Часть 3 Вердикт Распределяющей шляпы

Хоуп чуть не упала ничком, когда выходила из поезда. Ещё одна причина ненавидеть юбки, обязательные для девочек: кожа на ногах была почти незаметна из‑за колготок — таких толстых, что они вполне сошли бы за леггинсы. Впрочем, Хоуп не могла всерьёз жаловаться: сентябрьскийветер оказался довольно прохладным. «Почти» — ключевое слово. Чьи‑то руки подхватили её, не дав окончательно упасть, и осторожно поставили на землю. Хоуп подняла голову и ничуть не удивилась, увидев пару голубых глаз, смотрящих сверху вниз. Но волнение всё же накрыло её волной. — Смотри под ноги, девочка‑загадка, — ухмыльнулся Джордж Уизли, пока Хоуп изо всех сил старалась скрыть смущение. Она коротко рассмеялась почти против воли, едва маскируя унижение. — Мальчик‑волшебник, держи свой рот на замке. Джордж хихикнул. Младший брат последовал за Хоуп из поезда, а Джордж поднял руки в знак поражения — хотя улыбка на губах всё портила. — Стал бы я на самом деле издеваться над Хоуп Поттер? — спросил он с невинным видом, в который Хоуп ни на секунду не поверила. Хоуп закатила глаза, насколько смогла, но губы сами растянулись в улыбке. Джордж решил, чтовыжмет из момента всё возможное. — Ты всегда такой невыносимый? — Только когда рядом красивая девушка! — бросил он через плечо, растворяясь в толпе старшекурсников. — Чёртовы психи, — пробормотал Рон, стоявший рядом. — А я всегда думал, что Джордж самый здравомыслящий из нас. — А кто вообще в своём уме? — вздохнула Хоуп. Рон молча согласился, и пара погрузилась в тревожное молчание — их ждали первые шаги в школе, которую Хоуп ещё только предстояло увидеть. Какое‑то время первокурсники стояли в относительной темноте, пока не раздался голос: — Первокурсники! Первокурсники, сюда! Лампа, свисавшая с гигантской руки, голос и частично освещённое лицо подсказали Хоуп: это Хагрид. — Всё в порядке, Хоуп? — улыбнулся он сверху вниз. — Хорошо, — рассмеялась Хоуп. Рон уставился на Хранителя ключей так, словно никогда не видел столь высокого человека — и это казалось вполне правдоподобным. — Следуйте за мной! — крикнул Хагрид поверх их голов. Лампа раскачивалась при каждом шаге, а он умудрялся не замечать ни одной из маленьких головок перед собой. — Ещё какие‑нибудь новенькие? Осторожно, смотрите под ноги! Первокурсники, следуйте за мной! Он повернулся, всё ещё размахивая лампой, и зашагал по едва различимой тропинке. Хоуп снова чуть не упала: трость скользнула в грязи. Удержаться удалось лишь благодаря тому, что в последний момент она ухватилась за мантию Рона. Если это и раздражало его, он не подал виду. — Через секунду вы впервые увидите Хогвартс — вот за этим поворотом, — громко объявил Хагрид. Голос эхом разнёсся в тишине, застав нескольких ребят (включая Рона) вздрогнуть. На сейраз Хоуп удержала его от падения. — Рон, Рон! — потянула она его за руку, не отрывая взгляда от величественного сооружения. Хоуп никогда не видела ничего прекраснее за свои одиннадцать лет. Это был средневековый замок во всём своём совершенстве: несколько этажей, шпили, отходящие от главного здания. Хоуп видела похожие — куда менее впечатляющие — в учебниках истории. Ноте были потрёпаны временем и стихиями, а этот стоял в безупречном состоянии. Единственное, что отделяло их от него, — озеро, блестевшее как чёрное стекло. — Чёрт возьми, — выдохнул Рон рядом. Хоуп полностью согласилась: несколько человек восторженно вскрикнули: «О‑о‑о!» Зрелище ошеломило настолько, что первокурсникам пришлось напомнить себе: нужно идти дальше. Рон взглянул на Хоуп. Несмотря на темноту и нервозность, оба ухмыльнулись. — В лодке не больше четырёх человек! — крикнул Хагрид, выводя их из благоговейного транса. Несколько ребят вздрогнули от его голоса. Рон и Хоуп сели в последнюю лодку вместе с Гермионой и Невиллом — возможно, потому, что Хоуп двигалась не слишком быстро из‑за повреждённой ноги. Этот день превратил Хоуп в крайне неуклюжего человека — её нельзя было винить. Она мысленно собиралась обвинить сначала старшего брата Рона, потом землю, потом лодку — именно в таком порядке. Она вовсе не собиралась думать о словах Джорджа: «Только когда рядом красивая девушка». Нет, определённо не об этом. — Все на месте? Итак, вперёд! Хоуп крепко ухватилась за борт лодки, опасаясь провалиться в её глубины. Она могла поклясться: там, внизу, что‑то двигалось. Быстро отпрянула, заметив пару жёлтых глаз, мерцающих в темноте, — они исчезли вместе с чем‑то похожим на зелёные водоросли. Позже Хоуп узнает: это были волосы. Медленно выдохнув, она тут же забыла об глазах, вновь устремив взгляд на замок. Фонари приветственно мерцали в ночи.

