Цвет заката.

Джим не нашёл Шерлока в библиотеке, за ужином тот не появлялся, а дверная ручка не захотела пропускать его в гостиную Когтеврана. Хотя он верно отгадал загадку. До чего же самовольный артефакт! Зачем спрашивать, если пропускать всё равно не станешь? Вечером Мориарти долго не мог уснуть из-за соседей по комнате, что вели бессмысленный трёп, отдающийся в голове эхом ли, звоном, зажёванным звуком кассеты… сказать точно слизеринец и сам бы не смог. Но стоило прикрикнуть на них, и опустилась тишина. Правда, юноша всё равно лежал в кровати, находясь в некой прострации, до рассвета, глядя даже не в потолок, а в пустоту. Ужасный день. Зато утром Шерлок всё-таки соизволил явиться на приём пищи. Однако Джеймс, искавший его весь вчерашний вечер, решил не подходить. Дело было то ли в уязвлённой гордости, то ли в слизеринцах, не одобряющих «якшанье» с представителями других факультетов. Факт в том, что он сделал вид, будто Холмса нет. Не существует. Шерлок здоров, в порядке. Что ещё, спрашивается, надо? Расправившись с завтраком, первокурсник змеиного факультета мгновенно собрался, не дожидаясь друга, и пошёл на первый урок Чар. На этот урок он возлагал большие надежды, учитывая, что все остальные его разочаровали. Да даже Зельеварение оказалось простым следованием инструкциям. Будто суп готовишь, а не волшебное зелье! И Снейп был каким-то неприятным типом. Неправильный какой-то. Такие чувства у Джима вызывал только один человек — редкий собутыльник отца. Сгорбленный несчастный мужчина, который, как говорят, дважды повеситься пытался, да спасали в последнюю минуту. Не в школе, пусть и волшебной, профессор мечтал работать, ежу понятно. Профессор Флитвик, маленький полугоблин, что был на голову ниже Джима, наконец-то открыл двери в класс. В ожидании преподавателя у мальчика затекли ноги, а у дверей успели собраться первокурсники Слизерина и… Когтеврана. У Мориарти не было желания видеть Шерлока, но тот этого не спросил, прежде чем сесть рядом, искусно делая вид, что вчера ничего не произошло. Ладно. После пары он обязательно выскажет своё возмущение. После приветствия и объяснения правил безопасности — что, по мнению Мориарти, является пустой тратой времени, ведь, в конце концов, здесь нет тупых пуффендуйцев и гриффов — началась... нет, не практика, а теория. Долгая и нудная теория. Под конец второго урока Шерлок не выдержал и поднял руку, едва не заехав по щеке читающему книгу на отстраненную тему Джиму, после чего выпалил, не дожидаясь разрешения говорить: — Профессор, когда начнутся практические занятия? — Мистер… — голос у полугоблина, которого Шерлок успел мысленно окрестить «карликом», напоминал скрежещущий голос самих гоблинов, и слух музыканта требовал закрыть уши руками. Но подростку было жизненно важно услышать ответ. — Холмс, сэр. — Мистер Холмс, практические занятия будут ближе к концу октября. Боюсь, пока вы не готовы. Несчастный уронил голову на сложенные на парте руки, и Джим услышал, как тот прошептал себе под нос явно что-то нецензурное. Впрочем, он всецело разделял невесёлое настроение товарища по напасти. До конца занятия Шерлок пролежал на парте, то ли уснув, то ли не желая видеть удручающую реальность, где первое заклинание они будут колдовать через чуть меньше, чем два месяца. Преподаватель, что странно, игнорировал отлынивающего ученика. На то, что урок закончился и все ушли, Холмс не отреагировал, поэтому Джиму пришлось толкнуть его. Учебником. Тяжёлым. И не толкнуть, а стукнуть по башке. Не важно. Шерлок, что нагло спал, проснулся, зевая, нахмурился, видимо, не до конца осознавая, где он, почесал ушибленный затылок и предложил глупую, но гениальную идею: — Пошли в библиотеку. Поколдуем. — У тебя Трансфигурация, забыл? — Забыл, — печально отозвался он и снова уронил голову на парту. — Вставай