Часть 8: Сарабанда

Кёнигсбрег тихонько приоткрыла слипшиеся ресницы. В комнате было ничего не видно, лишь одна догорающая последнии минуты свечка, со слабым огнем, уже почти что потухшим от текущего медленно вниз воска, освещала комод и бумаги, которые находились на нем, в прошлом небрежно положенные. Но даже с таким крохотным светом, было мало, что заметно. Оглядевшись сонными глазами по сторонам, пруссачка чуть приподнялась с подушек, отталкиваясь локтями, и посмотрела в закрытое полу-прозрачными занавестками окно. Сквозь тонкие шторы было видно, что ещё достаточно темно, а значит очень рано. Тут же дремлющий разум немки начал разбирать картину, представляя все немного по своему. По другому. За окном мягко проплывали облака, а после таинственно исчезали за краем толстой рамы. Интересно а куда они движутся? И если ли у них путь? Хотя облака же ведь не люди и не города. Они вольны и свободны, движутся куда взбредёт, не боясь необычных последствий, и им без разницы куда именно плыть, главное по небу. К сожалению Кёнигсберг так не может, если бы была возможность она бы хоть пешком вернулась к Пруссии, но при всем желании, покидать на долго свою территорию города не имеют права, просто физически не могут. Если город на долго оставит родину, к примеру на месяца 3-4, то у него могут начаться сильные припадки ненависти или гнева, необоснованный страх, уныние, а так же тоскование и раздробленность, не желание есть или выполнять жизненно важные действия, например спать. Из за этого Питеру приходилось часто уезжать от Кенига и не только по политическим делам. Ну а если про одиночество, то так и остаётся терпеть и ждать чего то. Хотя в данной ситуации Кёнигсберг ожидала лишь смерти своего короля. Она пыталась смириться, пыталась привыкнуть, но если бы не Питер и восточная Пруссия, девушка бы точно свехнулась. И правда.. смотря на её состояние любой бы ужаснулся. Девушка могла часами сидеть на одном месте не обращая внимание на окружающий мир, уходя в глубокие мысли, в которых она ни как не могла найти тупик, все рассуждая и рассуждая. Потоки философии как правило могли длиться целыми днями. Пока девушка отдавалась толстым, старым книгам и разуму. Пока Петербург молча и понимающе сидел рядом. Через время ему позволили гладить себя по плечу. Кениг перестала запрещать и русский улыбаясь и напевая различные мелодии каких то известных произведений, успокаивал ее, лаская. Так же и сейчас. Несмотря на то что вроде бы на время её душа успокоилась. Она продолжала страдать. Петербург пообещал, что Россия не допустит смерти самого Пруссии, ведь любит его, но о жизни государства, как страны столица ничего не мог сказать. Так что немке оставалось лишь надеяться. Несмотря на страх, нервы и грусть, она продалжала жить, привыкшая к невзгодам. Так же и облака, они существуют, потихоньку испаряясь, даря жизнь новому облаку, при этом сохраняя частичку себя. Продолжая жить. Получается облако такое же сильное как Кёнигсберг? Или же это Кёнигсбрег такая же сильная как облако? Ее бесконечный монолог из воспоминаний последних событий прервала тонкая неожиданная мелодия скрипки где-то в иной комнате. Она, немного удивлённая, после нескольких мгновений с трудом узнала манеру игры Санкт'а. Первые ноты у него всегда были неуверенные, так же как и первые шаги на выступлениях. Это немного забавляло девушку, ведь только она это замечала, что только при ней мужчина был таким. Но вернемся к этому утру. Раз играет скрипка русского.. Видимо он тоже не спит? Или же она уже сходит с ума от гробовой тишины раз слышит рано утром мелодию из ниоткуда? Тем не менее неожиданно для самой себя, она решила почему то встать и проверить. Во первых сама игра столичного ей была по душе, а во вторых ей хотелось узнать, чего же он так рано собрался играть. Тихонько убирая с себя одеяло, девушка услышала