Глава 7. Правда или действие.

Мэй неумолимо методична. На кухне висит доска с календарем, который она нарисовала сама, причем линии были настолько ровными, что, наверное, она пользовалась линейкой. Там указаны дни недели, ее рабочее время, что будет на ужин каждый вечер, она добавила все школьные часы Питера и предстоящие тесты. — Чем ты любишь заниматься в свободное время? — Э-э... ходить на рыбалку. — Хорошо, - говорит Мэй. Красным маркером она рисует в субботу прямоугольную рамку и аккуратным каллиграфическим почерком пишет в ней «рыбалка». Питер не знает, что это значит. Он боится спросить. Она также распечатала фотографию Питера. Недавнюю школьную фотографию, где его улыбка чертовски неловкая. Она вставила ее в рамку и повесила на полку в книжном шкафу, прямо на уровне глаз. Питер стоит перед ней и смотрит на нее целых десять минут. Вечером у них корейская еда, точно как написано в календаре. — Я никогда не готовлю, - говорит Мэй. — Но, наверное, было бы хорошо, если бы ты научился. Или твой социальный работник может записать меня. Я что-нибудь придумаю. Они ужинают в подрессоренных шезлонгах на просторном балконе Мэй, выходящем на улицу. С одной стороны - аккуратный ряд пустых цветочных горшков. — Я одно время пробовала завести растения, - говорит Мэй, проследив за его взглядом. — Они все погибли. Часто в течение недели. Даже кактусы. Но я уверена, что смогу сохранить тебе жизнь. Питер опускает голову, не понимая, насколько это была шутка. Он медленно ковыряется в своей порции кимчи. — Как ты познакомилась с Черной Вдовой? — Я проводила ее психологическую экспертизу, когда она перешла на другую сторону. — Ты работаешь с преступниками? — Иногда. Питер кивает. — Я тоже, наверное. Она некоторое время оценивает его. Питер задается вопросом, не просматривает ли она мысленно свой контрольный список психопатов. - На следующий день он снова идет в школу. К этому времени он пропустил уже много занятий, и одноклассники смотрят на него так, словно ожидают, что в любой момент он объявит, что смертельно болен. В его рюкзаке беспорядок. Тетради на свободных листах. Кляксы на записях недельной давности. Чернила в ручке закончились на полпути к третьему уроку, и он не может найти другую. Нед тихонько подкатывает ручку к нему. Она упирается в бутылку с водой. — Спасибо, - шепчет Питер. - Когда он возвращается домой, на кухонном столе лежит книга рецептов с пронумерованными липкими записками. — Это трехмесячный план обучения, - объявляет Мэй. — Мы будем готовить раз в неделю. Этого должно быть достаточно. — Не думаю, что социальный работник действительно поставит тебе отметку, - думает Питер. — Да, но есть еще вопрос. Хочется, чтобы ты когда-нибудь стал взрослым человеком. — Ты функционируешь без готовки. — Я не готовлю - это общественная работа. Ты еще не потерян. Питер делает шаг ближе и листает книгу. Мэй приклеила стикер с цифрой «один» к рецепту бутербродов с жареным сыром. Выглядит очень аппетитно, несмотря на отсутствие тунца. — В эту субботу мы отправимся на Кони-Айленд, - говорит Мэй. — Мы можем взять напрокат рыболовные снасти в Betty's Bait and Tackle. Ты должен будешь меня научить. Учти, я ужасная ученица. Очень нетерпеливая. Веселье - для лохов. Но я также ненавижу учиться. Я всегда хочу сразу же стать гениальной в чем-то, и если это не так, я сдаюсь. Я уже нагуглила информацию о самой большой рыбе, когда-либо пойманной в заливе Грейвсенд. Так что я установила для себя базовый уровень. Мэй действительно очень ужасающая. Как и Наташа. Но Питер имеет неприятный опыт доверия не тем людям. Так что, возможно, ему стоит довериться тем, кто его пугает. — Хочешь пригласить друга? - спрашивает Мэй. — У меня нет друзей. — Хм. А ты хочешь пригласить кого-то, кто, возможно, станет твоим другом? — Никто не хочет стать моим другом. — Хм. - Мэй взяла напрокат 20-футовую центральную консоль. — На ней есть стойки для удилищ, расположенные по бортам, - сообщила им Бетти из магазина Betty's Bait and Tackle. — Круто, - говорит Питер. — Как здорово, - говорит Мэй. На голове у нее козырек, закрывающий лицо от солнца. И она показала Питеру фотографии людей с ужасными солнечными ожогами, чтобы запугать его и заставить нанести достаточное количество солнцезащитного крема. — Знаешь, - признается ей Питер вкрадчиво. — Мы с Эдрианом выходили…. только в... маленькой деревянной лодке. — У Бетти не было деревянных лодок. Как выглядит эта снасть, ничего не пропало? Питер смотрит вниз на все предметы, аккуратно выстроенные на пирсе. Он понятия не имеет, что, черт возьми, делать с половиной этих вещей, и с каждой секундой начинает чувствовать себя все более несчастным. — Выглядит неплохо. Мэй расплачивается с Бетти, и это означает, что пути назад официально нет. Бетти возвращается в свой магазин. Питер помогает Мэй погрузить все снаряжение в лодку. Мэй хлопает в ладоши. — Все готово. Отправляемся в открытое море. Питер сидит. Что-то внутри него стесняет дыхание. — Мэй. — Хм-хм? — Я... я не очень люблю рыбалку. – Говоря это, он смотрит на воду и продолжает смотреть. Но Мэй ничего не говорит, и он наконец поднимает на нее глаза. Она выглядит ошарашенной, лицо нахмурилось. Питер снова отводит взгляд. — Я не люблю рыбалку. И мне не нравится Робин Гуд. И я не люблю играть на пианино. И я не люблю динозавров. Он молчит еще минуту. — Интересный состав нелюбви, - говорит Мэй. — Мне очень жаль. Мне очень жаль. — Ты хочешь пойти домой? — Я... Мы можем? - — Значит, ты не любишь рыбалку, - говорит Мэй, когда они едут обратно. Она ведет машину с резкими поворотами, быстрыми ускорениями и частым использованием тормозов. — А что тебе нравится? — Не знаю. Делать домашнее задание. — Каким хобби ты всегда хотел заняться? — Я не... Ничем. — Хочешь поиграть в «правду-матку»? Так вот как она планирует тонко допрашивать его? Притворяясь, что превращает это в игру? — Я.. я не знаю. — Я начну. Питер смиряется со своей участью. — Хорошо. Правда или действие? — Правда. Почему-то вопрос дается ему легко. — Ты когда-нибудь что-нибудь крала? — Несколько