Часть 5. На пороге нового приключения.

      Главный зал Драконьего предела сковало напряжением, хотя с виду казалось, что всё шло своим чередом: служанки Фианна и Герда занимались ежедневной уборкой, поддерживая резиденцию ярла в надлежащем ей виде; стражники в закрытых шлемах и стеганых доспехах с жёлтыми вставками маячили по всему залу, стерегли входы и выходы, совершали обход. Из кухни тонким шлейфом тянулся аромат готовящегося обеда. Однако за иллюзией повседневности скрывался страх и тому виной нападение дракона. Многие солдаты благодарили Богов, что не оказались в той башне, но надолго ли они в безопасности? В Хелгене был расквартирован целый взвод закалённых в бою имперцев во главе с самим генералом Туллием, и что в итоге? Город пал. Велики ли шансы у Вайтрана с горсткой стражников, имеющих дело лишь с разбойниками и пьяными дебоширами? Глухие шлемы с прорезями для глаз скрывали обеспокоенные лица стражей замка, но нервозное держание за рукоять оружия выдавало одновременно страх и готовность броситься в бой в любой момент.       Балгруф хмуро смотрел на играющий огнём камин, нервно постукивая ногтями по резному подлокотнику трона. Тревога и волнение смешались в тугой липкий комок, застрявший где-то в груди. Дракон буквально на пороге его города. Верная ярлу хускарл Айрилет с отрядом солдат отправилась отбить башню, но прошло несколько часов, а вестей так и нет. Судьба боевой подруги заботила его не меньше города и собственной семьи. Балгруф тяжело вздохнул, пытаясь отогнать накатившую тревогу, но всё тщетно.       — Мой ярл, — голос стоящего рядом Хрогнара отвлёк правителя от мыслей. — Их уже нет несколько часов. Может, стоит послать ещё отряд, выяснить, что случилось.       Балгруф не ответил. И даже не посмотрел на брата, пребывая в раздумьях и продолжая смотреть на танцующий огонь.       — Прошу прощения, но я не согласен, — оторвавшись от изучения документов, возразил Провентус Авениччи, стоя по правую руку от ярла. — Так мы растянем наши силы и ослабим оборону города.       — Но Айрилет и её люди ещё могут быть ещё живы и ждать помощи! — продолжил настаивать на своём Хрогнар.       — Мы даже не знаем, живы ли они! Нельзя действовать опрометчиво, пока не будем трижды уверены, что это того стоит!       Лицо Балгруфа младшего переменилось на глазах, примеряя на себя гримасу злости и раздражения. Брови съехались на переносицу, образуя на ней морщину, а руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели.       — И как ты, поймёшь, сидя во дворце?! — гневно рыкнул на управителя Хрогнар, от чего тот даже вздрогнул. — Греешь свою задницу в тепле, пока наши ребята проливают кровь! И ты ещё хочешь оставить их без поддержки!?       — Хватит! — громко хлопнув по подлокотникам трона, ярл прервал приближённых ярл, обведя гневным взглядом обоих. — Сейчас не время для споров!       — Но брат, мы должны что-то предпринять!       — Ты прав, Хрогнар, — успокоившись, согласился Балгруф, и вновь сделав вдох, продолжил, — как и Провентус. Нужно действовать, но при этом проявлять осторожность и прояснить ситуацию. Дня начала нужно послать разведчика к башне, а уже дальнейшие действия будут зависеть от его сведений.       — Позволь отправиться мне, — Хрогнар вышел вперёд и встал напротив Балгруфа. — Клянусь, я найду наших людей.       — Нет, — покачал головой ярл. — Ты нужен здесь, на случай если дракон нападёт на город.       — Но брат…       — Мой ярл, прошу, пошлите меня, — послышался чей-то мягкий голос со стороны лестницы. Из тени вышла молодая девушка норд. Чёрные вороные волосы раскинулись по её плечам. Выразительные глаза серого цвета цепко смотрели на правителя и его приближённых. Стальной доспех, верный клинок в ножнах и щит за спиной выдавали в ней война, хотя мало кто мог подумать, что за красотой девушки с добродушным взглядом скрывается одна из лучших воительниц Вайтрана и верная помощница Айрилет. Девушка не подавала виду, но Балгруф знал, что она сейчас чувствует и прекрасно понимал её в этом. Как он переживал за свою боевую подругу и хускарла, так же и Лидия волновалась за свою наставницу, за многие годы ставшую для неё кем-то вроде старшей сестры, строгой и требовательной. Иногда её методы были чересчур жёсткими, но именно это взрастило в Лидии бойца, готового на всё, за что девушка была безмерно благодарна.       — Лидия, — обратился к ней ярл, — подойди.       Хрогнар вернулся обратно, уступив место девушке. Лидия, миновав широкую площадку, остановилась перед Балгруфом.       — Во-первых, — начал правитель Вайтрана, — ты должна понимать, что мы имеем дело с тем, с чем никто из ныне живущих не сталкивался. Поэтому будь предельно осторожна и поглядывай на небо, это понятно?       Лидия ответила кратким кивком.       — Хорошо, — продолжил он, — и второе, твоё задание – это разведка. Прежде чем предпринимать какие-либо действия, нам нужно понять, что происходит у башни. Если Айрилет и её люди живы, ты в первую очередь сообщаешь нашим бойцам, они будут ждать тебя у ворот. И только после этого идёте им на выручку. Если же никого не найдёшь, то возвращаетесь в город и ждёте дальнейших указаний.       — Да, мой ярл, — ровным голосом ответила воительница, волнительно сжимая пальцами рукоять меча.       Выждав секунду и всмотревшись в полные тревоги глаза, Балгруф поднялся с трона и, шагнув ближе, и положил руку на её стальной наплечник доспеха:       — Дитя, я понимаю, тебе тревожно, но сейчас нам нужно отбросить личные чувства и сосредоточиться на деле. Слишком многое зависит от наших действий. Ты это понимаешь?       Лидия неотрывно смотрела на ярла, абсолютно не шевелясь. Молчание девушки накаляло и без того угнетающую от неизвестности обстановку. Хрогнар и Авениччи, позабыв о разногласиях, безмолвно смотрели то на правителя города, то на присягнувшую ему на верность воительницу. В напряжённой тишине они провели около минуты, прежде чем Лидия смогла ответить:       — Защита Вайтрана – мой долг, и я выполню его.       Ярл добродушно улыбнулся девушке:       — Не волнуйся. Айрилет не из тех, кого вот так просто можно одолеть, даже драконам.       Девушка тоже попыталась улыбнуться в ответ, но получилось у неё, наверное, не очень, ибо даже слова Балгруфа не уняли раздирающее душу волнение.       Внезапно раздавшийся грохот прервал их разговор. Громогласный зов мужских голосов сотряс стены дворца. Свисающая с потолка люстра со скрипом затряслась. Пол завибрировал, заплясала на столах посуда. Служанки с визгом побросали метла и прижались к ближайшей стене. У корпящего над готовкой повара “убежала” курица. Провентус Авениччи потерял равновесие и упал, при этом выронив из рук листы пергамента, а Хрогнар в последний момент уцепился за спинку трона. Прокатившийся по замку грохот прекратился так же быстро, как и появился. Обитатели Драконьего Предела замельтешили по залу, поднимая разбросанные вещи, и друг друга.        — Что произошло? — поднявшись на ноги, обеспокоенно произнёс управитель.       — Землетрясение? — предположила Лидия, привыкая вновь твёрдо стоять на ногах и придерживая за предплечье Балгруфа.       — Это не землетрясение, — возразил Хрогнар и обратился к ярлу. — Брат, ты же слышал?       Балгруф старший медленно поднял взор на пересечённый деревянными балками потолок, словно смотрел сквозь него – куда-то в небо:       — Слышал, — ответил он, — это был Ту’ум, никаких сомнений. И настолько сильный, что даже мы в замке ощутили его мощь. И я знаю только одних людей, способных на такое…       — Вы хотите сказать, что это были они? — заинтересованно уточнила Лидия.       — Именно… — ярл перевёл взор на неё. — Седобородые.       Лидия, как и любой норд, слышала об ордене последователей учения Юргена Призывателя Ветра, живущих на самой вершине Глотки Мира. Единственных известных обладателях древней магии нордов, по легенде, полученной от дочерей самой богини Кин. Несмотря на то, что изначальный пантеон северян был практически вытеснен общеимперским, он всё ещё почитался большинством нордов, в том числи Седобородыми. И вот пару мгновений назад, Лидия смогла ощутить отголосок той самой легенды, мощи, оставленной в наследие от предков. Рассуждая об этом, девушка заметила, что перестала дышать и сразу сделала глубокий вдох, успокаивая взбудораженное мыслями сознание.       — Провентус, — мужественный бас ярла, обратившегося к собирающему бумажки управителю, отогнал прочь всё, о чём она сейчас думала, — иди в мои покои и убедись, что дети в порядке.       — Слушаюсь, — собрав в охапку документы, Авениччи спешно отправился в сторону покоев правителя.       — Хрогнар, — продолжил Балгруф, обратившись к брату. — Бери ребят, и бегом в город. Окажите страже всю необходимую помощь. Сейчас важно не допустить паники.       — Положись на меня, брат, — закивал Хрогнар.       — Лидия, — обратился ярл к воительнице, — отправляйся к башне скорее.       — Есть! — кивнула девушка и, развернувшись, быстрым шагом направилась к выходу, как гигантские двери зала распахнулись, наполняя огромное помещение весенней прохладой и дневным светом. Из-за прохода показались две фигуры. Взор обитателей зала обратился к человеку в чёрном кожаном доспехе и девушке, облачённой в мрачные и видом, и тонами, одеяния.       — Друзья мои! — увидев парочку, Балгруф, вышел навстречу героям. За ним последовали Хрогнар и Лидия. Воительница сразу узнала вора, но идущая рядом с ним девушка была ей незнакома. — Слава Богам, вы вовремя! Дракон напал на сторожевую башню, и я вынужден…       — Дракон мёртв, — не дав договорить, произнёс Талион. Слова его были негромкими, но они настигли ушей каждого, находящегося в зале и за спиной героев послышались полные облегчения и радости голоса стражников и слуг. Балгруф с изумлённым видом посмотрел на парочку:       — А мои люди? Кто-нибудь выжил?       — Только Айрилет и пара солдат, но им нужна помощь. Эйла осталась с ними на всякий случай.       — Слава Талосу… — прошептала Лидия, чувствуя, будто камень сошёл с груди.       — Я знал, что могу рассчитывать на Айрилет, — не сдержав улыбки, промолвил Балгруф, но быстро взяв в себя в руки, он продолжил. — Но мы хотим услышать подробности. Расскажите всё, начиная со своего задания.       Талион снял со спины сумку и вынул из неё Драконий камень:       — Сведения Фаренгара подтвердились, карта и вправду хранилась в Ветреном Пике. На следующее утро мы встретили Эйлу и отправились обратно в Вайтран вместе, Она подтвердила слова свидетеля – Хелген уничтожен.       — Этого я и боялся… — грустно произнёс Балгруф и, приняв реликвию из рук Талиона, бегло пробежался взглядом по карте. — Надеюсь, это поможет. — Балгруф и жестом подозвал к себе стражника. — Пусть Фаренгар начнёт изучение, а вы соберите отряд и к башне немедленно.       — Слушаюсь, господин, — приняв каменную табличку в руки, солдат поспешил в сторону лаборатории чародея.        — Что было дальше? — вернулся к разговору правитель.       — Подъезжая к Вайтрану, мы увидели дракона у сторожевой башни и Айрилет с группой солдат. Мы поспешили на выручку, и совместными усилиями нам удалось его одолеть, но это ещё не всё, — на момент Талион замолчал, пытаясь подобрать слова. Серана посмотрела на спутника. Весь путь до Драконьего Предела он вёл себя отстранённо, не проронив ни слова, что не могло не беспокоить вампира. — …Когда дракон умер, ко мне перешла от него некая энергия. А один из стражников назвал меня Довакином.       Лидия и Хрогнар не поверили своим ушам и изумлённо переглянулись.       Услышав это, Балгруф замолчал, пристально смотря то на Талиона, то на Серану. Оба были серьёзны. Услышь он подобное раньше, то посчитал бы это бреднями безумца, но сейчас… Задумчиво погладив бороду, он промолвил:       — Значит, Седобородые звали тебя.       — Седобородые? — удивившись, переспросил Талион. — Значит, тот грохот их работа? Что им нужно?       — Этого я не знаю, друг мой, — прикрыв глаза, покачал головой правитель. — Возможно, во время убийства дракона в тебе что-то открылось, и Седобородые это услышали.       — Если это правда, что ты действительно Довакин, то Скайрим нуждается в тебе как никогда. Возможно, ты наша единственная надежда на победу над драконами, — взял на себя слово Хрогнар.        — Возможно, поэтому Седобородые и призвали тебя, — добавил Балгруф. — Только они могут научить тебя использовать свой дар, и, возможно, им что-то известно о том, с чем мы столкнулись.       Талион слегка нахмурился, обдумывая слова ярла и его приближённого. Только они с Сераной решили отправиться к Седобородым, как они сами пригласили героев сразу после смерти дракона. Если раньше их с принцессой догадка была смутной, то теперь они точно знали, где искать ответы.       — Мы и так собирались нанести им визит. Отправимся с рассветом.       — Знаете, я вам даже завидую, — позволил себе улыбнуться Балгруф. — Когда-то я совершил туда паломничество. Высокий Хротгар – очень мирное место. Очень…свободное от всех треволнений этого мира. Удивительно, что Седобородые вообще замечают, что тут внизу творится.       — О каком паломничестве идёт речь? — с интересом спросила Серана.       — Его называют Путь Семи Тысяч Ступеней, и он начинается с Айварстеда, — поделилась с вампиром Лидия. — Многие прибывают туда для восхождения и медитации, а путевые камни рассказывают о войне наших предков с драконами и Пути Голоса.        — Вы ведь знакомы с Лидией? — представил воительницу героям Балгруф. — Она одна из лучших мечников моего города и доверенное лицо Айрилет.       — Да, рад встрече, Лидия, — кивнул Талион и указал рукой на спутницу. — Это Серана, моя напарница и спутница жизни.       — Приятно познакомиться, — приветливо склонила голову принцесса.       Лидия внимательно осмотрела укутанную в плащ с откинутым назад капюшоном особу. Белая, словно снег, кожа и как два полыхающих угля глаза сначала насторожили воительницу. Весь её вид казался противоестественным, один взгляд Сераны вызывал лёгкое головокружение, а стоя напротив неё, Лидию будто обдало холодом. Вынув руки из-под плаща, вампир сложила руки перед собой, а губы растянулись в скромной улыбке. Воительница взяла себя в руки и ответила:       — Мне тоже, Серана. Приятно знать, что наш Довакин обзавёлся напарницей, особенно сейчас, — Лидия по-дружески подмигнула вору.       — Только зови меня как прежде, пожалуйста, — с вымученной улыбкой ответил ей Талион.       Лидия тихо посмеялась в ладошку.       Серана, воспользовавшись моментом, рассмотрела девушку внимательней. Её чёрное до плеч каре перекликалось с добродушным взглядом и тёплой улыбкой для Балгруфа, Талиона и даже для самой Сераны. Красота и лёгкость, так принцесса могла описать свою новую знакомую. Довольно ощутимый контраст по сравнению с Эйлой.       — Мой ярл, если на этом всё, то нам нужно подготовиться к отправке в Айварстед, — не желая более терять время, обратился к правителю Талион.       — Конечно, — согласно кивнул ярл, — однако неужели ты думаешь, что я отпущу тебя без награды? — Балгруф скрестил руки на груди и, растянув губы в лёгкой улыбке, окинул взглядом героев, после чего вновь стал серьёзен. — На самом деле, я давно должен был это сделать, в виду твоих прошлых заслуг. Мой город не забудет твою помощь, и не забуду я, — он выдержал небольшую паузу, и продолжил. — По праву ярла, я нарекаю тебя таном Вайтрана.       — Это великая честь, мой ярл, — почтенно склонил голову Талион. — Благодарю.       — Поздравляю, — прижав кулак к груди, отдала честь Лидия, тем самым признав новоиспечённого тана. — Ты заслужил.       — Этот титул по праву твой, — повторил жест Хрогнар.       — Спасибо, — благодарно кивнул Талион.       — Мои поздравления, — скромно послышалось от Сераны.       — И ещё одно, — вновь взял слово Балгруф. — Я назначаю Лидию твоим личным хускарлом. Отныне она твой меч, щит и представитель при моём дворе.       Обескураженная этими словами Лидия с полным непонимания взглядом повернулась к ярлу:       — Мой ярл…вы это серьёзно? — сбивчиво спросила она.       — А разве похоже, что я шучу? — беззаботно подтянул уголок губ, переведя взор на девушку. — На эту роль я не знаю никого более подходящего, чем ты.       — Мой ярл, это большая честь, но я не могу! — запротестовала воительница. — Я присягнула на верность вам и вашему городу и не могу просто так покинуть службу!       Балгруф театрально кашлянул в кулак и мгновенно посерьёзнел:       — Давай не будем забывать, что ярл здесь я и мой приказ не обсуждается. Ты могучий воин и многое сделала для меня и моего города, поэтому я выбрал тебя. Тёмные дни настали для Скайрима, и я убеждён, что этот мужчина, — указал он рукой на Талиона, — тот, кто положит этому конец. И я хочу, чтобы ты помогла ему в этом.       Лидия обречённо поджала губы, и покосилась на Хрогнара, но тот не проронил ни слова. Тогда девушка взглянула на нового тана, надеясь на его поддержку.       — Мой ярл, — наконец взял слово Талион, — я благодарен за ваши слова и желание помочь, но у меня уже есть напарница, — он взглядом указал на Серану. — И как вы верно подметили, сейчас непростое время. Мастерство Лидии я знаю не понаслышке, поэтому считаю, что её место при вашем дворе.       Вся троица посмотрела на ярла, но Балгруф оказался непреклонен. Нахмурив брови, он лишь покачал головой и ответил:       — Я уже всё решил и это не обсуждается. Даже, если ты не возьмёшь её с собой, уверен, настанет тот момент, когда Лидия сыграет свою роль. Не отказывайся от предложенной тебе помощи.       Всё же Балгруф истинный норд, его упрямство крепче камня. Талион тихо вздохнул и, поняв, что спорить бесполезно, кивнул, соглашаясь с ним.       — Хорошо, — удовлетворившись ответом, оглядел троицу ярл. — А теперь прошу простить, меня ждёт мой город. Хрогнар, — обратился он к брату. — Пошли ребят к башне, а сам иди и помоги Каю, но сначала найди Авениччи. Пусть идёт ко мне. Нам надо защищать Вайтран.       Балгруф младший кратко кивнул и спешно удалился в сторону высоких дверей, ведущих в хозяйские покои.       — Да хранят Боги в битвах вас, друзья, — оглядев прощальным взглядом троицу, ярл зашагал к трону.       Талион, Серана и Лидия, какое-то время стояли, глядя в спину Балгруфа, но потом чуть ли не синхронно переглянулись. Неловкое молчание прервал высвобожденный из ножен клинок воительницы. Лидия преклонила колено перед Талионом и, склонив голову, произнесла:       — По воле ярла я присягаю на верность тебе, как своему тану и клянусь отдать за тебя жизнь. Хранить твои тайны, выполнять твои приказы, сопровождать в час нужды и защищать твоё имя и честь.       Талион, приподняв брови, посмотрел на присягнувшую ему девушку. Становление таном не было для него в новинку, но клятвенная речь нового хускарла стала неожиданностью, в сравнении с её собратьями из других владений. Видно, что Лидия со всей серьёзностью относится к своим обязанностям, будь то к прежним или новым. Наставления Айрилет, или же черта характера самой Лидии? А может и то и другое? Незаметно улыбнувшись собственным размышлениям, Талион протянул руку девушке:       — Вставай, не нужно этих речей.       — Благодарю, мой тан, — взявшись за его предплечье, хускарл поднялась на ноги и спрятала клинок в ножнах.       — Просил же, зови меня по имени. Без титулов и прочих формальностей. Всё же не первый день знакомы.       — Как скажешь, тан… Талион, — осеклась, но вмиг исправилась воительница.       — Так лучше, — одобрительно кивнул Дова. — Однако, как я и говорил, взять тебя с собой не смогу, у меня уже есть Серана. Не знаю, о чём думал Балгруф, снимая тебя со службы во дворце, здесь ты нужна, как никогда.       — За время службы здесь я поняла, что Балгруф ничего не делает просто так, я и доверяю его суждению. Пока не наступит час нужды, и ты не призовёшь меня на помощь, я могу позаботиться о безопасности твоего дома. Поверь мне, много кто захочет наложить руки на имущество нового тана.       Немного поразмыслив, Талион утвердительно кивнул, ведь даже дом Главы Гильдии воров не защищён от злостных любителей поживиться, особенно если в нём хранятся разного рода ценности, от дорогих безделушек до различных артефактов, добытых во время странствий. А с Лидией он знаком достаточно, чтобы довериться ей.        — Мне нужно забрать кое-что из вещей, прежде чем уйдём из замка, — получив ответ, произнесла Лидия.       — Мы пойдём вперёд. Как будешь готова, приходи. Помнишь, где живу? — спросил Талион.       — Да, помню, — кивнула в ответ хускарл.       Серана, приподняв бровь, взглянула на Талиона, а затем на Лидию.       — Тогда скоро увидимся, — развернувшись, он направился к выходу из дворца. Серана последовала за ним. Бредя к дворцовым вратам, Талион краем глаза заглянул в лабораторию Фаренгара и с подозрением нахмурился. Придворный маг склонился над лежащим на столе Драконьим камнем, но он был не один, а с посетителем. Лица не видно из-за накинутого на голову капюшона, но по фигуре вор понял, что это женщина.              Выйдя на улицу, герои вновь ощутили дуновение весеннего ветра. Приятная прохлада вытеснила тепло и духоту помещения, оставив бодрящий след на одежде и открытых участках кожи. Новоявленный убийца драконов и его спутница начали медленный спуск по лестнице, ведущей к площадке с цветущим Златолистом. Бегущий по каналу ручей сопровождал парочку приятным журчанием. Лязг стали раздавался со стороны Йоррваскра и возвышающейся над ним Небесной кузни. Спускаясь по лестнице Драконьего Предела, Серана окинула взглядом город. Стражников на улице стало значительно больше – их фигуры в жёлтых доспехах маячили чуть ли не на каждой улочке. Медленно наступающая идиллия вселила вампиру некое успокоение, особенно после схватки с чудовищем из далёкой древности, далёкой даже для Сераны. Тогда ей казалось, что конец неизбежен, и крылатый ужас поглотит их у той башни. Вампир усмехнулась про себя. Конец? Смерть? С каких пор она стала задумываться об этом? О смерти, настоящей. В чём-то Валерика оказалась права. После церемонии её дочь и вправду перестала страшиться смерти, но не из-за дарованного вампиризмом бессмертия, а потому, что Серана буквально познала это на себе. Когда пытки разума и тела забрали её жизнь, и она стала той, кем и была поныне – Его дочерью. Дочерью Хладной Гавани. Но сейчас… Серана боялась. За себя и за напарника. Девушка взглянула виновника этих мыслей. Человек, разделивший её жизнь на “до” и “после” специально замедлившись, шёл с ней шаг в шаг, задумчиво смотря куда-то вдаль. Изучая Скайрим вместе с ним, а ночью засыпая в его объятиях, вампир чувствовала, как жизнь заиграла красками, приобретала смысл и радость от каждого прожитого дня. И сегодня крылатая смерть чуть не отобрала этот, возможно, единственный шанс на перемены.       — Серан, — сквозь скребущие мысли, она услышала голос напарника. — Серан?       — М-м? — похлопав глазами, пришла в себя вампир. — Что такое?       — Всё в порядке? — уточнил он, с тревогой вглядываясь в её сокрытое капюшоном лицо. — Выглядишь обеспокоенной.       — Всё хорошо, — ответила принцесса. — Просто задумалась о сегодняшнем. Если честно, я до последнего не верила, что это всё правда. Слова Дюрневира, твой сон про Хелген… Алдуин…       — Я тоже, — Талион припустил взгляд и вовсе отвернул его в сторону спуска. — Надеялся, что это всё лишь совпадение, но… — тихо вздохнул. — Это лишь начало.       — И дальше будет тяжелее.       Напарник промолчал, и на этом их разговор и закончился, растворившись в шуме городской суеты. Серана с волнением посмотрела на Талиона. И без обострённого зрения видно, что недавние события оставили на нём след. Но какие мысли терзали возлюбленного? Наверняка в его голове происходил настоящий сумбур, который Талион всеми силами пытался скрыть ото всех, в том числе от Сераны. Ей хотелось хоть как-то помочь ему, поддержать. Может всё же спросить? Немного поразмыслив, вампир на миг прикрыла глаза и отвернулась, решив, что сейчас не время. Лучше вечером, в более тихой обстановке.        Сойдя с лестницы, парочка двинулась дальше по площади, огибая окружённый лавочками Златолист. Священное древо Вайтрана, тихо проскрипело ветвями, словно приветствуя героев, а розовые лепестки, подхваченные ветром, разлетелись по площадке. Проходящие мимо жители восхищённо смотрели на танцующие в воздухе листья. Талион взглянул на возвышающееся над ними чудо природы. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву, попадая в глаза и грея лицо. Он прекрасно помнил свой первый день в Вайтране, когда прибыл в город в поисках работы, и его внимание привлекло иссохшее древо, которому выделили целую площадку, словно какой-то святыне. Молящаяся рядом жрица из храма Кинарет, Даника Свет Весны, рассказала герою историю древа и попросила помочь с исцелением. Многое пришлось сделать, но дерево расцвело вновь, а приток паломников возрос. Награда оказалась невелика, но это задание дало Талиону бесценный опыт борьбы с ворожеями, а Даника обучила его заклинаниям Восстановления, которые не только спасали ему жизнь во время странствий, но и заставили задуматься над изучением магии.       Спустившись в Равнинный район, герои попали на рыночную площадь, заполненную разношёрстной массой людей, меров и других рас Тамриэля. Была середина дня, и солнце достигло зенита, окрасив ярким светом улицы. Богатство городских запахов смешалось в одну тяжёлую массу: ароматы ранних цветов на клумбах, соломы, еды и питья. Глядя на кричащих из-за каждой лавки торговцев и кучкующихся вокруг них покупателей, путешественников, идущих в трактир, дабы пригреть душу за выпивкой и отдохнуть, создавалось ощущение какого-то недоразумения. Даже беснующийся за стенами дракон не нарушил привычный уклад жизни города и его жителей. Во многом тут была заслуга Балгруфа и его стражи. Не допустить паники и сохранить порядок на улицах в такой обстановке большое дело и стоило не мало усилий. Но, не смотря на минувшую угрозу, страх и родственное ему напряжение ещё долго не отпустят город, а значит, возросшее количество стражников на улице может стать обыденностью.       Преодолев часть улицы, тем самым отдалившись от центра города, Талион и Серана остановились у Дома Тёплых Ветров.       — Нужно как следует подготовиться к дороге, — нарушил молчание Довакин, запустив руку в один из подсумков в поисках ключа. — Отправимся завтра утром.       — В первую очередь нужно запастись зельями, — ожидая, пока он откроет дверь, озвучила мысли Серана. — У нас их почти не осталось.       — Зелья оставляю на тебя, а сам схожу Йорлунду и подточу оружие. Чувствую, дорога предстоит долгая, так что лучше сделать это сейчас, — найдя ключ, Талион всунул его в замочную скважину двери и провернул механизм, пока тот не щелкнул. Открыв дверь, он пропустил вперёд Серану.       — Не забудь ещё про еду, иначе будешь путешествовать впроголодь, — девушка зашла в дом, на ходу снимая походную сумку.       — Продукты закончились. На обратном пути куплю и приготовлю, — Талион закрыл за собой дверь и первым делом подошёл к потухшему камину закинуть пару палений.       — Может, купишь готовое у Хульды? — с сумкой в руках она обернулась к нему. — День и так выдался нелёгкий, а ты ещё в кузню собрался. Отдохни вечером.       — Успею отдохнуть. К тому же нужно ещё оставить что-то и для Лидии, — Талион уложил деревяшки и магией огня зажёг очаг. Темноватый и не протопленный зал озарило тёплым светом, приятный треск наполнил помещение, а запах горящего дерева и тепло окутало его лицо.       — Тогда приготовим вместе, так быстрее будет.       — Лучше подготовь побольше зелий, остальное возьму на себя.       Вампир неодобрительно покачала головой, и изящным силуэтом юркнула за поворот в алхимическую комнату, а Талион проводил её взглядом. Поднявшись на ноги, он заметил стоящий посередине комнаты обеденный стол, который так и не вернулся на своё место после недавней посиделки. «Надо бы прибраться», — обойдя стол, он снял с себя сумку и лук с колчаном. Взял один из стульев и, перевернув, поставил на другой и уже оба отнёс под лестницу.       — Решил прибраться? — приятный голос принцессы донёсся из соседней комнаты.       — Да, — Талион вытянул руку и магией Телекинеза поднял массивный стол из дерева и не спеша поставил в угол комнаты. Следом подлетела длинная скамья и встала рядом со столом. «Отлично, — рассматривая, произнёс про себя он. — Теперь всё на своём месте». Удостоверившись, что всё как надо, он заглянул в алхимическую комнату.       Серана поочерёдно доставала из стоявшей на столике раскрытой сумки трофеи и складывала на полки. Такое, с первого взгляда кажущееся рутиной, занятие лишь радовало принцессу. Она, как мастер-алхимик, всегда ждала возможности заняться любимым ремеслом, и, находясь в украшенной засушками различных растений, трав и других ингредиентов лаборатории Талиона, вампир ощущала себя, как рыба в воде. Любимая комната в доме…не считая теперь их общей спальни. От последних мыслей, Серана улыбнулась уголком губ.       — Полки уж все заняты.       Серану сразу выдернуло из мыслей, и она обернулась на голос. Талион, скрестив руки на груди, стоял в проёме, соединяющем прихожую и лабораторию, облокотившись о дверной наличник.       — Ненадолго, — вампир вернулась к своему занятию. — Сварю ещё зелий магии и исцеления, как раз место и появится.       — Прям сразу? — Талион отделился от проёма и зашагал к возлюбленной. — Время есть, сама-то не хочешь отдохнуть?       — Не хочу сидеть без дела, — девушка аккуратно положила на нижнюю полку пару ядовитых колокольчиков и снова потянулась к сумке. — Начну сразу, пока не пришла твоя новая хускарл.       — Понятно, — Довакин остановился рядом с ней. — Поселим её в гостевой комнате, благо она теперь свободна.       Серана отложила перья ворожеи на столик и на пару мгновений задержала на них взгляд, но мысли были совершенно о другом. Она приподняла голову и посмотрела на спутника:       — Ты точно хочешь впустить её сюда?       Талион улыбнулся сомнениям напарницы – он ожидал подобного рода вопросов. Настороженность Сераны ему вполне понятна, чего только стоит их первая встреча. Облокотившись об алхимический столик, он скрестил руки на груди и ответил:       — С таким хускарлом, как она, можно не бояться за жильё.       Развернувшись корпусом, Серана упёрлась одной рукой о столешницу и, склонив голову на бок, одарила его прищуренным взглядом:       — Я смотрю, ты неплохо её знаешь, — постукала ноготками по деревянной поверхности столика.       — Достаточно, чтобы оставить на неё дом.       Девушка нахмурила брови, явно не удовлетворившись ответом, но промолчала.       — Не доверяешь ей? — отвернувшись, взглядом Талион уцепился за шкаф у противоположной стенки.       — Не горю желанием делить крышу с незнакомцами.       — Со мной-то делила, когда только встретились, — ехидно напомнил ей вор. — А доверия между нами тогда не было.       — А у меня был выбор? — выпрямив осанку, хмыкнула вампир и упёрла руку в пояс. — Ты был единственным на тот момент, кто мог помочь мне добраться до дома.       — А ты была единственной, кто мог рассказать мне о нападениях вампиров. Как видишь, выбора не было у нас обоих, — Талион вновь посмотрел на избранницу. — Но разве кто-то из нас пожалел об этом?       Серана прикрыв глаза глубоко вздохнула. Её лицо расслабилось, отбросив хмурость. Поняв, что вновь накрутила себе лишних переживаний, она безмолвно кивнула.       — Просто дай ей шанс, — произнёс он, глядя в огненные глаза подруги. — С ребятами из Гильдии ты нашла общий язык, но не нужно на этом останавливаться. Пора, наконец, выйти в люди и завести новые знакомства.       Слушая его, Серана хитро растянула губы:       — Сам-то вспомни, каким нелюдимым был. Со мной в начале, да и до меня, если верить словам Векс. А сейчас... — прервалась она в усмешке, — слышать подобное от тебя в диковинку.       Улыбнувшись, Талион отлип от столешницы и не спеша направился к проёму гостиной:       — Все мы меняемся, Серан, даже если кажется, что для этого слишком поздно, — бросив краткий взгляд на вампира, он скрылся за поворотом. Серана смотрела ему вслед, обдумывая услышанное. Зная Талиона, он явно говорил скрытым подтекстом, и именно ей. Но что же он имел ввиду? Её замкнутость? Недоверие? Сомнения? Или же тут шла речь о большем? “Меняемся.” Сознание вампира мёртвой хваткой уцепилось за это слово, но время идёт, а работы ещё много. Встряхнув головой, Серана вернулась к незаконченным делам, надеясь утопить навязчивые мысли в алхимических формулах и расчётах.       Талион зашёл в спальню и сразу обратил внимание на следы их прошлого пребывания в виде не заправленной постели и не до конца верхнего ящика тумбы. Положив лук с колчаном на столик, он быстренько навёл порядок в комнате. Кровать теперь была застелена и укрыта зелёным пледом, лишь пара подушек бугорками выглядывала наружу. На небольшом блюдце с почти растаявшей свечкой заплясал огонёк. На прикроватной тумбочке лежали две книги, одна толстая в коричневой обложке, другая тоньше в фиолетовом переплёте, – подарки Йорлунда и Аэгнора, которым Талион так и не успел уделить им время. Взяв рукопись кузнеца, он начал спешно перелистывать страницы в поиске той самой, что зацепила его ещё на празднике. Большое количество текста и различные зарисовки мастера из Небесной кузни пролетали перед глазами, пока Талион не остановился на нужной ему странице. «Вот оно, — достав из ящика первый попавшийся листок бумаги, Талион использовал его как закладку и убрал книгу в сумку. Вновь обернувшись к тумбе, он обратил внимание на вторую книжку. «Почитаю вечером, если не усну рано. А пока что...» — положив учебник на кровать, Талион ухватился за тумбу и отодвинул её от стены, стараясь сделать это максимально тихо.       — У тебя там всё в порядке? — послышалось от Сераны с первого этажа.       — Да, — ответил Талион. — Убираю оставленный бардак.       — Двигая мебель? — хмыкнула вампир, зажигая свечкой фитилёк лампадки.       «Всё-то слышит», — усмехнулся, но не удивился Талион и обернулся туда, где минуту назад стояла тумба. В квадратном вырезе стены выглядывала чёрная металлическая дверца сейфа с кольцом-ручкой. Он перевёл взгляд на висящий на стене стенд, крепивший на себе реликвии Исграмора – легендарную секиру Вутрад и укрывавший её узорчатый выпуклый щит. Чёрный эбонит артефактов размыто бликовал на свету горящей свечи. Талион подошёл вплотную к стенке и запустил руку за щит. Зазвенел металл, и небольшая связка ключей оказалась в его ладони. Присев на одно колено, Талион всунул ключик в замочную скважину сейфа, провернув смазанный механизм. Толстенная дверца отошла. Открыв её шире, Талион взял в ладонь бренчащий монетками увесистый мешочек. «Должно хватить», — спрятав кошель в сумку, он закрыл на ключ сейф, заставил его тумбой, а ключи вернул на место.       Выходя из спальни, Талион задул горящую свечку, и тьма поглотила комнату. Он закрыл за собой дверь и спустился на первый этаж.       — Всё, уходишь? — раздался позади голос Сераны. Талион обернулся, увидев стоящую в проёме алхимической комнаты девушку.       — Чем быстрее начну, тем быстрее закончу, — он подошёл к принцессе. — К вечеру должен успеть.       — Ловлю на слове, — подтянув уголочек рта, она отцепила ножны с Бритвой Мерунеса и отдала напарнику. — Надеюсь, без меня не встрянешь в очередную историю? — невзначай подколола вампир.       Талион улыбчиво вздёрнул бровь, произнеся:       — Так говоришь, будто я намерено их ищу, — забрал он артефакт из рук принцессы и прицепил на пояс с противоположной стороны от кинжала Вальдра.       — Вот уж не знаю… — с язвительной улыбкой протянула вампир. — Ты же у меня человек-приключение. На ровном месте на что-то да наткнёшься.       — Завидуешь? — уперев руки в пояс, не уступал Драконорождённый. — Только и слышу, как ты жалуешься, мол, “опять всё веселье тебе”? — на последних словах Талион шутливо изменил интонацию, тем самым пародируя принцессу и легонько вздёрнул бровью, мол давай, твой ход.       Но Серана не ответила, лишь улыбчиво прищурила взгляд и скрестила руки на груди, встав в воинственную позу, в которой такая утончённая девушка выглядела немного комично. Её горящие огнём глаза смотрели в лавовые зрачки возлюбленного. Каждый из них чувствовал взыгравшую друг в друге искру озорства и непомерное желание сбить друг с друга спесь. Наверное, они сейчас выглядели глупо, но Талион и Серане было всё равно. Они наслаждались теми немногими моментами их дурачества, когда на миг можно забыть о насущных вещах и проблемах и почувствовать себя детьми. Возможно, это попытка героев вместе наверстать упущенное детство, ведь им обоим не повезло лишиться этого. Их безмолвная игра в гляделки тянулась около минуты, но в ней не чувствовалось напряжения или тревоги, она была приятной и в какой-то мере, подстрекающей на ответ. Талион приподнял подбородок девушки и согрел её ледяные губы нежным поцелуем.       — Мне пора, — тихо произнёс он, глядя ей в глаза. — Увидимся вечером.       — Не пропадай долго, — ласково шепнула Серана.       Подмигнув ей, Талион направился к выходу. Дочь Хладной Гавани смотрела ему в след, пока не закрылась входная дверь. Постояв ещё какое-то время, она скрылась за проходом в лабораторию.              Закрыв за собой дверь, Талион зажмурился от ярких лучей солнца. Тёплая волна от царящего на небе светила коснулась его лица. Подождав, пока глаза привыкнут, он осмотрелся, улавливая глазами каждую живую душу, проходящую мимо. Среди них мелькали как знакомые лица, так и новые. Скрежет точильного камня о металл послышался от Дома Воительницы. У стоящей напротив магазинчика казармы собралась стража вместе с командиром Каем, Хрогнаром и Айрилет. «Значит подкрепление Балгруфа уже у башни», — среди солдат Талион заприметил и тех самых, что вместе с ним бились с драконом. На фоне остальных они выглядели уставшими и изрядно потрёпанными. Доспехи местами порваны, виднелись ссадины и ожоги. Жёлтый цвет, служивший отличительной чертой стражей Вайтрана, утратил свою яркость, став больше коричневым от грязи, а где-то даже чёрным от копоти.       — Эй, Альв, — шепнул стражник брату по оружию, — так это он и есть? — мотнул он подбородком в сторону Талиона. — Он убил дракона?       — Да, я сам видел, — тихо ответил тот. — Кинулся на эту тварь с башни и свалил на землю, безумец! Стоило нам подойти, как тело бестии охватил странный свет. Плоть кусками отделилась от костей и сгорела в воздухе. А затем этот странный свет понёсся прямо к нему, — кивнул стражник на вора.       — Во имя Исмира, выходит это и вправду он…Довакин.       «Уже слухи пошли», — проворчал про себя Талион, прекрасно слыша их разговор, и поспешил как можно скорее скрыться в потоке толпы.       Горящее на небе солнце неустанно напоминало о себе, продолжая светить в глаза, что сказывалось на видимости. Талион накинул на голову капюшон и слегка припустил взгляд, смотря больше на уложенную камнем дорогу и снующих вокруг жителей города. Шагая в сторону рынка, он чувствовал, как ему пекло спину, как прилипала к вспотевшей спине броня. Такая жара весьма редкое явление для Скайрима, даже летом, не то что весной. Хорошо, что дома закрыты ставни, иначе кое-кому тоже пришлось бы снова нацепить капюшон. Выглядело бы весьма странно, особенно в глазах непосвящённых. Под непосвящёнными он имел ввиду своего нового хускарла. Интересно, поведает ли ей Серана, кем является? Сразу точно нет, учитывая то, как принцесса восприняла новость о подселении. Пусть сначала пообщаются, привыкнут друг к другу, а там уже, возможно, и расскажет, если Лидия не догадается первой.       Чей-то невысокий силуэт проскользнул между бредящих по улице фигур и врезался в витающего в мыслях Талиона. Он сразу очнулся от раздумий и увидел перед собой мальчишку, лет десяти с коротко стриженными светлыми волосами. От столкновения паренёк потерял равновесие и плюхнулся на брусчатку и, напугано таращась на незнакомца в чёрной броне начал медленно пятиться назад. Талион улыбнулся и протянул руку мальцу.       — С..спасибо, — запинаясь, промолвил мальчик, поднявшись на ноги. — Извините, не я не хотел.       — Ничего страшного, — ответил вор и присел на одно колено. — Ты куда так спешил, что не разбирал дороги?       Парнишка не ответил и начал осторожно озираться по сторонам.       — Эй, ты чего? — положил ему руку на плечо Талион. — Кто-то гонится за тобой?       — Б..Брейт.       — Брейт? — переспросил вор. Это имя показалось ему знакомым, словно где-то уже слышал, да и мальчика он точно уже видел, и, словно по щелчку пальцев, вспомнил. — Ты же из Сынов Битвы. Ларс верно?       Малец кивнул.       — А Брейт — это та девчонка, что вымогала у тебя деньги?       — Она и сейчас вымогает, — понуро опустил голову Сын Битвы. — Я отказался. Сказал, что больше не септима от меня не получит. А она как давай на меня с кулаками, вот и побежал, куда глаза глядят, — поджал он разбитую губу.       — Понятно. Ну, ты молодец, что дал ей отпор, — подбадривая, Талион похлопал его по плечу. — Важно стоять на своём и не давать слабину.       — Но что мне теперь делать? Она теперь точно не оставит меня в…       — Ну и где ты?! — не успел Ларс договорить, как раздался чей-то звонкий девичий голосок. — Прячься сколько хочешь, мелкий Сын Битвы, всё найду!       Ларс снова запаниковал, но Талион потрепал паренька по голове, тем самым акцентируя внимание на себе:       — Давай-ка я с ней поговорю, а ты иди домой.       — Вы…вы же не навредите ей? — осторожно спросил мальчик. — Пусть Брейт задира и шпыняет меня постоянно, но я не желаю ей зла.       — Это хорошо. Не переживай, я просто поговорю с ней. Больше она не будет тебя задирать.       — Я… спасибо, — неуверенно, но уже радостно промолвил Сын Битвы.        Талион лишь кивнул. Мальчик пробежал мимо него и мигом среди людей. Довакин поднялся с колена и направился дальше к рынку, откуда, по его мнению, и доносился голос маленькой задиры.              — Ну, попадись мне, мелкий слюнтяй, — гневно прошипела Брейт, рыская у Котелка Аркадии. Выпивающий у магазинчика бродяга Бренуин покосился на околачивающуюся рядом девчонку и раздраженно что-то проворчал под нос. Сверкающими от злости глазами Брейт старательно пыталась что-то найти, или кого-то. — Я тебе не только разобью губу, но и нос расквашу!       — Эй, мелочь! — крикнул ей в спину изрядно подвыпивший Бренуин. — Пошла вон отсюда!       Хриплая ругань пьяницы привлекла внимание стражников:       — Ну, всё, Бренуин, это уже слишком, — быстрым шагом они подошли к редгарду. — Мало того, что распиваешь тут у всех на виду, так ещё и к детям пристаёшь. Думаю, пара дней в клетке быстро вправит тебе мозги!       — А… а я тут-то причём, господа? — заплетающимся языком попытался оправдаться бродяга. — Я сидел тихо и никого не трогал, пока эта малявка тут не начала шастать перед глазами! Лучше отведите её к родителям, пусть запрут дома!       Брошенный девочкой камень попал прямо в бутылку и та в руках пьяницы, со звоном разлетелась на осколки.       — Ах, ты…! — взревел залитый элем Бренуин и уже хотел наброситься на обнаглевшую вандалку, но ему преградил дорогу стражник.       — А ну стоять! — угрожающе выхватил топор солдат. — Ты пойдёшь с нами!       — Эй, — оглядываясь, подал голос его сослуживец, — а где девчонка?       Брейт неслась меж маленьких домиков, в надежде укрыться от назойливых взрослых. Тёмные волосы мелькали перед глазами, перекрывая обзор. Попытка убрать их закончилась ничем – непослушные пряди вновь заплясали прямо у лица. Яростно рвущаяся злость на Ларса, родителей, и даже на старого пьянчугу Бренуина разъедала изнутри, хотелось просто вымести на ком-то свой гнев. Оглядевшись назад, она не заметила идущего навстречу Сигурда, несущего охапку дров и влетела прямо в него. Расколотые деревяшки с глухим грохотом повалились из рук, а сам норд, не устояв на ногах, повалился на землю. Девочка судорожно и быстро, не дав груди насытиться воздухом, снова вскочила на ноги и пробежала дальше, не обратив внимания на возмущённые позади крики пока не укрылась за небольшой лачужкой, что ютилась у городской стены. Брейт облокотилась о стенку дома и медленно сползла на корточки, пока не приняла сидячее положение. Сердце от нагрузки бешено колотилось. Прерывисто дыша, она убрала волосы назад и вытерла бегущие по лбу капельки пота рукавом. Немного отдышавшись, девочка оглядела себя – вся в грязи, а подол платья порван, похоже это случилось, когда она столкнулась с тем недотёпой с дровами. «Мама меня убьёт», — печально вздохнула она и, поднявшись на ноги, принялась отряхиваться. «Хотя, какое ей дело…» — Развернувшись, Брейт хотела уже уйти, но краем глаза, заметила нависшую над ней чужую тень. Но откуда?! Секунду назад тут никого не было! Она резко обернулась.       — Ну, здравствуй, маленькая разбойница, — поприветствовал облачённый в чёрную броню незнакомец, взирая на девочку странного цвета глазами.       — Ты ещё кто? — вмиг напряглась Брейт и сделала пару шагов назад. — Я тебя не боюсь, ясно?!       — Успокойся, — медленно и тихо произнёс Талион, — я просто хочу поговорить.       — Поговори с этим! — схватила она лежащий рядом камешек и швырнула в неизвестного, но Талион легко поймал летящий ему в лицо булыжник. Девочка, не теряя ни минуты, рванула прочь из переулка. Смотря ей вслед с камешком в руке, Довакин тихо ухмыльнулся, принимая вызов.       Выбежав из подворотни, Брейт неслась куда глаза глядят и при этом, чуть снова не столкнувшись со случайным прохожим в обносках, несущим на этот раз полную воды бадью. Вновь очутившись на рыночной площади, она рванула к лестнице, ведущей к Златолисту. «Это ещё кто?!» — мысли подобно урагану вертелись в её голове. «Что ему надо от меня? И почему у него такие жуткие глаза?!» — игнорируя усталость и забившиеся от бега ноги, она преодолела лестничный подъём и, оббежав священное древо, пронеслась мимо Храма Кинарет. Подметающий крылечко аколит Йессен даже не обратил внимания на пробежавшую мимо девчушку. Новым укрытием для Брейт стала территория Храма Мёртвых, а именно, небольшое кладбище, обнесённое каменной оградой. Девочка спряталась за широким надгробием. Немного отдышавшись, она выглянула из-за укрытия, но не увидела ничего кроме стоячих камней и лежащих рядом букетов с цветами разной степени свежести.       — Кажется, отстал…       — Кто отстал? — послышалось позади Брейт. Девочка вздрогнула от раздавшегося позади голоса. На какой-то миг ей показалось, что сердце перестало биться. Она медленно обернулась и увидела сидящего перед ней на корточках Талиона.       — Как? — единственное, что смогла выдавить из себя Брейт, вжавшись в спиной в камень.       Драконий слух уловил неистовый гул её сердца. Карие глаза ребёнка отражали то, что было так знакомо Довакину. То, что он надеялся никогда больше не увидеть. Страх. Страх и вызванное им оцепенение исходили от забившегося перед ним ребёнка. И этот взгляд. Сколько раз Талион видел его, не сосчитать. Сколько таких же, как Брейт, пало от его рук? Потревоженные воспоминания нарисовали ему образ прошлого. Широкий округлый зал, ставший зловонной ямой, утопающей в следах множества битв. Замазанный багрянистыми разводами каменный пол обжигал холодом. Удушающая смесь запахов от заплесневелых каменных стен и давно засохшей, но не переставшей смердеть крови вызывал головокружение. Особенно тяжело было тем, кто попал сюда впервые, но все привыкали со временем, если выживали. Гул большого количества голосов, словно молот по наковальне, бил с закольцованной трибуны на верхнем ярусе. Крик, оповещающий о начале боя и звон упавшего к ногам оружия. Это могло быть что угодно: меч, кинжал, молот, топор. Но исход всегда был один, как и взгляд противника. Не важно, кто был перед ним, впервые попавший сюда ребёнок, которого только-только оторвали от семьи и вложили в руку оружие, или же тот, кто перестал им быть. Тот, кому удалось пережить первый бой. Разодранный в клочья в этой безжалостной мясорубке и собранный заново, но уже абсолютно иной. Бледная тень прежнего себя, чьё тело изувечено шрамами, дух сломлен, а руки по локоть в крови. Взгляд у всех был один – полный страха перед надвигающимся концом. Талион видел его каждый раз, когда его выпускали на бой. Прославленный в подпольном мире Чемпион Сиродила, за которого предлагали горы септимов, и палач в глазах тех, кому не посчастливилось стать его противником. Кто-то, даже не взяв оружия, мирился со своей участью и не сопротивлялся, а кто-то на радость публике дрался до последнего, цепляясь за свою жизнь. Единственное, что Талион мог сделать для них – закончить всё быстро.       Моргнув раз, Довакин вновь вернулся в реальность и к сидящей перед ним Брейт, что больше походила на загнанного зверька. Отцепив от пояса флягу, он откупорил пробку и протянул девочке:       — Вот.       Девочка недоверчиво скривила лицо и посмотрела на фляжку. Наставление отца “не брать ничего у чужих” сильно укоренилось в её сознании, но раздираемое сухостью горло неустанно напоминало о себе.       — Не бойся, — добродушно произнёс он, — это вода.       — Ты первый, — тихим голосом потребовала Брейт.       Талион, еле улыбнувшись, сделал глоток и вновь протянул обратно. Девочка настороженно всматривалась в незнакомца, ожидая, что с ним что-то произойдёт, но он просто сидел напротив неё с протянутой рукой. Всё же решившись, Брейт неуверенно приняла из его рук флягу и сделала маленький глоток. Сухость и дискомфорт в горле мигом исчезли. Почувствовав живительный вкус воды и ободрение, она облегчённо вздохнула.       — Лучше? — спросил Талион, на что девочка молча кивнула и вновь прильнула к фляге. — Знаешь, ты очень похожа на одну девочку из моего детства. Такая же бойкая и смелая. Мы с ней в первый же день знакомства хорошо так подрались.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — напившись, Брейт покосилась на Талиона. — Чего ты хочешь?       — Я же сказал, просто поговорить.       — О чём нам с тобой говорить?       — О Ларсе. Знаешь же такого?       — Что, этот мелкий Сын Битвы нашёл себе защитника? — презрительно фыркнула Брейт.       — Почему ты его задираешь?       — Потому что могу.       — Это не ответ, — с прищуром произнёс Довакин.       — Эй, я что, виновата, что он не может ответить? — раздражённо выпалила Брейт.       — А ты не думала, что он как раз-таки может, но не хочет? — подставив сжатый кулак к подбородку, смерил пронзительным взглядом Талион.       — Что-о-о? — непонятливо протянула Брейт. — И зачем ему это?       — Может, потому что девочек бить нельзя?       — Кто бы говорил, сам же девчонок избивал, — ядовито подтрунила Брейт.       Талион улыбнулся уголком губ:       — На твоё счастье Ларс более терпеливый, нежели я в его годы, но любому терпению приходит конец. Ты ведь это понимаешь?       Брейт недовольно надула губы, хмуро покосившись на незнакомца, и вновь сделала глоток из фляги, пока не осушила её полностью:       — Ладно, — впихнула она флягу обратно в руки Талиону. — Так и быть, оставлю его в покое. Я же не всерьёз. И вообще, если бы он меня поцеловал, я бы его больше не пинала…       Вмиг лицо Талиона раздобрело в сдержанной улыбке:       — Так поэтому ты и задирала Ларса? Он тебе нравится.       — Ну да… нравится, — смущённо буркнула она, спрятав взгляд. — Вот и хотела привлечь его внимание.       «Любовь бывает и с кулаками», — усмехнулся про себя Довакин.       — Знаешь, драка это не лучший способ привлечь чье-то внимание.       — Да знаю я, — обидчиво фыркнула Брейт. — Но что мне оставалось? Я просила совета у родителей, но им не до меня, — грустно вздохнула она. — Маму ничего не интересует, кроме её дурацких книг, а папа редко бывает дома. Когда ему вернули наш фамильный меч, он снова начал работать наёмником.       Талион заинтригованно хлопнул глазами и решил проверить догадку:       — А твоего отца случайно не Амрен зовут?       — Да, — удивлённо взглянув на него, подтвердила она. — Откуда ты знаешь?       — Пересекались пару раз, — уклончиво ответил Талион, умолчав, что именно он вернул им утраченную реликвию. Достав из подсумка пару монет, он передал их Брейт. — Вот, купи сладостей и раздели их с Ларсом. Он это оценит.       — А если нет?       — Поверь, оценит, — подмигнул Дова. — Главное, больше не задирай его, и всё получится.       — Хорошо, — тихо промолвила она и приняла из его рук монетки. — Я попробую.       — Вот и молодец, — встав на ноги, он помог девочке подняться. — А теперь поспеши и найди Ларса. Скоро начнёт темнеть.       Кивнув, Брейт развернулась и уже хотела убежать, но резко остановилась и вновь обернулась:       — А та девочка, на которую я похожа…— она застенчиво потопталась с ноги на ногу, — скажи, ты женился на ней?       Талион, приподняв брови, посмотрел на девочку недоумённым взглядом:       — Почему спрашиваешь?       — Просто… раз ваша с ней дружба тоже началась с драки…— на миг девочка замялась, подбирая слова. — Просто интересно, если у вас с ней всё сложилось, то может и у меня с Ларсом всё получится…       Талион затих, вспомнив те весёлые деньки, которые он проводил с другими детьми в Бруме. Как играли в пятнашки или прятки, умыкали товар у зазевавшихся лавочников, залезали в опустевшие дома. Одним словом, искали себе приключений. То детство, настоящее, которого он так рано лишился, но дорожил памятью о нём.       — Многое тогда случилось, и есть вещи, которые уже никогда не вернёшь. — Он посмотрел на слушающую его Брейт, словно увидел ту самую девочку, которую по одежде можно было принять за мальчика, если бы не две рыжие косички. Её широкая улыбка и полный энергии взгляд навсегда запечатлелись в его памяти. — Наши пути разошлись очень давно.       — Понятно… — опечаленно промолвила Брейт и опустила голову, будто единственная её надежда угасла.       Талион подошёл к ней и погладил по голове:       — Не расстраивайся. У каждого из нас своя история любви. Она может явиться к тебе в самый неожиданный момент, но поверь, это будет самый счастливый миг в твоей жизни.       — Но как я узнаю, тот ли это миг? — она подняла взор на Довакина.       — Ты поймёшь, — улыбнувшись, мягко ответил Талион. — Поверь, это ни с чем не спутаешь.       Брейт улыбчиво кивнула и, помахав ему рукой, быстренько скрылась за поворотом каменной ограды. Талион ответил тем же, провожая её взглядом, и усмехнулся про себя:       «Ну, вот… встрял в очередную историю».       

