Часть 6 Пропажа Виверн

В сто тридцати милях от Контии Рей из племени Манью "Просыпайся! Вставай, идиот!" Я схватил сестру за уши и дернул их, когда она издала визг и оттолкнула меня, пытаясь натянуть одеяло обратно на свое тело. Но я отказался сдаваться. В конце концов она перестала быть такой идиоткой, встала с кровати и приготовила рубашку, копье и встала вместе с остальными членами нашего отряда. "Внимание!" - рявкнул я на девятерых девушек, собравшихся передо мной, и был весьма доволен, когда они все выставили свои копья и выпрямились. Даже если Лили все еще моргала, пытаясь выгнать сон из глаз. Аска просто сверлила меня взглядом, вероятно, за то, что я дернул ее за уши, но она этого заслужила. "Мотоко, Лилли, вы будете разбирать нашу палатку и готовить всем рюкзаки на завтра, все остальные, мы будем печь хлеб для завтрашнего марша с этого момента и до восхода солнца". Я сообщил своим сестрам. Заработав серию глупых и непослушных стонов, которые я проигнорировал. «Я поговорил с одним из взрослых, он сообщил мне, что мы должны быть в Котеа послезавтра или, может быть, завтра, так что у нас осталось всего несколько дней марша, и мы сможем поиграть с другими отрядами». Я сообщил им, кивнув. «Правильно Контия». Асука проворчала на меня, и я скривился. «Как хочешь, свободен, пока я не вернусь со склада с нашей мукой и солью, и чтобы все воспользовались выгребной ямой, а затем вымаете руки и лицо. Если из-за вас у меня будут проблемы, я вас ударю». С этими словами я топнул ногой и отдал честь сестрам, и они сделали то же самое, а затем я трусцой вышел из палатки, надеясь придти первым к складу, прежде чем кто-либо из другой сможет это сделать, и забрать все самое лучшее. Я мчался через лагерь, когда он начинал просыпаться, некоторые палатки были сняты, и многие люди, проснувшиеся ночью, забирались в фургоны, чтобы спать на ходу. Я ненавидел спать на ходу, потому что на самом деле никогда не удавалось поспать из-за дурацкого солнца. Я увидел, как Пеллия вышла из палатки своего отряда, широко зевнув, и помахал ей, когда я пробегал мимо, и она помахала мне в ответ, прежде чем направиться к выгребным ямам. Я хихикал над тем, как она медлительна, я готов поспорить, что ее отряд еще даже не проснулся. Я как раз был у палатки, когда в лагере раздался стук и крик, и все начали бегать и кричать. Все рабы кричали друг на друга, бросились к красивым палаткам и начали выносить из них все, а я подпрыгивал на ногах, думая о том, чтобы поспешить и посмотреть, смогу ли я раздобыть немного вкусной еды в этом хаосе, но я не хотел навлекать неприятности на свой отряд, поэтому просто продолжал идти к складу. Я уже собирался подойти к палатке, когда виверна начала изрыгать пламя на улицу и сжигать все палатки. Я убежал от линии огня, когда взрослые отряды пересекли лагерь и начали метать в дракона, а человек сидел на нем, но они взлетели в небо и убежали. Гоблин подбежал и ударил меня ведром и начал кричать на меня, и мне захотелось плакать, но капрал никогда не плачет и не показывает, что он расстроен или напуган, поэтому я присоединился к нему и кучке других людей, которые несли воду из реки в палатки и выливали ее в огонь. Несмотря на то, что я был очень голоден и встал раньше всего своего отряда, я все равно набрал столько ведер и бросил их в столько костров. В конце концов все костры были потушены, и все начали успокаиваться, даже если мы не убили ни одного дракона. А затем солнце тоже начало просыпаться, даже когда мой отряд даже не начал печь хлеб. Но даже несмотря на это, я не заплакал, Король сказал нам, что если мы хотим стать офицерами, мы никогда не должны плакать перед нашими девочками, даже когда мы хотим. Особенно когда у нас еще есть работа. И мне нужно было добыть муку и соль. Я отдал свое ведро гоблину и помчался на поиски продуктов и помолился Миритте, чтобы она нашла мне немного муки. Затем я огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и помолился Эмрою, чтобы быть уверенным, что сегодня я смогу поесть хлеба. И чтобы мой отряд тоже мог поесть сегодня еды. В пяти милях от Имперского передового лагеря. АИНЗ ОАЛ ГОУН, король Манью. Во время своего пребывания в качестве главы гильдии и вожака племени, я выяснил пару важных вещей. Так например, линия боя — это скорее взаимно согласованное