раз, в детстве, - тут же отвечает она. Она прищуривается, затем начинает перечислять: — Жевательная резинка из супермаркета. Маленькая игрушка-белка из сувенирной лавки. Книжка от друга... — Ты знала, что это неправильно, когда делала это? — Хм. Я думаю, когда ты молод, ты знаешь, что что-то неправильно, но не чувствуешь этого. Это еще не является внутренним. — Ты когда-нибудь заглаживала свою вину ? — Нет. Я не чувствую, что мне это нужно. — Почему ? — В данный момент это не принесет никакой пользы. Питер поджимает губы, обдумывая сказанное. Воспользовавшись моментом тишины, Мэй спрашивает: — Правда или действие? Он не собирается выбирать «правду», он же не идиот. — Действие. Ей тоже не нужно долго думать. Вообще. — Напиши кому-нибудь из своего класса и предложи потусоваться. —Что? – пискнул Питер. — Ты можешь притвориться, что тебе нужна помощь с домашним заданием, если так будет проще. — Я... не буду этого делать. Ни за что. — Ты оскверняешь святость игры «правда или действие» ? – Это звучит как угроза. — Эта игра глупая. Я больше не буду играть. - Пижама и толстовка еще какое-то время будут в порядке. Но с полотенцем надо что-то делать. — У тебя есть какая-нибудь красная ткань? - спрашивает он у Мэй. — Старая рубашка или что-то, что я могу разрезать? А иголка с ниткой у тебя есть? — А. Это хобби, которым ты всегда хотел заняться? - властно спросила она. — Нет. Это просто занятие. Она дает ему иголку с ниткой и находит красный шарф. А Питер находит тикток о том, как сделать свою собственную маску супергероя. Он случайно трижды уколол себе палец. Каждый раз палец мгновенно заживает. - Он звонит Наташе. — Ты обещала научить меня драться. — Встретимся на углу 71-й и Главной улицы, - говорит она. Питер одевается и уходит. На углу 71-й и Главной находится строящаяся автостоянка. Низкое серое здание, окруженное по периметру шлагбаумом. Наташа на крыше, когда он туда заходит. — Привет, путник. — Привет, - Питер натягивает маску. — Сам сделал. — Круто, - говорит Наташа, слегка наклонив голову, но пока не проявляя никаких признаков того, что она бросит Питера, как раскаленный кирпич, чтобы обучить кого-то более достойного ее времени. Питер возится со своими перчатками без пальцев. — Ты уже поговорила с Фрэнки? — Разговора не было. Это «да». Очень зловещее «да». — Как Мэй? – спрашивает Наташа. Питер обхватывает себя руками, опускается на пятки. — Немного ужасает. Губы Наташи дергаются. — Она была, например, твоим психотерапевтом? — Я бы не назвала то, через что я прошла, «терапией». Она играет для тебя роль психолога? — Не знаю. Она постоянно спрашивает меня о моих увлечениях. — Сразу к тяжелым вещам, да? Пойдем. – Она приглашает его подойти поближе. — Я собираюсь научить тебя, как деэскалировать драку. — Что? Я хочу научиться, например, наносить один-два удара. Она покачала головой, очень решительно. — Шаг первый - научиться деэскалации. Ты мне потом спасибо скажешь. Плечи Питера опускаются. — Ладно. Ладно. Я... Ладно, пойдем. - В костюме нет удобного места для хранения телефона. Вечером, перед выходом на задание, он отправляет смс Неду. Привет. Я очень отстаю с домашним заданием по химии. Не мог бы ты мне помочь? Он оставляет телефон на кровати и вылезает в окно. По крайней мере, так он будет достаточно отвлечен, чтобы не ломать голову над тем, получит ли он ответ. Он добирается до винного погреба. На двери висит табличка, написанная от руки. Сегодня рано закрыто, извините. Питер пожевал нижнюю губу и заглянул внутрь. Он не видит ни мистера Делмара, ни Мерфа. Он упирается руками в кирпичную стену и быстро взбирается наверх, перебирается через край крыши, затем пересекает ее по диагонали, чтобы найти точку обзора, с которой можно наблюдать за окрестностями: пробки в час пик, а за ними - парк Каннингем. Через несколько минут он замечает г-на Делмара, который, переходя по «зебре», возвращается в свой магазин. В одной руке он держит серебристое металлическое блюдо. Питер вприпрыжку бежит к противоположному краю крыши и, не раздумывая, ныряет с края, делая сальто вперед, и приземляется прямо перед мужчиной, как раз в тот момент, когда тот выходит на тротуар. Ругаясь по-испански, г-н Делмар роняет тарелку. Оно громко бьется о бетон. Сухой кошачий корм разлетается во все стороны. — Извините! – говорит Питер и тут же падает на колени, нащупывая кусочки корма. Он бросает их обратно в тарелку. Он садится и смотрит вверх. Мистер Делмар смотрит на него с выражением покорности. — Эй. – Он показывает пальцем. — Без полотенца, да? — Все в порядке? Я видел вашу вывеску. — Не могу найти своего кота, - говорит мистер Делмар. — А он, жирный ублюдок, никогда не пропускает свой ужин. Это та миссия, на которую ты рассчитывал сегодня, Человек-паук? – Он все еще произносит это имя со скептицизмом. Питер не может отрицать, что чувствует легкое раздражение. Он поднимается на ноги и отдает кошачий корм обратно. — Наверное, нет, - говорит он. — Но сегодня вечером я уберу с улиц инопланетное оружие, если это вас устроит. — Это проклятый вирус, - бормочет мистер Делмар. - Небольшое скопление жителей переулка стоит вокруг усовершенствованного костровища, разговоры негромкие и гулкие. Косяк передается по кругу. — Опять этот урод, - говорит один из них, заметив сползающего по водосточной трубе Питера. Несколько человек расширяют свои позы, выпячивают челюсти. — У меня нет претензий к вам сегодня, - говорит Питер, обходя их. — Просто мне нужно попасть на ту крышу. – Он должен придумать, как перебраться с крыши на крышу без необходимости каждый раз спускаться и подниматься обратно. —Даже не шутка? - подшучивает один из них и показывает на кострище. — Да ладно. Мы любим хорошие каламбуры. — Вы же не имеете в виду, огненные каламбуры? Фырканье или два. Питер не обращает на них внимания и начинает карабкаться вверх. Оказавшись на безопасной крыше, он приостанавливается, чтобы пересчитать свой маршрут, опускается на корточки и осматривает окрестности: мигающие огни ночного города. Вчера вечером в новостях рассказывали о группе