Часть 9: Воспоминания.

(Изначальное название: «Летний Дворец Российской Империи»)

«У беса праздник. Скачут представляться

Чертей и душ усопших мелкий сброд,

Кухмейстеры за кушаньем трудятся,

Прозябнувши, придворный в зале ждёт.

И вот за стол все по чинам садятся,

И вот лакей картофель подаёт,

Затем что самодержец Мефистофель

Был родом немец и любил картофель.

<…>» — М. Ю. Лермонтов «Пир Асмодея»

Санкт-Петербург, не смотря на всю быструю суету по замку молодых служанок и слуг, спокойно пил крепко-заваренный турецкий кофе, сидя на мягком кресле за большим закругленным столом, обшитым зелёной дорогой тканью оттенка малахита. Находился он посередине широкой комнаты, а на столешнице лежали различные документы, карты и планы незначительных сражений. Одна из единственных самых по современному обустроенных комнат. Русский с интересом наблюдал за последними секундами одиночного танца, где девушка представляла в паре с собой мужчину, оттачивая элегантные движения, тренируя выступление. Кёнигсберг на удивление быстро приняла и поняла хореографию сарабанды, что не могло не радовать в первую очередь Питера. Так что как только девушка закончила и поклонилась в реверансе, столичный радостно захлопал в ладоши, еле касаясь ладони правой руки тыльной стороной левой руки, что бы было потише, перед этим поставив иностранный, подаренный Стамбулом при одной из встреч, кофейный напиток на стол. Расслабленная атмосфера вокруг давала прекрасное, редко ощущаемое чувство блаженства, пока теплая жидкость чуть ли не обжигала больное хриплое горло. Однако русский был не против греясь против лёгкого сквозняка, который будоражил плечи до мурашек, даже под толстым из сукна сделанным колетом, одетым временно на Петербурге. Кончик носа надоедливо и мучительно зачесался, начиная замерзать. Санкт задумчиво почесал того, и хмыкнул, про себя размышляя о дальнейших планах. Сквозняк усилился, кажется слуги открыли двери, замучавшись толкать их ногами при каждом выходе с вещами, облегчив себе проход к карете, и позволяя потоку воздуха с улицы холодить городов через щели под и над древесными створками обозначающими вход в комнату. В парадной тем не менее явно было холоднее чем здесь около небольшого камина, сегодня знойно противный день выдался. Парень скромно и по доброму рассмеялся вместе с тем прикрыв глаза и взял чашечку обратно в руки, попивая горький напиток разбавленный парой капель молока, дабы хоть немного смягчить терпкость. -Прекрасно, подруга моя. Ты меня просто поражаешь быстротой своего обучения! Кёнигсберг на такое самодовольно улыбнулась, как сокол рассматривая Петербурга, словно он желанная добыча и подошла ближе, стоя в шикарном платье вплотную с гостем. На ней было одето спокойное одеяние нежных голубых оттенков, сделанное из атласной ткани. Кружева на манжетах чуть помялись, а кисточки-подвески по периметру груди забавно качались, привлекая к ключице больше внимания от русского. -Благодарю. Я очень стараюсь. Она прикрыла глаза расплываясь в ехидной и даже немного радостной ухмылке поднеся руку, самыми подушечками пальцев к губам, дабы скрыть острые выпирающие клыки. Ногти у нее были длинные, однако чистые, неудивительно ведь процедура срезания была мучительно неприятной для нее. Иногда Петербург засматривался на них и представлял какие красивые кровавые узоры они могли бы оставить на его спине, но тут же краснел и отдирал себя от таких мыслей. Немка стояла около стола в его временной комнате ожидая ответа парня. -Заметно. И раз уж я завтра вечером уезжаю в столицу Российской Империи, то хотел бы пригласить и тебя. Император уже в какой раз за эту неделю устраивает бал в Летнем Дворце! Санкт наклонился вперёд и легонько коснулся руки пруссачки. Как бы привлекая внимание. Этот русский всегда поразительно быстро менял тему, но дама была такому не против. -Был бы рад если бы ты согласилась поехать со мной. Я понимаю, что не смогу провести все время с тобой. Но сарабанду мы точно станцуем, я буду рядом. Могу не танцевать более ни с кем ради тебя. Все же не смотря на красоту всех остальных дам, в моем сердце только ты с самых юных и глупых лет. Девушка задумалась, времени на особые думы то и не было. Так что она хоть и без большого энтузиазма, но согласилась. Петербург счастливо сжал ее ручку и чуть опустил голову в жесте благодарности. -Я счастлив, что ты согласна. Ах, ты даже не представляешь мою радость внутри! Такое тёплое чувство.. На это Кёнигсберг чуть посмеялась и отошла. Её руку плавно отпустили, явно с пустотой и не желанием. -Ох. Я часто с тобой ездила в Россию.