***

       Под сенью огромной каменной птицы кипела работа – Йорлунд щипцами ловко вертел раскалённую заготовку по наковальне, отрабатывая по ней молотом. Звонкие удары по раскрасневшемуся куску железа извергали яркие искры, что мгновенно испарялись в воздухе. От круглого каменного горна веяло жаром, по лбу кузнеца катились капельки пота, но, поглощённый работой Йорлунд не обращал внимания и лишь изредка вытирал их со лба. Волчьи доспехи, оружие из небесной стали и многое другое лежали на круглой каменной подставке, что являлась частью горна. Хорошо заточенный клинок и крепкий доспех это неотъемлемая часть любого война. Путь Серая Грива и не Соратник, но он был незаменим, работы всегда хватало, но сегодня кузнец нужен был в другом месте. Осмотрев остывающую в щипцах пластину, Йорлунд окунул её в воду. Горячий металл зашипел, а краснота на нём начала пропадать. Позади раздались чьи-то шаги, от чего кузнец недовольно нахмурил брови:        — Торвар, если это ты, то я уже ухожу. Положи свой клинок туда, — указал он рукой на оружейный верстак. — Завтра с ним поработаю.       — Ты сегодня рано, — голос, заставил кузнеца обернуться, отложив молоток с заготовкой у наковальни.       — Шорова борода…— расплылся в радушной улыбке Серая Грива и крепко пожал руку неожиданному гостю. — Не ожидал увидеть тебя так скоро, мой мальчик, да и ещё одного. Где твоя напарница?       — Дома, занимается зельеварением, а я пришёл подточить наши клинки, — Талион похлопал он по висящей на поясе Бритве Мерунеса.       — Снова в путь? И куда на этот раз, Предвестник? — скрестил руки на груди Йорлунд, — Или же теперь тебя звать Довакин? — с дружеской ухмылкой добавил кузнец.       — Смотрю, Эйла уже всем разболтала, — усмехнулся Талион. — Начнём с Айварстеда, а дальше уже по обстановке. Честно, не знаю, куда заведёт нас дорога, и как долго пробудем в пути. Поэтому и готовимся.       — Ты всегда относишься к делу серьёзно. Хорошая черта.       — Спасибо, но это не единственная причина, почему я здесь, — скинув с себя сумку, Талион извлёк оттуда рукопись кузнеца и, открыв заранее помеченную закладкой страницу, протянул Йорлунду. — Мне нужна твоя помощь.       — Та-а-ак…— заинтригованно Серая Грива принял в руки раскрытую книгу. Пробежавшись глазами по листу, морщинистое лицо кузнеца окрасила сдержанная улыбка. Подняв с текста глаза, он лишь спросил. — Значит, ты, наконец, готов?       — Готов.       Вновь улыбнувшись, Йорлунд тихо произнёс:       — Теперь у меня есть повод воплотить свою старую задумку в жизнь.       — Ты никогда не ковал его? — удивился Предвестник.       — Нет. Видишь ли, это лишь наброски со времён моей юности. Я хотел выковать его для Фрейлии, но не смог, мастерства не хватило, — кузнец провёл ладонью по пожелтевшей от времени бумаге, вспоминая то время, когда он ещё совсем молодым почти не вылезал из кузницы, оттачивая навыки. — Похоже Боги дали мне второй шанс. — Захлопнув книгу, Йорлунд вернул её Талиону. — Я сделаю это.       — Спасибо, — Талион убрал рукопись обратно в сумку и вытащил оттуда толстый кошель с монетами. — Это на материалы, а остальное за работу.       Кузнец с немалым изумлением взял в ладонь тяжеленький мешочек:       — Здесь слишком много.       — Хорошая работа должна хорошо оплачиваться. Со сроками можешь не торопиться, мне важен результат.       — Договорились, — Йорлунд убрал деньги и крепко пожал Талиону руку. — А теперь извини, но мне пора. Я нужен жене.       — Что-то случилось? — Довакин насторожился, глядя на хмурое лицо Серой Гривы.       — А.. не волнуйся, дела семейные, — махнул рукой кузнец и уже хотел пройти мимо, но Талион не дал ему уйти, схватив за предплечье.       — Йорлунд, — настойчиво произнёс Предвестник, смотря ему в глаза. — Ты меня знаешь, я не отстану. Расскажи, что тебя тревожит, возможно, смогу помочь.       Кузнец тихо вздохнул, поняв, что отпираться бесполезно и всё же ответил:       — Наш сын, Торальд. Он присоединился к Братьям Бури в войне против Империи и пропал на задании. Это подкосило всю нашу семью, а Сыны Битвы только и глумятся над нами, говорят, что Торальда убили как предателя, но Фрейлия не желает и слышать об этом. Говорит, мол, чувствует, что он жив. Мы все тяжело переживаем исчезновение нашего сына, но ей тяжелее всего. Пустая надежда, это всё, что у нас осталось.       Талион впервые видел старого друга в таком состоянии. Мешки под глазами и усталый вид ярко говорили о том, что он давно не спал. Хуже смерти родного человека только неизвестность о его судьбе. Словно проклятье, что неустанно преследует свою жертву и топит в бездне терзающих мыслей. Довакин положил руку на плечо кузнеца, сказав:       — Ты и твоя семья не одни. Я помогу вам отыскать Торальда.       — Предвестник… — тихо произнёс Йорлунд. Его лицо было напряжено, а глаза опущены и смотрели в одну точку. В них начала копиться влага от приступивших к векам слёз. Скулы заболели от сильно сжатых челюстей, — …если ты найдёшь моего сына, или хотя бы выяснишь, что с ним случилось. Я этого не забуду.       Талион сочувственно улыбнулся и похлопал его по плечу:       — Иди домой и отдохни. Остальное предоставь мне.       Серая Грива благодарственно склонил голову перед Предвестником и медленным шагом покинул кузницу.       «Война... она никогда не меняется», — печально вздохнув, произнёс про себя Талион. Пройдя мимо тлеющего углями горнила, он, поставив рядом сумку, уселся на деревянное сиденье точильного камня и, достав Бритву Мерунеса, принялся её затачивать, вращая педалью округлый диск. «Йорлунд упоминал Сынов Битвы. Они довольно тесно сотрудничают с Империей, может, и знают что-то о Торальде. Надо будет расспросить», — он остановил заточку, дав металлу немного передохнуть и остыть. Пробежавший по площадке ветерок приглушил идущий от горнила жар. Подняв голову к плывущим на небе облакам, Талион, наконец, позволил сознанию раствориться в безумном потоке мыслей, прокручивая в голове события последних дней. Хелген, Ветреный Пик и убийство дракона… Довакин. Сколько раз за сегодня его так назвали, и только сейчас, мысленно отстранившись от дел, что прилипали, как репей, он начал это осознавать. Сколько лет уже минуло? Девятнадцать? Да.… Девятнадцать лет с той злополучной ночи, что изменила его навсегда и отобрала всё, что ему было дорого. Долгие годы Талион задавался вопросом, а стоило ли оно того? Стоила ли эта сила жизни его родителей? Стоил ли сам Талион этого? Он должен был умереть уже давно, но каждый раз смерть будто намерено обходила его стороной, и Талион не мог понять, почему он всё ещё жив. Почему умирали другие, чтобы жил он? У всего этого должно было быть объяснение, причина, по которой он всё ещё ходит по землям Скайрима. Во многом это благодаря силе, что помогала ему выжить, но временами казалось, что тут замешано и нечто иное. Простая удача, или же сам Ауриэль… нет, Акатош, не позволял Талиону уйти прежде, чем он исполнит свою роль? Порой Боги не менее жестоки, чем Принцы Даэдра. Талион тихо вздохнул и вернулся к заточке Бритвы Мерунеса. Всё это уже неважно. Прошлое более не имело никакой власти. Важным осталось лишь настоящее – ответы сами явились к нему вместе с нынешней бедой, стремившейся пожрать весь мир. Тем, кто стоял во главе древнего нордского пантеона. Тот, кого описывают, как ужасную, огненную бурю, что разрушила предыдущий мир, дав начало нынешнему. Пожиратель Мира, Алдуин вернулся. Талион знал это, чувствовал, что это он. Предсказание Дюрневира сбылось. Это позволило ему, наконец, собрать картинку воедино и… прийти к неутешительному выводу – порой неведение лучше. Талион никогда не считал эту силу даром или божественным благословлением, скорее проклятьем, бременем. Жил бок о бок к с ней, пользовался и ненавидел одновременно. Но всё изменилось во время штурма замка Волкихар. В том самом Соборе, когда дар Драконорождённого, что ранее отбирал жизни, помог Талиону защитить дорогого ему человека и весь Нирн. С того момента, он пересмотрел свои взгляды. И теперь, наконец, он осознал, для чего она была ему дарована. Его предшественник, Тайбер Септим, известный как Талос, использовал свой дар, чтобы объединить весь Тамриэль и дать начало новой эпохе – эпохе мира и процветания. Это была его цель, предназначение. Теперь же настал черёд Талиона, но при этом он не мог не думать о Серане. Талион не хотел утягивать её в очередной водоворот безумства и опасностей, но разве она даст ему выбор? Довакин улыбнулся уголком рта, осматривая заточенный клинок. Разумеется, нет. Эта упрямая принцесса ни за что не отпустит Талиона одного, это одновременно радовало и огорчало его. А может всё же стоит поговорить? Вдруг послушает? Отвечая собственным мыслям, он покачал головой и убрал Бритву Мерунеса обратно в ножны. Кого он обманывает, конечно, она не послушает.       

***

      *Скайрим, Гробница Исграмора 18-е Заката Солнца 4Э 196.       Последний луч надежды почти угас, но Эйла не желала мириться с этим и продолжала смотреть на пляшущий в древней жаровне огонь. Он был белым, словно снег, что укрывал промёрзшие земли Винтерхолда, но затем плавно приобретал ярко синий оттенок, а потом заметно блёк, становясь голубым и снова белым. Холодные цвета, но глядя на него, Эйла чувствовала странное даже блаженное тепло. Пламя Предвестников светило столь ярко, что начинало слепить, но Соратница по воле сердца заставляла себя смотреть, даже не моргать, лишь бы вновь увидеть его лицо. Гладко уложенную бороду, морщинистый лоб и уверенный взгляд серых глаз. Но всё тщетно. Предвестник покинул их и отправился во владения Шора. От нахлынувшей тоски и разочарования у Эйлы затряслись руки. Неприятный комок подступил к горлу. Соратница резко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, но дрожь только усилилась, поглотив в лихорадочном ознобе всё её тело. Осознав, что её надежда полностью угасла, Эйла повернулась к своему спутнику. Талион стоял рядом, пристально смотря в вечное пламя древней жаровни. Во время поездки сюда, она старалась не сталкиваться с ним взглядами, но тайно наблюдала за его поведением. Лицо спутника оставалось таким же, как и всегда. Вечно спокойным, не выражающим эмоций, словно маска. Отстранённый и немногословный. Он был загадкой, которую Соратница пыталась разгадать с первого дня их встречи, когда её, Фаркаса и Рию теснил великан. Взбешённая тварь яростно размахивала дубиной, сотрясая землю и оставляя на ней солидные вмятины. Рия потеряла равновесие и повалилась с ног. Фаркас встал между ней и монстром, пытаясь прикрыть напарницу, но одним ударом наотмашь великан отправил здоровяка в сторону, проломив им хлипкий деревянный забор. Стрелы Эйлы с трудом впивались в жёсткую серую кожу. Переключив на неё внимание, гигант воинственно зарычал и потопал к ней, начав размахивать дубиной. Соратница, не теряя времени, стала отходить назад, целясь чудищу в глаз. Затаила дыхание и приготовилась выстрелить, но топот великана вновь сотряс землю, и стальная стрела Соратницы ударила по скуле великана и беспомощно отскочила в сторону. Громадная гуманоидная туша нависла над Эйлой, заслонив даже солнце. Удар дубиной и мимо – Соратница сделала перекат и на согнутых ногах ловким движением выхватила новую стрелу и хотела вновь выстрелить, но гигант оказался довольно быстрым для своих размеров. Он вновь ударил по земле, от чего Соратница упала на спину. Лук вылетел из её рук и затерялся где-то среди травы. Ошмётки земли и грязи волной окатили Охотницу, заставив её зажмуриться. Сквозь мимолётное помрачение волчий слух уловил надвигающуюся опасность – новый удар уже готов был обрушиться на неё.       — Эйла, беги! — сквозь боль прокричал Фаркас.       