грабителей банкоматов, использовавших странное оружие в своем последнем ограблении. В новостях не говорилось, где именно в этом районе они действовали, но Питер решил, что если он посетит несколько банкоматов, то сможет найти тот, рядом с которым в стене зияет огромная дыра. За спиной раздается металлический дребезжащий звук. Питер оборачивается и видит, как на вершине пожарной лестницы появляется чья-то голова. Это тот самый парень, с которым Питер столкнулся в первую же ночь; тот самый, чьи мозги он грозился высосать через нос. Мужчина слегка насторожился, но поднялся еще на одну ступеньку. — Это Человек-паук, верно? — Да? Мужчина наклонился вперед, опираясь локтями на металлические перила. — Я слышал, вы хотите убрать с улиц инопланетное оружие. А мне оно здесь не нужно, у меня племянник живет в этом районе. — Что вы можете мне рассказать? — На днях один парень пытался продать мне несколько единиц этого оружия. Люди называют его Жестянщиком. Он и еще один сумасшедший чувак, с которым я раньше работал, должны были заключить сделку на следующей неделе в субботу. Паром на Стейтен-Айленд. В одиннадцать. Это... солидная зацепка. Более надежная, чем все, что Питер получил до сих пор. — Как вас зовут? - подумал он и спросил. Мужчина сужает глаза. — Аарон, - говорит он с некоторой неохотой. — Но ты не слышал этого от меня. Особенно если ты собираешься привлекать копов или что-то в этом роде. Привлечь копов. Это еще не приходило в голову Питеру. В конце концов, супергерои обычно действуют не так. Они просто делают свою работу. В одиночку. — Не слышал от тебя, - повторил он. Аарон решительно кивает, а затем его голова снова исчезает. Питер слышит его шаги по металлической лестнице. Он оборачивается и смотрит на крыши. Паром на Стейтен-Айленд. Хорошее место для следующего шага в его искупительной дуге. На следующей неделе, в субботу. У него будет достаточно времени, чтобы изучить местность, разработать стратегию, получить несколько уроков от Нат. Он может прямо сейчас отправиться домой и начать строить планы. Но... Что-то не дает ему покоя. Его работа здесь еще не закончена. Есть кое-что, что он должен сделать до отъезда. Он пробирается мимо вентиляционного отверстия на крыше, поднимается на карниз. Под ним - узкая улица, темная, тихая и грязная. Питер прыгает на фонарный столб, обхватывает его одной рукой и скользит вниз, пока не оказывается на уровне улицы. — Мерф ? - пытается спросить он, и эхо отскакивает от стен, исписанных граффити. Он передвигает мусорные баки, стучит пальцами по незакрывающимся подвальным окнам, у него чуть не случается сердечный приступ, когда черная кошка отпрыгивает в сторону, когда он поднимает картонную коробку. Он зовет снова, и снова, фокусируя слух. На углу стоят несколько больших мусорных контейнеров, сгрудившихся вместе. Питер опускается на колени и ползет вокруг них, гравий впивается ему в руки, когда он проверяет узкие пространства под ними и между ними. — Мерф ? — Что блять ты сейчас делаешь, урод? Он замирает и смотрит вверх. Сам того не осознавая, он оказался рядом с той же группой обитателей переулка, которые все еще стоят вокруг своего костра. И все они смотрят на него с разной степенью неприязни. — Что ты делаешь ?- повторил парень в рваном плаще. — Ищу кота, - коротко отвечает Питер и поднимается на ноги, приподнимая крышку мусорного бака, чтобы заглянуть внутрь. — Помочь ? - спрашивает другой. Питер закрывает крышку и поворачивается к ним лицом. — А? — Как она выглядит ? Питер моргает. Он переводит взгляд с одного лица на другое. — Он... Ну, он вроде черепахового панциря, но с белыми лапами и белым животом. И он довольно толстый. — Хорошо, - говорит дождевик. И тогда он и его друзья, честное слово, разбегаются и действительно начинают искать. - Ночь заканчивается тем, что один из них триумфально отчитывается перед Питером, протягивая Мерфа, словно тот выиграл трофей. — Застрял в машине, чувак. Пришлось повозиться с замком, но мы его вытащили! И Питер думает, что получил важный урок, но... ему нужно еще несколько часов, чтобы его усвоить. - Когда он возвращается домой, на его телефоне появляется сообщение от Неда. Да, конечно! :) в понедельник после школы? Внутри него зарождается какая-то надежда. Может быть, иногда по понедельникам случаются хорошие вещи. - — Сегодня вечером Тони и Пеппер придут на ужин, - объявляет Мэй. — Они приведут Морган. Питер чуть не роняет кулинарную книгу. — Что? Нет! – Это не соответствует его тщательно разработанному плану. Он должен был сначала убрать оружие Читаури с улиц, а потом снова встретиться с Пеппер и Тони. И ни секундой раньше. — Я серьезно, Мэй, я не могу их видеть. Пока нет. — Тогда сиди за столом с закрытыми глазами. Питер издает раненый звук. — Давай. Ты читай ингредиенты, а я принесу сковородку. Питер опускает взгляд на кулинарную книгу, его палец находит список ингредиентов. — Это жареный сыр, Мэй. Ингредиенты - хлеб и сыр. О. И масло. Мэй достает сковородку, взвешивает ее в руке. — Я уверена, что мы обойдемся без масла. - Их первая попытка приготовить жареный сыр сгорает до хруста. — Хм, - говорит Мэй. — Ну. Когда у тебя не получается. Попробуй еще раз. И еще раз. Так, чтобы твоя неудача была хотя бы статистически значимой. - Питер ждет в дверном проеме, когда двери лифта в дальнем конце коридора раздвигаются. Морган бежит впереди родителей и останавливается перед ним. — Я сделала для тебя картину, - заявляет она, протягивая ему рисунок. Питер приседает и поворачивает рисунок к себе. — Это дерево! — Это брокколи. — Ах, да, это брокколи. Тони и Пеппер догнали ее. У Тони в руках букет цветов, у Пеппер - бутылка вина. И, только взглянув на них, Питер понимает, что Хэппи Хоган тоже здесь, с наушником, рацией и мертвенно-серьезным выражением лица. Что... не способствует успокоению его нервов по поводу этого вечера. — Привет, парень, - говорит Тони, широко и непринужденно улыбаясь. — Привет. – Питер выпрямляется. Он улыбается в ответ. — Заходи. Мэй ушла за едой. – Он почти уверен, что Мэй специально оставила за