***

Забыв о прежнем волнении, Хоуп заметила, что её тревога лишь возросла — она и сама не могла точно сказать, во сколько раз. Девушки ждали в прихожей, как велела ведьма в изумрудных одеждах, которую Хоуп уже видела раньше. От профессора Макгонагалл веяло такой строгостью, что Хоуп сразу поняла: с этой женщиной лучше держаться настороже — особенно если вздумаешь бродить по ночам. Да и кто бы не насторожился в огромном замке? Впрочем, Хоуп тут же вспомнила, что из‑за травмы ноги она неможет передвигаться так же свободно, как другие. Внезапно Хоуп задалась вопросом: а не читает ли профессор её мысли? Серые расчётливые глаза женщины сверкнули, встретившись с её зелёными. Хоуп вспомнила: в письме из Хогвартса Минерва Макгонагалл упоминалась как заместитель директора. Значит, это точно она. Хоуп знала, что имя Минерва — римский аналог Афины, богини мудрости. «Вполне подходящее имя», — подумала она. Профессор лишь на мгновение задержала на ней взгляд, а потом резко отвела глаза, словно ей было неприятно смотреть на Хоуп. На лице девушки отразилось замешательство. — Я вернусь, когда мы будем готовы принять вас, — обратилась она к первокурсникам. — Пожалуйста, ждите спокойно. С этими словами она развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Ученики остались наедине сдвумя доспехами и несколькими подсвечниками, отбрасывавшими на стены и металл зловещие отблески. Хоуп обратила внимание на щиты доспехов: на каждом была изображена змея, которую воин держал перед собой. Остальные девочки — одиннадцати‑ и двенадцатилетние — переговаривались тихим шёпотом. Хоуп заметила, что оба доспеха слегка склонились в знак уважения к ней. Это лишь усилило её растерянность. Она предпочла опустить взгляд на пол. На нём был выложен причудливый закрученный узор, но отего завихрений у Хоуп закружилась голова — не меньше, чем от тревоги, терзавшей её в этотмомент. — По‑моему, Фред говорил, что нужно пройти какой‑то тест, чтобы определить факультет, — прошептал Рон, едва шевеля губами. — Он сказал, что это очень больно… Хотя, наверное, пошутил, — поспешно добавил он, увидев, как побледнела Хоуп. Хоуп сглотнула, стараясь не думать о том, чтобы покинуть прихожую. Наверняка Фред солгал. Вряд ли в школе стали бы подвергать новичков чему‑то болезненному… Но что же тогда их ждёт? Не успела она додумать эту мысль, как вновь появилась профессор Макгонагалл. Все перешёптывания тут же стихли. — А теперь встаньте в очередь и следуйте за мной, — коротко приказала она и повела их к дверям. Хоуп, как и следовало ожидать, оказалась в конце очереди, проигнорировав негромкие замечания о своей травме. Если бы она не была так сосредоточена, то, возможно, сумела бы изменить цвет волос на иссиня‑чёрный. Они вышли из прихожей и через огромные дубовые двери попали в Большой зал. Хоуп замерла от изумления. Она не могла сосчитать, сколько свечей висело в воздухе, освещая четыре длинных стола и Главный стол в передней части зала. Её взгляд невольно притянул мужчина в центре: даже на расстоянии было видно, как мерцают его глаза, а длинная белая борода сияет, словно снег в полдень. Но его лицо было лишь одним из множества, обратившихся к ним. Среди них выделялись и призраки, парящие над головами. Хоуп подняла взгляд выше, к призракам, а затем ещё выше — к потолку, который едва ли можно было назвать потолком. Он напоминал ночное небо. Она так засмотрелась, что едва не наткнулась на стоящего впереди ученика. Её внимание переключилось на низкий табурет, на котором лежала, пожалуй, самая потрёпанная шляпа из всех, что она когда‑либо видела. Хоуп удивлённо заморгала, едва сдерживаясь, чтобы не раскрыть рот от изумления: из шляпы доносилось пение! «Что это за школа, где шляпа умеет петь?» — подумала она. На её лице отразилось недоверие при виде старой, залатанной, некогда остроконечной шляпы, сквозь прореху в которой просвечивал внутренний материал. Песня оказалась одной из самых