10. Желание перестать чувствовать неловкость.

      Лилит сидела на бортике, опустив ноги в воду. Рядом плескались Майли и Нелли, но она была где-то далеко в своих мыслях, которые никак не хотели успокаиваться.       — Ну что, наслаждаешься видом? — раздался голос Лайлы.       Лилит подняла голову. Рыжеволосая стояла над ней, сложив руки на груди, с той самой сладкой улыбкой, которая подсказывала, что сейчас последует что-то неприятное.       — Чего тебе надо, Росси? — устало спросила Лилит.       — Просто хотела предупредить тебя, — Лайла присела рядом, понизив голос. — Как подруга. Ты же знаешь, я всегда забочусь о других.       Лилит промолчала.       — Мишель положила глаз на Феликса, — продолжила Лайла, и в её голосе зазвучали нотки сочувствия. — И она всегда получает то, что хочет. У неё есть всё — деньги, связи, красота. А у тебя что? — она многозначительно посмотрела на Лилит. — Ты просто девочка из неблагополучной семьи, которая цепляется за единственного человека, который обратил на неё внимание.       Лилит сжала край хлопковых шорт, но ничего не ответила.       — И знаешь, — Лайла наклонилась, и продолжила, почти шепча, — Мишель говорила мне, что Феликс ей нравится. И она сделает всё, чтобы быть с ним. Ты ведь не думаешь, что у тебя есть шансы против неё? — она усмехнулась. — Просто посмотри на себя. Ты бледная, вечно уставшая, и ты ничего не можешь ему дать. А Мишель... она может дать ему всё.       Лилит почувствовала, как к горлу подступает ком. Она встала, не глядя на Лайлу.       — Ты закончила?       — Я просто хочу, чтобы ты была готова к тому, что будет, — пожала плечами Лайла. — Не говори потом, что я тебя не предупреждала.       Слова Лайлы жгли горло, въедались в память. Хотелось просто уйти.       «Ты просто девочка из неблагополучной семьи... Ты ничего не можешь ему дать...». Она зажмурилась, прогоняя их. Но они не уходили.       Лилит накинула маленькое полотенце на плечи и собиралась направиться в дом. Незнакомый парень, все это время плавающий с остальными ребятами, тоже вышел из воды и последовал за ней.       — Познакомимся, Харт? — он игриво улыбнулся.       — Ты уже знаешь мою фамилию, разве тебе этого мало? — она закатила глаза. Почти весь день она была с Феликсом, а тут, оказавшись без него, сразу такое внимание...       — Ну чего ты, куколка? Разве я тебе не симпатичен?       — С незнакомцами не знакомлюсь. И не надо меня так называть.       Вода стекала по спине, смешиваясь с прохладным воздухом, от чего по коже пробегали мурашки. Но дрожала она не от холода.       — Малышка, пойдем, тебе понравится. — Он, схватив ее за руку, уже собирался идти в дом. Лилит сжала зубы и сбросила его вторую руку со своего тела, которая каким-то образом уже успела оказаться на ее бедре.       — Не смей меня трогать, — внутри всё кипело.       — Лилит, в самом деле, чего ты? Твоего друга все равно нет рядом, и, учитывая, что ему все равно на тебя... — начала Лайла.       Она ненавидела это чувство. Это липкое, противное ощущение, когда кто-то другой прикасается к тому, что ему не принадлежит. И когда лезут не в свое дело.       — Да пошел ты к черту.       Она зашла в дом, и первое, что увидела, — Мишель, сидящую почти вплотную к Феликсу. Её рука лежала на его плече, и она что-то говорила, наклонившись слишком близко, слишком интимно.       Лилит замерла на пороге.       Её сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она хотела развернуться и уйти, но ноги приросли к полу.       Феликс поднял голову и встретился с ней взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли вина. Он резко встал, сбросив руку Мишель, и направился к ней.       — Ты чего такая сырая? — спросил он, приобнимая её за плечи.       — Наверное, потому что из бассейна, Феликс. Не тупи, — ответила она, но голос дрогнул. Она вывернулась из его объятий. — Я пойду переоденусь. — На душе было мерзко.       Она поднялась на второй этаж, закрылась в пустой комнате и прислонилась спиной к двери. Дыхание сбилось. Она прикрыла глаза и попыталась успокоиться.       Хотелось избавиться от ощущения прилипшей к бедра этой холодной мужской руки. Он сделал это так быстро и нагло, что она, опешив, не успела придумать ни одного едкого ответа. Его прикосновения ощущались совсем не так, как у Феликса. Фатом, если касался её или брал за руку, делал это аккуратно, словно боясь навредить самому хрупкому существу в мире. Тут же было иначе.       Она переоделась в сухую футболку и шорты и спустилась вниз, твёрдо решив уехать. Она не могла больше находиться здесь, в этом доме, где все еще был тот парень и где Мишель смотрела на Феликса так, будто он уже принадлежал ей.       — Я сейчас поеду домой, Феликс, — сказала Лилит, когда он схватил её за руку у выхода и отвел обратно наверх. — Я не останусь на ночь. Я хочу обратно.       — Что с тобой? — в его голосе звучало беспокойство. — Ты такая дёрганная.       Он прикоснулся губами к её лбу, проверяя температуру. Она замерла. Это прикосновение было таким неожиданным, таким трепетным, что сердце снова пропустило удар.       — У тебя нет температуры, — сказал он. — Но я не отпущу тебя одну. Тем более ночью. Я переживаю за твою безопасность.       Она хотела возразить, но он уже вел её к выходу, на ходу набирая номер такси.

