Часть 1

Вспышка зелёного света и пронзительный смехвырвали Хоуп Поттер из кошмара. Она резко села на своей маленькой кровати, тяжело дыша. Движение отозвалось острой болью — пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.Осторожно свесив ноги, она коснулась ступнями пола. Боль пульсировала в левой ноге — там, где через голень тянулся глубокий неровный розовый шрам. Вокруг него, от колена до талии, рассыпались многочисленные более светлые и не такие глубокие рубцы — последствия а автомобильной аварии, случившейся несколько месяцев назад. Во всём был виноват её кузен Дадли — маленький идиот, вытолкнувший её на дорогу за секунды до того, как мимо проехала машина. Поначалу он выглядел огорчённым, ноэто быстро прошло. Хоуп подозревала, что причина — в её саркастичном и вспыльчивом характере. Нащупав выключатель, она щёлкнула им и заморгала от резкого света. Волшебная палочка опасно балансировала накраю прикроватной тумбочки, но Хоуп не сталаеё трогать. Даже если к утру она скатится подкровать, девушка всё равно её найдёт. Встав — на этот раз боль была не такой сильной, — она провела руками по волосам и хмуро взглянула на своё отражение в зеркале. Темно‑рыжие волосы встречались куда реже, чем ярко‑рыжие. При желании Хоуп могла быокрасить их в любой цвет радуги, но этототтенок одновременно притягивал и отталкивалеё. Каждый раз, глядя в зеркало, она видела лицо покойной матери — миндалевидный разрез глаз, тот же цвет волос. Она ненавидела это сходство, зная: другие видят в ней лишь копию умершей женщины. Подняв руку, Хоуп потрогала кончики коротко подстриженных волос, ни капли не сожалея о своём решении. Тихо застонав, она приложила ладонь ко лбу. Ещё два дня в этой адской дыре — и наконец она уедет в Шотландию, в Хогвартс, Школу чародейства и волшебства. Потому что Хоуп Поттер была ведьмой — во всех смыслах этого слова. Сначала она лишь посмеялась над этой идеей. Кто в наше время слышал о настоящих ведьмах? Но приходилось признать: кое‑чтобы до странным. Например, как она иногда невольно изменяла внешность в порыве эмоций. Или тот случай, когда её научный эксперимент вместо спокойного синего цвета вдруг покраснел и взорвался, словно вулкан. А еще змеи словно притягивались к ней, будто что‑то нашептывая… Может, она просто не хотела замечать знаки? Она и без магии была достаточно странной. Опершись локтями о подоконник, Хоуп прижалась щекой к холодному стеклу, оглядываясь в тёмное небо. Лишь несколько звезд пробивались сквозь серые облака. Прищурившись, она различила розовое мерцание — Обереги Крови, как описывалось водной из книг о древней магии. Хотя больше всего её увлекали руны — именно благодаря им она и узнала об этих оберегах. С грустным вздохом Хоуп отвернулась от окна иподошла к тяжёлому чемодану, понимая, чтосон пока не придёт. Внешне он напоминал обычный школьный сундучок, но стоил немалых денег — каждый галлеон был оправдан благодаря встроенному расширению. Внутрилежали: униформа и повседневная одежда; принадлежности для зелий; старые книги матери (тётка хранила их начердаке, позволяя пылиться годами); десяток томов из семейного хранилища (единственное, что ей разрешили взять как несовершеннолетней); покупки из «Флориш и Блоттс». Открыв чемодан, она выдвинула одно изотделений и обнаружила почти пустой книжныйшкаф. Несколько томов могли бы помочь ейуснуть — на это она и надеялась. Задумчиво нахмурившись, Хоуп на угад вытащила «Магические черновики и зелья». Открыв первую страницу, она погрузилась в чтение.