– Ее бесцеремонно перебили. Чему та уже не удивлялась. -Прошу прощения, но в этот раз я ожидаю танца с тобой! Так что это особенная поездка. Отличающаяся от других. Санкт-Петербург был абсолютно прав, и не сказать, что немка была против с ним провести время в Империи, нет, даже наоборот. Ей хотелось показать людям, что вот, она не так уж и плоха или неинтересна в роли женщины. Что это её Питер. Да, если раньше ей было как-то без разницы, то сейчас она привязалась, привязалась нездоровой любовью. Так что если ей сказать о том что она была бы жадной за внимание столичного раньше, пруссачка бы точно не поверила. Прошло около года с того времени как Петербург рядом с ней, и он был рядом всегда, особенно когда ей было это необходимо. Такое внимание оказалось на удивление девушке по душе. Это было чем то новым для нее. -Ты несомненно прав, возражать нет смысла. Предполагаю, что этот бал будет держаться в моей памяти достаточно долго. Но не будем сильно загадывать. Мужчина одобрительно кивнул. Всегда ему нравилась эта медленная и тихая речь Кёнигсберг, но он был бы рад если бы она в кровати командовала им как армией, не будь у него мужской гордости. *** Люди громко праздновали, каждый бал новая тема, новый праздник. Только вот какой на этот раз? Точно уже ни кто не помнит, да и зачем? Это глупая формальность! Тему многие даже не узнавали, просто приходя по приглашению. Все старались веселится от души. Пока у них были деньги, было и счастье. Среди такой толпы затерялась и гостья, для которой счастье это тишина, танец или свежий воздух. -Вы не видели здесь уважаемую Кёнигсберг? Поинтересовался Петербург уже у третьего по счету гостя, но тот как и предыдущие сочувствующие покачал головой. Издевательство! -Ищешь девушку? Хохотнув рядом Россия, переставил ногу на ногу, доедая эклер с шоколадной начинкой. Он отдыхал в какой раз со своей шальной императрицей, пока её Петр III привыкал к обществу Фридерики. -Да ваше императорское величие. Она такая крохотная, что я просто упустил её из виду, а ведь скоро танцы. Какой я плохой кавалер! Потерял свою даму. Петербург выглядел спокойно, но голос его дрожал, отчётливо всплывали последние воспоминания. Вот он держит милую за руку, вот он ведёт ее по длинному, почти бесконечному коридору, среди небольшой к тому времени кучки гостей, а вот он проводит ее в зал и всё. Куда она шагнула, кто ее увёл? Не помнит. Не заметил. Не знает. -Какая жалость, увы, Петербург я ее тоже не видел, зная твою подругу и ее нрав, скорее не ты её потерял, а она сама сбежала. Хи~. Хмм. Может. Её втолкнули из общего зала? Случайно. Такое бывает, все же перед выходом всегда толпа. Или она отдыхает от шума в тихом и уютном месте. Если сейчас есть таковое во дворце, хаха! Настроение у старшего было прекрасным. На России кроме широчайшей улыбки, от которой его веснушки морщились, был надет великолепный мундир, лучший мужской костюм на встрече. И в какой раз уже новый. Он в последнее время терпеть не мог одевать одни и те же наряды, как и его приближенная. Когда этому ненасытному вдруг на моду человеку только успевают их шить? Не смотря на жар в помещении, Империя сидел в толстых тканях, увешанных одной из партий своих военных наград. Аксельбант неуклюже качался из стороны в сторону, то и дело попадая в бокал с шампанским, что немного нервировало императора. -Я проверю балкон, отдыхайте, Империя! На следующий день постарайтесь быть трезвым и с меньшим похмельем чем в прошлый