***

      Феликс закрыл за собой дверь квартиры и прислонился к ней спиной. В прихожей было темно, только свет из гостиной падал на пол узкой полосой.       Лилит уже прошла вперёд, разглядывая его квартиру, но он остался стоять.       Сердце колотилось.       Он смотрел на неё — на её мокрые волосы, на то, как она кутается в его толстовку, которую он дал ей, пока она ждала такси. На её бледное лицо, на тёмные круги под глазами. На то, как она пыталась улыбнуться, хотя он видел, что внутри у неё всё сжимается.       Он видел её насквозь.       «Что с тобой?» — спросил он тогда в доме Мишель. «Ты такая дёрганная».       Она не ответила, но парень понимал, что что-то произошло.       Он понимал, что Мишель слишком открыто флиртовала с ним и замечал, что Лилит это видела. Думал, что она делала вид, будто ей всё равно. Но её глаза... эти серые глаза, которые он запомнил в ту ночь на крыше, когда она впервые подошла к нему, — они выдавали её.       Она ревновала.       Или ему просто хотелось так думать.       По крайней мере, его квартиру она уже успела оценить, а значит, она не злится на него за то, что его не было всё время рядом?..       — Раздевайся, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Что, прям полностью?.. — переспросила она с лёгкой усмешкой.       — Обувь сними, — улыбнулся он, хотя внутри всё дрожало.       Она сняла кеды и прошла в гостиную. Он повесил толстовку на крючок и задержался в прихожей, пытаясь собраться с мыслями.       В голове царил хаос. В груди — буря.       Он не должен был влюбляться. Он знал это с самого начала. Знал, что любовь всегда приносит боль, что открываться кому-то — значит давать ему право разбить тебя.       Но она была другой.       С ней он забывал надевать маску холода и безразличия. С ней он мог быть собой. С ней он не чувствовал себя плохим человеком, хотя раньше испытывал это чувство чуть ли не каждый день.       И вот теперь, стоя в прихожей собственной квартиры, он чувствовал, как стена, которую он так долго строил, рушится.       Он прошёл на кухню, включил чайник, заварил чёрный чай. Всё это время он думал о ней. О том, как она выглядела с мокрыми волосами. И о том, как Мишель положила руку ему на плечо, и он сразу же отстранился, потому что чувствовал, что так не может делать никто, кроме одного человека. Он хотел, чтобы эта рука принадлежала другой.       «Отступать было уже поздно», — пронеслось в голове.       Он взял кружку с чаем и пошёл в гостиную.