***

Если и существовало место, где Хоуп могла побыть в одиночестве, то это был зоопарк Суррея — именно здесь, напротив пустого террариума с удавами, она когда‑то выпустила на свободу змею во время визита с Дурслями. Террариум теперь был заклеен скотчем: стекло пришлось заменить после того, как Хоуп невольно заставила его исчезнуть. Поскольку смотреть тут было не на что, никто не задерживался в этом уголке. Хоуп сняла с плеча ремень, бросила сумку рядом со скамейкой, прислонила к ней трость, достала книгу и альбом для рисования. Она погрузилась в изображение рун, не подозревая, какое внимание вскоре привлечёт. Вылазки семьи Уизли в мир магглов случались редко, а в Суррей они и вовсе приехали впервые. Джордж удивился, когда отец повёл их в местный зоопарк — тем более накануне отъезда в Хогвартс. Экспонаты были неплохи, но внимание юноши привлекла девушка в зоне со змеями. Она полностью поглотила его интерес, отвлекши от животных. Джордж никогда особенно не интересовался девушками — в отличие от Фреда, который явно симпатизировал Анджелине Джонсон, их товарищу по команде. Однако эта незнакомка определено притягивала взгляд. Её тёмно‑рыжие волосы, оттенка лепестков розы, волнами касались плеч. Джинни, наверное, убила бы за такую длину и текстуру— если бы её собственные волосы могли вырасти настолько. Джордж едва разглядел изумрудный блеск её глаз — ярче любой зелени, которую он когда‑либо видел. Девушка была миловидна, но хрупка и бледна — возможно, ровесница Рона, хотя точно он сказать не мог. Казалось, ей недоставало солнечного света и полноценного питания. На ней были потрёпанные, продырявленный джинсы и рубашка, затянутая сзади резинкой для волос — та была подвернута внутрь, чтобы одежда лучше сидела. Одну ногу охватывал странный чёрный корсет, выглядевший крайне неудобным. Люди проходили мимо, словно не замечая её. Джорджу это показалось странным: девушка заслуживала внимания. Она единственная не смотрела на экспонаты, полностью сосредоточившись на бумаге и раскрытой книге у себя на коленях. — Что случилось со змеёй? — вслух спросил он, указывая на пустой террариум. Лишь краем сознания он отметил, что семья оставила его позади, а Фред наблюдает с любопытством. Хоуп замерла над наброском, ручка повисланад изогнутой линией на странице. Мгновение она не двигалась, ошеломлённая тем, что кто‑то заговорил с ней. Затем подняла взгляд — её бутылочно‑зелёные глаза пронзили его, сузившись с подозрением, пока она осматривала его с головы до ног. Его глаза сияли невероятным синим цветом, контрастируя с рыжиной волос. Из кармана егобрюк виднелась резная рукоять волшебной палочки — куда более замысловатая, чем ее собственная. Впрочем, Хоуп не возражала: ее палочка идеально ей подходила. Она вновь опустила взгляд к бумаге, добавив последние штрихи к руне. — Она могла вырваться, — уклончиво ответила Хоуп, пожав плечами. — Во взрыве случайной магии. Джордж уловил в её голосе необычную ноту — нечто среднее между благородством и просторечием, но это не звучало неприятно. А потом до него дошло, что она сказала. Его челюсть отвисла. Откуда она знала, что он волшебник? Хоуп изогнула малиновую бровь, вздохнула и начала складывать вещи — несколько книг, посвящённых магии. Теперь он разглядел, что они выглядели слишком сложными для ее возраста. — Не смотри так удивлённо. Это очевидно, — она закатила глаза. — Если, конечно, искать признаки. Например, волшебные палочки, торчащие из карманов. — А как насчёт тебя? — с любопытством спросил Джордж. — А что я? — слегка обиженно отозвалась она, убирая волосы с лица. В выбившейся пряди отразился свет. — Я просто ведьма. Вдалеке Фред окликнул его по имени. Хоуп обернулась, увидела идентичного юношу ив первые за долгое время улыбнулась — так, что заболели щёки. — Увидимся, мальчик‑волшебник, — подмигнула она. Её зелёные глаза на мигвспыхнули синим — таким же, как у него, — азатем вновь стали зелёными. Она растворилась в толпе, заметно прихрамывая: скоба издавала странные звуки, соприкасаясь с камнем, а трость постукивала при движении. Лишь когда она ушла, Джордж осознал: она неназвала ему своего имени.