Соратница в последний момент смогла перекатиться в бок. Орудие великана подняло новую волну грязи и земли. Охотница вскочила на ноги и вытерла с лица грязь, вернув себе зрение, но лишь для того, чтобы увидеть уродливую и заросшую грязной бородой морду великана. Проклиная невыгодность своего положения, Эйла начала помышлять о применении дара Хирсина, но быстро одёрнула себя. Нельзя, слишком много свидетелей. Никто не должен знать о секрете, что таит в себе Круг. Какой же будет позор, если всплывёт правда? Кровь волка! Проклятье Хирсина! Даэдра! Скверна Обливиона поразила наследников Исграмора! Святотатство перед Богами! Бесчестье перед предками! Так будут говорить о Соратниках, да что они понимают? Идиоты… Нет, не стоит даже думать об этом. Не сейчас! Эйла выхватила кинжал и уже приготовилась отпрыгнуть от новой атаки, как вдруг случилось неожиданное. Призрачный кинжал, вертясь в воздухе, вонзился точно в глаз чудовищу. Великан завопил от боли и начал хаотично размахивать булавой. Соратница хотела воспользоваться моментом и добить чудовище, но перед ней мелькнул силуэт в плаще, а в его руках блестел клинок. Неизвестный несся навстречу гиганту. Чудище, увидев нового противника, гневно зарычало и попыталось прихлопнуть наглеца. Незнакомец перекатом вперёд избежал удара и подобрался вплотную к великану. Точный удар по икрам заставил гиганта пошатнуться и припасть на колено. Монстр попытался схватить незнакомца, но тот проскользнул под громоздкой лапой и ударил по второй ноге. Изнывая от боли, великан грохнулся на живот, раскидав в сторону руки и выронив булаву. Вновь поднявшаяся в воздух пыль медленно осела. Воин в плаще уже стоял перед лицом гиганта и быстрым движением вонзил меч в уцелевший глаз монстра. Роняя кровавые слёзы, великан жалобно прохрипел и замолк навсегда. Рия сразу побежала помочь Фаркасу, а Эйла стояла неподвижно и завороженно смотрела на спасителя. Ни одного лишнего движения, каждый шаг, каждое действие отточены до совершенства, удары точны и смертоносны. Охотница понимала, что перед ней не простой путешественник, а закалённый в боях воин. Он повернулся к девушке. Лицо незнакомца скрывала тряпичная маска, а на голове был капюшон. Красно-оранжевые глаза мигом привлекли внимание Эйлы. Неизвестный стянул с себя маску, и Соратница увидела его спокойное, можно даже сказать, безмятежное лицо с холодным и пронзительным взглядом. И даже сейчас не смотря на всё произошедшее, Талион оставался тихим и немногословным. Он не проронил ни слова, когда Кодлак нарёк его новым Предвестником. Он просто молчал, вглядываясь в исчезающую фигуру старика. С виду казалось, что Талиону просто плевать, но волчий слух Соратницы уловил в царящей тишине биение его сердца, быстрое, почти бушующее. Как и у неё самой. Они оба сейчас тоскуют. Эйла почувствовала, как защипало в глазах. Она опустила голову, убеждая себя, что это из-за яркого света огня. Дрожь вновь овладела её телом. Соратница сжала кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони, лишь бы подавить подступающую волну эмоций. Не показать слабости. Но слёзы не слушались и покатились по её щекам. Талион неожиданно повернулся к ней, шагнул ближе и обнял её. Мимолётное удивление Эйлы сменилось раздирающими душу эмоциями, которые она уже не могла сдерживать. Слёзы сами потекли по щекам Соратницы. Проклятье! Как же она ненавидела себя в этот момент. Не в силах больше сдерживаться девушка громко разрыдалась, уткнувшись в плечо напарника. Её крик больше напоминал жалобный вой, что вытеснил мёртвую тишину гробницы. Талион чувствовал, как Соратница дрожит от переполняющих её чувств. Он ждал, давая Эйле возможность выплакаться, высвободить всё, что накопилось за последние дни. Ощущение времени покинуло Соратницу. Вновь наступила тишина. Эйла немного успокоилась и, вернув ясность рассудка, она высвободилась из объятий и спросила:       — Теперь ты поведёшь нас? — её вопрос больше звучал как утверждение. — Такова его последняя воля.       Талион вновь перевёл взгляд на горящую жаровню Предвестников. Ответа от него так и не последовало, он молчал, всматриваясь в танцующие языки синего пламени. Новоиспечённый Предвестник шагнул ближе к святыне, стягивая с плеча сумку. Запах крови и подгнившей плоти донёсся до обаяния Эйлы, дав ей сразу понять, что находилось внутри. Те самые трофеи, всё, которые Талион добыл в пещерах Гленморильского ковена. Соратница схватила его за запястье в тот момент, когда Талион уже раскрыл сумку и хотел вытащить оттуда отрубленную голову ведьмы. Она догадалась, в каком направлении мыслил новый Предвестник и это ей совершенно не нравилось. Неужели произошедшее изменило его мнение? Неужели минувшее сражение поселило в Талионе страх того, что когда-нибудь его постигнет судьба, о которой успел поведать дух Кодлака? О том, что уготовано его душе? Нельзя! Нельзя, чтобы он так думал. Нельзя, чтобы он считал зверя, что делит не только тело и кровь, но и душу, своим врагом.       — Талион, — тихо произнесла Охотница, всё так же держа его за запястье. — Мечта Кодлака осуществилась, — она взяла паузу, смотря на спину Предвестника, который даже не обернулся к ней, а просто стоял, уставившись в огонь. — Но это не значит, что мы должны разделять его решение. Старик считал это проклятьем, но у всего есть свои преимущества и недостатки. Ты ведь это понимаешь?       Талион вновь не ответил и, высвободив руку из её захвата, вытащил из сумки истерзанную тёмной магией голову старухи, что едва сохранила человеческие черты. Внутри Эйлы начал закипать гнев. Он не то, чтобы не слушал, а напрочь игнорировал её слова. Она быстрым шагом обогнала его и преградила собой путь к жаровне.       — Неужто старик и тебя надоумил? — вновь произнесла Соратница, посмотрев в глаза Предвестника. — Я понимаю, Вилкас, который в любом состоянии примет слова Кодлака за истину, но ты. Неужели ты хочешь отказаться от этой силы?       Талион на мгновение отвёл взгляд куда-то в сторону, будто задумавшись.       — Неужели ты не понимаешь? Теперь она только наша, — Эйла шагнула чуть ли не вплотную, выискивая понимание в магмовых глазах Предвестника. — Твоя, моя, Вилкаса и Фаркаса. Благодаря ей Соратники процветали. Отец Охоты подарил нам эту власть. Теперь мы несём его благословление и наполняем наш путь доблестью и славой. Это наше предназначение, наш путь. — Её пальцы аккуратно сомкнулись на сухих наощупь волосах ворожеи, намереваясь забрать голову ведьмы у Предвестника.       Талион одёрнул руку, сведя её попытку на нет. Зловещая тень промелькнула на его лице, а глаза, как Эйле показалось, на миг сверкнули оранжевым огнём. От его недоброго взгляда Охотница слегка оторопела. Неужели он и вправду изменил свои взгляды? Эйла не могла поверить в это, вспоминая ночи, что они проводили вдвоём в лесах: запахи и звуки природы, азарт охоты, страх добычи и переполняющая разум жажда. Охотница не ведала, наслаждался ли этим Талион так же, как и она, но девушка и не допускала мысли о том, что её брата по крови одолеют сомнения, причём так быстро. А возможно они были давно, но Соратница этого не замечала, или же Талион скрыл это от неё. От этих мыслей у девушки внутри всё сжалось. Мало того, что она потеряла любимого человека, её предводитель и наставник пал в битве с врагом, а теперь и тот, кого она наделила Даром Зверя, решил отречься от него. Эйла хотела отвести взгляд или хотя бы просто моргнуть, но она упрямо смотрела в молодое лицо Предвестника перед собой. Сейчас оно казалось живее, чем когда-либо. Эмоции, пусть и слабовыраженные, пусть и негативные, заставили посмотреть на него иначе.       — Кодлак был мудр, и он видел больше, чем кто-либо из нас, — неожиданно произнёс Талион, выдернув Соратницу из раздумий. — Его решение очиститься было верным.       — Для него, не для нас, — нахмурившись, перебила его Эйла.       Талион прошёл мимо Охотницы и остановился напротив огня Предвестников.       — И ты готов так легко отказаться от того, что тебе было даровано? — на повышенном тоне проговорила она вслед. — Ты наш новый Предвестник! Ты достоин этого, чем кто-либо другой. Так скажи, почему?! — взвинченный голос девушки прошёлся по всему залу. Казалось, что даже Вилкас и Фаркас, находясь у входа в гробницу, услышали его. Эйла чувствовала, как внутренний зверь пришёл в неистовую ярость и начал ломиться наружу.       — У всего есть своя цена, Эйла, — всматриваясь в пламя, ответил Талион. — И душа лишь малая доля того, что предстоит отдать в обмен на силу.       — Нас избрали для этого, Талион. Мы его дети, проводники его воли. Ради этого я готова заплатить любую цену!       — Даже если это значит смерть невинного? — обернувшись, он посмотрел на Соратницу. — Или смерть собственных братьев: Вилкаса, Фаркаса, моя. Если ты не заметила, расплата уже пришла. Именно нашими действиями, которыми ты хотела прославить Хирсина, мы спровоцировали Серебряную Руку на открытый с нами конфликт. Именно из-за этого погибли Скьор и Кодлак. Хирсину плевать нас, мы для него не более чем пешки. Когда он вдоволь наиграется нами, то просто заберёт всё, что делало нас теми, кто мы есть и превратит в чудовищ. Это ли путь доблести и славы, о которых ты с таким упоением рассказываешь? Именно Дар Зверя и наша глупость едва нас не погубили. Мы исказили тот самый путь доблести и славы, что оставил нам в наследие Исграмор. Так больше продолжаться не может. Тоже самое касается и меня. Долгое время я шёл, не разбирая дороги, и вот куда это меня привело в лапы Даэдра, а это, — он тряхнул головой ведьмы в своих руках, — последний подарок Кодлака всем нам – шанс начать всё с чистого листа. — Пронзительный взгляд Талиона не сходил со стоящей напротив Соратницы. — Каждый из нас сделает свой выбор, Эйла. Я хочу найти ответы на мучающие меня вопросы, понять, наконец, кто я есть, но для этого мне нужно очиститься. Поэтому прошу – помоги мне в этом.        Эйла ощутила в голове настоящий удар грома, от которого порождалось всё больше гневных и возмущённых мыслей. После всего, что они все пережили, её Новый Предвестник предлагает просто выкинуть то, за что держались Соратники долгие столетия. То, что делало их свирепыми войнами и совершенными охотниками. Сколько раз Дар Хирсина выручал их? Сколько врагов пало от их рук? Да, это скверна, порок, пришедший из тёмного царства Обливиона, но это сила. Это её выбор, как и всех состоявших в Круге. Эйла прожигала гневным взглядом того, кто возомнил себя праведником, что вознамерился очистить опороченных отравой Хирсина братьев. Больше горечи добавляло то, что это был тот, кого Эйла уважала. Считала его воплощением всего, что представляли собой Соратники. Её брат по волчьей крови, который помог встать на ноги после гибели Скьора, который служил примером стойкости и непоколебимости в итоге поддался сладким речам Кодлака и стал отступником. Она, так и не ответив, развернулась и быстрым шагом поспешила покинуть последнее пристанище первого из Предвестников, ощущая взгляд Талиона на своей спине.*              Покинув пиршественный зал Йорвасскра, Эйла вышла во внутренний двор. Обилие запахов еды и питья и громкие перепалки Соратников укрылись за закрывшимися дверьми. На тренировочной площадке девушка заметила Вилкаса и Фаркаса, устроивших спарринг. Они всегда так делали, после разогрева с тренировочными куклами. Даже после очищения эта привычка никуда не делась, а наоборот, укрепилась ещё сильнее. Тренировки стали более длительными и изнуряющими. Обострённый сущностью зверя слух уловил их тяжёлое дыхание и участившееся в пылу битвы сердцебиение, но Эйла не обращала на них никакого внимания. Все её мысли были обращены к Предвестнику. Она отдалилась от тренировочной площадки в сторону лестницы, ведущей к Небесной кузне, вспоминая тот день, в Гробнице Исграмора, после которого Соратница долго избегала Талиона, не в силах простить его слова и решение. Сам Предвестник тоже не проявлял желания пойти с ней на контакт и вёл себя в свойственной ему манере. Любые попытки Вилкаса и Фаркаса помирить их оканчивались неудачей. Но спустя время Эйла поняла, что совершила ошибку. Она давно хотела узнать Талиона получше, понять его хотя бы немного. Те короткие взгляды на него в праздничном зале Йоррваскра или на охоте. Что-то заставляло Эйлу смотреть на Талиона снова и снова. Некая таинственность вокруг его персоны, что скрывалась за маской безразличия. На неловкие попытки узнать хоть что-то, он юрко уходил от ответов, оставляя Эйлу и других Соратников ни с чем. Но когда Предвестник, наконец, открылся ей, попросил о помощи, она ослеплённая гневом и фанатизмом идеалам Хирсина бросила его. Оставила одного. Девушка вознамерилась восстановить то, что сама и разрушила, но опоздала. По словам Вилкаса Талион собрал вещи и покинул Йоррваскр в неизвестном направлении. Охотница не отчаялась, надеясь на его скорое возвращение, но Предвестник так и не вернулся к ним. По неподтверждённым слухам его часто видели в Рифте, а по ещё более абсурдным, Талион связался с Гильдией Воров. Эйла отказывалась в это верить. За это время она поняла, как начала скучать по нему. Их совместным спаррингам, в которых Охотнице так и не удалось одержать победу, ночным вылазкам в лес, разговорам у костра под луной или же в пиршественном зале Йоррваскра. Хотя Талион больше был слушателем, нежели рассказчиком. Пусть её брат по крови волка не рассказывал ничего о себе, Эйла чувствовала, что могла доверить ему всё, даже свою жизнь. Возможно, тогда в ней и стали зарождаться чувства к её молчаливому напарнику, но тогда девушка не придала этому значения, ведь у неё был Скьор. Но долгая разлука расставила всё по своим местам. Эйла хотела, чтобы Талион вернулся к ним. Вернулся к ней. Под предлогом охоты она втайне от остальных Соратников отправлялась на поиски Предвестника. Расспрашивала о нём в Рифте, Виндхельме и других владениях, но каждый раз терпела неудачу. При этом Талион ещё умудрился купить дом в Вайтране, и помочь Вилкасу и Фаркасу избавиться от Дара Зверя. И как он умудрился провернуть это и остаться недосягаемым для неё? Спустя несколько лет, когда Эйла почти оставила попытки отыскать Талиона, она неожиданно встретила его Вайтране. Волосы Предвестника отросли почти до плеч, а потрёпанный временем и сражениями кожаный нагрудник сменился чёрной бронёй со странным символом на груди. Эйла испытывала волнение, не знала, как начать разговор, но Талион никогда не держал на неё зла. У Соратницы словно камень с души упал. Ей хотелось просто подойти и обнять его, вновь почувствовать это тепло и трепет, как тогда в Гробнице Исграмора, но мысленно одёрнула себя. Радость от встречи омрачало тревожное чувство. Это новое дело, о котором упомянул Предвестник, почему-то беспокоило Соратницу. Внутренний зверь утробно зарычал, почуяв неладное, будто сама смерть преследовала Талиона. И страх Охотницы подтвердился. Спустя несколько дней Талион вновь появился в Вайтране, но уже не один, а с девушкой под боком, да ещё и вампиром. Эйла не могла поверить тому, что видела. Предвестник, что отверг Дар волчьей крови, якшается с вампиром. Тем же порождением Даэдра, коим сам отказался быть. Почему он вообще связался с “этим”? Назвать по-другому спутницу Талиона язык не поворачивался. Эйла опасалась худшего, но чтобы подтвердить догадку, ей нужно было снова поговорить с Предвестником, наедине. Без от этой проклятой кровососки. В своих мыслях Соратница не заметила, как почти добралась до Небесной кузни. Остался всего один пролёт. Оттуда уже доносился скрежет металла о точильный камень. Значит Йорлунд там, отлично, нужно заточить клинок, прежде чем идти к Талиону, на случай, если она окажется права. Приближаясь, девушка уловила знакомый запах. Запах того, с кем никогда не спутает. Вот и шанс! Быстрым шагом она вышла на округлую площадь, в конце которой тлел углями кузнечный горн, а рядом крутил педаль точильного камня Талион.       — Затупился клинок? — не отвлекаясь от дела, спросил он.       — Д.. да, — замявшись, ответила Соратница, — хотела подточить.       Довакин повертел в руках Соловьиный клинок и проверил на остроту зацепом ногтя лезвием. Удовлетворённый результатом, он убрал меч в ножны.       — Давай подточу, — он протянул ладонь Эйле.       Соратница подошла ближе и вложила кинжал в руку Предвестника. Талион приподнял клинок перед собой и, “поиграв” на солнечном свете, заметил светлые полоски, или же заминки на режущих кромках – знак того, что лезвие и вправду затуплено. Он закрутил педаль точильного камня и приложил кинжал к поверхности крутящегося диска. Металл вновь заскрежетал в ушах Соратников.       — Где Йорлунд? — оглянувшись, поинтересовалась Охотница.       — Ушёл.       — Рано он сегодня.       — Он нужен дома, — кратко ответил Предвестник.       Наблюдая за ним, Эйла тихо вздохнула, собираясь духом, и произнесла:       — Я хотела с тобой поговорить.       — О чём?       — О твоей спутнице.       Талион не ответил, вращая каменный диск.       — Скажи, Предвестник, — скрестила руки Охотница, — как так вышло, что после всего, что мы пережили, ты предпочёл своим братьям вампира?       — А это важно? — спросил Талион, прервав работу, чтобы осмотреть лезвие.       — Ещё как важно, даэдра тебя подери! — раздражённо выдала Соратница. — Талион, которого я знала, не мог выбрать себе в спутницы кровопийцу!       — Время идёт, Эйла. Люди меняются, как и их решения, — вновь вернулся к заточке Довакин. — Твоё отношение к ней мне понятно, причина тому ваши натуры. Но Серана не желает с тобой враждовать.       — Дело вовсе не в наших натурах, Талион! Дело в тебе! Ты дорог мне, всем нам! Как мы можем доверять твою жизнь той, для кого ты пища?! — чуть ли не на крик сорвалась Эйла, видя, как постепенно хмурится его лицо. — Особенно теперь, когда она знает, кто ты есть на самом деле!       Талион убрал ногу с педальки, прервав заточку, и исподлобья посмотрел на Соратницу:       — Мне казалось, вы доверяете моему суждению, — тихо произнёс Предвестник, чувствуя постепенно нарастающее раздражение. — Если следовать твоей логике, то даже сейчас, наедине с тобой, я нахожусь в опасности. Что мешает тебе превратиться и порвать меня на куски? Выпотрошить моё тело и сожрать сердце? М? — он смотрел Эйле строго в глаза. — Молчишь? — Довакин слегка прищурился, и это зажгло в ней огонь ярости, сдержать который стоило большого усилия. — Чем тогда ты отличаешься от Сераны? Чем вы, вервольфы, отличаетесь от вампиров?       Эйла до отказа наполнила лёгкие воздухом и тихо выдохнула, дабы сдержать разрывающий её изнутри гнев. То, что Талион постоянно был себе на уме и не стеснялся говорить наперекор, Охотница прекрасно это знала и давно привыкла к этому, но то, что он посмел сравнить её с кровососом, сравнить Дар Хирсина с этой…заразой, стало для девушки последней чашей терпения.       — Что с тобой стало? — задыхаясь, от распирающей злости и возмущения, прошептала Соратница. — Что она сделала с тобой?       — Открыла мне глаза и только.       Эти слова для Эйлы стали последним гвоздем, вбитым в крышку гроба её веры в то, что Предвестника можно вразумить:       — Покажи шею, — в приказном тоне потребовала она.       — Эйла…       — Я сказала, покажи свою шею! — подойдя вплотную, Эйла грубо схватила Предвестника за воротник и убрала мешающие осмотру волосы: острый взгляд Соратницы сразу заметил зажившие следы от укуса в виде двух блеклых пятнышек. — Так я и думала, — в ужасе прошептала девушка и отшатнулась прочь, чувствуя, как внутри неё всё провалилось, а сердце загудело как двемерская паровая машина. — Ты её марионетка!       — Эйла! — Талион вскочил на ноги с кинжалом в руке.       — Не подходи! — Охотница схватила первый попавшийся на глаза клинок и направила его на Довакина. — Она тебя контролирует!       — Эйла, ты не в себе, — выставил руки в стороны Талион, пытаясь успокоить Соратницу, пока на крики не сбежалась стража. — Успокойся.       — Это ты не в себе! — наперекор крикнула Эйла, ощущая, как от безвыходности у неё подрагивают руки. — Как давно это случилось?! Как давно ты стал её трэллом?!       — Я не трэлл!       — Откуда ты это знаешь?! Их магия туманит разум так, что жертва сама не осознаёт контроля над собой!       — Их магия на меня не действует! — повысив голос, Талион сумел прервать панические возгласы Эйлы. Девушка затихла в смятении, не зная, верить или нет. Она не имела права на ошибку. — Посмотри внимательней, — Довакин вновь показал ей свою шею. — Укус старый. Я получил его давно, ещё до нашей с тобой встречи. Это была моя ошибка. Двое вампиров усыпили мою бдительность, и одна из них меня укусила, надеясь взять меня под контроль. Но это не сработало, и они поплатились жизнью за это открытие. Я не трэлл, Эйла, и не враг тебе, и Серана тоже, — он положил кинжал на землю и сделал осторожный шаг к Соратнице. — Прошу, поверь мне.        Эйла не знала, как поступить, мысленно мечась от одной мысли к другой. Эта вампирская магия, как её ещё называют “Обольщение”, коварная и грязная, что само её существование вызывало отвращение. Эйле довелось видеть трэллов. Тех несчастных, которые сами того не ведая, стали марионетками кровососов. С ними делали, что хотели, пользовались, словно вещью, а когда игрушка придёт в негодность, высосут из неё все соки. И эти воспоминания затмили девушке рассудок, стоило ей только увидеть укус на шее Талиона. Это клеймо, означающее, что ты теперь не более чем скот. Соратница боялась, что эта судьба постигла и её Предвестника, но внутренний зверь был спокоен и тих, в отличие от самой Эйлы. Она поняла, что ошиблась и опустила клинок, ощущая себя полной дурой. Потяжелевший взгляд ушёл в сторону, лишь бы не видеть его лица.       Довакин аккуратно забрал из её ладоней меч и свободной рукой мягко обнял. Ощутив то самое греющее душу от его объятий чувство, Эйла прижалась в ответ, понимая, что это действительно он. Талион, которого она знала и которого полюбила и никакая скверна вампирской магии не властна над ним.       — Прости, — прошептала она. — Прости, я не хотела.       — Это ты прости меня, — прошептал Предвестник. — Стоило раньше всё объяснить. А в итоге заставил тебя волноваться.       — Ещё как, чтоб тебя, — сквозь объятия колко ответила ему Эйла, вызвав у Талиона на лице улыбку.       — Тебе не нужно за меня волноваться. Серана не угроза ни мне, и никому другому.       — Но она вампир…— нахмурившись, тихо возразила Соратница.       — А ты оборотень, — вновь улыбнулся Дова. — И в чём же разница? Между тобой и Сераной. Оборотнями и вампирами. И тех и других считают монстрами, которых нужно истреблять. Фанатики из Серебряной руки тому пример… да и я в то время, решивший примкнуть к Страже Рассвета. Но, тем не менее, и среди оборотней и среди вампиров я встретил достойных людей. Ты, Эйла, ныне единственный оборотень в наших рядах живое доказательство того, что не все вервольфы дикие животные, как многие думают. Тебе не чужда честь, благородство и сострадание. Ты та, кто не поддалась внутреннему зверю, а укротила его. Тоже самое я могу сказать и о Серане. Встреча с ней перевернула мои взгляды. Она отказывалась пить кровь, намеренно моря себя голодом, лишь бы не причинять вред другим.       — И что это меняет? Думаешь, в прошлом она этим не промышляла?       — Промышляла и сожалеет об этом. Она делает всё, чтобы стать лучше. Так что прошу, не будь к ней так враждебна.       Даже после этих слов у Эйлы всё ещё оставались сомнения о надёжности спутницы Талиона, но, не имея желания и сил продолжать спор молчаливо кивнула.       — Знал, что ты поймёшь, спасибо, — прошептал ей Талион и, выпустив девушку из объятий, направился к стойке с оружием.       — Слушай, — произнесла она вслед удаляющейся фигуре Предвестника. — Почему их магия на тебя не действует? Потому, что ты Довакин?       — Не знаю, — тихо вздохнув, ответил Талион, положив клинок на место. — Может и из-за этого, а может это наследственное.       — Наследственное?       — Да. Моя мама была бретонкой, и как все её родичи, обладала даром “Драконья шкура”, что поглощал магию противника. Но в ней он проявился настолько сильно, что его защита действовала постоянно. Никакая магия не действовала на неё. — Повернувшись лицом к Эйле, он облокотился о подставку с оружием и доспехами. — Её дар передался и мне, но в меньшей мере. Я не могу пользоваться им постоянно. Но возможно, в какой-то степени он защищает меня от подобных магических воздействий. Кто знает, это лишь догадки, не более.       — Ты никогда не говорил о ней, — подобрав кинжал, Эйла прислонилась рядом с ним. — Да и об отце тоже.       — Я… не был готов говорить о них тогда.       — Как же много я о тебе не знаю, — с печальной иронией усмехнулась Эйла. — Но если тебе захочется выговориться, то приходи в любое время. Я всегда готова тебя выслушать.       — А если тебя не окажется в Йоррваскре то что? Бродить по Скайримским лесам, в надежде наткнуться на твою косматую тушку? — усмехнулся Талион.       — А в чём проблема? Ты знаешь, где я обычно охочусь, — пропустив подкол мимо ушей, ответила Эйла, убирая кинжал в ножны. — Так что найдёшь.       Талион тихо хмыкнул и посмотрел на плывущие по небу облака.       — Балгруф сказал, что вы отправитесь к Седобородым, — осторожно поинтересовалась Эйла.       — Да, выезжаем завтра утром. Знаешь что-нибудь о них?       — Не больше чем остальные. Сидят на своей горе, отстранившись от остального мира.       — Балгруф считает, что они могут помочь мне с Ту’умом.       — Надеюсь, что так, — скрестив руки, вздохнула Эйла. — Боюсь, без этого нам не справиться с драконами. Сколько людей погибло ради убийства одного, и сколько погибнет ещё. — Она с переживанием посмотрела на Предвестника.— Прошу тебя, будь осторожен, и если что, знай, мы всегда готовы прийти на помощь. Только попроси.       — Спасибо, Эйла, — улыбнулся ей Талион. — Если что, непременно обращусь.       — Ха-х, — усмехнулась Охотница. — Ты и вправду изменился. Раньше никогда бы не принял чью-то помощь, не то, что сейчас.       — Как я уже говорил, люди меняются.       — Могу я задать личный вопрос? Почему она?       Талион на миг прикрыл глаза, мыслями вернувшись в Крипту Ночной Пустоты. Где из открывшегося саркофага прямо ему в руки выпала незнакомка с Древним Свитком. Недоверчивая, напуганная и дезориентированная во времени.       — Я увидел в ней себя, — ответил на вопрос Талион. — И это спасло меня.       — И что это значит? — не поняв, подняла бровь Охотница.       — Спроси у Сераны, если интересно.       Эйла брезгливо поморщилась и, отвернувшись, тихо проворчала:       — У меня нет причины с ней разговаривать.       — Жаль, я был бы рад, если бы вы сдружились.       — Не всё происходит так, как ты желаешь, Предвестник.       Талион только пожал плечами и, прихватив дорожную сумку, закинул себе на плечо.       — Уже уходишь?       — Скоро вечер, а мне ещё надо купить еды.       — Поешь с нами. Тильма как раз готовит ужин.       — Спасибо, но не стоит.       — Никаких “но”, — схватив Талиона за запястье, Эйла потянула за собой в сторону лестницы. — Голодным я тебя не отпущу, заодно помоешься. А то смердишь как пещерный медведь.       — Я могу помыться и дома, — опомнившись от внезапного наплыва заботы, возразил Талион.       — Нет уж, — упрямо отрезала Эйла и утянула Предвестника за собой на лестницу. — Помоешься, пока братья не пришли.       Талион усмехнулся про себя, поняв, что так просто его уже не отпустят, но он и не был против. Вкусно поесть и расслабиться в горячей ванне – лучший способ закончить столь суматошный день. Главное, чтобы дома его не потеряли.       