характерный скрип кровати, ведь начала неспешно слезать. Она отложила край ткани и сместила ноги в сторону. Вступив обеими ступнями на пол, немка полноценно встала. После чего накинула спокойную, лёгкую накидку на плечи и направилась к двери. Подойдя к той, пруссачка дернула за ручку и дверь с щелчком открылась. И если все вокруг пруссачки издавало скрип. То она сама была настолько тихой, что казалось её тут вовсе нет. Придерживая в руках все ту же свечку, которая почти не имела смысла, она дошла до одного зала, где и был слышен звук. Кёнигсберг подрагивающими от резкой прохлады с камня, обнаженными ножками, шла посматривая вокруг и направляясь к самому звуку. От заинтересованности она заглянула в щель, поставив светило на столик, прижатый к стене, над которым висел медный подсвечник с потухшим восковым источником света. Вот тут то она и остановилась, слушая как старательно Питер создаёт из нот, даже кажется по памяти, музыку. И хоть она сама не разбиралась в музыкальных инструментах, но наблюдать именно за Санкт'ом и его движениями было любопытно, на столько, что с просони Кёнигсберг прислонилась руками к двери и случайно навалилась, после чего дверь начала открываться. И если немка успела остановится, то дверь противно и предательски завизжала. Хоть и ненадолго и скрип оказался коротким... Но.. от такого звука русский разумеется остановился, и после минутного молчания повернулся, заметил силуэт шокированный хозяйки замка. -ох.. я тебя разбудил? Прошу прощения, мне очень жаль, я не хотел.. Поклонился Питер, в качестве извинения. Кёнигсбрег подуспокоилась и прошла внутрь. -Не извиняйся.. Ты же знаешь, что мне нравится твоя музыка. А насчёт времени.. Я давненько уже проснулась. На этих словах Петербург хоть и расслабился, но и удивился. -Могу ли я поинтересоваться, почему ты не спишь? Оба стояли в ночной одежде, но вовсе не смущались, разве что.. Кениг впервые видела Петербурга в рубашке для сна, до этого он на виду в такой одежде не появлялся. Его заспанная внешность позабавило девушку. -Просто выспалась.. Она скрестила руки за спиной. Оба стояли в полной тишине, в немой зале, которая освещалась слабым полу-лунным, полу-солнечным молчаливым светом. Достаточно красиво переливаясь и смешиваясь, лучи попадали точно в мысленный цвет душ городов. Темный, холодный, даже синий свет от отражения яркости солнца от луны падал на яркие янтарные, тяжёлые глаза девушки, смотрящие точно в темные зрачки парня. Казалось, что она пожирает своим безэмоциональным взглядом, заставляя ненарочно подчиняться и чувствовать что то странное в груди, в то время как голова начинает заболевать от напряжение. С другой же стороны, светил жёлтый, слабый, теплый свет, который отражался на выразительных, черных, глубоких глазах Санкт'а, которые в свою очередь неуверенно разглядывали силуэт в тайне возлюбленной. Мечась по её переметру. -Ох.. в таком случае ладно.. так.. ты..?.. Не дождавшись пока Питер спросонья что то промямлит, Кёнигсберг перебила парня: -Могу ли я осмелиться попросить тебя продолжить играть только уже не ради тишины, а ради меня.. Она встала в свою любимую позу, боком к Питеру, легонько повернув голову в его сторону и посмотрев на него своим долгим взглядом. Её руки скрестились за спиной, по привычке. Глаза будто заблестели. Петербуржцу казалось это была наилучшая секунда для ответа. -Оох... Р-Разумеется.. Я буду рад.. для тебя сыграть.. Кёнигсберг отошла ещё чуть дальше за спину Петербурга и прикрыла глаза, слыша, что парень положил смычек на струны. Через долю секунды, скрипка будто заплакала. Тонкий, но достаточно звонкий звук прорезал молчаливую темноту. Как только началась мелодия, Кёнигсберг тут же расслабилась. Прошло достаточно много времени, с момента когда Петербург одел пруссачку в платья, корсеты и юбки, она и думать раньше не могла, что прямо сейчас будет