1. О масках и первом впечатлении

Жизнь - действительно странная штука и, как оказывается, разные неожиданные повороты судьбы присущи не только людям, но и кому-то гораздо выше по рангу. Гавриил никогда так и не мог для себя понять, что значит то самое чувство, которое все вокруг и всегда зовут "любовью". Конечно, любовь к Богу - это одно, а вот человеческая любовь, что это? Почему все так про неё говорят из покон веков, почему ей посвящают песни, фильмы, безумия и подвиги? Лишь ради какого-то чувства? Люди - действительно странные создания. Иногда архангелу вообще казалось, что ему не присущи никакие эмоции. Нет, естественно, он их активно показывал, но лишь в качестве вида его собственной оценки к какой-либо ситуации. Но, где-то там внутри, у Гавриила была кромешная тьма и пустота. Он просто не ощущал всего того спектра эмоций, которые он проявлял при любом контакте с любым существом даже на треть по-настоящему. Все это больше походило на программы для какого-то робота, а не на собственный выбор светлого и лучшего творения Господа. Впоследствии, идя по карьерной лестнице, Гавриил примерил на себя достаточно хорошую маску. Он - начальник, он выше других и он знает, что он лучше других. Рай давно перестал быть местом света и открытой доброты. Сейчас он больше походил на гигантский офис, где каждый был готов перегрызть любому глотки, кто встанет у того на пути. Постоянные интриги, сплетни, выяснения отношений. В этой среде, Гавриил без своего пафоса и важности просто бы не выжил. Его бы уже давно понизили, а то и вовсе скинули бы куда подальше. Благо, маска сидела плотно и архангел даже и не думал её снимать. Как говорят смертные: с волками жить, по-волчьи выть. Иначе никак и не поймут. Коллектив в Раю был достаточно сплоченный, когда дело касалось разборок с адом, но в остальные моменты, Гавриил просто никак ни с кем не взаимодействовал, никуда не приглашал и сокращал все неформальные диалоги к минимуму. С тех самых пор, когда Гавриила стало необратимо тянуть к земле и мирской жизни, он стал замечать за собой, что весь его досуг на ней сводится к одиночному времяпрепровождению, как ежедневные пробежки по парку, занятие спортом или покупка дорогих костюмов в различных бутиках мира. И ведь даже нельзя было похвастаться этим! В раю подобные выходки не одобряли или же просто не придавали значению. Тряпка, просто земная тряпка, не имеющая никакого смысла. А для Гавриила эта одежда была единственным предметом, который даровал ему такое чувство, как искренняя радость за себя и свой престиж. Даже становилось временами немного страшно, что какая-то мирская вещь дарует ему то, что не могут даровать небеса за весь тот долгий срок, что он там пробыл. Ощущение того, что радость разделяет Гавриил исключительно сам с собой, да и в целом само ощущение того, что он в какой-то момент стал отходить в сторону от всех остальных и смотреть на какие-либо вещи иначе, стали пугать архагела не на шутку. Поймав себя в очередной раз на подобной мысли, он зарекся на некоторое время отложить походы на землю и перейти целиком и полностью в рай для полноценной работы там. Погружение в дела, по его задумке, должны были все исправить и вернуть все его мысли в здравое русло и, вроде как, к приближению армагеддона все действительно потихоньку стало приходить в норму. А потом появилась она. Грубая, грязная, но такая необычная. Именно такие мысли появились в голове у архангела, как только его путь пересекся с Лордом ада Вельзевул. Нет, они иногда пересекались при общих рабочих моментах, но это происходило настолько редко и настолько быстро, что подобное описание Гавриил составил про неё фактически в качестве первого впечатления. Но почему-то даже при их диалоге, на поле рядом с антихристом, архангел заметил, что есть что-то общее между ним и этим грязным адским созданием - они оба чертовски устали от всей этой работы, что пала на их плечи. Свою догадку он смог подтвердить лишь при их следующей встрече. А случилась она в России для выяснения итогов и дальнейших действий по отношению к неудавшемуся армагеддону, весьма ироничное место, ведь действительно, эта страна самый настоящий экватор между адом и раем, а вот в каком именно ключе, каждый в силах додумать сам. Два прошлых описания Вельзевул в голове архангела, были перечеркнуты при виде её нового облика. Осталось лишь "необычная". Гавриилу, возможно и показалось, но, вслед за обликом, изменения были и в характере. Почему-то всё былое презрение в купе с агрессией сменилось на некое любопытство? Пожалуй, именно так можно было это описать. Она смотрела на архангела с самым настоящим и неподдельным любопытством и выдавали её глаза. Ещё тогда они были ярко-голубыми, заставляя напоминать своим цветом о своём ангельском