11. Желание перестать волноваться.

      Лилит проснулась рано. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, но в комнате всё равно было мрачно. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине в квартире. Никаких шагов, никаких голосов. Родители ещё спали.       Она тихо встала, раскрыла шторы и так же тихо прошла в ванную, чтобы умыться. Сделав легкий макияж и надев всё ту же толстовку и чёрные джинсы, расчесав волосы и снова взглянув на себя в зеркало, она вышла из комнаты и аккуратно прошла мимо родительской спальни. За дверью было тихо. Она надела кеды, взяла сумку, ключи от квартиры зажала в кулаке, чтобы не звякнули. Есть совсем не хотелось, и ехать в школу на автобусе — тоже. Из-за раннего пробуждения и такого же раннего выхода из дома она решила пойти пешком. Ей очень хотелось снова пойти на крышу: на ту самую, где у них не так давно с Феликсом был душевный разговор по поводу прошлого… Нужно туда вернуться и проанализировать самого Феликса: его поведение и отношение к ней, что-то с ним было не так. Ей очень хотелось думать, что она ему небезразлична, но голос разума твердил: это невозможно. Вы просто друзья. Ты не создана для того, чтобы тебя любили.       На улице было не так много людей, солнце светило прямо в лицо. Такой погоде хотелось улыбаться, но причин для грусти было намного больше. Добравшись до школы минут за сорок и не увидев никого из своего класса, она просто села на скамейку первого этажа, так как кабинет был закрыт, и решила почитать ЛедиБлог. Раньше она следила за ним довольно часто, а теперь она учится с создателем сайта в одном классе, что раньше бы казалось нереальным. В последнее время Аля не пытается узнать личность Леди Баг, и это было правильным решением, как подумала Лилит. Ну зачем это Але? Она бы по-любому выставила это в интернет, и супергероиня была бы в большой опасности, и не только из-за Бражника, который ничуть её не пугал. Возможно, из-за того, что, несмотря на столько негативных эмоций, которые она испытывала, её ни разу не акуматизировали. В детстве им с братом запрещали выражать эмоции, плакать, кричать, поэтому она выросла весьма закрытым подростком, и эмоции проживала не так ярко, как могла бы.       — Ты чего такая ранняя? — раздался голос Али. — Ты же обычно приходишь за минуту до звонка.       — Проснулась чуть пораньше и не опоздала на автобус, — немного соврала Лилит.       — Да, обычно ты с остановки бежишь, а тут… как давно ты здесь?       — Совсем недавно пришла, как раз тебя вспоминала, — она показала экран телефона с сайтом.       Аля улыбнулась, но ничего не сказала. Села рядом, достала телефон и уткнулась в него.       Лилит заметила Феликса, когда он вошёл в холл. Светлая голова сразу выделилась в толпе. Он огляделся, нашёл её взглядом и направился в их сторону.       Она почувствовала, как сердце пропустило удар. Каждое его движение было таким знакомым, таким родным. Но она не могла сейчас с ним говорить, потому что не знала, что сказать.       — Лилит, — сказал он, подойдя ближе. — Привет.       — Привет, — она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.       — Ты как? Всё нормально?       — Да, я в порядке.       — Привет, Феликс, — сказала Аля, странно на него посмотрев. Он просто кивнул и взглядом попросил Лилит отойти поговорить. Аля, оставшись одна, позвонила Нино, чтобы узнать, где он и когда придёт.       — Ты мне вчера больше ничего не написала. Почему? — чувствовалось, что он беспокоится, и думать об этом было немного приятно.       — Извини. Накатила апатия, сегодня ещё должна с родителями поговорить. Они же приехали с поездки, а я в это время даже не дома была… Хотя я не понимаю, почему я виновата… Они должны были вернуться намного позже.       — Не извиняйся, если ты тяжело себя чувствуешь, — он взял её за руку. — Не хочешь вечером прогуляться, развеяться?       — Если отпустят…       Она не была уверена, что её отпустят. Скорее даже наоборот — она знала, что разговор с родителями будет тяжёлым. Но Феликсу не хотелось об этом говорить. Не сейчас.       — Если отпустят, — негромко повторил он, и в его голосе прозвучала едва заметная грусть. — Тогда позвони. Я приеду в любое время.       Она кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он всегда говорил это — «я приду», «я буду рядом». И она всегда верила.       — Пойдём в класс? — спросил он, отпуская её ладонь. — Скоро звонок.       Они поднялись на второй этаж. У двери кабинета уже было шумно из-за подошедших одноклассников. Лилит заметила недалеко стоящую Лайлу в окружении Мишель, Изабеллы и ещё нескольких девочек. Рыжеволосая что-то рассказывала, активно жестикулируя, и искоса поглядывала в их сторону.       — Как ты думаешь, она опять что-то придумала? — тихо спросила Лилит, не глядя на Феликса.       — Лайла? — он усмехнулся. — Она всегда что-то придумывает.       — Я боюсь, что она навредит нам.       — Нам? — он переспросил, и в его голосе послышалось удивление.       Лилит смутилась.       — Я имела в виду... мне и тебе. По отдельности, — быстро поправилась она, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Она может навредить каждому из нас, как это сделала с некоторыми одноклассниками (имя Маринетт она заменила словом некоторые, понимая, что всего один человек, которому Лайла изрядно подпортила жизнь в последнее время, звучит не так громко).       — Не переживай, — он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. — Я не дам ей навредить тебе.       Она хотела что-то ответить, но в этот момент пришла мадам Бюстье и открыла дверь кабинета; класс вошел внутрь, и они так и не закончили разговор.