стоять перед ним в женской сорочке для сна, которая была обшита объемными, рефлельными кружевами в виде роз, с разными пришитыми бантиками и тонкой тканью, служившей лёгким плащом. Мелодия известной композиции, "Сарабанда"- Арканджело Корелли, из рук Питера звучала идеально, так же идеально он кружил на глазах у Кёнигсберг других девушек на балах, а ведь ей так хотелось заменить тех дам, которые после танца со столицей считали себя счастливицами. Но жуткой ревности у нее, как и у многих немцев не возникало, ей просто хотелось оградить русского от других, возможно даже силой. Здравый разум останавливал ее. И знали бы эти "счастливые девушки" о том, как нежно и смущенно этот, на людях гордый и немного холодный мужчина, дарит ей цветы, обнимает перед завтраком или боязливо прикасается к щеке, после чего сразу одергивая руку, притворяясь, что это произошло абсолютно случайно. Но город то знала, что таких случайностей не бывает. И вот сейчас, когда Петербург остановился, заканчивая с девушкой то, что начал в одиночестве, он снова прикоснулся к её волосам, но Кёнигсберг поймала руку. -Что то не так? Мне не стоило этого делать? Он боязливо сжал ладонь в слабый кулак. После чего отложил скрипку и смычек на один из многих столиков залы. -Нет, просто хотела кое что попросить.. Ее голос звучал робко и Петербург понял, что та сама о чем то беспокоилась. Тогда, когда пруссачка отпустила его, он разжал кулак и взял её за ручку, притягивая к себе проговорил: -О чем же? Я внимательно слушаю.. На лице Кенига впервые за долгое время появилась неуверенность, её щеки покраснели, а голова чуть опустилась вместе со взглядом. -Я часто вижу, как ты приглашаешь других женщин на парный танец на балах, сюиту, когда я езжу с тобой в российские резиденции. И в последнее время у меня проснулось чувство, будто я хочу станцевать с тобой.. Ты обучил меня многому, благодаря тебе я стала более менее женственной и наконец смогла расслабиться. Я очень благодарна тебе, и все же хочу просить ещё кое чего. Можешь помочь мне выучить хотя бы один танец..? Какой посоветуешь.? Солнце будто чуть привстало на этих словах, как бы чувствуя настроение Питера. Но красные щеки стало сложнее прятать, ведь румянец больше не растворялся в темноте помещения. Тогда после длительного вдоха, столица на выдохе улыбнулся. -Конечно. Я с радостью тебе помогу.. Для меня честь станцевать с тобой. Я отчётливо помню твою просьбу об этом. Извини, что сразу не обучил, и правда наверное было неприятно видеть, что все танцуют.. И уводят меня из твоей компании, теперь мне стыдно перед тобой, прошу прощения дорогая. Кёнигсбрег перестала хмурится и прижала руку, которую все ещё обнимал Санкт, к груди парня, пальцами. Сжав чуть его камзол она приблизилась ещё ближе и приложила голову лбом к ключице Санкт-Петербурга. На такое действие Питер сначало опешил, но не двинулся с места, а после достал из под тельца Кёнигсберг руки и неуверенно дотронулся до ее плеч. Не получив отказа он все же осмелился прижать ее ещё ближе и наклонить голову к плечу. -Ты наверное рад этому.. Девушка понимающе понежилась и погладила Питера по голове, как только тот наклонился. -Очень... Парень счастливо улыбался, прикрывая глаза, наслаждаясь тем, как гладит его возлюбленная. На глазах что то блестело, но на удивление дискомфорта не было, наоборот. Благодаря влаге выходящей из глаз, Петербург чувствовал радость. Лишь одна слеза скатилась по его щеке попав на заднюю часть шеи девушки, как та поняла его чувства не смотря на самого парня. Ее рука гладко, но в то же время твердо проходилась по волосам Питера. И только спустя пару-тройку минут он все же отпустил девушку, хоть и неохотно. Но вся их близость только начиналась. Взяв ее за одну руку, он провел Кенигсберг вокруг своей оси, и чуть наклонившись сказал. -Когда ты хочешь, что бы мы провели первый