20

Свой взлёт на стену Игорь не заметил. Вроде бы только что стоял беспомощно рядом, а вроде бы уже и сидит на раскрошенном бетоне, сгребя Женю в охапку, и растерянно бормочет: — Ну, не слушай меня, у меня шутки дурацкие, ну… Свешенную ногу больно куснула крапива. Игорь дёрнулся, и Женя тут же отпихнул его, отодвинулся. Его всё ещё трясло от рыданий, но внутренний шлюз явно закрылся, и теперь Женя пытался запечатать себя в непроницаемый саркофаг вместе со своим горем. — Ну, чего ты? — бестолково спросил Игорь. — Опять с мамой поцапались? — У неё телефон отключён. — Ну… «Не нукай, Сосновский». Эту фразу Леся часто говорила наяву, эту фразу Леся с большим удовольствием сказала сейчас у Игоря в голове. — Может, она занята. Не хочет, чтобы дёргали. — Её в прошлом году чуть не казнили, — сказал Женя и пнул крапиву здоровой ногой. — В смысле? — Пока материал собирала. Ну да. Леся регулярно моталась по всяким сомнительным странам, «потому что хорошую книгу на диване не напишешь, Сосновский». Права женщин, сексуальное рабство, политзаключённые, малолетние невесты, вот это всё. Но чтобы вот прямо чуть не казнили? — Да ну, это она уже приукрасила, — неуверенно сказал Игорь. — Не хочешь — не верь. — Как нога? — Нормально. Женя сосредоточенно смотрел на крапиву и глубоко дышал через рот, окончательно успокаиваясь. — Давай мы щас позавтракаем, посмотрим тут всё, а потом ещё раз попробуем позвонить? — предложил Игорь. — Да я уже всё посмотрел, — буркнул Женя. — А я-то нет, — не растерялся Игорь. — Я вон только колодец и стенку видел. — Тут больше ничего и нет. — М-да… Ладно, тогда завтрак. Игорь протянул Жене пакет, рассчитывая если не на радость, то хоть на удивление. Женя молча взял булочку и принялся отстранённо жевать, разглядывая всё ту же пыльную крапиву. Игорь долго-долго возился, втыкая в сок соломинку. И свою булочку растягивал как мог, давая Лесе время образумиться и включить телефон. Не помогло.