***

Оглядываясь назад, Хоуп понимала: ей следовало спросить Хагрида, Хранителя ключей Хогвартса, который был её гидом в Косом переулке (в первый раз), как, чёрт возьми, попасть на платформу Девять и три четверти. Но тогда это вылетело у неё из головы. Петуния и Вернон, её тётя и дядя со стороны матери, были необычайно счастливы высадить её на вокзале Кингс‑Кросс первого сентября. Всё обрело смысл, когда они, смеясь, уехали, оставив Хоуп билет на поезд до платформы, которой, казалось, не существовало. Хоуп в раздражении опустилась на скамейку сразу за Девятой платформой, постукивая тростью о землю. Она не могла спросить кого‑нибудь о платформе — откуда ей знать, магл этот человек или волшебник? Хоуп горестно вздохнула. Минуты шли; она опоздает на поезд… — Давай, Сед! Поторопись! Хоуп подняла глаза: мимо прошёл странно одетый мужчина. Его одежда слегка не сочеталась по цвету, словно он надел её лишь для того, чтобы вписаться в окружение. Он махал рукой мальчику, который, вероятно, был его сыном: у них были одинаковые каштановые волосы и серые глаза — как у женщины, следовавшей за ними. Мальчик толкал тележку, а на ней сидела сова. Хоуп моргнула раз, потом ещё раз, словно напоминая себе, что увиденное — реально. Если это так, то «Сед» наверняка волшебник: зачем иначе ему держать сову в клетке — точно так же, как у неё? — Иду, папа! — крикнул мальчик, набирая скорость. Он обогнал отца, толкая тележку прямо в разделительный барьер между платформами Девять и Десять. Секунду спустя Хоуп удивлённо подалась вперёд, едва не разинув рот: мальчик прошёл сквозь стену! «Что за…?» А затем его родители последовали за ним, проделав то же самое мгновение спустя. «Странно…» Но лучше попытаться, чем не делать этого, — пришлось признать Хоуп. С одной стороны, она могла успеть на поезд; с другой — запросто врезаться в стену. Собравшись с духом, Хоуп поднялась, свесила трость с перекладины и подтолкнула тележку к перегородке. Сначала она слегка прижала её к стене — и та прошла сквозь камень. Тогда Хоуп добавила силы и очутилась напротивоположной стороне: на платформе Девять и три четверти. Вокруг «Алого поезда» клубился пар, а рядом толпились люди — больше, чем Хоуп могла сосчитать. Все готовились отправить студентов в новый учебный год. Хоуп почувствовала себя неуютно: она приехала одна, и некому былопозаботиться о ней или хотя бы соскучиться. Но это было лишь частью её проблем. Если и было что‑то, что Хоуп искренне ненавидела, так это толпы. Она оказалась не в своей стихии: её толкали туда‑сюда, и каждый толчок отзывался вспышкой боли в ноге. Наконец ей удалось дотащить сундук до двери поезда, но втащить его внутрь с такой ногой было нереально. Да и сила верхней части тела оставляла желать лучшего. Хоуп снова вздохнула, мысленно проклиная себя, — и вдруг за спиной раздался голос, заставший её врасплох: — Хочешь, помогу? Хоуп резко развернулась на каблуках — от неожиданности она чуть не вывихнула лодыжку своей и без того искалеченной ноги. Перед ней стоял тот самый мальчик — голубоглазый, любопытный, — который накануне обратил на неё внимание (не менее странный случай). Она почувствовала, как внутри расцветает смущение, но постаралась этого не показать. — Мальчик‑волшебник, — произнесла она, и в голосе прозвучало удивление, которое она всё ещё испытывала. — Девочка‑загадка, — передразнил он, и его глаза озорно блеснули. Это выражение, как она подозревала, было ему очень свойственно. Удивление сменилось замешательством. Хоуп странно