Неудачный побег (Гокудера и Вэй Ин)

…Рыночная площадь одного из крупнейших портов Юньмэна была забита народом даже больше, чем в праздники: съехались жители почти всех земель. Небывалое дело — к ним приехали иноземные торговцы. Чужаки были редкостью в этих краях, предпочитая Цайи в Гусу, либо ещё более отдалённые земли, так что пусть даже и не купить их товар, а просто увидеть, как выглядят живущие в других странах люди, было интересно — когда ещё такое доведётся! Цзян Фэнмянь, как глава клана, под чьей защитой находится Юньмэн, отправился встречать гостей. И, разумеется, не было ничего удивительного в том, что дети упросили его взять их с собой. Даже госпожа Юй не возражала, заметив лишь, что им следует вести себя подобающе и не опозорить свой статус наследника (Цзян Чэну) и дочери главы (Цзян Яньли). Вэй Ину она не дала никаких наставлений, и сама их сопровождать отказалась. Конечно же, среди торговцев всевозможной рыбой и прочей снедью сновали бродячие собаки. И в том, что до смерти боявшийся этих животных Вэй Ин отстал, засмотревшись по сторонам, от Цзян Фэнмяня и брата с сестрой, тоже не было ничего странного. — Мы его найдём, — торопливо говорит Яньли отцу. Цзян Чэн мрачно кивает. Он хотел бы добавить, что переломает Вэй Ину ноги, чтобы и на шаг не мог от них отойти, но молчит, помня, что отец не любит, когда он так говорит о брате. Они расходятся в разные стороны — разумеется, не поодиночке, Цзян Фэнмянь выделяет каждому из детей сопровождающего слугу, и отправляет ещё пару-тройку человек на поиски приёмного сына. — Вэй Ин! — голоса ищущих тонут в гуле толпы и заглушаются выкриками торговцев. Яньли спешит к причалу, вспоминая, как восторгался Вэй Ин кораблём и как недоумевал по поводу необычной внешности и странной речи иноземцев. Сопровождающего её слугу оттесняют идущие им наперерез люди, но девушка в спешке не замечает этого. — Вэй Ин! — Хаято! — несётся откуда-то сбоку, и в неё со всего размаху кто-то врезается. Яньли едва не падает, но её хватают за руку, помогая сохранить равновесие. — Прости, — девочка немного младше неё с розовыми волосами и в странного покроя чёрном платье отпускает рукав её верхних одежд. Она говорит вполне понятно, только очень медленно и чеканя слова. — Я брата ищу. Такой светловолосый, в чёрной куртке и брюках… У вас так не ходят, — добавляет она. — Не видела, — вежливо отвечает Яньли. — Я тоже брата ищу. Такой… с длинными волосами, и тоже в чёрном… — Да здесь все такие, — хмыкает девочка. Яньли чуть хмурится: ей не нравится пренебрежение, скользнувшее в голосе. По счастью, в этот момент её настигает слуга: — Госпожа Яньли! — Вэй Ина здесь нет, — она оглядывается по сторонам, решая, куда бы направиться теперь. — А вы светловолосого мальчишку не видели? — спрашивает чужеземка слугу. Тот смотрит на Яньли и, дождавшись кивка, отвечает: — Нет, госпожа. В той стороне вообще нет иноземцев. — Ладно… ещё раз прости, — кивает та Яньли, а затем добавляет: — В той стороне какой-то мальчишка удирал от собак. Все дети здесь или с родителями или группами, вот и подумала… — Спасибо! — Яньли, разворачивается в указанном направлении. Девочка убегает дальше. Вскоре её «Хаято!» затихает вдали. Яньли продолжает звать Вэй Ина.