необычных, что она слышала. В ней красочно описывались все факультеты. Особенно запомнились слова о Слизерине: «Или, возможно, в Слизерине ты заведёшь себе настоящих друзей, этих хитрых людей, которые используют любые средства для достижения своих целей». Примерка шляпы оказалась не столь пугающей, как воображали Рон и Хоуп. Профессор Макгонагалл начала зачитывать имена с пергаментного свитка: — Эбботт, Ханна! — Боунз, Сьюзен! — Бут, Терри! Ханна отправилась в Хаффлпафф, Сьюзен — в Пуффендуй, а Терри — в Когтевран. Профессор быстро перебирала имена: шляпа называла факультеты с поразительной скоростью. — Грейнджер, Гермиона! Рон тихо застонал, когда первокурсницу с густыми волосами распределили в ГРИФФИНДОР! — Гринграсс, Дафна! Белокожая девушка со светлыми волосами, собранными в пучок, шагнула вперёд и осторожноопустилась на стул. Её голубые глаза на миг скрылись под полями шляпы, а затем раздался крик: СЛИЗЕРИН! — Лонгботтом, Невилл! Хоуп вспомнила: это тот самый мальчик, который потерял жабу в поезде. — Я не понимаю, — произнесла она. — Дурсли не были первым выбором моих родителей вкачестве опекунов? Если это так, то почему я жила с ними? — Нет, — ответил гоблин за стойкой. — Вашими крёстными были Элис Лонгботтом и Сириус Блэк… К сожалению, ни один из них не смог позаботиться о вас. Хоуп догадалась: они умерли. Невилл, вероятно, был сыном Элис. Он буквально побелел от волнения, когда сел на табурет и наего голову водрузили Распределяющую шляпу. Шляпе потребовалось куда больше времени, чем ожидалось, прежде чем она выкрикнула: ГРИФФИНДОР! Вскоре прозвучало: — Малфой, Драко! И тут же: СЛИЗЕРИН! Казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался голос: — Поттер, Хоуп! Сердце Хоуп бешено колотилось. «А если меня поместят не туда, где мне место? А если меня вообще не распределят?» — метались мысли. Бабочки в животе превратились в целый рой. Она тяжело опиралась на трость, пробираясь сквозь небольшую толпу оставшихся первокурсников. Она старалась не обращать внимания на шёпот, возникавший при каждом упоминании её имени: — Она сказала «Поттер»? — Хоуп Поттер? — О‑о‑о! Посмотрите на её ногу! Она взошла на табурет и позволила шляпе опуститься на голову. Лица наблюдавших исчезли, когда поля закрыли ей глаза. Хоуп ожидала, что шляпа тут же выкрикнет название одного из факультетов, но этого непроизошло. «Ах, — прозвучало у неё в голове, — любопытная загадка, не правда ли?» Хоуп не понимала, что это значит — так же, как не понимала, почему Джордж назвал её «Загадочной девушкой». «Выдающийся ум», — продолжила шляпа. Хоуп почувствовала, будто та просматривает еёвоспоминания. «И преданность. И мужество — такое мужество! И жажда проявить себя… Но кудамне тебя отправить?» Она ничего не сказала, плотно сжав губы. — Что? — в голосе шляпы прозвучало веселье. Если бы у шляпы были глаза, Хоуп была уверена: они бы подмигивали. — Никаких предпочтений? «Какой в этом смысл? — подумала она. Мысленный голос прозвучал так же язвительно, как ифизический. — Разве не ты должна выбирать?» Шляпа усмехнулась её ответу, явно забавляясь. Хоуп задалась вопросом: встречал ли этотартефакт когда‑нибудь того, кто стал бы с ним пререкаться? — Проанализируйте себя, мисс Поттер. Загляните за пределы оболочки и посмотрите, кто вы есть на самом деле. Хоуп едва не упала со стула — удержалась лишь потому, что вцепилась в край сиденья. Слова шляпы ошеломили её. Ей никогда прежде не приходилось всерьёз задумываться о том, кто она такая. «А если я сделаю это неправильно?» — пронеслось в голове. Закрыв глаза, Хоуп сделала короткий вдох, стараясь успокоиться. Каждый из четырёх факультетов олицетворял определённые качества: смелость, честолюбие, верность, ум… Она считала себя в чём‑то умной, хотя в маггловской школе, где она училась вместе с Дадли, её результаты вряд ли обрадовали бы Вернона и Петунию. Скорее она была «уличной умницей» — неотличалась прилежанием, но легко находила