ним право встречать гостей. Морган пробирается к книжному шкафу и занимает место для своего рисунка, рядом с фотографией Питера. Тони следует за Питером на кухню и смотрит на календарь на холодильнике с таким лицом, словно его кошмары только что ожили. Хэппи парит у окна и наблюдает за улицей. — Хэппи здесь в качестве охраны? – спрашивает Питер. — Хм-хм, - подтверждает Тони. — Он, наверное, будет стоять в углу и отказываться от еды. — Странно. – Он находит вазу и наполняет ее водой. Тони протягивает цветы. — Как ты? Как у тебя дела? — Спросил он. — Ты счастлив здесь? Это подходящее место для тебя? — Я думаю, еще слишком рано говорить об этом. – Он тут же жалеет, что не был так откровенен. Он должен был просто сказать, что да, все отлично. Ему не нужно, чтобы Тони и Пеппер беспокоились о нем сейчас. Это последнее, чего он хочет. Тони, однако, не выглядит обеспокоенным его признанием. Он лишь понимающе кивает. — А как насчет всех вас? – спрашивает Питер. — Есть новости? Какие-нибудь? – Ему интересно, упомянет ли Тони о новом усиленном мстителе, появившемся в Квинсе. — Морган сейчас очень любит овощи, - говорит Тони. — Думаю, обратная психология Пеппер подействовала на нее. — Мило, - говорит Питер. — Что-нибудь... связанное с Мстителями? Тони пожимает плечами. — Все по-старому. На их радаре пока ничего нет. Хорошо. По крайней мере, эта часть плана Питера все еще работает как надо. - — Вы так и будете стоять в углу и отказываться от еды? – спрашивает Мэй. Она поставила шесть тарелок. Одна всё еще пуста. — Я на действительной службе, - жестко отвечает Хэппи. — Вы ведь его начальник, верно ? - спрашивает она Тони. — Можешь сказать ему, чтобы он сел и поел ? — Вообще-то он меня не слушает, - говорит Тони. — Я держу его рядом только из-за красивого лица. — Хэппи всегда подвозит меня в школу, - говорит Морган. — Сначала это был только он. Теперь они с Мартой вместе. И Марта все время ест, а Хэппи никогда не ест. Впервые Питер задается вопросом, был ли Хэппи с Морган, когда ее похитили; что Эдриан и Шульц сделали с ним, чтобы добраться до нее. — Я на действительной службе, - повторяет Хэппи. — Тогда нам еще спринг-роллов, - решает Мэй. - — Это было... – говорит Питер. Он и Мэй лежат на диване, бок о бок, и смотрят в потолок. — Они очень хотели тебя увидеть. — Это было немного неловко. Но приятно. Хотя надо было сначала спросить меня. Социальный работник может поставить тебе минус за это. Она смеется. Питер впервые видит, как она смеется. — Кстати, я это сделал, - говорит он. Он достает свой телефон и показывает ей сообщение, которое он отправил Неду. — Он может приехать в понедельник ? — Конечно, - говорит она. — Тогда снова твоя очередь. — Хм? — Правда или действие. — О. Точно. — Твоя очередь. — Правда или действие? — Правда. Вопросы по-прежнему задаются легко. Питер просто думает о том, что она, вероятно, спросит его, если он будет настолько глуп, что выберет «правду». — Какую самую большую ложь ты когда-либо произносила? —Хм. Однажды я разбила свои собственные очки, - говорит она, трогая оправу, - а потом свалила все на сестру. Она была еще большей затейницей, чем я, поэтому родители часто верили мне, а не ей. Мне это нравилось, когда я была маленькой, но когда я стала старше, мне стало не по себе. — Ты когда-нибудь пыталась исправиться? — Вообще-то да. Много лет спустя. Но потом выяснилось, что они не помнят всего инцидента. Забавно, не правда ли? Как то, что так много значит для тебя, может быть таким незначительным для кого-то другого? Питер вдруг неожиданно вспоминает о головоломке с крошечным мраморным шариком, которую он подарил Лиз, но потом забрал после ее смерти. — Наверное.. — Правда или действие? — Действие. Мэй переворачивается на бок, чтобы смотреть прямо на него. — Покажи мне самую милую фотографию в своем телефоне. — Я... – У него есть только телефон, который Пеппер и Тони купили ему, и он у него не очень давно. Он уверен, что единственные фотографии на нем - это страницы из библиотечных книг, которые нужны ему для домашнего задания. — Подожди. – Он достает свой телефон и начинает листать. — Да. Нет. — Ты оскверняешь святость игры «правда или действие» ? — Я просто сделаю милую фотографию, - говорит Питер. — А потом покажу ее тебе. — Очень хорошо. Но я буду ожидать высокого уровня милости. Котята, пукающие радугой. - Нед приходит после школы. — Так. Мэй, кажется, милая, - говорит он. Они сидят на кровати Питера. Мэй налила им обоим по чашке чая, а когда Нед попросил сахара, показала ему фотографии зубов с кариесом. — Она немного пугающая. — Ох. Да. Она выглядит устрашающе. Но в хорошем смысле. — Конечно. — Итак. Вот твой учебник по химии. – Нед подошел к столу Питера с чайной чашкой в руке. — Не хочешь ли ты просто...? Питер моргнул. Он на сто процентов забыл о предлоге, который он придумал, чтобы заставить Неда прийти. Но прежде чем он успел что-то сказать, Нед уже начал листать блокнот Питера. — Ты... совсем не отстаешь, - говорит Нед. Питер такой чертов идиот. Он должен был вспомнить и вырвать несколько страниц из блокнота. Горячий жар вползает в его щеки. — Мне очень жаль. – Господи, неужели он может как-то обойтись без того, чтобы сказать постыдную правду? — Все в порядке, чувак, - говорит Нед, снова поворачиваясь к нему. — Если ты все понял, мы можем просто, типа, позависать. Верно? — Да, - говорит Питер. — Да. Это хорошо. Наступает тишина, и сразу становится неловко. Нед шаркает ногами, он, наверное, уже жалеет, что затеял все это, и давай, Питер, просто скажи что-нибудь классное. — Итак... – начинает Нед. — Я... я был не очень добр к тебе в школе, много раз, - пролепетала Питер. — Прости меня за это. Нед пристально смотрит на него. И тут, к ужасу Питера, глаза мальчика внезапно наполняются слезами. — Ты не... – начинает Нед. — Ты не был... Черт. – Он яростно моргает, затем вытирает щеки. Питер застыл на месте. Боже, неужели он так сильно облажался, что одно лишь упоминание о его прошлом поведении заставило его одноклассника расплакаться? — Я... я сожалею, - пытается он