53

— Да вроде нормально привязывал, — сказал Игорь, глядя из-под навеса в сторону реки. — Ну, не знаю, либо узел растрепался, либо… Ну, я вообще не помню, к чему привязывал, может, тут так берег подмыло, что и деревья поплыли, знаешь же, как бывает. Вон к тому дереву привязывал, возле которого натоптано. — Или украл кто, — предположил папа. — Мотор-то ещё хороший. — А может, — быстро согласился Игорь. — Подплыли, отвязали и отбуксировали, то мы и не услышали. Папа это «мы» никак не прокомментировал. — Ладно, — сказал после небольшой паузы, — щас я вызвоню Серёгу, притарабаним вам лодку. Ещё что-то надо? Игорь задумался. — Можешь взять пару полотенец и зелёный брезент? Который пластиковый. А, и настолки, которые мы на дачу приготовили. — Брезент, полотенца, настолки, — повторил папа. Судя по интонации, он записывал себе в блокнот. — Дождевики не надо? — Не, у нас есть. Спасибо, пап. Женя сидел на сырой земле под навесом, обхватив себя за колени и безучастно разглядывая дрожащие дождинки на траве. — Ну всё, Жень, всё улажено, — сказал Игорь. — Через пару часов будет у нас лодка. — Угу. — Ну, не кисни. В этот раз мы её на берег вытащим, не уплывёт. Женя ткнулся подбородком в колени и промолчал. На ресницах у него тоже дрожали крохотные дождинки. Их можно было бы принять за слёзы, но и торчащий из-под капюшона чуб был полон этой мороси. Значит, просто дождь. Значит, чуточку легче. — Давай пока поедим, — бодро предложил Игорь. — Ризотто или суп? Женя пожал плечами. — Тогда суп, — решил Игорь. — Суп готовить дольше, будет чем заняться. Супа хватило минут на сорок, хотя Игорь сам всё резал, жарил и варил, пока Женя тихонько существовал рядом. Обедали в тягостной тишине, которая становилась ещё более тягучей и плотной после каждой попытки Игоря её прервать. — Жень, тебе мама наговорила гадостей? — наконец спросил он. — Она это умеет. — Нет! — почти крикнул Женя. — А что тогда? — Ничего. — Ну, ладно, тогда будем просто так молчать ещё четыре дня. — Угу. — Жень… Игорь потянулся, тронул кончиком пальца пластырь на Жениной руке. Женя вскинул полные смятения и бессильного отчаяния глаза: — Не надо!