выход из непростых ситуаций. Верность… тут она немогла быть уверена. Честолюбие? Пожалуй, в ней жило немного амбиций, но она никогда не шлапо головам. Смелость? Да, она не боялась отстаивать свои убеждения — и полагала, что этоглавное. Тихий смешок дал понять: шляпа следит за ходом её мыслей. Хоуп могла поклясться, что артефакт ухмыляется, прежде чем произнести вслух: — Очень хорошо. Ты действительно должна навестить меня… Возможно, твой дедушка будет недоволен, мисс Поттер, но я отправлю тебя в… ГРИФФИНДОР! Лицо Хоуп озарилось улыбкой, когда зал взорвался громкими возгласами. Она направилась кстолу, ловко проскользнув на место рядом с Гермионой Грейнджер. Фред и Джордж исполнили небольшой победный танец, выкрикивая: — Мы получили Поттер! Мы получили Поттер! Хоуп широко улыбнулась, когда шляпу сняли с её головы. Прихрамывая, она подошла к самому шумному столу в зале, напрочь забыв о загадочном намеке шляпы на её дедушку. Лунный свет лился в окно, а Хоуп всё не могла уснуть. Её глаза отливали тем же серебристым цветом, что и ночной свет, падавший на её лицо. Кровать стояла ближе всего к окну — и это радовало её больше, чем она готова была признать. Отсюда открывался чудесный вид набезоблачное небо и россыпь звёзд. Хоуп Поттер, как многие узнали позже, обожала звёзды. Из‑за них она не раз попадала внеприятности — например, когда на одном из тестов нарисовала огромное, хоть и не идеально ровное, созвездие. За это её оставили после уроков. Но в тот момент звёзды не занимали её мысли. Вместо этого она использовала лунный свет как единственный источник освещения — ведь она ещё не знала заклинаний, способных создать свет. Пальцы вытащили потрёпанный клочок пергамента из такого же изношенного конверта, на котором аккуратным почерком было выведено её имя. Внутри было написано: Хоуп, Если ты читаешь это, значит, мы с твоей матерью больше не можем заботиться о тебе. Я доверил это письмо гоблину, заведующему хранилищами Поттеров, а впоследствии — главе Гринготтса, Рагноку. Он должен был вручить его тебе в день вступления в Волшебный мир. Поздравляю тебя с днём рождения — по крайней мере, ещё десять раз, Хоуп. Мне жаль, что яне смог остаться в этом мире дольше — ради тебя и твоей мамы. К нашему облегчению, Волдеморт ни на шаг не приблизился к нашему убежищу. Я спокоен, зная, что ты в безопасности — либо у своей крёстной, Элис Лонгботтом, либо у крёстного, Сириуса Блэка, моего самого близкого друга. Твоя мама, вероятно, сильно раздражена на меня — как всегда — за то, что я написал этописьмо. Она считает меня чересчур пессимистичным. Поэтому я оставлю тебе несколько советов — столько, сколько смогу уместить в этих строках. Однажды я ошибся, оценив факультет Хогвартса лишь по его репутации. Прошу тебя: учись намоих ошибках. В наших жилах — и в твоих, и в моих — течёт слизеринская кровь. Неизвестно, проявится ли она в тебе сильнее, чем в любом другом Поттере. Мы любим тебя больше, чем звёзды на небе. Твой отец, Джеймс. Хоуп вложила письмо обратно в конверт и положила на прикроватный столик. Она ничуть неустала. Когда она впервые прочитала эти строки, то разрыдалась — хотя никогда бы в этом непризналась. Рагнок, явно смущённый, молча сидел в кресле, дожидаясь, пока её рыдания утихнут. — Больше, чем звёзд на небе, — пробормотала Хоуп себе под нос. Легко подхватив трость с подставки, она обошла спящих девушек и направилась к двери. Ей не терпелось полюбоваться звёздами — даже если она совершенно не представляла, как ориентироваться в лабиринте замка. В конце концов, какая девушка устоит перед соблазном полуночного приключения? Хоуп осторожно вышла из‑за портрета Толстой леди — стража гриффиндорской гостиной испален. Единственным звуком было мерное постукивание трости по полу (скобу сняли перед тем, как она «легла спать»). Она поднималась по лестнице за лестницей, пока не оказалась на развилке. Две дороги расходились перед ней, и она замерла в