59

Из магазина Женя вылетел даже не пулей, а смерчем: сумрачный, полный сконцентрированной злой энергии. Игорь подумал, что сбежит, но нет: остановился у причала, уперев мрачный взор в воду. Игорь аккуратно поставил покупки на выбеленные временем доски, жалея, что не купил пакет. Глянул исподтишка на Женю, погрузил в лодку баклажку воды, хлеб, масло, соль. Женя обхватил себя руками, до предела сжал губы. На белёсой древесине остались два стаканчика пломбира и киндер. Игорь осторожно убрал киндер в боковой карман шортов, взял в руки по стаканчику. — Ну-ка пойдём. Удивительно, но Женя подчинился. Безмолвно проследовал за Игорем по тропинке мимо магазина к скверику, сел на скамейку, даже протянутое мороженое взял. И сидел недвижной статуей, пока Игорь сдирал со своего пломбира упаковку. — Так. — Игорь поменялся с Женей мороженым, открыл и вторую упаковку. — Ешь. — Не хочу. — Ешь, пока не растаяло. Женя помотал головой, и Игорь кивнул на мусорный бак, в который только что отправились обрывки упаковки: — Тогда выкинь. Или чайкам вон отдай, они обрадуются. «Сосновский, что за детский сад!» Игорь поджал губы. Леся в кои-то веки была права: обижаться на Женю — детский сад. — Слушай, я действительно пытаюсь понять, что это было. Ты как в том анекдоте про шашлык, что ли? «Краденый хочу»? Женя залился краской. — Кстати, на, сказал бы — я бы и так купил. — Игорь вытащил киндер из кармана. — Или тебе денег дать, чтобы сам себе покупал что захочется? Я не знаю, как там у вас… Женя так и не брал протянутый киндер, и в конце концов Игорь просто положил его на скамейку. Киндер ткнулся бело-оранжевым боком в щель меж двух досок и застыл обвиняющей кляксой. — Жень. Пломбир потёк тонкой белой струйкой по боку стаканчика, первая капля упала на Женино колено. — Хотел посмотреть, как я злюсь? — наугад спросил Игорь, и Женя неожиданно кивнул. Игорь помолчал, осознавая, потом согласился: — Имеешь право. И как оно? Женя смерил Игоря очень внимательным взглядом. — Это что, всё? — Примерно. — А ещё говоришь, мама киборг! — возмутился Женя — и наконец надкусил подтаявший пломбир.