прошлом, а теперь они черны, как смоль, но все такие же живые и горящие. Будто для неё и не было никакого ада, мук и всего остального. Из них двоих Вельзевул была самой живой и читать её закрытую душу (или то что от неё осталось) по глазам было невероятно затягивающим увлечением. А ещё, она стала более эмоциональной. Возможно, лишь из-за отсутствия лишних глаз она смогла расслабиться и всегда была такой, но её открытые и искренние эмоции Гавриил воспринимал, как невероятную новинку. Он даже ей завидовал, она не носила и не думала носить маску. В этом не было никакого смысла, их никто сейчас не видел и не слышал из представителей их сторон, а следовательно, и не было никаких преград. "Раз может она, так почему не могу и я?" — пронеслась мимолетная мысль в голове архангела, и Гавриил, невольно, переняв настрой и открытость Вельзевул, заговорил: –Да уж, армагеддонище..Армагиддонище, - глупо, но почему-то захотелось шутить. Ангелы способны на такое? На лице, вслед за этим, возникла невероятно нелепая гримаса. Увидь его кто-то из рая, наверняка бы подумал, что он сошёл с ума и покрутил бы у виска. Но на губах владыки ада появилась тёплая и слабая улыбка. Улыбка! Она будто давала Гавриилу и его нелепости зелёный свет. Она будто кричала: "Да! Давай! Продолжай так же, мне нравится это!" И, впервые за все эти тысячелетия, Гавриил ощутил слабое тепло где-то там в груди, что согревало, кололо и невероятно окутывало. Лишь совсем позже архангел осознал, что ощутил в тот вечер крупицу счастья и ощущения важности, и важности не для кого-то по работе, а для кого-то вне, для кого-то одного. "О Боже, спасибо, если это так, да будет это самым лучшим даром и чувством, что даровано мне" - пронеслись благодарные мысли Создателю. Никто не знает, слышат там эти мысли или нет, но Гавриил хотел в это искренне верить, особенно в такие отчаяные моменты. Как бы Гавриил не сопротивлялся, но его начало тянуть назад на землю, но уже не к одежде и даже не к человеку, а к нечту, что тоже чуждо земле. Рядом с ней, с каждой новой встречей, он стал ощущать все новые и новые искренние эмоции. Они обещали друг другу, что это их последняя встреча и все рабочие моменты закрыты, но почему-то из раза в раз кто-то один звал другого, а другой ни разу не отказывал и появлялся. За все эти встречи, Гавриил приблизительно сложил у себя в голове картинку своего виденья Вельзевул. Она яркая, открытая, её положение в аду явно развязало ей руки и язык, потому что она никогда не ограничивала себя от комментариев любого характера, которые она считала в своей голове уместными в той или иной ситуации. А ещё, архангел заметил это гораздо позже, но она была терпелива. Так странно, ведь демоны все вспыльчивы, бесящиеся по-любому поводу и без. Возможно, в аду она и была такая, но почему-то при встречах с ним, она становилась спокойна, и, может совсем чуточку, лукава, напоминая собой кошку, что не мешает мышонку угодить прямиком в мышеловку, наблюдая издалека за его попытками не упасть по дороге к ловушке. И Гавриил попадается, только не в мышеловку, а прямо к кошке. И слепой бы заметил, как Гавриил был неопытен в общении с существами из ада и тем более с девушками. Серьёзно, когда он мог вести хоть с какой-то девушкой обычный диалог, не считая Михаил и деву Марию две тысячи лет назад? Вельзевул устраивал свой женский облик и менять его на противоположный пол она не собиралась, по крайней мере, не в этом столетии. Девушкой быть выгодно и красиво. А неопытность Гавриила и его, местами чрезмерную, глупость она действительно терпела и принимала. Ей это было не в тягость. Она знала, что адаптация к людской жизни протекает у каждого по-разному, поэтому здесь она ему ни капли не мешала осваивать новые навыки и знания, лишь изредка подсказывая, что тут и как.                                   * * * — Нет, я не собираюсь употреблять это месево оральным способом! Ещё и вместе с пищей в виде..что это, хлеб? - слышался голос архангела, полный возмущения, когда однажды, при очередном посещении их любимого бара, Вельз не удержалась и без зазрения совести выпила большую кружку пива до дна, стараясь вовлечь в процесс Гавриила, беря его на слабо. А то как-то беднягу бармена жалко, который чуть ли не плакал, наблюдая, как ужасно пропадает пиво, что они из раза в раз заказывали, но не пили. — Успокойся, от одной кружки ещё никто к нам не падал. И уж тем более из-за гренки с маслом и чесноком, - довольно заулыбалась Вельзевул, которую крайне веселила реакция Гавриила на все это. — Хлеб - это плоть Христа, запомни мои слова! Это грешно и неправильно! - продолжал уговаривать её и себя архангел одуматься. — Ага. Очень вкусно, кстати, - довольно захрустела закуской та, продолжая хитро смотреть на