нерешительности. — Поверни налево, — раздался мягкий голос слева. Хоуп резко обернулась. Перед ней стоял красивый юноша, вертя в тонких пальцах волшебную палочку. Его зелёные глаза — гораздо светлее, чем у неё, — смотрели внимательно, а тёмные волосы свободно падали на лицо. — Доверься мне, — улыбнулся он. Хоуп поколебалась, взглянула на две лестницы… и решила последовать совету. Но когда она оглянулась, юноши уже не было. «Как странно…» Она свернула в левый коридор и поднялась по лестнице. В конце обнаружилась дверь, ведущая на открытую площадку. Холод тут же окутал её, но вид стоил того. Отсюда открывалась панорама, куда более впечатляющая, чем из окна женского общежития. Хоуп различила Сириус, собачью звезду, созвездие Аквилы… Звёзды сияли так ярко, будто небо специально расчистилось для неё. Она не знала, сколько простояла, заворожённая небесным зрелищем. Ноги начали неметь отхолода, и лишь тогда она неохотно покинула башню. Прихрамывая, Хоуп двинулась обратно, пытаясь вспомнить, какими лестницами поднималась сюда. К счастью, никто не встретился ей по пути — почти до самого портретного проёма. Она замерла, крепче сжимая трость, когда в соседнем зале мелькнуло что‑то призрачное: бледная кожа, тёмный плащ. Мысли вихрем пронеслись в голове: Тот загадочный парень, который так эффектно исчез… Неужели призрак? Мужчина за преподавательским столом, пристально смотревший на неё во время распределения… Почему? Она никогда его не видела раньше. Хоуп вздохнула. «Нажила врагов в первый же день: сначала Драко Малфоя, потом его…» Её размышления прервал резкий голос из темноты: — Боже мой! Уже гуляешь после наступления темноты, мисс Поттер? Она вздрогнула, несколько раз моргнула, слегка нахмурилась и выпрямилась. — Девушка, которая мне по сердцу, — добавил второй голос. Из тени вышли двое парней. Их ухмылки особенно ярко выделялись в полумраке. Хоуп расслабилась — и тут же ощутила острую боль в раненой ноге. Привычно подавив дискомфорт, она оперлась рукой о стену. Второй — судя по всему, Джордж — тут же извинился: — Прости, не хотел тебя напугать. — Всё в порядке, — процедила Хоуп сквозь стиснутые зубы. Когда боль отступила, она устало вздохнула. — Со временем к этому привыкаешь… Она вгляделась в них: карманы парней оттопыривались от чего‑то неопознанного. — Уже доставляете неприятности? — догадалась она, вспомнив рассказы Рона о проделках его братьев. В ответ на их идентичные ухмылки она невольно усмехнулась. — Итак… — начал Фред. — Что ты делаешь… — подхватил Джордж. — …так поздно? — закончили они хором. Хоуп ошеломлённо уставилась на них: — Вы всегда заканчиваете предложения друг за друга? — Всегда! — защебетали они в унисон. Её зелёные глаза блеснули весельем, но она промолчала. — Ты так и не ответила на наш вопрос, — напомнил Джордж. Пара замерла в недоумении, заметив, как на щеках Хоуп расцветаёт румянец смущения. — Я смотрела на звёзды, — призналась она, пробираясь к Толстой даме. Близнецы остались вполном замешательстве: зачем кому‑то смотреть на звёзды посреди ночи? Фред приподнял брови, глядя на брата. Джордж лишь уклончиво пожал плечами, провожая Хоуп взглядом. — Нужна помощь, Поттер? — окликнул он, когда она пыталась пролезть в отверстие за портретом. Он шагнул к ней. Фред, скрестив руки на груди, наблюдал за «шоу». Щеки Хоуп залились ещё более густым румянцем. — Э‑э‑э… может быть, совсем чуть‑чуть, — наконец произнесла она, принимая его руку и позволяя помочь подняться. — Спасибо, — поблагодарила она, стараясь не замечать улыбки на его губах. — Без проблем, — отозвался он. — Всегда рад покорить девушку. Хоуп метнула на него сердитый взгляд, но покрасневшие щёки свели на нет весь эффект. Прихрамывая, она направилась к женским спальням, ворча про себя о надоедливых рыжих. Фред последовал за братом внутрь. Он был впечатлён тем, как покраснел Джордж, хотя и недогадывался, насколько тот очарован девочкой, которую когда‑то видел в зоопарке.