раз. Время военное. Не до балов по идее сейчас. Петербург нервно поправил съехавший с бедра в сторону, басон, что был на размер больше растовки Питера. Улыбка неуклюже съехала с лица России и он чуть оскалился. -Не командуй мне, я сам знаю что делать. Направлялся далее на поиски. Не мозоль глаза. Ах вот теперь как, Империю раздражает выстроенная его же руками столица? А ведь раньше было как-то мягче, как-то по отцовски. Обидно. Но Питер просто проигнорировал эту фразу, засунув обиду глубоко в душу, направляясь быстрым шагом дальше. Ему в отличии от Империи даже в более тонких тканях было очень жарко. Большая капля пота, стекающая быстро с узкого подбородка по шеи вниз к воротнику смогла испачкать идеально выглаженный лацкан парня. -Однако спасибо за пожелания! С радостью отдохну как следует перед важными и тяжёлыми решениями, хах! Смех был не искренним, но никого это уже не волновало. Питер направился к двери на улицу, пробираясь через людей. Вот-вот, с минуты на минуту, начнутся танцы. Многие красавицы, ища и разыгрывая азартную удачу просились к нему в пару, но он искал одну другую, важную и нужную сейчас. Он бы не простил себе если бы отвлекся на молодую блондинку в нежном розовом одеянии с розой в волосах, или брюнетку с глубокими голубо-лазурными глазками и голосом словно мяуканье, как раньше. Выглянув через прозрачное окрашенное стекло, он выдохнул. Знакомый низкий силуэт в роскошном королевском бальном платье виднелся в чуть скривленом его отражении. -Я рада тебя видеть. Начала девушка из далека. Словно они очень долго не виделись. Что было от части правда, ведь если для волнующегося Петербурга, который перепугано носился и искал его потеряшку, время пробежало быстро, то для ждущей его девушки, которая успела упасть в глубокую пучину раздумий и рассуждений, смотря на небо и тоскуя, эти минуты проползли мучительно медленно и долго. -А я то как рад! Почему ты убежала? Питер все ещё стоял недалеко от дверей и смотрел в спину гостье, которая так и не соизволила повернуться к нему. Девушка медленно прошлась длинными ногтями, которые даже не стыдно назвать когтями, по деревянным перекладинам и улыбнулась кончиками губ. -Прошу прощения. Я. Не люблю толпу. Из-за моего роста меня все давят. Её голова медленно, но все же обратилась к столице, а вслед за ней и все тело не спешно обернулось. Теперь девушка, широко расставив руки, стояла, опираясь спиной и ладонями на ограждения с декоративным узором, высеченным по дереву умелым мастером. Такая красивая в свете луны. Что с плеч Петербурга аж спало все напряжение и он мечтательно вздохнул. Романтик. -Понятно. Её глаза, будто глаза дьявола, светились в темноте. Яркий золотой оттенок смешивался с нежным оттенком любви и нежности. Янтарь — волшебный камень. Он на вид такой гордый, сильный, опасный как огонь, но на самом деле по своей структуре очень мягкий, его можно сломать руками если постараться. Он вкусно пахнет смолой. Вот так и с девушкой, хоть и кажется что сильная и стойкая, что несомненно так, но стоит с ней хоть иногда быть мягким, внимательным, да заботливым. И тогда она принимает прекрасную и красивую форму, как и её драгоценность. Не дай Бог разрушить хрупкое доверие Кёнигсберг. Это была бы трагедия для русского. -Да и тем более я знала что ты будешь меня искать. Подойди. Эта просьба, звучавшая больше как приказ в мягкой форме, сбила с толку мужчину, но тот все же не медля ни секунды послушно подошёл прикрыв за собой скрипящую дверь на балкон. Теперь музыки толком совсем не слышно, только скрипка громче всех плачет, исполняя кажется полонез, а в XVIII веке его называли Танец Польский или просто Польский. Видимо музыканты решили чуть размяться и ненавязчиво добавить веселую атмосферу. -Небо. К сожалению такое грязное. Мерзкое. Начала разговор Кёнигсберг, ей всегда легче первой говорить в отличии от мужчины. Она как Вена, найдет любую тему для беседы, только по своему глубокую. -Эти облака нагнетают, и не дают радости протиснуться в наши скучные дни жизни. Петербурга