архангела. — Люди на земле это едят и ничего, вроде все всё ещё находят покой небесный. По крайней мере, у нас уж точно не появлялись грешники, которые накануне заточили с кружечкой пива парочку гренок. А если бы такие появились, я бы на это с удовольствием посмотрела! Гавриил постепенно осознавал, что действительно заходит слишком далеко и ему не стоит так переживать. В конце концов, Вельзевул права, все пока живы и здоровы, даже Азирафаэль из века в век пил все подряд и ушел из рая совсем не из-за этого. Рука архангела медленно взяла кружку несчастного пива и поднесла поближе к губам. Всего ведь один глоток, верно? Ничего такого не будет. Один глоток, затем второй, третий. Глаза Вельзевул были полны восторга, будто она увидела падение всего рая, а не то, как сейчас из-за неё высший архангел уломался выпить одну кружечку светлого. — Да! Так держать! Аллилуйя! - довольно воскликнула девушка, щелкая пальцами, — Это надо отметить, нам ещё две! - крикнула та бармену, который явно теперь будет отмечать этот день в календаре, когда эти два гуманойда наконец-то начали в его баре пить, а не переводить алкоголь. — Помолчи, не упоминай святые слова и восклики всуе! - щеки Гавриила порозовели, а в глазах слабо виделся блеск от кружки. Наверное, беднягу уже стало слегка уносить, поскольку пил он, скорее всего, действительно впервые. Под закрытие бара и захлопнувшеюся дверь, по вымощенной дороге, где-то в три часа ночи, шагали два существа, держась друг за друга, чтобы не упасть, поднимаясь вверх по склону в сторону уже слегка порозовевшего неба. — Ну вот и что, вкусил ты плоть, страшно тебе? - переплетающимся голосом спросила Лорд, нависая чуть ли не всем телом на несчастного архангела. — Это конец..Я паду из-за тебя, точно паду! На кой черт я вообще подписался на такое?! - искренне ругался и боялся Гавриил, еле стоя на ногах. Сейчас он напоминал собой маленького несмышленного ребёнка, который явно потерялся и испугался всего на свете. То-ли эта жалость и умение сострадать остались у Вельзевул ещё с Рая, то-ли Гавриил выглядел уж слишком жалко, но у неё в груди возникло щемящее чувство и желание обнять это несчастное сознание. Остановившись и неловко посупившись, та, погодя минутку, все же аккуратно обхватила своими маленькими ручонками большое тело Гавриила. На её фоне он действительно был большой и крепкий в то время, как она могла с гордостью относить себя к такому прекрасному и значимому виду, как элегантная тонкая полторашка. Архангел не двигался, шокированно наблюдая за произошедшим, пытаясь понять, как на это правильнее всего среагировать. Какую маску нужно достать сейчас? Какая тут будет правильная эмоция? А может к черту эти маски, Вельзевул итак знает слишком много и почему-то Гавриил был уверен, что она не осудит. — Что ты делаешь? - по итогу смог выдавить из себя Гавриил ещё более жалким и измученным голосом, все еще не решаясь сделать хоть какое-то действие. — Обнимаю тебя, дурачок, - тепло и даже как-то по-доброму усмехнулась Лорд, продолжая того обхватывать чуть ли не всем телом, — Люди так выражают..поддержку? - постаралась объяснить ему та. — Поддержку? Зачем меня поддерживать? Я выгляжу так, как будто мне нужна поддержка? - искренне не понимал архангел. — Ты даже не представляешь насколько, - все же не сдержалась от лёгкого смешка Вельзевул, — Насколько тебя там в раю затюкали, что ты тут чуть ли не плачешь от того, что хорошенько впервые выпил? Они тебя там совсем не жалеют? Иногда я задаюсь вопросом, а точно ли я пала тогда, а не пошла на повышение? А то, смотрю на тебя и думаю: "За что они так с тобой?". Ты же там чуть ли не самый главный, а у тебя даже никогда и подарков не было, - алкоголь развязал Вельзевул на болтовню. Ей сейчас так было комфортнее всего. А Гавриил думал над ее последними словами, слушая её монолог в пол уха. А ведь действительно, почему так? Почему искренние эмоции и желание их проявлять он стал испытывать рядом со своим врагом? Почему от него он получил свой самый первый и самый дорогой подарок в виде спичечного коробка с мухой с которой он временами разговаривает в пустом офисе? Почему ему хочется улыбаться и говорить рядом с ним и почему он сейчас стоит и обнимается с тем с кем должен вести войну? Его горячие и крепкие руки аккуратно легли на хрупкие, будто сделанные из фарфора, плечи Лорда ада. Почему-то щипало в носу и глазах, будто хотелось чихнуть. Человеческое тело действительно странная штука. И только сейчас, он заметил, что Вельзевул уже давно не говорит, а тихо посапывает, уткнувшись тому в грудь. На губах архангела появилась слабая, но такая тёплая и искренняя улыбка под лучами уже восходящего солнца, чей поток он прикрывал пиджаком, чтобы не разбудить уставшую от бурной ночи Лорда.