Часть 1.

      Напротив Гарриет стояла ее копия: та же самая Гарри с темными, в вечном беспорядке волосами длиной до плеч, ярко-зелеными глазами. Милые ямочки появлялись на щеках, когда улыбка озаряла лицо девушки. Эта личность была яркой, с характером. Не то, что сама Гарри — серая, невзрачная. Эта часть ее навсегда осталась загнанной девочкой из чулана в доме номер 4 на Тисовой улице.       И та часть души, яркая, движущая саму Гарри всегда вперед, ушла. Осталась за гранью, вместе с куском души Волан-де-Морта. И Гарриет начала задыхаться от пустоты и безысходности. Перестала быть той личностью, что когда-то ранее видели ее друзья.       Она осталась запертой в собственном теле, больше ничего не чувствуя. Душа раскололась на части ради спасения Гарриет от убивающего проклятья. В который раз… Но ее никто не спросил, хочет ли девушка такой жизни. Существования.       И разве могли ей помочь колдомедики, никогда не работающие с такой хрупкой материей, как душа? Влияние на саму суть волшебника — преступление, относящиеся к темной магии. И никто не рассматривал это с другой стороны, никто не изучал эту область магии с целью кому-то помочь. Просто потому что боялись навредить еще больше.       Гарриет уже давно начала мириться с тем, что никогда не выберется из того состояния, в котором оказалась. Смирилась с тем, что никто не даст ей покончить жизнь самоубийством, как было в прошлый раз. Волшебники не приветствовали эвтаназию. Убийство во благо оставалось все еще убийством. И никто не хотел чернить свою души таким, так же, как и допускать самоубийство.       Почти смирившись со сложившимися обстоятельствами, Гарриет никак не ожидала появления на пороге своей палаты маггловского врача. Никогда она не думала, что волшебники дойдут до такого абсурда, лишь бы ей помочь. — Не старайтесь, вы не поможете мне, — единственное, что тогда вымолвила Гарриет пришедшему. — Я не смогу помочь в полной мере, но в моих силах заглушить симптомы твоего состояния, — ответил некий Марк Питтерс, врач высшей квалификации среди магглов, но почти не смыслящий что-либо в болезнях магов.       Бесконечные расспросы и осмотры казались Гарриет вечностью. Однако надежда, что ей все-таки смогут помочь, заставляла отвечать честно и развернуто. Она пыталась. И вот через какое-то время Питерс обратился к Сметвику: — Психогенная депрессия с явлениями онейроидно-кататонического синдрома.       Диагноз сорвался с уст мужчины легко, будто тот говорил вовсе не о болезни. Но Гарриет это порадовало. Ее не жалели, и это главное. — Однако я допускаю, что все может быть менее страшно, ввиду того, что мы находимся в магическом мире. Многие вещи могут считаться нормой, — заключил Марк, — Но начнем с лечения основных симптомов.       А Гарри думала про себя и понимала, что этот врач вряд ли поможет ей в полной мере. Ведь все было куда страшнее, чем Питерс думал. То, что никогда не починить — это душа.