заблуждение двух вражеских гильдий или племен, чем осязаемая реальность. Даже в эпоху, когда линия боя растягивалась максимум на несколько миль. Для генеральной битвы установить линию боя довольно просто. По крайней мере, для племенных конфликтов, в которых я участвовал до кампании Зорзала. Около дюжины воинов формировали отряд, часто это были сестры, которые сражались вместе, делили палатку и припасы, котел для готовки. Они распределяли обязанности между собой и заботились друг о друге, если кто-то был ранен. Это был обычай кроликов-воинов, когда они маршировали по степи, они выстраивались в длинную линию, где самый старший шел справа от группы, а два лучших бойца стояли спереди и сзади, а остальные — между ними. При столкновении с врагом старейший человек в отряде и лучший боец, стоящий впереди, поворачивался и шел направо, пока не останавливался, затем вся группа поворачивала налево, выстраиваясь в простую линию против врага. По какой-то причине мы не использовали нескольких рядов, когда вместе действовало более одного отряда, они просто выстраивались рядом друг с другом, образуя одну длинную линию, которая могла охватить любые вражеские формирования. Высшая степень тактической сложности воинов-кроликов включала в себя некоторых Королев, у которых была телохранитель, которые заставляли некоторые отряды ждать некоторое время, прежде чем они присоединялись к битве в качестве своего рода «резерва». Однако часто, когда наступала битва, резервные отряды игнорировали приказы ждать и присоединялись к битве, где могли. Это была простая система и явно эффективная для целей племенных конфликтов и набегов, поскольку армия фактически организовывала себя сама. Но она не давала, так необходимой мне тактической гибкости. Если часть линии была прорвана, то это зависело от любых резервных отрядов, чтобы отреагировать на эту брешь, или от частей линии, чтобы развернуться и сражаться с силами, пытающимися их окружить. Что-то, чем воспользовались Легионы Зорзала в Кампании против Тиюле. В одной из стратегических книг, которыми так увлекался Пунито-мое, говорилось. "изучение того, как перемещать группу людей с одной позиции на поле боя на другую, является по сути пожизненным призванием, и эффективные стратегии для этого потребовали столетий экспериментов, чтобы быть установленными. Затем, как только вы получили знания о том, как маршировать туда, куда вы хотите, вы должны были обучить офицеров тому, как это делать, на что обращать внимание и как общаться с марширующими людьми. Чем сложнее тактический маневр, тем больше вероятность того, что он сломается, и как восстановить контроль, если это произойдет. Затем вам пришлось тренировать самих солдат. Когда вам приходится делать что-то более сложное, чем следовать за человеком перед вами, такие вещи, как длина вашего шага, куда вы двигаете руками, как вы держите свое снаряжение, куда указывает ваша голова, кого вы слушаете и расстояние между вами и людьми вокруг вас." И так как моё племя ничем пободным заниматься не хотело в прошлом, до моего прихода. Моя армия сейчас выглядела как разбросанная каша из всего что только можно было собрать. Уменьшение размера отряда до десяти человек оказались довольно простой корректировкой. Поначалу мне так и казалось. Но у меня были сотни мелких проблем, с которыми пришлось столкнуться даже при таком небольшом изменении. Я вздохнул, К счастью, я мог удержать большую часть своих сила поле зрения, благодаря [Дальновиденьем] и [Ночное зрение]. И это был беспорядок, вся моя армия напоминала одну большую змею, извивающуюся туда-сюда по лугам, пока одна группа пыталась обойти другую группу, которая, казалось, имели какую-то задержку или проблему с движением по прямой, в то время как офицеры бегали, пытаясь заставить все двигаться в правильном направлении. С детьми было гораздо проще создать рутину, в которой старшие были бы «ответственными» за то, чтобы разбудить всех младших и заставить их всех встать в блок на расстоянии вытянутой руки, прежде чем их поведут в палатку для завтрака. Они не задавались вопросом, почему им говорят встать в ряд и ждать, пока им скажут идти вперед, как это делали многие воины постарше. Это была одна из многих стратегий, которые я использовал для повышения боевой эффективности детей. Взяв за основу учебную