***

От собаки его спас какой-то мальчишка-чужеземец, запустив в ту неким предметом, окутавшим пса дымом. — Пошли, — говорил он чётко, но всё-таки непривычно для слуха. — Она теперь нас не учует. — Я потерялся, — пожаловался Вэй Ин. — Шицзе и дядя Цзян, наверное, с ума сходят от беспокойства… И Цзян Чэн тоже. Я — Вэй Усянь, — спохватывается он, называясь вторым именем и склоняясь в вежливом поклоне, заодно позволяя себе рассмотреть одежду незнакомца. Выглядит так, будто он верхнее ханьфу надеть забыл, но Вэй Ин уже видел, что и взрослые иноземцы-мужчины ходят в таком. И волосы у него короткие и светлые, будто седые… — Гокудера Хаято, — тот ограничился кивком, но, может, у них так принято? — Идём, провожу. У меня ещё осталось несколько, чтобы отогнать собак, — он показывает штук пять странных предметов, направляясь прочь от собаки. — Дымовые талисманы? — Вэй Ин, конечно, не забыл, что его ищут и беспокоятся. Но упускать возможность посмотреть на заклинательские штучки чужеземцев не хочет, стараясь не отставать от нового знакомого. — Ты — заклинатель? — Наверное, — буркает Го… Го Ку (Вэй Ин не уверен, что сможет повторить настолько длинное имя с первого раза), внезапно помрачнев. — Я не знаю, как это по-вашему называется. — А… ты тоже потерялся? — уточняет Вэй Ин. Го-ку-дера (Вэй Ин всё-таки смог!) отводит взгляд в сторону и едва внятно произносит: — Давай лучше твоих найдём. Вэй Ин совсем не против. Он на ходу вертит по сторонам головой, выкрикивая: «Шицзе! Дядя Цзян! А-Чэн!» Люди смотрят на мальчишек с любопытством — в большей степени, конечно, на иноземца Гокудеру, но помогать им в поисках не торопятся. И Цзяны не отзываются на крик. Собаки к ним больше не выбегают… И вдруг издалека доносится «Хаято!» Вроде это тоже часть имени Гокудеры? — Это не тебя? — радостно спрашивает Вэй Ин, однако новый приятель не разделяет его восторга. Гокудера дёргает его в сторону: — Бьянки. Сюда. «Сюда» — это в какой-то переулок, в котором они с размаху налетают — потому что оба смотрят в ту сторону, откуда донёсся зов — на кого-то… очень знакомо выругавшегося. — Вэй Ин! — А-Чэн! — Куда ты подевался? Отец с Яньли весь рынок обыскали… — Видимо, не весь, раз не нашли! — хохочет Вэй Ин. Его вовсе не веселит, что он доставил беспокойство дяде Цзяну и шицзе, но быть найденным так радостно… — Смеёшься? Да я тебе ноги переломаю, чтобы не сбегал больше… А это кто? — осекается Цзян Чэн, словно только сейчас заметив, что Вэй Ин не один. — Гокудера Хаято, — вновь представляется тот. — Он спас меня от собаки, а потом решил проводить, — Вэй Ину немного совестно: ведь это была его обязанность, проводить чужака к его семье. И по нахмуренным бровям Цзян Чэна он понимает, что тот подумал о том же и теперь переживает, что неподобающее поведение воспитанника Цзянов скажется на репутации клана. Поэтому стремится исправить ситуацию: — Мы слышали, как его тоже звали, я точно слышал «Хаято!» Давай теперь мы тебя проводим… — Не надо, — огрызается тот. И добавляет, глядя себе под ноги: — Я сбежал. — От семьи? — непонимающе хмурятся Вэй Ин с Цзян Чэном. Гокудера молчит, и Вэй Ин принимает решение: — Тогда пойдём с нами. Дядя Цзян — глава местного клана заклинателей и хозяин Пристани Лотоса. Попросим его взять тебя в ученики, как меня… Только учти, госпожа Юй очень строгая и за любую провинность отправляет в храм предков стоять на коленях… — Меня никогда не заставляли стоять на коленях, — признаётся Гокудера. — Мама… То есть, не-мама… И его