снова. — Я никогда не имел в виду... Нед качает головой. Он уже вовсю сопит. Питер не знает, что делать. — Никуда не уходи, - бессмысленно говорит он. Он выбегает за дверь, идет по коридору и попадает в гостиную. — Мэй, - говорит он. В горле пересохло. — Эм... Помоги? Она не просит пояснений, а сразу же следует за ним в спальню. — Простите, - заикается Нед, яростно растирая лицо. — П-простите. Я идиот. — Милый, сядь, - говорит Мэй, выхватывая у него из рук чашку с чаем и отставляя ее в сторону. — Переведи дух. Что происходит? Нед действительно садится. И он действительно делает вдох, но только для того, чтобы с силой выдохнуть: — Я просто... Мне жаль. — За что? – спросил Питер, совершенно растерявшись. Руки Неда сжались в кулаки. — Я знал, что мистер Тумс ужасно с тобой обращался, и я никогда... Я должен был кому-то рассказать, но я так и не рассказал. Я должен был рассказать учителю или еще кому-нибудь. Я даже не знаю, почему я этого не сделал. Я... я ужасный человек. — Нет! – В ужасе протестует Питер. — Ужасный человек, - повторяет Нед, вытирая лицо кончиком рубашки. — Ааа, да, - говорит Мэй. Она садится рядом с Недом и сжимает его плечо. — Тони обвиняет Тони. Нед обвиняет Неда. Питер обвиняет Питера. Мы все очень хорошо умеем играть в самобичевание. Плечи Неда опускаются. Теперь в его голосе звучит почти покорность. — Я просто думаю, что должен был что-то сказать. — Высказаться нелегко, особенно когда ты молод и только начинаешь понимать жизнь. Сосредоточься на том, как бы ты поступил по-другому в следующий раз, это лучшее, что мы можем сделать, верно? – Она смотрит на Питера. — Верно, - тупо повторяет Питер. Он чувствует себя не в своей тарелке. Он с болью осознает, что с тех пор, как умерла Лиз, он не общался ни с кем из своих ровесников. Он также с болью осознает, что это происходит главным образом потому, что он всегда знал, что Эдриан расстроится, если он заведет себе друга. — И если ты это сделаешь, то будешь лучше, чем девяносто девять процентов остальных, кто просто сосредоточен на своих собственных маленьких обидах, - продолжает Мэй. Ее тон как всегда тверд, но на этот раз он скорее обнадеживает, чем пугает. — Ты хороший ребенок, Нед. Спасибо, что беспокоишься о Питере. Ее рука убирается с его плеча, и она встает, а Питер на мгновение впадает в панику. Он никак не может сейчас остаться с Недом наедине, он не знает, как ему действовать дальше. — Давайте все вместе пойдем есть мороженое, - решает Мэй. — Вам, мальчики, нужно сменить обстановку. Мороженое, Питер? — Хорошо, - с облегчением говорит Питер. Нед вздыхает и вытирает слезы на своей рубашке. — Спасибо. Извини, что все так неловко получилось. - — Кстати, это не совсем то, что ты думаешь, - говорит Питер позже, когда они бредут по извилистой дорожке парка с рожками мороженого в руках. Выглянуло солнце, и, очевидно, это то время суток, когда большинство людей выгуливают своих собак. — Эдриан не был ужасен со мной. Он просто... Я верю, что я действительно был небезразличен ему. Просто, в конце концов, он был не очень хорошим человеком. Мэй ничего не говорит. Нед поглаживает свою рубашку. — Может быть, он был бы хорошим человеком, если бы Лиз не… ну, знаешь... — Я не знаю, - пробормотал Питер. — Даже до смерти Лиз он всегда был немного... напряженным. Но когда он злился, то обычно от моего имени, а не на меня. Однажды мы были на пляже, и другой ребенок обзывал меня, а потом Эдриан свалил его песочный замок и бросил его ведро в море. — Мне от всего этого не легче, - говорит Нед. — Я просто имею в виду. Я не знаю, что я имею в виду. Нед слизывает капельку мороженого с тыльной стороны ладони. — Ты хочешь стать моим партнером в предстоящем проекте по биологии? — Да, хорошо. – Питер заметил двух щенков, играющих вместе под скамейкой в парке. — Можешь подержать мой рожок с мороженым? Мне нужно сделать милую фотографию. - Они пробуют рецепт номер два из майского плана урока. Остаток выходных уходит на то, чтобы выветрить стойкий запах подгоревшей картошки. — Знаешь что, - говорит Мэй, - забудь об этом. Быть взрослым человеком - это слишком. - — Хочешь навестить Эдриана? - спрашивает она его, когда они едят еду на балконе. — Спросишь меня снова через полгода? — Я запишу это в свой календарь. Питер не сомневается, что она действительно это сделает. - Питер звонит Наташе. — Мне нужно, чтобы ты научила меня драться, по-настоящему. — 71-я и Главная, - говорит она. Питер одевается и сразу после того, как положил трубку, уходит, но Наташа каким-то образом опережает его. Она принесла с собой какой-то манекен для испытаний, что выглядит многообещающе. — Один-два удара ? — Прежде чем мы займемся чем-нибудь другим, - говорит она, - я научу тебя искусственному дыханию. — Нет, Нат, это не... Она изогнула бровь с недвусмысленным вызовом. — Слишком горд, чтобы научиться спасать жизнь человека ? — Я... нет? – говорит Питер, с трудом сдерживаясь. — Тогда иди сюда и познакомься с моим хорошим другом Ронни. - Питер делает сальто в воздухе и грациозно приземляется на грузовик с надписью «Найди свой пляж!». Передвижение на грузовике наглядно демонстрирует, что ему нужно задуматься о более эффективном способе передвижения. И подключить к костюму какую-нибудь систему GPS, потому что не так-то просто запомнить, в какую сторону ехать, когда у тебя нет телефона и ты зависишь от случайных грузовиков. — Простите? - машет он рукой велосипедисту, когда они останавливаются на светофоре. — Это все еще правильный путь к паромному терминалу Уайтхолл? — Конечно, - отвечает она, поворачивая шею. — Ты там в порядке, чувак? Это как-то странно. — Я Человек-паук! – И он машет рукой, когда грузовик снова приходит в движение. Сделка, о которой ему рассказал Аарон, состоится ровно через неделю, и это идеальное время для разведки вокруг парома на Стейтен-Айленде в обычное субботнее утро: здания, движение, люди. Несколько часов, чтобы закончить работу, сделать то, что он должен был сделать, а затем вернуться в переулок, где он спрятал свою одежду под мусорным баком, и домой. Сегодня