словно ошпарили. Несмотря на и правда так себе погоду в его городе. Он её именно такой очень и любил. Все детство любовался на эти тяжёлые тучи, редкое солнце всегда не приятно жгло его глаза, и в этот вечер именно непогодице он был больше всего рад. Но услышав слова любимой, он сильно оскорбился, так сильно что удивлялся самому себе. Такое не свойственно его характеру. Тем более зная что дело идёт не о политике. -Ну что ты такое говоришь?!.. Мне так даже нравится туман и дождь. Они. Такие атмосферные. Девушка молча поняла по острому взгляду черных глаз, что мужчина не доволен и по её вискам прошла резкая больная дрожь. Лёгкий привкус вины сделал её слюну горькой на столько, что не хотелось глотать, из-за чего в её горле образовался ком. Внутри вспыхнул странный стыд из-за которого гостье стало дурно. -Прошу прощения. Возможно я оскорбила твои вкусы? Дама все же проглотила неприятную горечь и повернулась все с теми же спокойными и даже равнодушными глазами к возлюбленному, однако голос выдавал её настоящее беспокойство. -Нет. На самом деле я не сильно оскорбился. Просто дал понять, что лично мне такая погода по душе. Не стоит принимать близко к сердцу. Мужчина пожал плечами и увел размеренный взгляд вдаль. Девушка улыбнулась и качнула головой соглашаясь. Зато во рту больше не сухо, и голова не болит от перегруза мыслями. Стало тихо, как на улице так и в зале. Но лишь на долю секунды, в тот же час заиграла быстрая музыка, означающая что танцы все же начались. Вот только. Нашу пару они не заинтересовали. Вроде бы, приехали что бы танцевать, а по итогу стоят на свежем воздухе и отдаются мыслям. На третей минуте умеренно быстрой аллеманды, гостья вдруг почувствовала чужое прикосновение. Петербург настойчиво водил мизинцем по её тыльной стороне руки пересчитывая костяшки. -Такая маленькая ручка. Умилялся один из хозяев. -Я могу врезать тебе ею так что ты лишишься пары зубов. -Не погань романтику. *** Санкт-Петербург мечтательно рассматривал блестящие от проникновения яркого света месяца, тяжелые тучки. Его нахождение рядом с немкой было особенно прекрасным. Шел уже второй танец сюиты — быстрая и энергичная куранта. Скоро их выход, на медленную и торжественную сарабанду, ту которая делает бал спокойнее и красивее. Но пара просто общалась о жизни, пока их обдувал леденящий спокойный ветер. -Ты. очень красивая. Выпалил на выдохе парень. Девушка чуть покраснела и улыбнулась. Ей были приятны особенно такие слова парня. Ведь в платье большое количество людей её за всю историю увидят впервые. -Благодарю. Это платье мне одолжила жена Королевства Пруссии. Оно сшито по её приказу, на заказ, специально для меня. Петербург честно сказать не удивился, ведь он сам лично написал, пока Кёнигсберг не видела, письмо в Берлин с обращением к Елизавете Кристине и просьбой о новом немецком наряде, да бы порадовать любимый город. Элизабет разумеется согласилась и загорелась идеей, хоть кто то отвлёк её от скучной и тусклой жизни с мужем, занятым исключительно невыгодной ему войной. Но видя как Кёнигсберг рада вещи, что неудивительно, ведь девушка думала что государство вообще забыло о ней, Питер решил все же подстроить эмоцию восхищения и удивления. -Ого! Какая честь тебе выпала! Он улыбнулся видя как заблестели её и без того яркие глаза. Нежные тонкие губки расплылись в скромной маленькой улыбке, а взор опустился плавно на пол вниз. Фарфоровая куколка! -Согласна! Я не ожидала такого приятного подарка! Не сказала бы что у меня был выбор, но мне приятно её забота. Она учла все детали которые мне нравятся. От цвета ткани и манжетах на локтях до янтарных серьг и браслетов. А платье на ней во истину хорошо сидело. Лучше чем то что было в начале произведения. Оно было лёгкое, бальное. Видно что дорогое. Оттенка блеклого золота. Область корсета выполнена из парчи, подходящей к её юбке, и закрытые нижние рукава до локтя с манжетами на концах. Два браслетика на руках вместе привычных перчаток. Трапециевидный вырез на груди открывал шикарную картину