Часть 6

Кто любит, тот не будет одинок.

Гермиона

2001 год       Я достала молоко и творожный сыр из нашего маленького холодильника, в котором, каким-то чудом помещались продукты на нас троих. Возможно это потому, что совместный быт перешел во что-то большее и интуитивно мы стали покупать общие продукты. Жить с Элли и Роззи это как путешествовать автостопом, никогда не знаешь, что для тебя приготовил новый день.       Роззи постоянно приносила в комнату бродящих животных, выхаживала их и находила им приют. После нескольких таких дней, мы с Элли поняли, что не можем наблюдать за этим в стороне, и вступили в ее сообщество, которое теперь состояло из трех человек. Она часто ссорилась со своим Парнем Питером, хотя язык у меня поворачивался назвать его как-нибудь иначе, потому что таких гадких людей я встречала не так уж и много. Он один ведет себя хуже всего Слизеринского факультета. И это не просто голословное обвинение.       Пару недель назад он не забрал Роззи из института, хотя до этого сам попросил его дождаться, в итоге она провела всю ночь в аудитории, потому что боялась попасться на глаза охраннику. Потом он подарил ей на день рождения искусственные цветы, объясняясь тем, что они дешевле, а выглядят даже лучше настоящих. А вчера он вместо свидания, на которое сам же пригласил Роззи, поехал кататься с девчонками со старших курсов на кабриолете.Ну не урод ли?       И почему терпит? Есть на то причины. Будучи яркой и неординарной личностью, у Роззи очень хрупкая самооценка, а когда такой красавец, как Питер обращает на неё внимание, она ощущает себя на коне. А скоро Роззи выйдет впервые на сцену учебного театра, так как неделю назад ее утвердили в кастинге на главную роль. В самом деле, не могу представить ее в каком-нибудь сером маленьком кабинете, с одним окном, вид из которого выходит на стену соседнего здания. Она же слишком цветущая, чтобы поместиться в рамки горшка под названием "бизнес и финансы". И она как никто достойна хорошего человека рядом.       Но если говорить про счастье встретить такого человека и никуда его не отпускать, то Элли Сандерс в этом здорово облажалась. Потому что лучше Тео, я не знала никого из парней. То, как он к ней относился не смотря на все, что происходило вокруг, вызывает до сих пор во мне восхищение. И если есть на свете справедливость, это не может закончиться так просто. Ведь и сама Сандерс очень переживала после их расставания, не могла есть, ее мучила бессонница, и по рассказам, после того она поступила сюда, словно пелена спала с глаз и весь мир оказался настоящим счастьем. Вот только любовь для нее сейчас, как триггер. И она всячески сторонится привязанности, даже с нами ведет себя очень сдержанно, хотя и тепло.       И спасибо ее незаменимому профессору, который справляется с тяжелым характером Элли и не требует ничего взамен. Он открывает ей ее же мир, который долгое время был под запретом. Когда Роззи познакомила нас на том первом спектакле, мы смотрели друг на друга целую вечность, не зная, как поступить. И в итоге синхронно выбрали вариант - не рассказывать правду, забыть ее и сжечь вместе с воспоминаниями. С тех пор мы положили табу на всё, что нас связывало до университета, до Роззи, до новой жизни, и решили договориться начать с чистого листа.       Но больше всего меня поражало в Элли ее стремления быть лучшей версией себя, развиваться, не жаловаться, идти вперед. Она перестала привлекать к себе внимание ярким внешним обликом, как это было в школе. И новый нежный образ с зачастую убранными волосами, легкий блеск на губах, вместо тонны косметики - делали ее самой красивой девушкой из всех моих знакомых. Рядом с ними я чувствовала себя живой, обычной и счастливой. Той Гермионой, которая способна на большее.       Не только после терапии с психологом и долгих разговоров с родителями, но и благодаря дружбе. Которая вытаскивала меня из дождливой и мрачной жизни, где я была виновата в смерти подруги, душевной болезни бывшего и в исчезновении человека, которого любила.       Но сейчас для меня новая жизнь – не просто красивый статус, а мантра, которую я повторяю себе каждый день. Пустота заполнилась светом, светом надежды, за которую я благодарю её.       Под нашими окнами расцвели цветочные клумбы, и их ароматы достигали наших окон, проникая в комнаты. В своей спальне, я специально оставляла окно открытым, чтобы ненавязчивый запах, укутывал меня и успокаивал. И сейчас я открыла окно в кухне нараспашку, впуская тепло и солнце. Звуки природы помогали мне сосредоточиться, и я начала свое неспешное, ленивое утро. Достала ежедневник, инаслаждаясь минутами тишины, стала расписывать план на день. Думаю, утренние ритуалы, были моим любимым временем суток. Было в их планировании и конспектах что-то волшебное и магическое.       Сегодняшний день приготовил стычку с Джи-Джи, мне предстояло отвоевать свою должность и показать этой выскочке, где ее место.. Несколько дней назад мы с режиссером начали поиски нового спонсора, потому что нынешний – ее отец, и это практически обрезало нам доступ к кислороду. А с новым, мы сможем не слушать ее глупости, и я планирую в целом игнорирование ее персоны.       