Глава 2. Сотрудничество.

— Это просто невозможно, Гермиона! Рон Уизли размахивал кусочком тыквенного пирога в руке и немного выплевывал изо рта крошки песочной основы , вышагивая большими шагами по комнате главного префекта школы. Гарри Поттер сидел в большом мягком кресле темно бордового цвета из мягкой велюровой ткани. Он тоже был немного расстроен вечерними новостями в первый же день начала учебы, но в отличии от своего экспрессивного друга , предпочитал молча уходить в чертоги своего разума и там разбираться со всеми чувствами, которые его накрывают. В конце концов, это всего лишь школа и если на нее в этом году не нападет никакой могущественный волшебник и не захочет истребить всех, кто в ней учится, то год будет просто потрясающим и никакие слизеринцы уже этого не исправят. — Рональд! Почему ты мне все высказываешь? Пожалуйста, дверь директора школы всегда открыта. Я могу даже тебя проводить туда, только чтобы ты наконец перестал орать! Терпение Гермионы сходило на нет, потому что мало того, что ей приходится успокаивать друга, так еще и себя как-то надо привести в эмоциональный порядок и пока Уизли расхаживает по ее комнате и разбрасывает мусор, который конечно же не уберет за собой, успокоиться не предвещается возможным. —Нет, я искренне не понимаю просто. Гарри, что ты молчишь? Мы победили этого гребаного фанатика, Того-кто-наконец-то-сдох, а нас вместо того, чтобы выдвинуть, ну, минимум сразу в Авроры, отправили в школу, так еще и заставляют общаться с этими змеюками.. я не понимаю.. Гермиона в пятый раз за вечер закатила глаза, взялась двумя пальцам за переносицу и грустной улыбкой покачала головой. Она так устала. — Да все уже поняли , что ты ничего не понимаешь, Рон. Но в Аврорат никто не возьмет тебя без экзаменов, хоть ты трижды убьешь таких, как Рэддл… —Рон, тебя никто не заставляет общаться со Слизеринцами, как там профессор Макгонагал сказала, Гермиона? Мы ведь просто должны выполнять задания вместе и всё? На самом деле из уст директора это звучало  более бюрократично и сухо. «Чтобы построить новые мосты там, где остались лишь обломки старых, — гремел ее голос под сводами Зала, — учащиеся восьмого курса будут разбиты на межфакультерские пары для выполнения ключевых академических и практических проектов в течение года». Гермиона была полностью согласна с Макгонагал. Нужно начинать строить новый мир, без предрассудков и старых обид. Да, сложно, да иногда хочется взять и придушить надменного хорька, который закатывает глаза стоит ему услышать, что он в паре с ней. Самое мерзкое, что он посмотрев в этот момент на Гермиону беззвучно, двигая только губами прошептал через весь зал в ее ухо «Как неожиданно». Гермионе хотелось встать и демонстративно выйти из зала, чтобы этим жестом высказать свое отношение к этому заносчивому, надменному… одним словом, Малфою…, но она твердо решила еще летом, что постарается отыскать светлое, хорошее, доброе во всех кто по случайным стечением обстоятельств выбрал не ту сторону. И именно поэтому она всецело поддержала идею нового директора о совместной работе со слизеринцами. Осталось только убедить себя не срываться каждый раз при виде Драко Малфоя. Из-за этого ей хотелось побыть наедине, чтобы привести мысли и чувства в порядок, ведь профессор Флитвик уже дал первые задания для всех образовавшихся пар.  Для них с Драко выпала учесть каталогизации и восстановления поврежденных артефактов в запретной секции библиотеки. Срок исполнения - до конца октября. Нужно подготовиться к этому основательно. Она прочистила горло и взглянула мельком на Гарри. Он улыбнулся мягкой, такой родной улыбкой и встал с кресла. — Уже поздно, Гермиона, мы пойдем, а то еще снимешь с нас баллы за хождение после отбоя. Рон, по дороге доешь, пошли. Спокойной ночи и… не переживай за Малфоя, мы будем присматривать. —Конечно, Герми, мы вообще не подпустим его к тебе. Я пойду с утра к Макгонагал и всё выскажу! Уголки губ Гермионы дернулись и мимолетной улыбке. Это ее мальчики. Всегда заботливые и иногда даже слишком. —Спокойной ночи, спасатели. *** Когда все книги были разложены на ее новеньком стеллаже, устраиваясь в своей кровати в башне старост, Гермиона увидела в окно одинокую фигуру на краю Запретного леса. Он стоял неподвижно, спиной к замку, полному света и призрачных надежд, и смотрел в глухую, наступающую тьму. Первый осенний дождь начинал сеять мелкую изморось, но он, казалось, не замечал ни холода, ни сырости. Он был все тем же Малфоем. Но его язвительность теперь была не щитом самовлюбленного мальчишки, а колючей проволокой, которой он отгораживал последний клочок своей гордости. И Гермиона со странным, упрямым чувством, которое она не могла назвать, решила, что эту проволоку нужно… нет, не сломать. Обойти. Или, может быть, осторожно размотать. Просто потому, что она ненавидела, когда логика и справедливость сталкивались с глухой, непробиваемой стеной. Малфой курил и всматривался в чернеющие кромки леса. В кармане его мантии, на самом дне, лежал смятый клочок пергамента — копия судебного заключения. Рядом с пунктом «ходатайство от Гермионы Дж. Грейнджер» было выведено чернильным ножом резкое: «Зачем?».  Он не выбросил эту бумагу. И сам не понимал, почему.