на нежную ключицу, которую прикрывали разве что небольшая подвеска из золота со вставленным янтарем и колье чуть выше, на шее. Её волосы уложили во вьющуюся прическу и закрепили украшенным драгоценностями головным убором. А с длинных, чуть травмированных, ушек свисали прекраснейшие серьги. -Ты госпожа очень-очень красивая, прямо моя Королева. Русский уже не фильтровал слова что употреблял, будто выпил бутыль вина залпом и опьянел увидев красоту его спутницы. -Что? Вспыхнув румянцем спросила немка. Меньше всего она ожидала, что Питер её так назовет, но больше всего ей все же хотелось что бы именно так он ее и называл. (Что я высрала.) -Что? Ты моя королева. Властительница моего сердца! Я люблю тебя чистой и светлой душой. А что не так? Между ними повисло скрипящее скрипкой молчание и гремящий виолончелью стыд. Но позже он плавно перешёл в светлое и густо-красное смущение на щеках обоих. -Ох. Снова? Ты уже совершал эту ошибку. Попыталась отнекиваться от своих же чувств гостья. Хотя понимала что если мужчина сейчас замолчит, то замолчит навсегда. И это возможно будет её самая ужасная ошибка. Однако судьба пожалела город и дала шанс согласиться. -Я знаю, поверь мне, я хорошо помню тот день. С тех пор я терпеливо ждал более лучшего момента. Я искал эту самую секунду. Искал в тебе любовь ко мне, надеясь что ты сможешь вновь принять меня. Я нашел. Мои надежды оправдались. Нашел твое потаенное грешное желание обладать мною. Ты ревнуешь меня и стараешься быть ближе. Это даже мило. В письмах постоянно пишешь как ждёшь и очень скучаешь, как сильно хочешь меня увидеть рядом. Я отныне больше не юный мальчик, я стал мудрее и внимательнее, более понимающим стал. Но я до сих пор глупо тону в глубоком желании разгадать тебя, и вот первые страницы твоей души прочитаны. Сама первая строчка гласит — ты нуждаешься во мне. Щеки девушки горели, они обжигали её. Как же стыдно то… Стыдно, стыдно, стыдно!!! Очень стыдно слышать такое от любимого человека. Неужели он и правда читает её как открытую книгу? С одной стороны так приятно видеть, что кто то трепетно заинтересован в тебе на столько, что кому то ты очень нравишься, что этот кто то сам по себе не безразличный тебе человек. Но сейчас ей было. Так хорошо и одновременно неудобно за себя и свои чувства. -Вот же! Вот же глазастый, Чёрт. Она отвела от него своих два мягкий янтаря. Её руки напряглись внизу и от переизбытка чувств девушка даже поднялась на носочки. -Кхм. Прошу прощения. Так и быть. Ты прав. Да возможно я влюбилась. Но я никогда не думала что ты примешь мои чувства обратно! Я же так жестоко разбила твое сердце. Питер сильно удивился. Это сейчас Кёнигсберг говорит? Она правда из-за этого так переживала? Неужели его спокойная и бесчувственная возлюбленная оказалась такой ранимой? -Почему ты считала что я не приму? С чего вдруг? Решил мягко поинтересоваться русский. Его голос не говорил, а шептал ей, пока рука нежно притянул её, нагло берясь за талию девушки, к себе. Не подобает это по этикету, без разрешения лапать такую сокровенную часть тела у женщины, но именно этот жест сейчас был важен как для дамы, так и для ее кавалера. Питер обнял её и прижал тельце любимой к своей от войны и балета сильной груди. Она не плакала и не дрожала, только сильно потела. -Я думала ты пришел ко мне просто что бы. Загладить некую вину в себе? Этот ответ ещё больше ошарашил русского. Он уж думал захохотать на весь пустующий сад внизу, но тут же быстро передумал, понимая как это будет низко и обидно звучать для его дорогой. Так что хозяин поместья просто широко улыбнулся. -Как думаешь стал бы я помогать тебе и быть рядом с тобой в такие трудные моменты жизни как сейчас, если бы ненавидел и обижался? Это не вина движет мною, а мое сердце и влюбленность. Юность обманчива как и вся наша жизнь. Спасибо что показала мне это. вовремя. Я правда благодарен за такой ценный урок. Но если ты все же надумала и правда хочешь быть со мной. Я тебя со всей настоящей радостью приму. Эти слова согрели замершую