***

      Ее домом стала Америка, с тех самых пор как Гарриет перебралась туда к мистеру Питерсу на попечение. Она была его пациенткой, не более, но именно Марк был инициатором этого переезда. Со временем Гарри начала чувствовать благодарность. Смена обстановки и лечение маггловскими лекарствами помогли ей.       Смена окружения тоже стала тем хорошим началом новой жизни. Здесь, в Соединенных Штатах Америки, Гарриет никто не знал. Меньше внимания — все то, о чем она мечтала.        Там, в небольшом городке Итака, в течение года волшебница находилась под наблюдением Марка, иногда впуская в свою обитель колдомедиков. Ее состояние оставляло желать лучшего: часть эмоционального спектра так и не вернулась. Но все же изменения были: Гарри готова была двигаться дальше.       Год понадобился на то, чтобы привыкнуть к изменениям и больше не думать о возвращении к прошлой жизни. Гарриет ограничивалась лишь редкими встречами с Роном и Гермионой и несколькими письмами в год. У них своя жизнь, в которой Гарри начинала ощущать себя лишней.       Маггловский мир открылся с какой-то другой стороны и более не тяготил. Здесь и сейчас Гарриет не жила в чулане, не контактировала с нелюбимыми родственника, здесь ее не задирал Дадли. Здесь не было тех неприятностей, что каждый раз подсовывал магический мир. Здесь, находясь в уютном большом доме, где ей выделили просторную комнату на втором этаже, Гарриет казалось все иначе. Чувствовалась безопасность и размеренность.       А еще Марк Питерс оказался занятным собеседником. По вечерам они собирались в гостиной, пили горячий шоколад с зефирками и болтали ни о чем. В основном говорил Маркус, часто рассказывая что-то о психиатрии. Гарриет любила слушать об этом, впитывая информацию по кусочкам, на душе становилось теплее от спокойного голоса врача. Она привыкала. — Почему вы оставили меня у себя дома? Почему забрали из Мунго? — спросила Гарриет однажды. — Я родился в семье волшебников, семья Дункан. Ни сказать, что они сильно чтили чистую кровь, но и магглов сторонились. И вот несчастье, родился я, не имевший никаких задатков к магии. Сквиб… В Америке куда лояльнее относятся к таким, как я, нежели в странах Европы. Но предрассудки все равно оставались. Меня собирались подкинуть в какую-нибудь маггловскую семью и навсегда забыть, чтобы не мозолил глаза и не позорил чистокровных волшебников Дункан, — заговорил Марк нескольких секунд молчания. Гарриет видела то, как больно дается ему рассказ, но не пыталась прервать. — Моя мать, Астория Дункан, не бросила меня. Она ушла от отца, сменила себе и мне фамилию на самую обычную маггловскую, Питерс. Мы жили в этом городке сколько я себя помню, иногда выбирались в магический мир. Мама считала, что я должен знать о том месте, где родился. Но не сказать что много смыслю в магии, так как не пользуюсь ей. Только ничтожные теоретические познания.       Марк перевел дыхание, сделал несколько глотков горячего напитка, прежде чем продолжить: — Я стал тем, кем я сейчас являюсь из-за несчастья. Моя мать была подвержена Круциатусу, сошла с ума. Я не смог ей помочь. Сейчас она вот уже несколько лет, как мертва, но до сего момента я двадцать пять лет ухаживал за ней и не в силах был помочь. Мама лишилась рассудка, и, к сожалению, это не лечится, — Марк взглянул на Гарри, остановив свой взгляд на молодом лице, — Ты напоминаешь мне ее. Такие ярко-зеленые глаза. У Астории были такие же. Я знал, что могу тебе помочь, поэтому забрал из Мунго. — Ты уже помог мне, — Гарри была тронута этой историей, не зная что и сказать на такое. И лучшее, что она придумала — это сменить тему, чтобы не ворошить еще больше прошлое Марка, — Так почему все еще не выпроводил меня? — В начале я и впрямь воспринимал тебя просто пациенткой. Но вот уже как год ты живешь под крышей этого дома, и мне совсем не хочется тебя выгонять. Вероятно, это от того, что у меня привязанность к тебе. Я бы сошел с ума от одиночества, если бы рядом не было кого-то. — Почему у тебя нет семьи, Марк? — спросила Гарри. — У меня была жена, но не сложилось. Мы вместе прожили всего пару лет. Моей семьей была работа. Теперь появилась ты, — честно ответил Марк.       Иногда Гарри бывает в Британии. Но очень редко. Каждый май Гарриет возвращается на Гриммо. Испытывая судьбу, встречаясь с внутренними демонами, девушка сидит в одиночестве по несколько дней в затхлом и запылившимся доме. Игнорируя Кричера, Гарриет наслаждается, подобно мазохистке, давящей тишиной дома, где некогда проживала большая семья Блэков.       В перерывах между раздумьями Гарриет исследует дом. Находит вещи Сириуса, предаваясь воспоминаниями. В такие моменты слезы застилают глаза, она плачет. Оседает на пол, не в силах справляться с эмоциями. Именно в такие моменты, когда сильные чувства просятся на волю, Гарриет чувствует себя живой. Даже с тем куском души, что остался, она остается прежней Гарри. Она чувствует по-настоящему только в такие порывы.       В один из таких приездов Гарриет находит в библиотеке книгу, давшую ту самую информацию, которую девушка так долго искала. Она сможет помочь себе. Наполняя душу каждый раз сильными эмоциями: будь то счастливые или негативные, Гарриет сможет излечить те крохи души, что остались у нее.       Марк оказывает Гарриет поддержку, стараясь помочь Гарриет как-то. Старается по мере сил наполнить ее дни хорошими эмоциями. Но Гарри все также плывет по течению, не зная куда себя деть, пока не понимает одного — ей нужно какое-то дело, то чем девушка жила бы, ради чего стремилась. — Я хотела бы изучить связь души и разума в полной мере, — однажды сказала Гарриет, — Не только с магической точки зрения.       С тех самых пор Гарриет начинает осознавать себя на своем месте в полной мере. Марк не только поддерживает ее, но и с энтузиазмом помогает осуществить цель. Они оба чего-то лишились, но нашли способ, как помочь другим. Оба выходца из маггловского мира и оба ставшие целителями для обычных людей. Вероятно, так было предначертано: столкнуть этих людей и сделать их судьбы похожими.       Гарри не возражала. Гарриет было спокойно в ее новой жизни.