Часть 1. Сентябрь.

Глава 1. Поздоровались. Воздух на платформе 9¾ был густым от пара Хогвартс-экспресса и непривычно тихим. Не было того оглушительного гама, перекрикиваний и радостного визга сов, что помнились с прежних лет. Смех звучал сдержанно, объятия были быстрыми, а взгляды многих старшекурсников скользили по знакомым лицам, выискивая в них следы недавней войны. Запах угля и пирожков из буфета смешивался с запахом осенней сырости и чего-то нового, незнакомого — тяжелого, как ответственность. Гермиона Грейнджер, уже без мантии первокурсницы, а в простой маггловской одежде, стояла, наблюдая за тем как младшекурсники обнимаются, смеются, закидывают свои вещи в вагоны. Всё было так же, и всё было совершенно иначе. Она поймала взгляд Гарри и Рона, уже сидевших у окна, и махнула им рукой. Она поедет позже. У неё была миссия. *** Он появился, как призрак — бледный, в чёрном дорогом, но уже слегка потёртом пальто. Драко Малфой не нёс свой чемодан волшебным образом. Он катил его за собой по платформе, и в этом был какой-то вымученный, упрямый аскетизм. Азкабан, даже несколько месяцев, оставил на нём свой отпечаток: резче скулы, темнее круги под глазами, в которых застыла вечная настороженность. Но осанка, этот фирменный, надменный изгиб спины — он остался. Именно Гермиона и Гарри на суде настаивали на его условном освобождении и возвращении в Хогвартс. «Он был ребёнком, которого сломали», — твердила она, и судьи, скрепя сердце, согласились. Теперь она чувствовала за это странную ответственность. — Малфой , — окликнула она, сделав шаг навстречу. Он остановился, медленно повернул голову. Его серебристые глаза скользнули по её лицу без узнавания, будто он видел сквозь неё призрачную толпу прошлого. —Грейнджер, — кивнул он коротко. Голос был низким, немного хрипловатым. —Я… кхм, в общем.. я … рада, что ты здесь, — сказала Гермиона, заставляя себя улыбнуться. Она решила быть доброй. Понимающей. Взрослой. Он поднял одну бровь. Это движение было таким знакомым, таким «малфоемским», что у неё ёкнуло сердце. —Потрясающе, — сухо произнёс он.—Мои чувства зеркальны. Просто переполняюсь радостью, что я именно здесь, а не, скажем, в тёплом поместье на берегу Франции, которое еще не успели изъять. А так хотелось… Но, увы, распоряжение Министерства. И ваше… «ходатайство». Слово «ходатайство» он выговорил с лёгким шипом, как нечто противное на вкус. Гермиона сглотнула. Ей сильно хотелось высказать Малфою несколько таких же приятных слов и главное, что ей было что сказать, правда было! Но она решила быть выше этого: —Подумай об этом как о новом начале. Всем нужно… —…искупление? Реабилитация? Или просто дешёвая драма, чтобы вы, золотое трио, чувствовали себя ещё величественнее? — перебил он её. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли тепла. —Не утруждай себя, Грейнджер. Я здесь, потому что мне приказали. Ты здесь, потому что тешишь своё спасательное нутро . Давай сохраним эту ясность. Он двинулся дальше, к самому концу поезда, где вагоны были почти пусты. Гермиона сжала кулаки в карманах плаща. —Я просто хотела поздороваться!— бросила она ему вслед, и в её голосе прорвалась досада. Малфой остановился, не оборачиваясь. — Поздоровались , — бросил он через плечо. —Можешь отметить в своём дневнике добрых дел: «Поприветствовала жалкое презрение общества. Чувствую моральное превосходство». Теперь, если позволите, мне нужно занять купе, где меня не будут тыкать палочкой в спину из благих побуждений». Дверь вагона захлопнулась за ним. Гермиона выдохнула, и ее дыхание смешалось с осенним паром. Все тот же ядовитый гад… Но яд был другого свойства. Не горячий и едкий, как раньше, а холодный, циничный, смертельный. И с этим Драко Малфоем было труднее спорить.