днем приедут Пеппер и Тони, поэтому ему нужно быть дома вовремя, чтобы Мэй не напугала их фотографиями вросших ногтей на ногах или другими медицинскими проблемами. Грузовик пересекает Уолл-стрит, пробираясь через пробки, вдыхая в воздух смог. Питер хватается за нависающую ветку и отталкивается от грузовика, затем спускается на тротуар. Он уже близко; последние несколько кварталов он сможет пройти пешком. То тут, то там на него странно смотрят. Но это Манхэттен. Здесь на каждом углу люди в странных костюмах. Небольшая толпа туристов останавливается перед ним, и один из них взволнованно спрашивает: — Сколько стоит фотография? — Я работаю, - отвечает Питер. — Ну, да. И я об этом. — Нет, я... Ладно, почему бы и нет, какого черта. Скажи «сыр». Они фотографируются. Питер демонстрирует сальто вперед. Один из них сует ему в руку долларовую купюру. — Спасибо, - ярко говорит Питер и засовывает ее в носок. Он проходит еще один квартал, прежде чем его миссию прерывает чрезвычайное происшествие совсем другого рода. По улице идет папаша-гусь с пятью гусятами на руках. Это очень неправильное воспитание. Этот район - сплошные бетонные джунгли. Они находятся в нескольких кварталах от парка Беттери, и им никак не удастся добраться туда самостоятельно, потому что им придется пересечь как минимум одну оживленную улицу. Некоторые прохожие достают свои телефоны, чтобы сделать снимок, но никто, похоже, не хочет подойти и помочь. Питер переминается с ноги на ногу, наблюдая за происходящим. У Человека-паука другие приоритеты. У него должны быть другие приоритеты. Инопланетное оружие, теневые сделки и удары на раз-два. Но он наблюдает, как папа-гусь снова меняет направление и возвращается обратно. Гусята, торопясь следовать за ним, кувыркаются друг с другом. Миссия вдруг становится не такой уж и важной. К тому же, ну... гусята очень милые. А он обещал Мэй много милых фотографий. Ладно. Он может это сделать. Он ускоряет шаг, чтобы догнать птиц, широко раскидывает руки, чтобы увеличить дальность полета - да, это технический термин, спасибо большое - и начинает медленно вести их по тротуару. — Отойдите с дороги, пожалуйста! Освободите место, пожалуйста! Спасибо. Самое сложное - помочь им перейти улицу, не раздавив их. Питер попытал счастья на переходе «зебра». Один мудак на мотоцикле проезжает мимо него, но другие водители проявляют удивительное терпение. — О, мэм, - обращается Питер к женщине, которая высунулась из окна машины с поднятым телефоном. — Если вы собираетесь сделать снимок, не могли бы вы выложить его в инстаграм с пометкой «Человек-паук»? Мне нужны доказательства. Он добирается. Хорошо. Самое большое препятствие преодолено. Зайдите за угол, а потом вниз по улице... Он не замечает шума, пока не видит железный костюм, нависший прямо над ним. — Привет. Нужна помощь, благодетель? Хорошо, что Питер купил себе маску, а то бы Тони сейчас получил по его безвольно разинутому рту. А еще, что, пожалуй, важнее, Тони узнал бы его и взбесился. — Что вы здесь делаете? - спросил он, понизив голос на октаву и изобразив самый густой и фальшивый нью-йоркский акцент, на который только был способен. — Пришел ради нового супергероя в городе. Остался из-за милого фактора. — Спасибо, но я справлюсь, — Если бы он не беспокоился о том, что бросил семью гусей на произвол судьбы, он бы сейчас бежал в другую сторону, бежал, как кролик на скорости. — Хочешь поговорить о деле, Человек-паук? — Нет. Уходите. Я занят. – Он поднимает левую руку чуть выше, чтобы гусята отклонились от опасного обрыва, которым является край тротуара. Папа-гусь шипит, но все же ковыляет в нужном направлении. — Гуси не так сговорчивы, как хотелось бы, да? — Ну. Они говорят только по-португуськи. — Боже мой, - говорит Железный человек. — Понятно? — Какой ужасный день для имения ушей. — Я шучу. Это моя фишка. — Слушай, чувак. Ты не хочешь завести дружескую систему для супергероев? Я фанат всей твоей... - Железный Человек развел руками, - кустовой лиги, супергерой-по-соседству рутины. Но твой костюм отчаянно нуждается в обновлении. — Это и есть мой апгрейд, - огрызается Питер. — Фу... — Уходите! — Может, обменяемся номерами телефонов или еще чем-нибудь? Твиттером? — Уходите! — Ладно, ладно. Ты занят, я появился из левого поля.Я вернусь в более подходящее время. Приятно познакомиться, Человек-Паук. И он ушел. Сердце Питера замирает в горле. Но есть одна вещь, которая определенно, безусловно, радует. Питер никогда не представлялся как «Человек-паук», но Железный Человек знал это имя. Он становится знаменитым. - Семейство гусей благополучно доставляется в Бэттери-парк, а Питер за свои хлопоты получает лишь последнее возмущенное шипение. Но он же супергерой из высшей лиги. Ему платят «пятью пятерками», чурросами и случайными долларовыми купюрами от растерянных туристов. Пора вернуться к искупительной дуге. Он долго осматривает окрестности паромного терминала Уайтхолл. Находит хорошее место на крыше, откуда можно проскользнуть на паром, никого не заметив. Если он сделает этот бюст правильно, то все будут знать имя Человека-паука. - Он возвращается домой немного позже, чем планировал, быстро переодевается в свою обычную одежду и трусцой бежит к квартире Мэй. Когда он приближается к квартире, то видит их всех на балконе. Они машут ему руками, Морган прыгает вверх-вниз, держа Зайку на одной руке. Питер машет рукой. Возле подъезда жилого дома стоит черная машина с тонированными стеклами. За рулем сидит Хэппи и смотрит прямо на него. Питер поднимает руку и тоже машет ему. Хэппи смотрит неохотно, но машет в ответ. Питер подходит к машине и стучит по стеклу. Хэппи опускает его. — Что? - рычит он. Отличное начало. — Ты что, не заходишь? — Чтобы эта страшная дамочка запугивала меня, заставляя есть спринг-роллы? Не думаю. Сегодня я буду вести наблюдение отсюда. — Я могу принести немного еды вниз. — Разве ты не слышал буквально всю причину, по которой я решил спуститься сюда? — Можно войти? Хэппи моргнул. — А? Питер пробует ручку двери. Дверь распахивается, но внутрь он пока