урок? На его лице появилась более спокойная улыбка и слезы успели высохнуть. -Можно прямо сейчас.. Не замедляясь ответила на заданный вопрос пруссачка. Отводя взгляд, пока Петербург продолжал четко смотреть на её лицо. -Но ведь очень рано.. Он чуть поджал губы, ведь волновался, что прошло слишком мало времени после сна и он может ошибиться, сделать что то не так. Но сонливость уже давно прошла, позволяя его мозгу обдумать ситуацию. Так как и вид у них был не соответствующим. Оба можно сказать "не одеты" и не рассчесанны. -Ну и что? Тем более уже светает. Думаю это идеальное время для начала, пока все спят. И мы одни.. Последние слова девушка проговорила неуверенно, будто вовсе не планировала их. Решившись сказать в последний момент. На таком высказывании Петербург покраснел, кивнул и улыбнулся. Он чуть наклонил вниз голову. -Тогда.. Смотрите, положите правую руку ко мне на плече или в вашем случае на предплечье.. Это основная стойка многих танцев. Так скажем позиция.. В силу разницы роста, Кениг так и сделала, а в это время русский взял её вторую ладонь в свою и неспешно поднял в сторону. После чего уже по привычки положил свою правую руку на талию. -Могу ли я..? Он чуть прикусил губу поворачиваясь к возлюбленной, на что та легонько кивнула. -Можешь.. если это обязательно для танца, все что нужно то и делай. Ты же это прекрасно знаешь.. Тут она подняла на него свои глаза. Хоть и без улыбки, но с какой-то нежностью, которую только могла выразить, девушка разглядывала личико высокого парня. Кёнигсберг внимательно следила за движениями Санкт'а. И следовала его словам и просьбам. Рассказ начался с обобщения. -Как ты в принципе думаешь? Что такое сюита? Петербург разглядывал ночное платье впереди стоящей. Не осознавая куда направлял взор. Этот вопрос у него возник только из желания поговорить с девушкой. А не просто обучать, давая советы. Он добился ее доверия, теперь хочет добиться слов и общения. -Что такое сюита? Ох..~ Я всегда считала, что сюита- это не просто танец, а изящество движений и чувств. Которые с каждым компонентом будто больше и больше накапливаются, а в последний момент изливаются, выплескиваясь в эмоциях концовки. — Кёнигсберг от порыва особого вдохновения, чуть прислонилась ближе к Петербургской груди. На что получила смущённую, кривую улыбку от Санкт'а. — -Без них не возможно танцевать,.. так же как и невозможно жить.. Сюита и все прилегающие к ней танцы, из которых она состоит, это быстрая или же наоборот медленная, короткая жизнь, которая может пронестись незаметно, а может тянуться бесконечно. Точного описания сего танца я ещё не знаю... Но из моих наблюдений именно за тобой на выступлениях или встречах.. Я сделала свои выводы.. Хотя больше всего на этот момент жизни, я хочу испытать на своем сердце эти самые ощущения.. А не просто наблюдать за ними. Петербург не смел и шелохнуться. Он стоял выслушивая речь любимой и завораживался от ее слов. Она умела подобрать выражения, скомпоновать их красиво, так что бы было интересно слушать.. С восторгом в глазах и скромной, смущённой улыбкой, Санкт кивнул головой. -Как всегда.. Очень красиво сказано.. Дорогая.. И не сказать что неправильно. Его хриплый и без того тихий голос сменился на шепот. Так что Кёнигсберг сама чуть улыбнулась и расслабилась. Именно этот лимонный кислый привкус его комплиментов будоражил уши Кенига и заставлял ее таять. Только он так умел, и только он это видел. -Спасибо.. Она чуть смущённо моргнула глазами и медленно увела взгляд масляных глаз. Её щеки на прелестном белом флаге, чуть порозовели, что было заметно, за счёт цвета лица. Так что Питер заулыбался. А позже подумал: Как же все же хорошо, что у него такой же красный флаг как и его румяна. -А теперь сама суть парного танца! Объявил уже более бодрый и радостный русский. Девушка инстинктивно подняла голову и вернула зрачки. Она чуть нахмурилась, но не от недовольства, а от концентрации. -Начнем с чего то более лёгкого, уж точно не с минуэта.. Прости, но он не для начинающих.. Он посмотрел на Кёнигсберг, та понятливо кивнула. -Да, как скажешь. Я заметила что он выглядит сложно.. Петербург улыбнулся в знаке некой благодарности. -Предлагаю выбрать Сарабанду.. Санкт быстро перебрал в голове компоненты композиции. -Это тот предпоследний танец сюиты, что часто исполняется на похоронах? Это намек, уважаемый Санкт-Петербург?