Часть 5

Звезда боится света, но сам свет, и есть звезда.

Элли

2000 год На втором курсе я чувствовала себя гораздо расслабление и по правде говоря, уже могла сравнить себя с рыбой в воде. Потому что все, что давалось мне с огромным трудом, начало приносить удовольствие. Вернее, почти все. В личной жизни я повесила черный флаг, запрещая себе даже мечтать о чем-то романтическом, зная изначально, что закончится все огромной неудачей. Потому что такая, какая я есть, я нравлюсь только Роззи и почему-то Домусу, хотя и не самая прилежная ученица. Сегодня день первой постановки в нашем учебном театре. И Роззи потащила меня посмотреть, потому что сама сгорала от любопытства и желания играть на сцене. На самом деле я была уверена, что ее талант не останется в стороне, и пусть весь первый курса, она просидела кусая ногти и сгорая от скуки на предметах о бизнесе. Ее природа - это сцена. И наконец-то она решила выйти из позиции наблюдателя и стать участником. Однажды она читала мне стихотворение Энн Бронте:

Я видеть желаю, как вихрями пены

Морскую волну растрепал ураган;

Я слышать могу, как бросаясь на стены

Прибрежных утесов, ревет океан.

Ее голос лился, и творил со мной невероятное, я буквально видела и ощущала все то же, что говорила она. Передо мной рисовалась картина образов, и я тут же опробовала новые кисти и краски, купленные на свою первую стипендию. И новый год обучения мы начинали в театре простыми волонтерами, для улучшения своей репутации, и для связей, чтобы протолкнуть одну рыжую актрису в труппу. А еще, она мне все уши прожужжала о своей старой подруге, которая только в этом году поступила в университет. И с которой мы просто обязаны были познакомиться. Когда-то они несколько лет подряд, вместе проводили каникулы в Австралии, и жили по соседству. Но я не понимала для чего мне нужно знакомиться с ее старой приятельницей? А когда задавала ей вопросы, она издавала какие-то странные возгласы. Даже не из слов, а просто из звуков, потому что ее сильные эмоции выражались зачастую именно так. — Дэвид, я серьёзно. Кто так ухаживает? Ни одна себя уважающая девушка на это не купится. Элли, скажи ему, —обиженно бурчала подруга, что-то внушая парню. — Сказать что? — вне контекста разговора вставила я, рассматривая кривые декорации, совершенно не сочетаемые между собой. Огромный дуб, который видимо должен был быть зеленого цвета, казался выгоревшим и помятым. Лестница оказалась настолько хлипкой и ржавой, что мне было искренне жаль того, кто будет по ней ходить. Даже зная, о том, какое произведение сегодня давали в студенческом театре, я не находила ничего общего с ним и этими ужасно нелепыми декорациями. — Элли, прием? — Роззи часто защелкала пальцами у моего лица, привлекая к себе внимание. Она по-прежнему вела разговор с этим парнем, которого представила Дэвидом, когда знакомила нас. Совершенно обычный, вроде бы не шумный, хотя часто шутит и постоянно озирается по сторонам, словно высматривая кого-то. В беседе с Роззи он явно присутствовал только номинально. А она все поливала его волной из своих сложных словесных оборотов. Рассказывала ему обо мне и той девушке, с которой хотела познакомить меня. — А еще она постоянно брала с собой книги на пляж! Представляете? Вместо пляжного мяча или перекуса, она брала тяжеленные книги! Такие старые и потрепанные, от них веяло чем-то мистическим. — Джинкс! Хватит тараторить. С каждой минутой рядом с тобой я забываю свой текст, — смеялся Дэвид, постоянно оборачиваясь в сторону сцены, выглядывая нашу новую знакомую. - Но она и со мной познакомилась так же. Уронила стопку книг из нашей библиотеки. Я даже не знал, что их здесь столько есть. По-моему, она не оставила остальным ни одной. — Так ты тогда в нее и влюбился? — бесцеремонно спрашивала Роззи, покрасневшего до кончиков ушей Дэвида. — Роззи, тебе не стыдно, так смущать человека? — заступилась я и получила благодарность во взгляде парня. А может стоило пойти к Домусу, который записал меня наводить порядок в мастерской? Но тогда я бы лишилась удовольствия посмотреть спектакль с хорошими актерами, но совершенно безвкусными декорациями. А еще познакомиться с новой подружкой, такая радость. И да, самое главное, что Роззи пообещала ужин в нашем любом ресторане "Pepela". — Я говорю, что Дэвид неправильно представляет себе то, как нужно добиваться девушку, где же романтика, рыцари, настоящие чувства??? — сам Дэвид закатил глаза и подтянул свои колготки, от костюма Ромео. — Лааадно, расскажите мне о своих хитрых способах, и я обязательно их испробую, — жеманно пропел он, в образе своей будущей роли. — Я совсем не советчик в этих вопросах. — Я никогда не поверю твоим рассказам о том, что у тебя не было отношений, — громко заявила Роззи, привлекая к нам всеобщее внимание, пришедших в театр людей. — Спокойней, просто так сложилось, — в разы тише объяснила я. — Неужели никогда не было того, кто мог вызвать в тебе хоть какие-то чувства, — тихо вставил Дэвид, вызывая во мне теплые эмоции участия. Он определенно располагал к себе умением слушать, смешными шутками, при этом не уделяя мне чересчур много ненужного внимания. Я прочистила горло, от скопившегося кома, придумывая, как грамотно перенаправить наш разговор на кого-то другого. — Можешь не рассказывать, если трудно, — сжалилась Роззи, укладывая свою ладонь на мои сцепленные пальцы. — Всё хорошо, просто сейчас не самое лучшее время для рассказа о моём прошлом, — постаралась я как можно мягче уйти с темы. — Ладно, девушка-загадка, я сегодня покажу тебе, что значит настоящая любовь, прямо на сцене. Готовься! — сказал Дэвид. Роззи подпрыгнула так неожиданно, что я сама дернулась, думая, что произошло что-то страшное. — А сейчас встаём! Ну-ка, ну-ка, быстренько, — она подняла меня на ноги, заставив тревожится от резкой смены настроения и ритма нашей беседы. Дэвид лениво и демонстративно разлегся на одном из стульев в зрительном зале и с вызовом посмотрел на Роззи. — Ой, иди ты!—махнула она рукой. — И-так. Дорогая Элли, я хочу тебя познакомить со своей старой подругой, которая в этом году поступила к нам в Университет на факультет литературы. Роззи повернула мою голову в сторону сцены, где стояла невысокая девушка с огромной гривой шоколадных волос, и пронзительным голосом, который раздавал какие-то указания артистам. Найдя глазами Дэвида, она строго посмотрела на него и позвала чётким движением пальца на сцену. А потом ее взгляд остановился на мне и мы обе сделали прерывистый вдох, словно он мог помочь нам перестать пялиться друг на друга. — Гермиона Грейнджер, — сказали мы в один голос, но с совершенно разными подтекстами.