Часть 10 Тревога и нежность

      «Этого просто не может быть. Невероятно. Только не Эдвард. У него всегда идеальное здоровье, как же так? Неужели из-за того ранения? Но как я ничего не знала, и папа это не обнаружил во время опытов? Хотя понятно. Папа искал только генетические заболевания, чтобы понять, нет ли угрозы для детей. О том, что может быть и приобретённое, не подумал. А Эдвард хорошо умеет пользоваться ментальным блоком, когда хочет что-то скрыть. Причём неосознанно. Он даже не знал, что это такое», — встревоженно думала Даша, быстро идя по коридору.       Только уверения матери в том, что Эдвард будет в порядке, позволяли ей не упасть в обморок. Наконец она дошла до его палаты. Охранник ненавязчиво топтался рядом. Даша немного недовольно поморщилась. Она знала, что это необходимые меры предосторожности. Пока Эдвард в уязвимом состоянии, на него могут напасть. Конечно, среди населения у него нет врагов, но вот в самом клане их хватает. Находятся «родственники», мечтающие от него избавиться, чтобы занять его место. Однако Даша не понимала, зачем нужен охранник, когда она рядом. Это раньше, ещё совсем недавно, она была простой девчонкой. Сейчас, когда она узнала, кем является на самом деле, с ней никакая охрана не нужна, она сама защитит любимого от опасности.       — Вы к кому из пациентов? — остановила её на входе медсестра.       — Они оба в одной палате? — удивилась Даша.       — Госпожа Катрин так велела, — робко ответила медсестра.       — Ну, если госпожа Катрин, тогда, конечно, нет вопросов, — слегка усмехнулась Даша при виде растерянного лица медсестры. — А я иду к моему жениху Эдварду. И если вы немедленно меня не пропустите, пожалеете.       — Проходите, конечно, но недолго, пожалуйста.       Даша посмотрела таким взглядом, что стало понятно, что она пробудет столько, сколько посчитает нужным.       Даша зашла в палату. Её сердце сжалось при виде любимого.       И почему за последние месяцы с ним постоянно происходят разные несчастные случаи? Наверное, это оттого, что он очень добрый, всегда готовый прийти на помощь тем, кого любит. Поэтому и попадает в неприятности, помогая другим.       Даша села на кровать рядом с ним, глядя на любимого. Во сне его лицо казалось совсем детским, невинным, без привычного выражения аристократической холодной гордости. Девушка гладила его волосы, держала за руку, понимая, что очень сильно любит его, так что не сможет жить без этой любви.       «Жизнь моя, как я люблю тебя, моё сердце полноценно бьётся лишь рядом с тобой. Бедный мой, такой самоотверженный, смелый. Всегда всем помогаешь, забывая о себе, самый добрый и благородный человек, других таких нет».       Даша приложила одну ладонь к его щеке, мысленно позвала любимого, когда смогла уловить его мысли, обрадовалась, услышав, что в них лишь она одна, больше ни чём другом он не думал. Любовь спасёт мир, сдвинет горы, добьётся невозможного. Невозможного Даше не надо, только бы её любимый поскорее пришёл в себя. Она сосредоточилась на ощущении энергии в сознании, той, которую ей посылал высший разум. Сейчас она направила её из сознания в ладонь, державшую руку любимого, следя за тем, чтобы она наполнила его силами. Вообще, она знала, что это не является необходимым, учитывая, что её мать сделала всё необходимое, чтобы спасти Эдварда, но хотела тоже сделать что-то для него. Передать ему как можно больше энергии, чтобы он быстрее очнулся и больше не страдал. Девушка внимательно наблюдала за лицом любимого. Вот его длинные пушистые ресницы затрепетали и глаза открылись. В них было выражение сильнейшей любви. Даша улыбнулась и слегка поцеловала в губы, понимая, что сейчас не время увлекаться.       — Спасибо, любимая, — прошептал Эдвард.       — В большей степени надо благодарить маму, я только помогла тебе проснуться, — улыбнулась Даша.       — Я люблю тебя.       — А я тебя ещё больше.       — Это невозможно.       — Нет, возможно. Я люблю тебя отсюда до самых дальних звёзд галактики.       — А я тебя до звёзд в других галактиках.       — Ах, так? — Даша сделала вид, что задумалась. — Тогда я люблю тебя до самых пределов вселенной и с такой же скоростью, как расширяется вселенная, так же сильнее становится моя любовь к тебе.       — Нечестно, — попытался спорить Эдвард, — знаешь, что мне не с чем сравнить, я в этом не очень разбираюсь.       — Поэтому я победила, — рассмеялась девушка.       Эдвард хотел спорить с ней, но с прибора возле соседней кровати поступил сигнал о том, что второй пациент проснулся. Даша сразу же повернулась к нему.       «Столько всего придётся объяснять. Он же ещё ничего не знает. Про Нину, про ребёнка. Интересно, что они будут делать? Сложная ситуация», — подумала Даша. Несмотря на то, что вначале конфликта между Артуром и Ниной, Даша была на стороне сестры и очень обиделась на друга, сейчас, после всего, что произошло, она очень сочувствовала ему.       В этот момент вошёл врач.       — Девушка, вам же сказали, недолго. Пациента нельзя беспокоить.       — Я и не думала беспокоить их, — неизвестно почему возразила Даша. — Это мои близкие, и я должна быть с ними.       — Я понимаю вас, дорогая, — уже намного мягче ответил врач, видя, как Дашино лицо начинает свирепеть. — Но я должен осмотреть их, чтобы знать, какое назначить лечение и помочь вам как можно скорее воссоединиться со своими близкими.       Даша сочла его аргументы здравыми и решила послушаться.       — Милый, я скоро вернусь, — сказала она, склонившись к Эдварду и быстро поцеловав его в губы, после подошла и к Артуру, тоже наклонившись к его лицу и сжав его руку, коснулась губами его щеки:       — Держись, братишка, я с тобой.       После чего удалилась в коридор. Когда же дверь за Дашей закрылась, врач посмотрел на обоих пациентов и, решив сперва осмотреть более тяжёлого, подошёл сперва к Артуру.       — С пробуждением вас, сеньор Моретти, — сказал он для начала. — Как чувствуете себя?       Артур посмотрел на врача усталым взглядом и, с трудом собрав вялые и сумбурные мысли, выдал более-менее внятно:       — Ужасно, доктор, я самый плохой человек на свете, и потому мне сейчас так тяжело.       Врач понял его слова по-своему и ответил:       — Не волнуйтесь так, общая слабость и тяжесть во всём теле в пределах нормы после глубокого наркоза и долгой тяжёлой операции, какие были у вас. Сейчас я посмотрю, как обстоят ваши дела.       С этими словами врач посмотрел на монитор и отметил для себя нужные показатели:       — Что ж, не так всё и страшно. Давление у вас низковато, но это лишь последствие наркоза, а так всё более-менее, пульс нормальный, сердцебиение тоже, температура немного повышена, что тоже нормально, организм борется. Сейчас посмотрим, как ваши швы.       С этими словами врач осторожно откинул простыню сверху и посмотрел на повязки на боку и груди, пощупал вокруг них и после сказал:       — Повязки сухие, крови нет, значит, ничего страшного, завтра поменяем. Позже придёт медсестра, поставит капельницу с питательным составом и будет ежедневно колоть антибиотики. От монитора я вас отсоединю, вот только вставать даже не думайте, минимум неделю строгий постельный режим. И невесте вашей сообщите, чтобы отнеслась с пониманием.       — Доктор, вы ничего не напутали? — произнёс Артур хрипло и с недоумением. — У меня нет никакой невесты.       — Точно? — удивился уже врач. — Приходила к вам, пока вы без сознания были. Красивая такая, тёмненькая, зеленоглазая, в белом. Я и подумал — невеста.       «Зеленоглазая? — подумал Артур. — Точно не Нора. Кто же тогда?»       Он бы подумал дальше и смог догадаться, но сознание после наркоза было ещё заторможенным, и потому Артур оставил эти мысли на потом, решив, что, очевидно, это всё же была Нора, вставила зелёные линзы, чтобы соблазнить его, став больше похожей на Нину, а белое платье могло оказаться обычной больничной рубашкой и, успокоившись пока на этом. Потому что это, естественно, не могла быть Нина, которая уже стала женой миллионера, радуется жизни, о нём не думает, даже не вспоминает. А если и вспоминает, только с ненавистью. И её невозможно судить, он сам себя ненавидел и никогда бы себе не простил того, как поступил с ней.       — Впрочем, дела сердечные — это ваша забота, — подвёл итог всему доктор. — Моя поставить вас на ноги. Можете пока отдыхать, сейчас я посмотрю вашего друга, кровь которого так идеально подошла вам, не забудьте потом отблагодарить, братья вы с ним теперь кровные.       Артур чуть было не спросил, какого друга тот имеет ввиду, но, посмотрев, куда направлялся врач, увидел на соседней кровати Эдварда, испытав ещё одно и недоумение. Что же он делает тут? Неужели тоже разбился? Нет, вроде бы на вид целый. Это ему предстояло сейчас же узнать. А тем временем врач сказал Эдварду:       — Приветствую вас, господин президент, вы здорово нас напугали, Катрин едва успела спасти вас.       — Простите, доктор, я не хотел этого, — произнёс Эдвард с искренним раскаянием, будто и правда был виноват.       — Но главное, сейчас всё позади, и ваша жизнь вне опасности, — вернулся к необходимому врач. — Скажите, как ваше самочувствие?       — Знаете, доктор, — сказал откровенно Эдвард. — Очень хочется пить. И есть тоже.       — Ну, этот вопрос я решу, сейчас же принесут всё нужное, — клятвенно заверил доктор. — А сейчас ложитесь, я должен вас посмотреть.       Эдвард понял задачу и, опустив подушку в лежачее положение, устроился на ней и, спустив рубашку пониже, прикрыл глаза. Он не слишком любил медицинские процедуры, но ради здоровья брата решил стерпеть всё. Хотя сейчас конкретно ничего ужасного с ним не делали. Врач снова взял фонэндоскоп и стал прослушивать сердечный ритм, прося время от времени задержать дыхание. После этого измерил температуру при помощи ушного термометра и, надев на предплечье манжет, проверил давление. То и другое было нормальным.       — Ну вот, совсем другое дело, — сказал доктор удовлетворённо. — Сердцебиение почти идеальное, пройдут швы, и станет совсем хорошо. Завтра для контроля сделаем ЭХО. Анемия небольшая будет, но я назначу препарат, и она пройдёт. Даше скажите, пускай гранаты приносит, и вы поправитесь. Сегодня не вставайте, завтра уже можете попробовать, но с осторожностью. На сегодня всё, обед скоро принесут.