давай. Когтевранец с интересом поднял взгляд: — Ты злишься? — На что? — Я вчера обвинил тебя в том, что Майкрофт подослал тебя узнать, что случилось на Зельеварении. Я был… не прав. На полноценное извинение не тянуло, но и признание неправоты далось ему нелегко. Терять друга из-за дурацкого недопонимания Шерлок был не готов, но так же не был готов извиниться. И эта фраза нашла компромисс с гордыней. — Вставай, провожу на Трансфигурацию, покажу, где кабинет. Мориарти не злился, пыл его потух даже быстрее, чем разгорелся, но удовлетворение от слов Шерлока приятно разлилось по телу. Где-то в голове сгинула одна пчела из роя мыслей. Когда они вышли в коридор, он сказал: — Знаешь, как гриффы зовут Макгонагалл за глаза? — Маккошка? — неуверенно ответил Шерлок. — А почему, знаешь? — заговорщицким шёпотом продолжил спрашивать Джим. Не дождавшись ответа, он выпалил сам: — Она анимаг. — Да ну. Гонишь. — Как скажешь, я предупредил. Мне в другую сторону, тебе на этаж выше, по коридору прямо, второй поворот направо, первый налево. Смотри, не опоздай, — Шерлок смотрел ещё пять секунд на удаляющегося Джеймса, прежде чем побежал со всех ног. Слизеринец же свернул с широкого коридора в узкий и неприметный. Хоть большую часть разговора соседей по комнате он пропустил, но тайный проход, речь о котором он уловил краем уха, сам себя не исследует. Уже после ужина, когда все пары были посещены, большая часть уроков сделана, а два часа потрачены впустую на поиски тайного хода (он чуть не заблудился, надо сказать), в голову Джиму пришла идея. Что, если пообщаться с пуффендуйцами, там, разведать информацию? И не только о ходах, известных им, но и том, что произошло на их уроке Зельеварения с когтевранцами. К сожалению, Шерлок, с которым он пересёкся ещё раз в библиотеке, по-прежнему отказывался говорить, а выяснить правду хотелось. Из Большого зала на него как раз вышли две девчонки с Пуффендуя — их можно спросить: — Привет! — самая искренняя улыбка расцвела на лице слизеринца. — Вы не знаете, как именно первокурсник-когтевранец оскорбил профессора Снейпа? У нас просто столько слухов ходит, а правды никто, кроме вас, не знает. Одна из них с недоверием покосилась на изумрудный с серебром галстук, небрежно повязанный на шее. Хорошо, что другую ничего не смутило: — Не то, чтобы оскорбил… но сказал что-то о детских травмах, и цитата: «Невзаимная любовь, срок которой десятки лет», — шёпотом поведала ему девочка со смешными косичками и улыбающимися глазами. — Спасибо! — в тон ей шёпотом ответил Мориарти. Другая пуффендуйка потащила подругу прочь. Прислушавшись, Джим с трудом уловил их разговор в окружающем гомоне: — Ты что, он же со Слизерина! — И что? Расскажет декану? Не смеши, — весело отозвалась девочка с улыбающимися глазами. А вот и Шерлок. Джеймс схватил за локоть друга, даже не заметившего слизеринца. Крепкая хватка едва не уронила не ожидавшего такого мальчика, но тот удержал равновесие и, отряхнув место, где секунду назад была чужая ладонь, развернулся на пятках: — Не делай так больше. — Хорошо, хорошо! — Джим поднял руки. — Только мне тут птичка нашептала, что ты проехался по «невзаимной любви, срок которой десятки лет» профессора Снейпа, — понимая, что агрессия вызовет ответную реакцию, Мориарти постарался сказать это максимально нейтрально и даже безразлично. — Да. Вроде того. А что? — с вызовом в глазах спросил когтевранец. М-да. Пытаться вразумить этого идиота, нарывающегося на конфликты, бесполезно. — Да ничего. Просто проверял слухи. Твои слова-то на цитаты разлетелись. — Плевать. Как-то незаметно, медленно переставляя ноги, они начали идти в сторону гостиной Пуффендуя, следуя за учениками факультета. — Как понял о том, что «любви» не один десяток? — Он слишком взбесился, когда я сказал о детских травмах. Вряд ли дело было