прорывает. В незнакомом переулке, перед двумя мальчишками-ровесниками он выпаливает всё, что не мог рассказать никому у себя дома. О том, как ждал занятий со своей учительницей музыки, хотя она и приезжала всего три раза в год — в остальное время с ним занимались другие учителя, которые нравились Хаято гораздо меньше. О том, как однажды она не приехала. О том, как он даёт концерты перед гостями отца, а Бьянки — старшая сестра — по приказу всё того же отца кормит его отравленным печеньем, чтобы музыка получалась более необычной. О том, что вчера из случайно подслушанного разговора слуг он узнал, что сеньора — госпожа — Гокудера вовсе не его мать, а настоящей его мамой была та самая учительница музыки, погибшая под горным обвалом… — И слуги очень сомневались, что это случайность! — завершает свой рассказ Хаято. Наступает тишина. — Надо же, — наконец, заговаривает Вэй Ин. — Ты помнишь свою маму, хотя видел её всего так редко, а последний раз — пять лет назад… Я вот жил с родителями до четырёх лет, но уже забыл их лица… — Мне помогает музыка, — признался Хаято. — Каждый раз, как я сажусь за пианино, вспоминаю её. Сегодня я тоже должен был играть… Будет вечер вашей музыки, а потом — моё выступление… Но я не стану! — агрессивно заявляет он. — Я больше никогда не стану играть! — Жаль, — искренне огорчается Вэй Ин. — Я бы хотел послушать это неведомое пианино… А сыграй для нас! — предлагает он. — Давай проберёмся на ваш корабль, и ты сыграешь! Пожалуйста, только для нас, один раз, и всё, потом — ни для кого и никогда! Ведь на корабле тебя искать не будут, никто и не подумает, что ты там! — Нас отец с Яньли ждут, — напоминает Цзян Чэн, не потерявший головы. — Мы ненадолго, — умоляюще смотрит на него Вэй Ин. Цзян Чэн подозревает, что сильно об этом пожалеет… но почему-то соглашается. Наверное, он просто ещё недостаточно взрослый. Всю дорогу до корабля Вэй Ин рассказывает, как замечательно будет житься Хаято в Пристани Лотоса. И какой чудесный суп готовит Яньли. Никакой отравы, как в печенье этой злобной Бьянки… — Она не злая, — вступается Хаято за сестру. — Просто всё, что она готовит, превращается в отраву. Дар такой. По мнению Вэй Ина, даром это назвать сложно. До корабля они добираются без приключений. А потом Хаято играет им грустную мелодию на необычном музыкальном инструменте. Увлечённые мальчишки не замечают, как приходят сеньор Гокудера и глава Цзян, помогающий чужеземцу в поисках потерявшегося сына и одновременно разыскивающий запропастившихся своих, приёмного и родного. Лишь только когда музыка смолкает, за их спинами раздаётся негромкое «Хаято», произнесённое девочкой с розовыми волосами. — Сестра, — моментально падает со стула у пианино позеленевший Гокудера. Поднимается суматоха и его уносят, а Цзян Фэнмянь уводит Вэй Ина и Цзян Чэна. Он не ругает их за отсутствие. — Я обещал, что он сможет остаться в Пристани Лотоса, — порывается вернуться назад Вэй Ин, путано пересказывая дяде Цзяну историю жизни Хаято. — Ему нужно… — Ему нужно поговорить с отцом, — мягко отвечает глава Цзян. — А ты не имел права давать каких-либо обещаний. Он так редко ругает Вэй Ина, что тот от неожиданности забывает спорить. …Они больше не встречаются, и вскоре необычное приключение забывается за иными событиями. Лишь годы спустя Вэй Усянь неожиданно вспомнит эту историю — и подумает, что судьба Хаято была одновременно похожа на судьбы Лань Чжаня и Мэн Яо. Ему остаётся лишь надеяться, что взрослый Хаято оказался счастливее их.