Магия есть, логики не надо.

Дверь распахнулась сама по себе, а за ней стояла уже знакомая Джиму МакГонагалл. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей дикарь. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Теперь Джим знал не только, как зовут великана, но и то, что отношение МакГонагалл к детям, как к вещам, вполне обыденно. Фразы «Верну Джеймса через 3-4 часа», мелькнувшая в разговоре с его родителями, и «Я их забираю», произнесённая ей только что, говорили сами за себя. Она повернулась и пошла вперед, приказав следовать за собой, так и не проверив присутствие всех учеников. Процессия оказалась в огромном зале — огромном, как и всё у этих странных волшебников, отличающихся от маглов не только магией: школы, которым лет пятьсот, и люди, больше смахивающие на великанов! Это Джим ещё не учёл троллей, драконов, настоящих (!) великанов и прочих опасных существ. На каменных стенах, сложенных из больших каменных то ли кирпичей, то ли блоков, горели факелы, а потолок терялся где-то вверху. Они прошли мимо красивой, но массивной на вид мраморной лестницы, ведущей на верхние этажи, вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, ученики услышали шум голосов: там уже собралась вся школа. Но профессор вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Для первокурсников тут было тесновато, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. Джим с трудом протиснулся сквозь толпу в угол и встал там, чтобы с не слишком довольным выражением лица подпирать стенку. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. «Может она так же, с небольшим запозданием, но всё-таки пересчитает первокурсников?» — с надеждой на благоразумие магов подумал Джим. Но преподавательница не вняла его беззвучным мольбам: — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся маги. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи в учёбе будут приносить вашему факультету призовые баллы, а за каждое нарушение распорядка баллы будут вычитаться. В конце года факультет, имеющий больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется совсем скоро в присутствии всей школы. А пока у вас есть несколько минут, я советую вам собраться с мыслями. По идее, она должна была спросить, нет ли ни у кого вопросов (как в обычной школе), так как у Джима их накопилось достаточно, как и у Шерлока, который по непонятным причинам вновь стоял рядом, но… — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. — Супер, — невесело пошутил Холмс. И Джим был с ним полностью согласен. — И как будет проходить отбор? — негромко спросил он у собеседника, брат которого тоже должен был преодолеть подобное, а значит Шерлок обязан был знать. К сожалению, в обязательных учебниках об этом ничего не говорилось, а в дополнительной литературе речь, вообще, была не об этом. — Без понятия. — Серьёзно?! — Джим чуть ли не шипел, закипая, но не желая повышать голос. — И ты так спокойно к этому относишься?! — Родители говорили что-то про распределяющую шляпу, но не думаю, что они говорили это всерьёз, — Шерлок оставался спокоен, как удав, несмотря на лёгкое беспокойство всех первокурсников Внезапно воздух прорезали истошные вопли девчонок, а кто-то даже подпрыгнул от неожиданности. Совсем рядом какой-то мелкий первокурсник, слышавший их разговор, хотел что-то спросить у Шерлока, но осекся на полуслове. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Да-да, именно те призраки, которых представляешь, слушая страшилку от кого-нибудь ночью. Жемчужно-белые, полупрозрачные копии людей… разве что неживые. От призраков из страшных историй они, однако, отличались вполне мирным поведением: силуэты летали по комнате, переговариваясь между собой и поглядывая на первокурсников, но без особого интереса, будто они видели всё это сотни раз. И никто бы не удивился, окажись это правдой. — Новые ученики! — воскликнул один толстый призрак, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, не так ли? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжало улыбаться единственное, которого хоть сколько-нибудь волновали эти дети, привидение. — Я, между прочим, сам там когда-то учился. Шерлок хотел было спросить, можно ли их потрогать (в принципе, разрешение ему было не нужно с его-то, как постоянно говорили учителя, наглостью, но призраки парили в воздухе слишком высоко над землёй), как его ещё не начавшуюся речь грубо перебили. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену обратно и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в колонну, — вновь скомандовала профессор, но уже обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! У Джима было неприятное ощущение от того, что он не знал, чего ему ожидать. Но мальчик не сомневался, что в этом не будет ничего сложного, в конце концов, они просто первокурсники! Он встал в шеренгу, Шерлок, увы, опять куда-то слинял, и все они вышли из небольшого помещения, пересекли холл, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Такое огромное помещение Джим видел впервые, хоть он и слышал о мечетях и храмах, которые были много больше этого зала. Однако небольшая церквушка возле дома и спортзал в школе не шли ни в какое сравнение с величиной Большого зала. Пространство было освещено тысячами свечей, неподвижно парящими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Видимо, у каждого факультета свой стол. На другом конце зала за таким же, но покороче, столом сидели преподаватели. Профессор подвела первокурсников к этому столу и приказала им немного подождать. Джим решил осмотреться и, развернувшись, перевёл взгляд вверх, где увидел над собой черный потолок, усыпанный звездами. Он читал, что очень давно потолок заколдовали так, чтобы он был похож на небо. Масштабы, конечно, поражали. Казалось, что Большой зал и впрямь находится под открытым небом. Интересно, это иллюзия или проекция в реальном времени? МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную шляпу с широкими полями, подобно украшению на Хэллоуин всех «ведьм». Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Джима сложно было назвать брезгливым, но ему стало как-то мерзко от вида этого предмета гардероба. «Шерлок говорил что-то о распределяющей шляпе», — вспомнилось ему. Он, оглядевшись вновь, заметил, что все собравшиеся неотрывно смотрят на шляпу, и едва не успел заскучать, как шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела. Но лучше бы молчала, потому что пение было ещё более омерзительным, нежели её внешний облик. Но что заставило Джима побледнеть, так это осознание того факта, что им нужно примерить эту Шляпу, не стиранную со времён Мерлина, которая к тому же была если не живая, то обладала псевдо-разумом — это точно. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. Распределение проходило так: когда МакГонагалл зачитывала имя из списка, названный садился на несчастный старый табурет и надевал шляпу, которая называла (орала) факультет. Очередь дошла и до Шерлока. — Холмс, Шерлок! Шерлок вышел и сел на табуретку. Ему казалось, что все взгляды устремлены на него, но лишь двое, пожалуй, действительно волновались о том, куда он попадёт. Юноша кратко взглянул на знакомого? Приятеля? И бросил взгляд на брата, сидевшего за столом Слизерина. Майкрофт мог бы не утруждать себя напрасными надеждами, прекрасно догадываясь, куда распределят младшего брата. Но всё же тот беспокоился. Шерлок испытывал смешанные чувства: с одной стороны, он был рад, что Майкрофт о нём всё-таки волнуется, а с другой, он не желал поступать на Слизерин, подобно брату. Холмс надел Шляпу и услышал её голос то ли под ухом, то ли прямо в голове: — Хм-м-м, — задумчиво произнесла Шляпа. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много ума, как я вижу. И смелости хватает. И таланта хоть отбавляй! И имеется весьма похвальная тяга к знаниям, что тоже интересно… Так куда мне тебя определить? Шерлок постарался ответить мысленно. Хоть и было неприятно, что кто-то твои мысли читает на раз-два, но этот разговор не для посторонних ушей. «Не в Слизерин, а там — неважно», — подумал он. — Не в Слизерин? — переспросил тихий скрипучий голос. — Так про Слизерин речи и не шло. Нет у тебя жажды величия, не к тебе это… Ну что ж… Раз не важно, то… КОГТЕВРАН! Шерлок снял шляпу и прошёл к нужному столу, посматривая в сторону Майкрофта, который явно не выглядел счастливым, но зато вполне удовлетворённым. Вряд ли тот бы обрадовался, попади Шерлок на Гриффиндор к крикливым идиотам. Но первокурсник и сам бы тогда не был рад. На душе полегчало. Он Когтевранец, и гордился этим. Джиму же пришлось стоять достаточно долго, прежде чем настала его очередь. Несмотря на отвращение, он собирался поговорить с разумным артефактом, но как только Шляпа коснулась его головы, то моментально выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Он, внутренне негодуя на артефакт, прошёл к слизеринскому столу, где ему бурно аплодировали вторые и третьи курсы, в то время как старшие хлопали медленно и вальяжно. Но Джим быстро взял себя в руки и успокоился. Ничего, в этой школе говорящая шляпа с псевдо-разумом — не единственная интересная вещь. Скучать не придётся. После идиотской речи директора и трапезы, старосты шестых курсов Слизерина (старосты пятых ещё не освоились с новой должностью, а старосты седьмых умело увильнули от обязанностей, передав полномочия в руки всего двух человек шестых курсов) построили всех учеников своего факультета и повели их куда-то вглубь подземелий. Там, помимо старых, заброшенных пыточных, и находилась гостиная Слизерина, вход в которую был скрыт в стене, в конце ложного тупика. Проход открывался с помощью пароля, меняющегося, как сказали старосты, раз в две недели. Гостиная была оформлена… мрачненько. Тёмно-зелёная и чёрная мебель и ковры, болотное свечение не греющих ламп. Озеро, увидеть которое можно было через стекло лже-окна, в ночи приобрело цвет бесконечного космоса, где нет ни планет, ни звёзд… И к тому же в подземелье царил холод. А что? Джиму понравилось. Однако речь девушки, старосты седьмого курса, Мориарти не понравилась. От неё так и несло гордыней: неудивительно, что Тот-Кого-Нельзя-Называть так легко собрал единомышленников ещё в школе. Он просто вдохновился Гитлером и его идеями о превосходстве «арийской» расы, но вместо расы упор был сделан на «чистую» кровь. Как этого никто не видит? И история повторится вновь, если слизеринцы не усмирят чрезмерную горделивость. Вот что Джим вкратце выделил для себя из речи, насквозь пропитанной пафосом: «Слизерин лучший. На Пуффендуе растяпы, на Когтевране зубрилы, а Гриффиндор — жалкая пародия на Слизерин. Не развеивайте тёмную славу факультета, от этого тоже есть плюсы (очень незначительные, по мнению первокурсника). Слизерин — элита. Если вас выбрали, у вас есть потенциал добиться величия (едва ли меньше, чем у других факультетов). Поддерживайте плохую репутацию и не приводите в гостиную посторонних, ибо тогда они поймут, что мы не такие уж плохие. А, ну, и змея, которая символ факультета, крутая (нет)». Тупо. Слизерин сам поддерживает холодную войну факультетов, где трое против одного, и упускает множество возможностей. Джиму так и хотелось сказать им всем: «Неужели вы не видите, что это тупо?» Но он молчал. Его бы не послушали, но это и не нужно. Зачем переубеждать, если управлять теми, кто верит в это, намного легче? После долгого дня Мориарти с трудом уснул, а в его голове, подобно заезженной пластинке, не прекращаясь, вертелось невысказанное возмущение, которое он с трудом заткнул: «Тупо, тупо, КАК ЖЕ ТУПО!»