***

      Он уснул в своей комнате, но спал плохо. Всю ночь ему снилась она — её глаза, её улыбка, её губы под его губами. Первое, что он сделал после пробуждения — направился в гостиную проверить, как она.       Лилит ещё спала. Он улыбнулся, глядя на её лицо, и пошёл на кухню готовить завтрак. Тяжело было придумать, что же такого приготовить, он ведь совсем не знает о ее вкусовых предпочтениях. Вдруг ей не понравится его еда? Еще немного поразмыслив, он решил заказать доставку.       Через полчаса он услышал шаги. Лилит проснулась.       Девушка вышла из гостиной с растрёпанными волосами и сонным лицом, оглядываясь по сторонам.       — Привет... — сказала она, неловко осматривая кухню.       — Как спалось? — Феликс чувствовал себя невероятно счастливым.       — В целом... Неплохо. Знаешь, ни разу не просыпалась за ночь, хотя обычно я делаю это каждые два часа.       Она встала и прошла в прихожую. Посмотрела в зеркало.       — Как же ужасно я выгляжу...       Она была прекрасна.       — Эй, тебе надо в душ сходить? — спросил он.       — Пожалуй, стоит...       Она ушла, и Феликс выдохнул. Он стоял на кухне, смотрел на кружку только что заваренного чая и думал о том, что только что произошло.       Она не знала о поцелуе. И, наверное, это было к лучшему.       Но внутри, где-то глубоко, он надеялся, что когда-нибудь она узнает.       Она вышла из душа, закутанная в его халат. Волосы были влажными, от неё пахло его гелем для душа — клубникой со сливками. Он задержал дыхание.       — Я поставил твой телефон на зарядку, — сказал он, стараясь говорить ровно, не выдавая тяжело колотившееся сердце.       — Спасибо, — она улыбнулась. — Это так мило с твоей стороны...       Он пожал плечами, пряча взгляд.       — Садись, сейчас будем завтракать, — произнес он после уведомления в телефоне о том, что заказ оставлен у двери.       Она села за стол. Феликс, вернувшись с большим бумажным пакетом, виновато произнес:       — Я не знал, что готовить, поэтому решил заказать доставку. Но я не знал, что заказать!.. Надеюсь, еда тебе понравится. — Он достал две упаковки сырников, маленькую баночку сгущенки, два больших круассана и какие-то салаты.       — Ты так заморочился... — удивлению не было предела. А вдруг он всегда так питается? Сколько же денег на это уходит... Мажор!       — Как тебе? — спросил он, когда девушка попробовала сырники.       — Прекрасно, — в её глазах загорелся огонёк. — Спасибо.       Позавтракав, они сели на диван в гостиной. Лилит взяла в одну руку расческу, а в другую — телефон.       Феликс услышал резкий вдох, а затем — тихое:       — Мне конец.       — Что случилось?       Она подняла на него глаза.       — Тринадцать пропущенных. От родителей. И ни одного сообщения.       Феликс подошёл ближе и заглянул в экран через её плечо.       — Я поеду с тобой. Я могу им все объяснить.       — Нет. Если они увидят тебя, будет только хуже. Они будут думать, что ты — причина всех моих проблем.       — Это неправда.       — Я знаю. Но они не захотят слушать.       Она встала, всё ещё сжимая телефон в руке. Расчёска упала на диван.       — Спасибо... за всё. За то, что забрал меня оттуда. За то, что не дал мне остаться одной. И за то, что покормил, тоже спасибо.       — Я всегда буду рядом, — сказал он, и в его голосе не было сомнений.       Она хотела спросить, почему. Почему он так заботится о ней, почему смотрит на неё так, будто хочет увидеть её насквозь. И снова в голове возникло сравнение с те парнем. Если он хотел увидеть её тело, то Феликс — её душу. Но она не спросила. Побоялась услышать ответ.       — Мне пора, — сказала она.       Феликс кивнул и протянул ей толстовку, которую уже собирался отдать ей насовсем. Она молча оделась, взяла сумку и направилась к двери.       — Лилит.       Она обернулась.       — Если что — пиши. Я приеду в любую секунду.       Она улыбнулась.       — Правда?       — Правда.       Она закрыла за собой дверь.

***

      Дом встретил её тишиной.       Лилит вошла в прихожую, аккуратно закрыла дверь, сняла обувь. В гостиной горел свет, но оттуда не доносилось ни звука. Она заглянула — родители сидели на диване, снова уставившись в телевизор.       — Я пришла, — тихо сказала она.       Отец даже не повернул головы. Мать бросила на неё короткий взгляд — усталый, разочарованный, полный немого упрёка.       — Твой телефон был выключен, — сказал отец, не глядя на неё. — Мы звонили тринадцать раз. Вот значит как ты встречаешь нас.       — Я была у подруги. Мой телефон разрядился, я забыла взять зарядник.       — Врёшь.       Она промолчала. Не было сил спорить.       — Иди в свою комнату, — сказал он. — Завтра поговорим.       Она кивнула и пошла по коридору, ощущая спиной разочарованный взгляд. Закрыв дверь, она прислонилась к ней и медленно сползла на пол.       В комнате было темно из-за плотных штор. Вставать совсем не хотелось. Она сидела на полу, сжимая телефон в руках, и смотрела в одну точку. Мысли путались. Голос Лайлы всё ещё звучал в голове: «Ты просто девочка из неблагополучной семьи... Ты ничего не можешь ему дать...».       Она зажмурилась, прогоняя их.       Потом открыла телефон. Чат с Феликсом.       Она долго смотрела на экран, водя пальцем над клавиатурой, но так и не написала ни слова. Что она могла сказать? Что ей страшно? Что она боится, что родители правы в её тупости а Лайла — в никчёмности?       Харт отложила телефон в сторону.       Легла на кровать, уставилась в потолок. Вспомнила, как Феликс прикоснулся губами к её лбу, проверяя температуру. Как аккуратно держал её за руку. Как смотрел на неё…       «Я всегда буду рядом».       Она закрыла глаза и почувствовала, как внутри разливается тепло.       Телефон на тумбочке коротко завибрировал. Феликс: Ты как?

Лилит: Жива. Спасибо, что ты есть.

Феликс: Я всегда буду рядом.