не заходит. Хэппи, вероятно, может нанести довольно сильный удар. — Можно войти? — А зачем? — Я хочу тебя кое о чем спросить. — Ради всего святого. Питер догадывается, что в мире Хэппи это достаточно близкий эквивалент «да». Он садится. — Просто уточняю. Вы не обязаны отвечать, если не хотите. — То есть, это всегда так,- возражает Хэппи, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю. — Если только речь не идет о посадке на воду. — Я просто хочу сказать, что я бы понял. — Выкладывай уже. — Вы были с Морган, когда ее похитили? Хэппи становится невероятно неподвижным. Как человек, который не знает, что делать: рычать, кричать или просто начать бить. Питер почти слышит музыку из вестерна, видит, как мимо проносятся перекати-поле. Хэппи выдыхает через нос, как бык, готовый к нападению. — Да, - наконец ворчит он. — Вы пострадали? — Нет, они просто ушли с ней, а я помахал им на прощание, - огрызается Хэппи. — Мне очень жаль, - говорит Питер. — Это не твоя вина. — Ты вроде как считаешь, что это моя вина. — Нет, не считаю, - говорит Хэппи, но сквозь стиснутые зубы. Его глаза мелькают вверх и вниз по улице, на балкон Мэй, снова на улицу. — Просто иди наверх, парень. Я работаю. Если Морган снова похитят из-за того, что я отвлекся на твои бессмысленные вопросы... — Ты сказал, что я бешеная собака. Ты сказал это Тони. — Я... Это была просто метафора. — То есть. Да. Я понял. Я ни в коем случае не предполагал, что ты буквально считаешь меня собакой. — Он не должен был говорить тебе об этом. — Он и не говорил, - говорит Питер. Меньше всего ему хочется, чтобы Тони и Хэппи поссорились из-за этого. — Я просто, я слышал. – Он прижимает палец к уху. Пожимает плечами. — Слушай. Я не считаю тебя плохим ребенком. Я просто думаю, что ты рискуешь. Это не одно и то же. Питер пытается, искренне пытается, осмыслить это в своей голове. — Вы думаете, что я могу представлять угрозу? — Да, - говорит Хэппи. — Я думаю, что ты можешь, исходя из какой-то дезинформированной уверенности в том, что поступаешь правильно, совершить что-то опасное. Потому что взрослые в твоей жизни испортили твой моральный компас. Это не твоя вина, но это реальность. — Хорошо, - говорит Питер. — Спасибо за откровенность. Не мог бы ты подняться наверх и съесть спринг-ролл? - Морган обнимает одну из его ног. — Я прыгнула в лужу! - взволнованно делится она. — Не может быть, - говорит Питер. Он садится на свободный стул на балконе, чтобы посадить ее к себе на колени. Пустой стул оказывается как раз между Пеппер и Тони, что, скорее всего, является подставой, но Питер с удовольствием делает вид, что ничего не знает. Хэппи задерживается у дверей балкона. Он стоит на солнце в костюме-тройке. Через пять минут он будет тушеным картофелем. Но, честно говоря, в этот момент он должен просто взять на себя ответственность за свой комфорт. Питер подвел лошадь к воде. — На этой неделе я сделал много фотографий милых животных, - сказал он Морган. — Хочешь посмотреть? — Да! Фотография гусят, которую он получил из инстаграмм, достаточно спрятана между фотографиями кошек, собак, божьих коровок и одного здания, похожего на подмигивающее лицо, чтобы он не беспокоился о том, что кто-то свяжет ее с Человеком-пауком. Морган «охает» и «ахает», пролистывая их. — Ты был занят, да? - комментирует Тони. — Это было наваждение. – Питер постукивает пальцем по экрану своего телефона, смотрит на Мэй. — Я пересылаю их все тебе. — Один из наших стажеров был госпитализирован из-за дерзости, - говорит Пеппер. — Кажется, из-за тиктока. — У вас есть интерны? – спрашивает Питер. — Заинтересован? – спрашивает Тони, в его голосе звучит теплая улыбка. — Не знаю. Они делают классные вещи или скучные? — Мне и самому это интересно, - говорит Тони. — Но Пеппер запретила мне с ними разговаривать. Что-то насчет того, что я представляю угрозу для безопасности, а это немало, учитывая вышеупомянутую госпитализацию. — Это случилось в доме молодого человека, а не в нашей компании, - говорит Пеппер. — А когда я в последний раз подпустила тебя к нашим стажерам, ты сказал им: — Взорвите что-нибудь к четырем часам или не приходите завтра. — Эксперименты со взрывчаткой - это неотъемлемая часть... — У тебя в носке доллар! – говорит Морган, указывая на него. - После ужина Мэй и Хэппи заходят в дом, чтобы убрать остатки еды. Морган заснула на коленях у Пеппер. Ее спокойное дыхание, уютная тишина, повисшая между ними, то, как они все сидят здесь, словно им больше негде быть, вызывают у Питера волну удовлетворения. Пеппер протягивает руку и проводит тыльной стороной ладони по его руке. — Ты счастлив здесь, милый? — Да. Да, думаю, что да. Спасибо вам, ребята, что пришли, - застенчиво говорит Питер. — Это действительно много значит. Тони резко наклоняется к нему, притягивает его в надежные и защитные объятия. — Мы хотим, чтобы ты был счастлив всегда, малыш. — Тоже самое. - — Молодец, что вытащил сюда Хэппи, - говорит Мэй, пока они загружают посудомоечную машину. — Ты не знаешь, он не женат? Питер моргает. — Не уверен. — Хммм, - говорит Мэй. — Ну. Мне понравились твои фотографии. Теперь снова твоя очередь. — Правда или действие? — Правда. Питер на мгновение замирает, держа перед собой тарелку как щит. Он должен спросить ее, действительно ли она серьезно влюблена в охранника Моргана. — Ты считаешь меня плохим парнем ? - спросил он вместо этого, и вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел остановить себя. Она выглядит искренне озадаченной. — Плохой парень. — Я не хочу быть плохим парнем. Она наклоняется, берет тарелку из его рук и ставит ее на стойку. Она закрывает посудомоечную машину, а затем сокращает расстояние между ними. Ее руки ложатся ему на плечи, успокаивая его. — Ты не хороший. Ты не плохой. Ты не злодей и не должен быть героем. Тебе четырнадцать, Питер. Понять, что хорошо, а что плохо, и какие принципы ты хочешь отстаивать, - это как раз то, для чего предназначен твой подростковый возраст. Ты молод, и ты еще многое передумаешь. О многих вещах. Ты делаешь именно то, что должен