от холодного воздуха девушку. Словно Петербург был тем самым последним огоньком в момент лишения почти всего. Своего государства, рассудка, чести, величия, тепла. И все что осталось. это лишь любовь. -Правда? А русский мог ответить этим грустным глазам по другому? -Правда. И вновь повисло молчание, но в этот раз они не сводили глаз друг с друга, разглядывая и цепляясь за каждую деталь лиц, пока в один момент не встретились друг у друга на губах. -Я люблю тебя, Петербург. Произнес шепотом и без того неслышный голос крепости. Были слышны нотки страха, на что сильные руки артиста балета приподняли даму на перила, крепко удерживая. -И я тебя. Сильно люблю. Этих слов хватило что бы они начали нежно, но быстро действовать. Первым потянулся вниз к лицу девушки Петербург, поглаживая большим пальцем её щеку. Прикрыв глаза он встретился с так долго желанными губами девушки. Это было не просто мимолётное детское касание, а взрослый, уверенный и четкий поцелуй. Кёнигсберг прикрыла глаза, но продолжала видеть через щель между ресниц милое лицо дорогого человека и обнимала его за узкие плечи. Им хватило около двадцати секунд что бы лишиться воздуха в лёгких и неохотно отстраниться. Но влюбленные все равно продолжали изучать друг друга руками, касаясь иногда совсем неприличных мест. -Это было.. просто волшебно. Выдохнула девушка, прикрывая глаза и прячась лицом в одеяниях Петербурга и его объятиях. *** Наступило время для торжественного медленного танца, и дама с мужчиной вошли в зал. Заметив их люди удивлённо расступались, из молодых девушек кто то не довольно махал веерами, кто то ахал от милоты происходящего. Главная героиня опустила голову и крепко сжала руку любимого, она улыбалась и была счастлива. Как вдруг. Резкая дрожь и страх. Поза была слишком знакомой. Её вели вперёд, а она смиренно подчинялась. Его образ восстал пред её глазами на месте ранее шествующего Петербурга. Белые ткани от плеч до пола. Злой оскал, глаз было не видно в силу роста, да и было ощущение что вместо них все равно была черная пустота. Меч на перевес на поясе и кольчуга прочно защищающая тело. Все в крови. Это был он. Убийца народа, что она полюбила. Убийца ее лучшей подруги и человек испортивший жизнь ее много уважаемого Пруссии. Мужчина что командовал и манипулировал ею, тот кто воссоздал её и отправлял на войну в 5-ти летнем возрасте. Тевтонский орден. Теплый зал поплыл, а обзор стал больше походить на немного заснеженное поле боя. Он вел ее на смерть, рассчитывая что она умрет и у него вместо нее появится крепость мальчик. Больно и Ужастно. Ужастно видеть отрубленные головы и слышать крики и ревы боли и злобы. Глаза рыцерши в страхе расширились, звуки смешались в одно месиво и громко пищали в висках. Как вдруг девушку развернули к себе и прижали к чему то тёплому. Кёнигсберг зажмурилась, а открыв глаза обнаружила себя в руках обеспокоенного Петербурга, её личико воткнулось вновь в его лацкан. Девушка слышала спешное сердцебиение мужчины, однако у нее было ещё быстрее. -Дорогая моя, все в порядке? Ты не больна ли случаем? Не простудилась? Поняв что это лишь воспоминание вызванное её тревогой, она облегчённо выдохнула и постаралась успокоиться. -Да. Я прошу прощения. Но на такое извинение русский лишь хмыкнул без улыбки и кивнул. -Не стоит, я все понимаю. Ты переживаешь. Прошу расслабься и знай. Я всегда помогу и я сейчас рядом~ Его голос и правда заметно успокаивал. Оркестр передохнув вновь воспроизвёл музыку, мягкую, немного грустную и даже какую ту. таинственную. Было необычно танцевать при произведении Фридриха Генделя, ведь до этого пруссачка училась под более расслабленного и лёгкого Корелли. Но смысл и хореография оставались теми же. Холодными и жуткими. Однако завораживающими в той же степени. Девушка старалась не наблюдать по сторонам, а смотреть только на милого ей Петербурга. Но стоило её голове повернуться от него она видела вновь и вновь как её любимых людей жёстко убивают. Так что от переизбытка чувств девушка зажмурила глаза в надежде