***

      День тянулся медленно. На уроках Лилит пыталась сосредоточиться, но мысли постоянно возвращались к предстоящему разговору с родителями. Она мысленно перебирала варианты: что скажет отцу, как будет оправдываться, стоит ли вообще что-то объяснять.       Она почти не смотрела на Феликса — боялась, что если встретится с ним взглядом, то сорвётся и скажет ему всё. О том, что родители, если узнают о нем, запретят ей с ним общаться. О том, что она боится потерять его. О том, что он стал для неё чем-то большим, чем просто друг.       Но она молчала, потому что сама не могла разобраться в своих чувствах. И просто не хотела доставлять проблем.       На большой перемене она сидела в столовой с Маринетт и Алей. Феликс был где-то в другом конце зала — она видела его светлую макушку, но старалась не оборачиваться.       — Ты сегодня какая-то странная, — заметила Маринетт, откусывая кусочек круассана. — Всё в порядке?       — Да, — Лилит улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. — Просто не выспалась.       — Я тебя понимаю, — вздохнула Маринетт. — Я тоже иногда не сплю, когда переживаю.       — А ты что, переживаешь? — спросила Лилит, обрадовавшись возможности перевести тему.       Маринетт покраснела и отвела взгляд.       — Да так... мелочи...       Аля понимающе ухмыльнулась.       — Адриан, да?       — Аля! — Маринетт возмущённо посмотрела на подругу. — Не при всех же!       Лилит слабо улыбнулась. Казалось, что у всех вокруг есть кто-то, о ком они переживают. «Даже у меня теперь появился такой человек», — подумала она, но снова отогнала эту мысль. Почему-то даже думать о том, что она снова влюбляется, было довольно-таки стыдно.       На перемене перед последним уроком Лайла нашла её в коридоре, когда Лилит выходила из туалета.       — Привет, — сказала Росси с той самой сладкой улыбкой, от которой у Лилит сводило челюсть.       — Чего тебе?       — Да так, — Лайла пожала плечами, но в глазах плясали огоньки. — Смотрю, у вас с Феликсом разлад? Он какой-то невесёлый.       «А что, он должен прыгать и веселиться? Он никогда открыто не выражает свои эмоции», — мысленно усмехнулась Лилит.       — Разве это твоё дело?       — Ой, Лилит, ну что ты сразу в оборону, — Лайла театрально вздохнула. — Я же просто забочусь о тебе. Помнишь, я тебе говорила? Ты ничего не можешь ему дать. Он рано или поздно это поймёт.       Лилит сжала кулаки, но промолчала.       — Мишель, кстати, сегодня очень красивая, — продолжала Лайла, глядя куда-то в сторону. — Я заметила, что Феликс на неё посматривает.       — Ты всё? Я пойду? — Лилит повернулась, чтобы уйти.       — А, да, — улыбнулась Лайла. — Я сделала очень милое фото. Вы с Феликсом. Думаю, всем понравится.       Лилит замерла.       — Что?       — Не переживай, — Лайла приложила палец к губам. — Я уже выложила.       Она развернулась и ушла, оставляя Лилит стоять посреди коридора с колотящимся сердцем.

***

      — Лили! — Маринетт подбежала к ней через несколько минут. В руках она держала телефон, на экране горела соцсеть. — Ты видела?       Лилит взяла телефон, и у неё потемнело в глазах.       На фотографии были они с Феликсом. Та самая секунда в коридоре, когда он взял её за руку. Кадр был сделан так удачно — или так неудачно, — что казалось, они смотрят друг на друга, и между ними явно есть что-то большее, чем просто дружба.       Подпись: «Сладкая парочка? Богатый наследник и серая мышь, что же он в ней нашёл?»       — Лайла, — прошептала Лилит.       — Я знаю. Но теперь это видит вся школа. И комментарии под постом... не очень хорошие.       — Ну и плевать. Мне все равно на сплетни. Я к ним привыкла.