программу своего мира,книги по образованию оставленные Ямайко, я начал проводить уроки по грамотности и математике, которые давал Катон и некоторые другие рабы, до боевой подготовки, представленной в виде игры, Дети кроликов-воинов с каждым днем ​​становились более знающими, дисциплинированными и образованными, чем их старшие. Честно говоря, я должен был признать, что если бы моя армия состояла из детей, мы бы уже достигли Имперского лагеря. В нынешнем состоянии мне пришлось бы остановиться задолго до того, как мы достигли Имперцев, чтобы перестроить линии, с каждым мгновением мои войска становились все более утомленными и подвергались риску обнаружения. Честно говоря, было досадно, что мне приходиться идти на такие затраты, в виде одноразовых предметов, на поддержания порядка в армии. Было совершенно откровенно чудом, что никто еще не пострадал, или командиры скрывали любые травмы, полученные во время нашего ночного марша. Ко мне подошёл гонец и вручил записку моим телохранителям, в лице кавалеристов смерти, которые, в свою очередь, передали ее мне. Я открыл запечатанный воском велум и, прищурившись, взглянул на ужасный почерк, поднеся его к лунному свету. «Двадцать тысяч, виверны пропали». [Подавление эмоций] Подавив эмоций, что пришли при прочтении велум. Я сосредоточился на настоящим. Офицер, написавший сообщение, не написал своего имени, но я хорошо представлял, кто это был. Независимо от этого, отсутствие Виверн в лагере было проблемой. К счастью я смог придумать, что делать с рыцарями вивернам, но сначало, надо с ними встретиться в одной битве и оставить одного живым. А сейчас, я посвятил себя ночному удару и должен был это сделать. То, что в лагере было около двадцати тысяч человек, вызывало беспокойство. Легион обычно не имел чрезмерно большого кавалерийского подразделения, если только они не могли собрать кавалерийскую ауксилию, с моими рейдами на поселения кентавров по пути в Контию собрать эту ауксилию было бы очень сложно. Так где же именно Зорзал брал столько кавалерии? От своих Ханзо и допельгангеров, что смогли приникнуть в лагерь Зорзала, я знал, что он привел в бой около трехсот тысяч человек из трех легионов, а также около трехсот тысяч вспомогательных войск. Эта сила встретила ожидаемо небрежный ответ Тиюле, поскольку племена и армии медленно прибывали, никогда не давая Тиюле армии больше восьмидесяти тысяч в каждой битве, которую она давала. Женщина также не хотела отступать с поля боя, если ее армия не была почти полностью мертва. К счастью, несмотря на численный перевес в сторону империи, Тиюле смогла нанести серьёзные потери имперцам. После капитуляции Тиюле, многие сторонники лагеря, ветераны и раненые были освобождены от службы, и только ядро ​​каждого легиона осталось развернутым для сбора рабов и добычи в Степи. Сотни тысяч полулюдей уже были отправлены к стене Августина, укреплению, которое простиралось на двести пятьдесят миль от гор Главци до стеклянной реки. Также были лагеря для защиты воинов-кроликов, которые не исчезли на севере и востоке, чтобы сбежать от Зорзала. Все эти факторы способствовали снижению численности легионов Зорзала. Дело в том, что двадцать тысяч всадников были огромным числом для него, чтобы собрать и развернуть. Независимо от того, насколько это было маловероятно, я должен был действовать так, как будто я приближаюсь к силе, более чем в два раза превосходящей меня, и полностью ее разгромить. Мой график для Контии был невелик, и любые задержки могли обернуться бесславным поражением. Я направил вперед нескольких гонцов и отдал им приказы, которые они должны были доставить моим разведывательным группам. Я хотел найти Виверн. Они, как и Контия, были приоритетной целью. С Рыцарями Виверн на поле боя мои возможности руководить кампанией были ограничены. Они могли появиться в любой момент и поджечь мою армию, а она ничего не сможет в ответ. Последний предмет, который нужно было упаковать, был завернут в ткань гоблинского плетения, из которой торчала только ручка. Не доверяя его своим подчинённым, я схватил ручку и положил почти сорокастоуновый груз через плечо, еще раз поразившись престижной силе, которую предлагал мне этот орган, в инвентарь. Кивнув своим телохранителям, я присоединился к своей армии, когда мы двинулись к передовому лагерю Империи.