посмотрела на него. «Девочка‑загадка»? Разве она казалась такой? Она определённо нестремилась к этому. Хоуп не была известна загадочностью — скорееязвительностью и сарказмом. Но загадочностью? Сомнительно. Его взгляд скользнул к толстому чёрному бандажу на её ноге. Хоуп невольно поёрзала, но он не отпустил ни едких замечаний, не бросил тех жалостливых взглядов, к которым она так привыкла — и которые её раздражали. — Это выглядит серьёзно, — сказал он мягко. — Болит? — О! — она удивлённо подняла брови, расширила глаза. Взгляд невольно упал на ногу, словно она забыла о травме — хотя это было маловероятно. Боль действительно беспокоила её, но, если не думать о ней, казалось, будто её почти нет. — Уже не так сильно, но… да, немного, — призналась она. — Как ты узнала, что я волшебник? — спросил он с искренним любопытством, больше не расспрашивая о её травме — в отличие от многих других. «Ну, разве он не волшебник, который задаёт вопросы?» — подумала Хоуп, бросив на него сухой взгляд. — Я видела кончик твоей волшебной палочки, торчащий из кармана. Доволен? — В исключительных случаях, — согласился он с широкой улыбкой. — Так нужна помощь? — Да, пожалуйста, — с благодарностью ответила она. Щёки всё ещё слегкарозовели под взглядом его ярко‑голубых глаз. Она не привыкла к тому, чтобы кто‑то полностью завладевал её вниманием — и при этом не вызывал желания ударить (ведь у Хоуп действительно была склонность к насилию). — Я Джордж, — добавил он, протягивая руку. Его губы по‑прежнему растягивались в улыбке. — С тех пор, как ты сбежала раньше. — Хоуп, — просто ответила она, и румянец сошёл с щёк, когда она вложила ладонь в его руку. — Могу заверить: бегать — это не то, на что я способна. Улыбка Джорджа превратилась в ухмылку. Он крикнул через плечо: — Эй, Фред! Иди сюда и помоги! Это был близнец, которого она заметила в толпе накануне. Он подбежал, чтобыпомочь. Хоуп была благодарна: у неё не хватало сил поднять багаж, а её… социальные навыки… давно пылились в дальнем углу. Мальчик легко задвинул сундук в запасной отсек над головой. — Спасибо, — сказала Хоуп, когда они опустились на землю. Она убрала чёлкус глаз — движение, которое сразу привлекло их внимание. — Что это? — спросил Фред, безошибочно указывая на шрам у неё на лбу. Он был в форме молнии, и Хоуп носила его столько, сколько себя помнила. Лишь недавно она узнала, что это след попытки убийства человека по имени лорд Волан‑де‑Морт — того, кто лишил её родителей. Губы Хоуп скривилась при мысли о том, как она его получила. — Чтоб тебя! — воскликнул Джордж, и его глаза комично расширились. — Ты что…? — Это она, — подтвердил Фред, переводя взгляд на Хоуп. — Не так ли? — Что? — спросила она, сбитая с толку. Ей казалось, что она слышит лишь половину разговора — будто большая его часть происходила у них в головах. — Хоуп Поттер, — хором произнесли они. Она выгнула бровь, глядя на них с лёгким раздражением. — Да. — Почему ты ничего не сказала? — онемев, спросил Джордж. Хоуп равнодушно пожала плечами. Она не считала имя «Хоуп» чем‑то особенным — хоть оно и не было таким распространённым, как можно подумать. Но она догадывалась, что дело в событиях 31 октября 1981 года. А говорить об этом ей не хотелось — особенно о том немногом, что она помнила. — Это просто имя. Ничего особенного, поверь. Она неловко поёрзала под их пристальными взглядами, затем попыталась забраться в поезд. У неё бы ничего не вышло, если бы Джордж не схватил её залокти и не поднял. Лёгкий румянец залил щёки