больше не видеть этих галлюцинаций. Резкий поворот в танце сбил её с ног, а в руке она словно почувствовала меч которым проткнула одного из «врагов», но этот враг. был так похож на. Боже. Это же такой знакомый темный синий мундир, тяжёлые сапоги, низкий недовольный бас и кудрявый серый парик, сквозь который просвечивали настоящие темные как ночь волосы. Пруссия. Она убила свое родное Королевство. Девушка выйдя из нарисованной картинки в ту же секунду схватилась за нагрудный знак любимого мужчины, вспомнив где она. Её потерянность в происходящем не прошла мимо. И на ещё одном похожем движении, когда кавалер заботливо опустил ее держа под ребрами, не прикасаясь в V-образному вырезу на талии, бывшая рыцарша не удержала равновесие и запнулась об ткани юбки не успев вовремя встать и чуть не испортив танец падением, но Питер вовремя помог ей, на что девушка со стыдом опустила глаза, пока возлюбленный успокаивал её улыбкой. Эти воспоминания и моменты так и не дали ей полноценно насладиться компанией и танцем, что она так долго ждала. Со стороны казалось что её ноги не слушаются, как будто она только недавно начала учиться танцевать и на бал её было ещё рано пускать. Досада от такого выманила девушку убежать как только третья часть сюиты кончилась. На этот раз отнюдь не на балкон, а ещё дальше от всех людей. Подняв подол платья и наплевав на нормы всякого приличия, звеня по плитке маленький каблуком, гостья сбежала вниз по лестнице с красным дорогим ковром и оказалась около массивных дверей от куда и выскочила спрятавшись на крыльце заднего выхода из летнего дворца. Она ни как не ожидала что Петербург окажется не менее быстрым чем она и даже сможет нагнать её и отыскать так быстро. -Что произошло, любовь моя? Почему ты покинула зал? Мы же так и не испили вина! Мужчина правда сильно беспокоился, что было слышно по его тяжёлому дыханию. Он старался отдышаться и поправить надоедливый пояс. -Какое уж тут вино! Я воды то не хочу! Чуть оскорбилась девушка. Его серьезно только это сейчас волнует?! А её соленые слезы? А её паршивое состояние? -Я искренне не понимаю, что с тобой стряслось? Расскажи, прошу тебя. Может я смогу чем то помочь? Ты испугалась что ошиблась немного в танце? Так знай, я не сержусь, я не расстроен! Даже и не думал. Я счастлив этому балу и вечеру проведенному с тобой, ведь главное не красота и мастерство танца, а наша любовь! Слышишь? Ты слышишь меня? Девушка с этим и правда была согласна. Но ревела она не по этому поводу. Её терзало чувство не выполненного долга и предательства. -Конечно. Я слышу тебя. Питер присел рядом на крыльцо и обнял за плечи девушку. Стало гораздо теплее сидеть вдвоем. -Ты плачешь? Ох. Впервые за очень долгое время Петербург видел на ее лице столько грусти, что она вытекала солёными слезами из глаз девушки. Страшно стало за нее. Что же она чувствует? -Я… Я вспомнила то что мне не стоило. Все было. Как-то до жути похоже на войну… Я сильно скучаю по Пруссии. Я просто не могу веселиться пока он страдает! Я чувствую и думаю будто своими руками убиваю его своим весельем в это трудное время! Я хочу домой, в Королевство. Я хочу видеть моего короля живым и здоровым. Я не вернусь на бал. Нет не вернусь! Подумав Петербург чувственно кивает. Он осознал её страхи и мысли, поняв в чем проблема, он поможет ей чем сможет. Хотя бы простым вниманием и заботой о ней. Решившись на откровенный жест, он мягко целует её в мокрую щеку, доставляя большее удовольствие и себе и немке. -Я понял тебя. Правда. Я не заставляю, мы не пойдем больше на это празднество. Мы уйдем в мои покои. И отдохнем от перенасыщения чувств там. В тишине и полутьме. Вместе. Уверенно и нежно прошептал мужчина прикусывая мочку уха женщины и улыбаясь, вдыхая знакомый морской аромат от темных волос. -Ты принесешь мне коньяка? Резкий, но даже, для читателей, смешной вопрос. Однако для дамы напиток мог и правда скрасить испорченный вечер. -Конечно, любовь моя. Санкт-Петербург, как и автор, был не против напоить её желанным ею алкоголем.