делать, дорогой. В груди Питера зашевелилось что-то похожее на надежду. Он зарывается пальцами в свой свитер. — Хорошо. – Ничего не исправить, ничего не получить. В голове возникает мысль, которой раньше не было: все хорошо так, как есть. Мэй сжимает его плечи. — Правда или действие ? — Правда, - говорит Питер. Потому что ему кажется, что он может сказать ей все, что угодно, и ее это не смутит. Она не осудит его. Ее руки соскальзывают с его плеч. На ее лице появляется улыбка. — Хммм, - говорит она и постукивает пальцем по подбородку. — Каким хобби ты всегда хотел заняться ? — Что? – Питер обхватывает себя руками. Задумывается. — Э-э. Ничем. — Неприемлемый ответ. — Я не знаю. — Тогда тебе придется подумать об этом. - Возможно, у него нет грехов, которые нужно искупать. Возможно, это не его обязанность - убрать инопланетное оружие с улиц. Возможно, для него быть супергероем - это просто... находить потерявшихся кошек и помогать гусям переходить оживленную улицу. Нет никакой искупительной дуги. Нечего практиковать, нечего осознавать, нечего приобретать, нечего терять. Время не нужно. Смена парадигмы. ...Интересно, будет ли искусственное дыхание работать на гусях? - Следующий день - очень ленивое воскресенье. Так получилось, что номер Хэппи оказался в телефоне, который ему подарили Пеппер и Тони. Питер, разумеется, так и не набрал номер и не отправил ни одного сообщения. Все бывает в первый раз. — Кто это? — Хэппи лает в трубку. — Питер Паркер. Наступает пауза. — У тебя проблемы? — Что? Нет. — Черт. Тогда зачем ты мне звонишь? Питер опускается на кровать, приподнимается на локтях, заинтригованный. — Ты бы приехал, если бы у меня были проблемы? — Я вешаю трубку. — Нет, подожди. Пожалуйста. — Что. Питер делает глубокий вдох. — Ты сказал, что я рискую. Что я могу сделать кому-то больно, потому что мой моральный компас испорчен. Но это не так. Потому что, потому что легко поступать правильно, когда ты всегда учился поступать правильно. Я никогда этому не учился, но я все равно сделал это, не так ли? Я вытащил Морган, хотя это означало уйти от... буквально от единственного человека, которому я был небезразличен в тот момент. Я знал, что так будет правильно. Я и сейчас это знаю. Я горжусь тем, что я сделал. Я не позволю тебе отнять это у меня. Он вдыхает и выдыхает, а затем вжимается лицом в подушку, прислушиваясь к статическому шуму небытия на линии. — Хорошо, - говорит Хэппи. — Хорошо? — Да. Ты привели убедительные доводы. — Да? Хэппи хмыкнул. — Теперь я могу повесить трубку? Увидимся на следующем ужине. Или позвони мне, если у тебя возникнут проблемы. — Хорошо, - говорит Питер. — Ты не женат? Я уверен, что Мэй на тебя запала. Хэппи прыснул. - Далее он звонит Наташе. — Нат. Мне нужно, чтобы ты научила меня помогать людям. — Хорошо, - говорит Наташа. — Значит, ты готов учиться драться. 71-я и Главная. Он одевается. Перед тем как вылезти в окно, он оставляет записку для Мэй. Хобби, которым я всегда хотел заняться: игра на барабанах. Он встречает Наташу на крыше автостоянки. — Привет, Человек-паук, - говорит она. Питер прихорашивается. — Давай, крутой парень. Начнем с простого удара. - Он приходит домой, а в углу комнаты уже полностью установлена барабанная установка. На столе лежит набор барабанных палочек. А рядом - наушники с шумоподавлением. — Наушники - это для меня, - говорит Мэй с добрым юмором. Питер обнимает ее. — Ты потрясающая. - Неделю он проводит в раздумьях. И вот наступает субботнее утро, 8:51 утра, Питер лежит в постели и смотрит в потолок. Через два часа и девять минут на пароме в Стейтен-Айленде состоится сделка по продаже оружия. Он по-прежнему хочет, чтобы это оружие убрали с улиц, но это значит, это значит... может быть, это значит, что нужно оставить все это на усмотрение людей, которые лучше всего с этим справятся. Он отправляет сообщение Наташе. В этот день на пароме Стейтен-Айленд в 11:00 будет происходить сделка по продаже оружия с Китаури, пожалуйста, остановите их, вы не слышали этого от меня, вы слышали это от Человека-паука! В ответ он получает эмодзи в виде шляпы и большой палец вверх. - Он проводит день, помогая людям, чувствуя себя на редкость умиротворенно: чинит разболтавшуюся цепь велосипеда, чинит чей-то газонокосилки, чинит ходунки джентльмена, чинит водосточную трубу... Возможно, он в чем-то прав. На этот раз он заметил шум довольно рано. Приближается Железный человек. Питер отдает починенный скейтборд владельцу и быстро взбирается на крышу ближайшего здания. Обхватив одной рукой металлическую трубу, он ждет. Железный человек приземляется в нескольких метрах от него. Когда костюм распахивается и из него выходит Тони, Питер стоит чуть прямее. — Человек-паук. Питер хмыкает. — Только что арестовал горстку негодяев на пароме на Стейтен-Айленд. Хорошая наводка. Не хочешь взять на себя какую-нибудь заслугу? — Я был занят. — Видимо, да. Поздравляю с первой вирусной фотографией: ты чинишь задний фонарь. Кто-то использовал хэштег паучок. Это взлетает. — Я просто хотел помочь маленькому мальчику, понимаешь? — Я невероятно горжусь тобой, малыш. Так невероятно горжусь. – У Тони определенное выражение лица, голос звучит как-то по-особенному, и у Питера вдруг возникло ощущение, что этот человек смотрит прямо сквозь него. — Тони? Выражение лица Тони заметно смягчается. — Да, Пит? У Питера перехватывает дыхание, и он бросается вперед, в объятия, обхватывает Тони и прижимается к его плечу. И его тоже обхватывают руки, теплые, надежные и защищенные от шторма; рука гладит его по голове через маску. Кто-то, наверное, сейчас делает снимок Тони Старка, обнимающего Человека-паука на случайной крыше. Но это неважно. Все хорошо так, как есть. — Что меня выдало? — Малыш, я тебя знаю. Он отстраняется, делает небольшой шаг назад и смотрит на Тони. Он видит гордость в глазах Тони, они пылают. Это приятное чувство - знать, что люди гордятся им только за то, что он делает то, что приносит ему радость. — Увидимся? - робко спрашивает он. — Определенно. Иди, парень. Возвращайся туда. Так Питер и сделал.