***

      Когда прозвенел звонок на последний урок, Лилит почувствовала, как внутри всё сжимается. Ещё несколько часов — и она будет дома. Ещё несколько часов — и она услышит то, что так боится услышать.       Феликс поймал её у выхода из класса. Она слишком долго убирала вещи в сумку, что за это время почти все успели разбежаться. Она побоялась, что он увидел этот пост, но, как оказалось, он либо ещё не заходил в интернет, либо ему все равно.       — Мы можем поехать вместе к тебе, а потом я вернусь домой к себе, — предложил он.       — Спасибо, Феликс. Разве тебе не жалко тратить это время? — они шли по лестнице почти вплотную.       — Для тебя мне ничего не жалко, — и он снова заставляет её краснеть.       — Спасибо, — тихо ответила она. — Правда.       Она хотела обнять его. Хотела почувствовать, как его руки обхватывают её, и на секунду забыть обо всём.       Ехали они в тишине, лишь иногда о чем-переговариваясь. Попрощавшись, она вышла из автобуса на своей остановке и направилась к дому. Колени подрагивали. Феликс же решил доехать до конечной. Он очень редко ездил на автобусах, отдавая предпочтение такси. Денег было очень много, что иногда он подумывал нанять личного водителя, но это было бы немного бессмысленно, ведь кроме школы ему некуда ездить, в отличие от его кузена, чей график был достаточно плотным, но это не мешало ему оставаться таким же жизнерадостным.       Феликс уехал из Лондона, чтобы избавиться от воспоминаний об отце. Но он не думал, что найдёт в Париже нечто бесценное.       Кстати говоря о дорогих вещах… Ему нужно продолжить работу над артефактом, который он нашел. В последнее время его часто подводит память: в голове уже не было места для других мыслей — все было занято Лилит. Правда, не только мозг, но ещё и сердце.       Доехав до конечной, он все же вызвал такси и уехал домой.

***

      Домой Лилит Харт возвращалась медленно, стараясь растянуть время. Каждый шаг давался с трудом. Она знала, что её там ждёт.       Когда она открыла дверь, в квартире было тихо. Слишком тихо. Она сняла кеды, прошла в гостиную и увидела отца. Он сидел на диване, сжимая в руках телефон. Он что-то рассматривал. Что-то, что ему не нравится.       Мать стояла рядом, скрестив руки на груди. Её лицо было каменным.       — Ты обманула нас, — сказал отец. Его голос был неестественно спокойным. Это было страшнее крика.       — Я не понимаю, о чем ты, — ответила Лилит, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она готовилась к этому вопросу.       — Ты сказала, что была у подруги, — перебил он. — А это что?!       Лилит увидела фото.       Она стоит в коридоре, а рядом Феликс, взявший её за руку и смотрящий прямо в глаза.       То самое фото.       — Это просто фото! — в голосе Лилит прорезались нотки отчаяния. — Это ничего не значит!       — Тогда почему ты скрываешь от нас свои отношения с ним?!       — Потому что нет никаких отношений, мы просто общаемся! Я действительно была у подруги, потому что не хотела оставаться дома одна. А фото… Это просто вырвано из контекста.       — Не надо. Повышать. На меня. Голос! — рявкнул он.       Лилит могла бы привыкнуть к таким частым приступам психоза, но нет. Ей все равно было страшно. Последствия ссор не пугали, ей просто было некомфортно ощущать себя такой беззащитной и слышать обвинения и крики в её адрес…       — Я ясно давал понять. Никаких мальчиков. Видимо, родители для тебя никогда не были авторитетом, раз ты никогда нас не слушала.       — Да ты меня вообще не слышишь, — в отчаянии сказала дочь.       — Я могу сказать только одно, — он сделал шаг вперёд. — Ты больше не будешь с ним общаться! Ты никуда не выйдешь из дома, пока не одумаешься! Никакого телефона! Никакого интернета! Никаких друзей!       — Ты не имеешь права ограничивать меня!       — Я твой отец, и я имею все права! — его голос сорвался на крик. Он протянул руку. — Отдавай телефон.       Лилит сжала его в руке, чувствуя, как холодный металл давит на ладонь. Она посмотрела на отца, потом на мать, которая стояла неподвижно, не произнося ни слова и просто наблюдая.       — Я не отдам, — тихо сказала она.       — Отдашь. У тебя нет выбора.       Слова ударили сильнее пощёчины. Лилит смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Но его глаза были холодными и жёсткими. Он не шутил.       — Ты не сделаешь этого, — прошептала она, вспоминая, что было с прошлым телефоном, который ей подарили бабушка с дедушкой.       Он снова прокричал свой приказ. Выбора не было. Она не могла ослушаться.       Она протянула ему телефон. Он взял его, даже не взглянув на неё, и со всей силы швырнул на пол.       — Иди в свою комнату, — сказал он. — И не выходи, пока я не разрешу.       Лилит развернулась и пошла по коридору. Её ноги дрожали, но она заставляла себя идти ровно. Она не хотела давать им удовольствия видеть её сломленной.       Она закрыла за собой дверь и рухнула на кровать.       Телефона больше не было.       Общения с Феликсом больше не было.       Она сидела, глядя вникуда, и не плакала. У неё не было на это сил. Она ведь даже не думала, что он увидит это фото...       И она не понимала причины ссоры.       Где-то в другой комнате она слышала голоса родителей. Хотя сейчас даже язык не поворачивался их так назвать. Они говорили тихо, но она могла разобрать отдельные слова: «это плохо кончится», «она не слушается», «как и он».       Она закрыла глаза и прижалась головой к холодной подушке.