от тепла его рук. — Спасибо. Его улыбка была по‑настоящему милой. Когда она закрывала дверь, близнецыисчезли — их позвала мать. Они обернулись, одинаково помахали руками, иглаза их светились улыбками. Хоуп помахала в ответ, впервые почувствовав искренность. Затем она села на сиденье и посмотрела в окно — туда, где скрылись двое мальчиков. Она моргнула. «Это слишком остроумно», — подумала она, хотя её собственные волосы были такого же цвета. Их мать стояла с маленькой девочкой и мальчиком её возраста. Когда подошли старшие сыновья, Хоуп смогла расслышать их разговор. — Рон, у тебя что‑то на носу, — сказала мать. Хоуп предположила, что «Рон» — имя младшего мальчика. Он недовольно вытер кончик носа запасным носовым платком — явно не в восторге от внимания. — А‑а‑а, у малыша Ронни испачкался носик? — протянул один из близнецов, а второй тут же хихикнул. Хоуп подумала, что, видимо, так и выглядит настоящая братская возня. У неё, конечно, был Дадли — вроде как брат — но он никогда ей не нравился. — Заткнись, — огрызнулся Рон. — Где Перси? — спросила мать, оглядываясь в поисках, по всей видимости, ещё одного своего ребёнка. Хоуп приподняла бровь: «Сколько их тут вообще?» — Он сейчас придёт, — ответил один из близнецов (Хоуп не могла разглядеть, кто именно), кивая в сторону мальчика постарше. Тот стоял чуть в отдалении — рыжие волосы, как у остальных, очки в роговой оправе. В отличие от шумных братьев и сестёр, он выглядел сдержанным и серьёзным. — Не могу задержаться надолго, мама, — произнёс он деловым тоном, не вполне соответствующим его возрасту. — Впереди два купе отведены для нас, префектов… — О! — воскликнул один из близнецов с наигранным удивлением. — Ты староста, Перси? Надо было сказать, мы и не знали! — Подожди, — вмешался второй, притворно напрягая память. — Кажется, он что‑то упоминал. Однажды… — Или дважды, — подхватил первый. — В какой‑то момент… — Всё лето… — Ой, да заткнись, — отрезал Перси, чуть вспыхнув. Он коротко обнял младшую сестру, попрощался с матерью и направился к поезду. — Итак, вы двое… — мать повернулась к близнецам, которые изображали полную невинность (Хоуп в это, конечно, не верила). — Ведите себя прилично в этом году. Если я получу ещё одну сову с сообщением, что вы… ну, например, взорвали унитаз или что‑то в этом роде… — Взорвали туалет? — недоверчиво переспросил один из близнецов. — Мы никогда такого не делали. — Отличная идея! — с широкой улыбкой добавил второй. — Спасибо за подсказку, мам. — Это не смешно, — вздохнула мать с мученическим выражением. — И присмотрите за Роном. — Не волнуйся, малыш Ронникинс в полной безопасности с нами, — оба близнеца озорно ухмыльнулись. — Заткнись, — буркнул Рон, но его, как обычно, проигнорировали. Хоуп подумала, что такое, наверное, происходит постоянно. — Эй, мам, угадай что? — один из близнецов переглянулся с братом. — Помнишь ту девушку, с которой Джордж разговаривал вчера в зоопарке? — Да? — мать выглядела озадаченной. — Фред, — тихо одёрнул его второй (Хоуп догадалась, что это Джордж). — Так вот, она здесь! И ты не поверишь, кто она! — Фред широко улыбнулся, глядя на Джорджа. — Кто? — всё ещё не понимая, спросила мать. — Хоуп Поттер! Несколько пар глаз разом повернулись туда, где сидела Хоуп. Она метнула на близнецов сердитый взгляд, а затем поспешно откинулась на спинку сиденья, стараясь стать незаметной. — Чёрт возьми, — пробормотал Фред. — Она совсем не в восторге. Джордж ответил брату выразительным взглядом, словно говоря: «А ты какдумал?»