После спонсора пару лекций, а еще свидание вечером, или что-то типа того. С Дэвидом. Конечно, об этом я ни кому не говорила, а то из комнаты меня вытиснят постоянные расспросы и советы. И хотя девочки делали это из любви, мне хотелось уединения в личной жизни. Не знаю, что послужило причиной принять приглашение Дэвида, который ждал ответа около трех месяцев. Возможно, я просто хотела вновь почувствовать себя привлекательной девушкой. — И не спится же тебе в такую рань. Будешь кофе? — сонная Элли в рубашке на два размера больше и в вязаных носках прошла мимо меня. Она облокотилась о подоконник, и с наслаждением вдохнула свежий весенний запах. — Кофе - это прекрасно. Тебе не жарко в носках? — хотя этот образ делай ее невероятно хрупкой и обаятельной, на дворе стояла довольно жаркая весна. — Ты же знаешь, я терпеть не могу холод, а ночью всегда мерзну, — спокойно выдала она, и могла поспорить, что сейчас у нее закрыты глаза. — Я бы пошутила про парня, который согревал бы тебя по ночам, будь мы... ну, в других жизненных обстоятельствах. — Будь мы в других жизненных обстоятельствах, я бы посоветовала тебе пойти на свидание с Дэвидом, а может просто завести с ним интрижку. Но я вижу, как тебя передергивает, когда кто-то пытается ухаживать за тобой. Элли принялась насыпать кофе в турку, а я решила подогреть молоко, чтобы занять руки делом, с утренним планированием на сегодня было покончено. — А знаешь, что вижу я? Как красивая девушка поставила на себе крест и не разрешает делать себе то, что заставляет ее радоваться. — Это что например? — Любить. Она выронила чашку и та разбилась вдребезги на полу, а кусочки разлетелись во все стороны и долетели до меня. — Прости…       Вытаскивать из нее подобные эмоции было сродни пытки. Я взяла ее руки, чтобы осмотреть, не поранилась ли она. Элли спокойно опустилась на стул, отрешенно смотря перед собой, даже не испугавшись звука разбитой посуды. — Ты права, Гермиона, мне так больно думать об этом, но еще больнее одиночество. У Роззи есть отец, Питер, хотя он еще та задница, — истерически посмеялась она, хотя глаза уже наливались слезами. — У тебя дома семья... к которой ты ездишь так часто, насколько это возможно, а я одна. Всегда. За всю свою жизнь, я была нужна только папе и Тео, и оба они никогда не вернутся.       Слезы медленно скатывались по ее фарфоровым щекам, попадая на губы, падая на наши сплетенные пальцы. А я понимала, что лучшее, что я могу для нее сделать - это просто выслушать и быть рядом. — Тео не из тех, кто сдается, знаешь ли, — зачем-то ляпнула я совершенно бредовую мысль. — Парни со Слизерина в принципе не сдаются, Грейнджер, пора бы это понять, — загадочно улыбнулась она, забирая свои руки и смахивая слезы с лица. — Э-э-эй! Ваш кофе заставил меня встать с кровати, кто такой Слизерин? Это какой-то новый парень, вы, две монашки, отвечайте! Роззи, подобно тайфуну влетела на кухню, наливая кофе всем, пока я убирала осколки с пола. — Это в моей школе был... кружок писателей и мы... придумывали там разные истории. Я зажала губу, чтобы не рассмеяться и Элли цыкнула на этот жест, чтобы я держала язык за зубами. — Почему монашки? — я намазывала багет вкуснейшим творожным сыром, и смаковала свое невероятное утро. — Ну, я одна веду активную личную жизнь, за вас обеих, надеюсь вам совестно, хи-хи, — довольная Роззи воистину прекрасное зрелище. — Питер извинился за свой косяк номер?... Погодите-ка, таких цифр уже нет, — съязвила я. — Прекратите! Никто не идеален! — Но он все же, чуть больше остальных, — мягко сказала Элли. Кухня наполнилась звонким смехом и этот момент, как очередной звонок,напомнил мне, что я все сделала правильно и буду делать, во благо своей семьи и людей, которых люблю. — Кстати, девушка-загадка, тебе вновь пришли пустые письма, лежат там на тумбочке в прихожей, мне было лень заносить их в твою комнату, — с полным ртом сказала она Элли. — Все, всех целую, Гермиона, я ушла на репетицию, и ты не опаздывай, а то Джниджер и Дэвид съедят мой мозг, а потом и твой. Роззи вылетела так же быстро, как и появилась, оставив за собой лишь напряженное молчание. Потому что Элли явно напряглась, ее рука крепко схватила ложку, что та начала выгибаться в другую сторону. Я конечно имела определенные догадки о том, откуда приходят эти письма, без содержимого внутри, на зачарованной бумаге, но с трудом сдерживала себя от расспросов. — С тобой все хорошо? Хотя было очевидно, что нет, но я должна была услышать это от неё. Элли встрепенулась, натощак залила в себя кофе и уже на пороге начала путано отвечать: — Я просто вспомнила, что не вымыла кисти после вчерашнего занятия, а вчера как раз была моя очередь… Так что, до вечера, пока! Мой язык и жгучий интерес сработали на опережение,и я не смогла себя остановить, слова полились против моей воли. — Если ты думаешь, что я тебе поверила, то нет. Я знаю, что вчера у тебя не было занятий. Но кто я такая, чтобы лезть в чужую жизнь. — Гермиона, — шикнула она, становясь взвинченной и нервной. — Некоторые вещи должны оставаться личным пространством, ты же не хочешь, чтобы я завалила тебя вопросами о твоем огромном шраме через весь живот? — я скривила лицо, понимая, на что она намекает. — Прости, я просто не хочу обмениваться секретами, которыми мы не вправе обмениваться, хорошо? До встречи.       Дрожь в руках мешала собрать свои вещи, я не смогла даже почистить зубы. Во рту подступал вкус горечи, и это вовсе не от выпитого кофе. Но мне нужно настроится на день, мне нужно дать отпор Джинджер. Мне нужно повторить речь для спонсора, мне нужно купить билет домой на выходные. Это было важно. Это было важно.       Все же Элли была гораздо наблюдательней, чем я о ней думала. Осталось только понять, что это значит для меня. И от кого у нее письма?