- Кениг кокетливо приподняла не пышные, но красивые своей скромность ресницы, на лице была лёгкая ухмылка, но немного строгий взгляд, будто показывающий, что события начинают нравиться девушке. Кёнигсберг даже пошутила, что уже можно считать победой! Только вот Петербург воспринял это утром не так как стоило. Он не понял черный юмор. -Ты абсолютно права на счёт сюиты.. Но.. Нет, что ты? Это не в коем случае не намек! Это просто один из медленных танцев? Которому я могу тебя обучить. Тем более сейчас Сарабанда Баха очень популярна среди людей. Ох, ты наверняка слышала произведения Корелли? Которую я между прочим только что играл.. Или прекрасную композицию Генделя? Петербург сжал руки у сердца, пока его воображение трепетало от воспоминаний об этих мелодиях, которые ему очень нравились из за их медленности, спокойствии и и величественности. -Конечно слышала.. О них весь мир говорит, их весь мир играет. Под них весь мир танцует. Санкт-Петербург мягко провел рукой по ее талии и с такой же нежностью улыбнулся. Стараясь показать лишь свое хорошее намерение. Чувствуя такой жест, Кенигсберг осталась неподвижно стоять. Ее лицо ещё сильнее засветилось, уголки губ опустились и слились в полоску, а рука сжала плече Питера. Будто показывая, что та впринципе не против, но распускать руки ему не позволит. -Ладно.. Это просто мой сарказм.. Знаю, не очень уместно.. Она как то грустно улыбнулась. Глаза Петербурга чуть увеличились и тот на выдохе с нежностью произнес: -Я рад, что ты решила пошутить в компании меня. Прошу прощения, что не так воспринял высказывание.. Санкт чуть поклонился головой, смотря сожалеющим взглядом на девушку его мечты. -Все в порядке.. После этого Питер провел ее немного в сторону, решив все же наконец начать. -Сейчас я встану в нужную позу.. А ты должна будешь подойти ко мне.. Сделав короткий круг, руки чуть приподними, а пальцы наоборот опусти, получается вот такая волна.. Красиво не так ли? Кёнигсберг так и сделала, после этого Питер встал, поставив одну ногу за другую, и протянул руку к Кенигсбергу. *** Упорно и долго, вплоть до восхода яркого оранжево-красного солнца, города учили начало. Кёнигсберг всегда могла схватывать информацию на лету, что сейчас ей очень помогало. И вот уже одна третья танца готова. Петербург радостнее ребенка. -Потрясающе! Теперь мы сможем станцевать на самой кульминации рассвета! Девушка тоже улыбнулась, ведь ей нравилось такое время суток. И такая красота её города. -К сожалению лишь малую часть танца.. Она смущённо ему улыбнулась гладя в его счастливые, русские глаза. -И все равно этот танец будет для меня самым незабываемым в моей жизни. Он по своей натуре подарил ей поцелуй в руку хоть и пришлось сильно нагнуться, Санкт, как артист балета, легко смог. -Не преувеличивай, это мне льстит. Питер закатил глаза. Он не плохо выполнял работу танцмейстера. -Даже не смею думать об этом. Вечно вы европейцы не принимаете нормально комплиментов. И так, представь, что балетмейстер кричит оркестру- "музыка!" и начинаем. Мартовское утро подарило Кёнигсберг незабываемые новые эмоции. Такие как первый танец, переходный момент в жизни любой женщины. Хоть это и были всего лишь первые минуты, для обоих, а в особенности для их личных отношений это была виктория! Ознаменовавшая... -Петербург.. Все же.. Ты мой лучший друг..