только в хулиганах. — Да, но у тебя было лишь предположение. Ты не мог знать наверняка. — Я и не знал. Но я проверил предположение. И оказался прав. — Да-да, ты большой молодец, — саркастично прокомментировал Джим. Шерлок остановился, увидев, что они пришли в коридор, где не было ничего, кроме… — Бочки? Зачем мы тут? — Правильнее спросить, зачем ты тут. — Я за тобой шёл! Сзади подошёл высокий с коротко стриженными волосами старшекурсник: — Эй, мелюзга, вы прошли кухню. Натюрморт сзади. — Натюрморт? — переспросил Шерлок. — Не знаешь? Пощекочи грушу, ты офигеешь. Первокурсники проводили взглядом парня, что постучал по бочкам в особом темпе и скрылся в открывшемся проходе. — Ну что, на кухню?.. Стоило им пощекотать грушу или, как выразился Джим, «совершить непотребство какое-то», картина отъехала в сторону, а за ней открылся вид на кухню, где дежурило лишь несколько домовых эльфов. — Я не хочу есть, а ты? — Тоже. В библиотеку? — предложил Шерлок. Джим промолчал. Поставив картину на место, он пошёл обратным путём и на предложение ответил только спустя несколько минут: — Мне надо письмо отправить. Как думаешь, сова долетит до Дублина? — Должна. Волшебная же. Лист и перо с чернилами найдётся? Тоже отправлю письмо, раз всё равно в совятню. — Конечно. Всю дорогу до совятни оба молчали. Но тишина не давила, она была успокаивающей. Они знали друг друга всего четыре дня, но казалось, что года. Шерлок окинул взглядом расстилающееся сбоку от него, проходящего по длинному деревянному мосту, Чёрное озеро. Невероятная красота заката захватывала дух. Он оглянулся на Джима — видит ли приятель это великолепие? Но тот шёл, смотря в другую сторону, чтобы солнце не слепило глаза. А зря. Столько упускает. Волосы Мориарти на свету казались всё такими же тёмными, но поймав глазами прядь собственных волос, Шерлок с интересом заметил отливающие рыжиной сильно отросшие кудри. В совятне, загаженной сверху донизу, Холмс быстро накарябал на листке пару строк, где просил маму сказать брату больше не читать ему нотаций (вряд ли поможет, но всё же) и передать скрипку под чарами уменьшения и облегчения, ибо «так жить нельзя». Так — это без музыки, если что. Перевязав письмо бечёвкой, завалявшейся в кармане, он вручил послание своей сове, назвать которую решил Лаки (сове повезло, что он выбрал её, теперь пусть отрабатывает), и проследил за ней, пока та не превратилась в маленькую точку. Джим, отправив заранее написанное домой письмо с самым крепким на вид школьным филином, теперь ходил, внимательно рассматривая каждую сову, по кругу. Со стороны казалось, что в одной из птиц он заметил что-то любопытное, и ткнул в неё пальцем. Да так и было: ему стало интересно, насколько пушистые перья у совы, чей размер не превышал ладонь в высоту, но кое-что он не учёл. Птаха клюнула его в палец, раздирая плоть. Шерлок обернулся на уханье совы и увидел, как по ладони Джима, окрашивая её в цвет заката, заструилась кровь, падая на пол. — В больничное крыло. Срочно! — в голове когтевранца уже появился план действий. — Не парься, всё нормально. — Мориарти, как заворожённый следил, как капля за каплей падает кровь, прочерчивая красные дорожки на смуглой коже. — Знаешь, сколько болезней переносят птицы? Без особого волнения юноша спросил: — Сколько? — Орнитоз, хламидиоз, туберкулез, грипп, бешенство… — Хорошо-хорошо, я понял, — остановил поток однородных членов предложения Джим. — Ты что, энциклопедия? — Нет, но Майкрофт — да. Пошли в больничное крыло. Ночью, уже после того, как слизеринцу обработали палец каким-то особым обеззараживающим, у Шерлока, как только он смыкал веки, перед глазами вставала картинка: из глубокой царапины на указательном пальце льётся кровь, а Джим ничего не предпринимает. Только смотрит. Внимательно смотрит, как алая жидкость покидает тело.