***

      Тихое шипение жидкости затихло пробкой – ещё одно лечебное зелье было готово и поставлено к остальным, чтобы настаивалось. Серана украдкой посмотрела на плоды своей работы. «Получилось больше, чем я рассчитывала, — оценивающе подумала она. — Что ж, часть положу к себе, остальное оставим про запас, — с этими мыслями, принцесса убрала пару скляночек в лежащую рядом наплечную сумку, а остальные разместила на полке. — А места и вправду не осталось, — Серане чудом удалось поставить последнюю бутылочку на краю полки. — Надо бы зелий исцеления болезней сделать, на всякий случай. Мало ли что в пути подцепит, — Вампир тихо вздохнула, понимая, что встреча с Седобородыми только начало ещё более опасного пути. Куда они отправятся дальше? Что будут делать? И чем всё закончится? Для них с Талионом и для всего Нирна? Девушка помотала головой, прогоняя жужжащий рой мыслей прочь. Стоило ей отвлечься от работы и вот результат – бесполезные гадания, которые только мешали. Нужно собраться. Дочь Хладной Гавани вновь обратила внимание на полки, выискивая взглядом нужные ингредиенты. — Порошок из клешней, — вспоминая нужную формулу, принцесса взяла с полки небольшой флакон, забитый до пробки серым сыпучим веществом, и поставила на алхимический столик. — И прах вампира, — глаза девушки уцепились за другую бутылочку, отличающуюся цветом содержимого, что стояла на самой верхней полке. — Вот тут телекинез бы не помешал, — встав на цыпочки, она чудом ухватилась за нужную ей склянку, — пожалуй, и мне стоит научиться».       Взяв всё необходимое, Серана потянулась за пустой колбочкой, как вдруг раздался стук в дверь.       — Заходите, — громко произнесла вампир и, затушив лампадку, направилась в гостиную, откуда уже раздался скрип открывшейся входной двери и чьи-то мягкие шаги.       — Эй, — закрыла за собой дверь Лидия, — есть тут кто?       — Я здесь, Лидия, — вышла из лаборатории Серана.       — О, Серана, рада вновь видеть тебя, — добродушно улыбнулась хускарл. За её спиной вампир заметила торчащую из-под щита походную сумку. Стальной клинок, как и прежде, висел на поясе. — Надеюсь, моё присутствие не сильно вам повредит.       — Не стоит беспокоиться об этом. Друзья Талиона – мои друзья.       — Рада это слышать, — благодарственно кивнула воительница. — Обещаю, что позабочусь вашем о доме, пока вас не будет.       — Не нужно этого, Лидия, — сдержанно улыбнулась вампир. — Хозяин здесь Талион, а не я. А раз он тебе доверяет, то и я спокойна.       — Кстати о хозяине, где он?       — Ушёл к Йорлунду подточить оружие. Думаю, скоро вернётся. Пойдём, я покажу твою комнату.       — Спасибо, не стоит, я знаю куда идти.       — Вот как? — удивлённо приподняла бровь принцесса. — Ты уже тут была?       — Да, однажды, — Лидия прошла мимо собеседницы и поднялась на второй этаж. — А тут, я погляжу, всё осталось прежним.       — Талион не рассказывал мне… — стоя у лестницы, нахмурила брови Серана.       — На то были причины, — послышалось из гостевой комнаты. — Я сама попросила его не говорить, но если интересно, могу поделиться. Думаю, Талион не будет против. Дай мне пару минут.       — Может, желаешь что-нибудь выпить? — подойдя к буфету, вампир отодвинула дверцу и увидела одну единственную бутылочку с этикеткой “Чёрный вереск”.       — Буду благодарна.       Взяв бутылочку, Серана уселась в кресло напротив камина. Рассыпанный уголь в центральном заложенном камнем углублении мигал оранжево-красным. Огонь искрил во все стороны над пустой подставкой для котелка. Пламя освещало комнату, делая её более уютной. Разглядывая танцующие языки пламени, Серана вновь поймала себя на мысли, что огонь действовал на неё умиротворяюще, словно специально был создан, чтобы успокоить нахлынувшее отчаянье. Будь это дома, на опушке леса или в далёком прошлом – в подземельях Замка Волкихар. Когда Серану одолевали грусть и тоска, стоило лишь опустить взгляд, как тягостные чувства, пусть и ненадолго, но отходили на второй план. Забывались быстро, и всё что оставалось, это она и гипнотизирующее взгляд пламя.       — Вот и я, — Лидия уселась соседнее кресло. — Прости, задержалась немного.       — Задержалась? — Дочь Хладной Гавани слегка приподняла бровки.       — Ну да, — Хускарл немного поёрзала в кресле, принимая более удобное положение. — Стоило обосноваться в новом месте, как старая привычка сразу раскладывать вещи дала о себе знать. Извини, не очень тактично с моей стороны.       — Ничего, — Серана протянула Лидии бутылочку с мёдом. — Сама призадумалась и не заметила.       — Такое со всеми бывает. Спасибо, — приняв напиток, воительница пригляделась к собеседнице. — А себе ничего не взяла?       — Я не любительница мёда.       — Да ну? — искренне удивилась Лидия, откупорив пробку бутылочки. — Мне казалось, все норды любят мёд.       — Я исключение, — скрестив руки на груди, улыбчиво заявила вампир.       — Даже так… А что предпочитаешь, если не секрет? — сделав глоток, полюбопытствовала хускарл.       — Вино. В моей семье раньше была традиция, выпить вечером по бокалу. Это способствовало хорошему и крепкому сну.       — Раньше? — отпив, переспросила Лидия.       — Да, сейчас я… на особой диете и не могу принимать в пищу всё подряд, иначе это закончится плачевно, — уклончиво ответила вампир, стараясь не выдать своё истинное “я”.       — Ужас… Это какая-то болезнь?       — Можно и так сказать. Это у нас наследственно.       — Значит у всей твоей семьи такие…— Лидия жестом показала на сверкающие глаза принцессы.       Вампир утвердительно кивнула.       — Странно… Что же это за болезнь такая? — задумчиво нахмурилась хускарл. — Никогда о такой не слышала.       — Редкая, но не заразная, — усмешливо хмыкнула Серана и устремила взор на пламя.       — Бедняжка, — сочувствие отбило у Лидии желание выпивки, и она отставила недопитый мёд на столик. — Тебе, наверное, нелегко с этим жить.       — В моём клане к этому готовили чуть ли не с рождения. Поначалу было…трудно, — Серана почувствовала, как её левую руку забило мелкой дрожью. Вампир сжала её в кулак и прикрыла ладонью, стараясь успокоиться. — Но со временем находишь в этом преимущество.       — Значит, ты из знатного рода. Даже аристократия встаёт на путь приключений, — в лукавой улыбке подытожила воительница, окончательно убедившись в высокородном происхождении собеседницы. Всё, что было в Серане, подтверждало догадку: её роскошные одежды, плавные и уточнённые движения и манера речи. Те же Сыны Битвы, Серые Гривы и прочие личности, мнившие себя аристократами, просто меркли перед этой таинственной молодой девушкой. Опираясь на опыт общения с Вайтранской знатью, разговор с Сераной шёл необычайно ладно, что лишь подчёркивало огромное различие между ними.        — Спасибо нашему общему знакомому, — подняв уголок рта, ответила вампир.       — Кстати о нём,— вновь взявшись за мёд, загадочно промолвила хускарл и сделала глоток. — Я же обещала рассказать нашу маленькую историю.       Серана закинула одну ногу на другую и, прислонившись к мягкой спинке стула, приготовилась слушать.       — Это случилось год назад. В середине Начала морозов. Ярл Балгруф вызвал меня к себе на приватный разговор. Его сын, Нелкир, в последнее время был совсем не свой: стал угрюмым и жестоким, а на любые попытки поговорить он дерзил и уходил от ответа. Ярл был обеспокоен его поведением и попросил меня выяснить, что случилось. Сначала я подумала, что это лишь переходный возраст, но понаблюдав за ним несколько дней, я поверить не могла, что это действительно Нелкир, — Лидия печально прикрыла глаза, пригубив мёд. — Его будто подменили, а ведь я знала его с пелёнок. Мало того, что ходил хмурым, так ещё и брата своего избил, а после вообще попытался зарезать одну из лошадей Скульвара. Слава Богам, я вовремя вмешалась и не позволила этому случиться. Нелкир был вне себя от злости, стал вырываться и кричать, мол, как я, грязная чернь, посмела ему мешать. А его взгляд, — поёжилась хускрал и запила неприятные воспоминания напитком, — он был дикий и полный безумия. Никогда не думала, что испугаюсь ребёнка.       — Не похоже на переходный возраст,— рассуждая, произнесла вампир. — Кто-то, повлиял на него.       Лидия утвердительно покивала, и вновь сделал глоток:        — На следующий день мальчик вёл себя тихо, только искоса поглядывал на меня. Но вечером он сорвался на наёмника, пришедшего к ярлу. Балгруф разозлился и отправил сына в комнату. Нелкир в ответ накричал на отца, раскидал со стола ужин и убежал. Я сразу пошла следом, убедиться, что он не натворит дел. И не прогадала. Вместо своих покоев он свернул в подвал, где находились комнаты прислуги. Стараясь не выдать себя, я последовала за Нелкиром. И тут чья-то рука зажала мне рот и оттащила назад. Это был тот самый наёмник, что пришёл к ярлу. Его лица не было видно из-за повязки на лице и капюшона, только глаза, странные и жуткие, как мне тогда показалось.       Серана скромно улыбнулась на последние слова хускарла.       — Догадалась, я вижу, — в ответ улыбнулась Лидия и глотнула мёду. — Талион увидел, как я последовала за мальчиком. По какой-то причине это насторожило его, и он решил узнать, зачем. Я боялась упустить Нелкира из виду, поэтому кратко ввела его в курс дела. Чем дольше Талион слушал меня, тем сильнее менялся его взгляд. Похоже, ему тоже не нравилось происходящее, видимо, поэтому он и вызвался помочь. Но не успели мы что-то предпринять, как нас нашёл Нелкир и обратился к Талиону: ”Она зовёт тебя”.       — “Она”? — нахмурившись, переспросила Серана. — Кто?       — “Тьма”, так он ответил и отвёл нас в маленькую кладовую, нагромождённую старой мебелью, бочками и ящиками. Среди всего этого хлама Нелкир показал нам дверь, старую, исцарапанную ногтями и заляпанную кровью. От одного её вида мне стало по-настоящему жутко, — Лидия мотнула головой и сделала глоток. — “Прислушайся, и она заговорит с тобой”, так сказал Нелкир. Талион прислушался и тихо спросил, кто там за дверью и вдруг резко отшатнулся от неё. Я спросила, в чём дело, но он не ответил и вместо этого схватил мальчика, и потребовал рассказать всё, что ему известно. По словам Нелкира, ключ от двери был у Балгруфа и его придворного мага Фаренгара.       — Выходит, они оба были в этом замешаны?       — На тот момент я не знала, что и думать. Талион отпустил Нелкира и запретил ему подходить к этой двери. Парень сначала отказывался слушать, но Талион оказался… убедительным.       Серана тихо усмехнулась.       — Когда Нелкир ушёл, я снова спросила Талиона, что там, но он лишь сказал ждать его тут и ни в коем случае не подходить к двери, а сам просто исчез у меня на глазах.       — Невидимость, — пояснила вампир. — Одно из его любимых заклинаний.       — Магия… — тяжело вздохнула хускарл. — Никогда не понимала надобности в ней, кроме разве что школы Восстановления. Она хоть жизни спасает.       — Почему? Магия полна преимуществ, как в бою, так и в других аспектах жизни. Зачем от неё отказываться? — возразила Серана. Со слов Талиона она знала, что нынешние норды относились к магии с глубоким презрением, которого принцесса не никак понять, ведь магия всегда была частью их истории и их народа. Драконьи жрецы, Шалидор, Коллегия Винтерхолда, придворные маги ярлов Скайрима, да те же Седобородые, что следовали Пути Голоса. Пусть Серана и не была фанатична в вопросе восхваления доблести северян, но столь вопиющее неуважение к собственной культуре вызывало у девушки непонимание и даже раздражение.       — От неё одни беды, — нахмурилась Лидия. — Винтерхолд с его Коллегией тому подтверждение.       — Неизвестно, что стало причиной катастрофы. Не стоит обвинять магов, не имея доказательств.       — А кто ещё мог такое сотворить, нежели не маги? Что могло превратить некогда цветущий город в захудалую деревушку?       — Катаклизм мог случиться из-за естественных причин.       — Каких? То, что якобы тогда был шторм, это вовсе не причина. Винтерхолд был древним и хорошо укреплённым городом и чтобы он так легко ушёл под воду? В жизни в это не поверю. Да и потом, маги не предприняли усилий, чтобы защитить город, но о Коллегии своей позаботились.       — Повторюсь, мы не знаем всей правды, и, возможно, никогда не узнаем.       — Поэтому я предпочитаю меч и щит. Они не обернутся против тебя.       — Пока они в твоих руках, — колко подметила вампир.       Лидия тихо хмыкнула, оценив подкол принцессы, и большими глотками допила напиток.       — Мы немного отвлеклись, — поставила она бутылочку на столик. — Когда Талион ушёл, меня не покидало ощущение, что кто-то следит за мной. Я посмотрела на эту дверь, и в какой-то момент она мне показалась не такой уж и жуткой. Нет, не подумай, она и вправду была ужасной, просто что-то стало тянуть к ней, будто какое-то наваждение.       — Ты всё же подошла к двери, — догадалась Серана.       — Подошла и услышала голос, женский, такой нежный и тихий, словно летний ветерок прикоснулся к уху.       — Что сказал этот… голос?       Лидия прикрыла на миг глаза и тихо произнесла:       — “Он тебе не поможет”, вот, что я услышала, пока меня не оттолкнул Талион. Он вернулся быстрее, чем я ожидала, да ещё с ключом Фаренгара. И тут я поняла, что он хотел открыть дверь. Мне надоело находиться в неведении, и потребовала объяснений. Талион лишь сказал, что там скрывается зло, и зашёл внутрь. Я зашла следом, не зная, к чем готовиться, но там был только ржавый меч и старый дневник. В нём говорилось “Бойтесь этого клинка”.       Дочь Хладной Гавани поднялась с кресла и отошла к ближайшей стене гостиной, где располагался книжный шкаф.       — Серана? — напряглась Лидия, наблюдая за принцессой. — В чём дело?       Вампир не ответила и, проведя пальчиком по корешкам книг, она достала небольшой дневник в потрёпанной временем коричневой обложке. — Это он?       — Клянусь Исмиром, — прошептала хускарл, увидев в её руках знакомую вещь. — Я думала, Талион избавился от него.       Серана вернулась в кресло и, раскрыв дневник, зачитала вслух:       — “…              Всем, кто это читает: БОЙТЕСЬ ЭТОГО КЛИНКА              Мы надеемся, что к этой комнате имеют доступ лишь ярл и его доверенный волшебник. Если эту запись читает кто-либо другой, просим вас – осознайте степень своего безрассудства, развернитесь и уходите. И никогда не рассказывайте ни об этой комнате, ни об этом клинке.       Он развращал и искажал желания великих мужчин и женщин. Сила его не имеет равных: убивать своих жертв, когда они улыбаются тебе, – лишь даэдра мог создать столь мерзкое и пропитанное злом оружие. Однако же в итоге оказывалось, что все, кто брал этот клинок в руки, под конец обретали такой же взгляд, как у безумцев, что бегают по холмам и разговаривают с кроликами.       Этот клинок – не красивая безделушка. Расплавить его невозможно даже в Небесной кузнице – наоборот, сами угли словно бы остывают, соприкоснувшись с ним. Мы не можем его уничтожить – и не можем позволить, чтобы он попал в руки наших врагов. Поэтому он хранится в темноте, глубоко под Драконьим Пределом, чтобы никто и никогда не пустил его в ход.       И горе тому, кто решится унести его отсюда.              …”— Серана громко захлопнула книгу и покосилась на Лидию. Хускарл заметила то, что даже янтарный блеск необычных глаз принцессы не смог скрыть, нечто похожее на осуждение. — И вы, не смотря на предупреждение, вынесли оттуда опасный артефакт, — последовавшее за ним утверждение, было наполнено не менее напряжённой интонацией.       — Талион сказал, что единственный выход это вынести его из города и спрятать в другом, более надёжном месте. Этот проклятый меч уже отравил разум Нелкира, кто знает, сколько ещё людей попало бы под его влияние, оставь мы всё как есть.       — Ну, конечно, — усмехнулась вампир и положила дневник на столик. — Только он мог прийти к такому решению, не считаясь с риском, — произнеся это, Серана на миг прикрыла глаза и еле заметно улыбнулась, ведь именно эту черту в нём она больше всего любила и ненавидела.       — Вот уж точно, — согласилась Лидия. — В отличие от меня он не колебался, ни на секунду.       — И что было дальше? — вновь расслабившись в кресле, Серана вновь приготовилась слушать.       Лидия, сгорбившись, наклонилась вперёд, уперев локти в колени и сцепив руки перед собой в замок.       *Вайтран 15-е Начала морозов 4Э 200.              Разбушевавшийся ливень обрушился на Вайтран непроницаемой стеной, прогнав жителей по домам. Капельки воды барабанили по крышам, наполняли землю и почти потерявшую листья растительность влагой. Оглушающий грохот разразился по затянутым тучами небесам. Яркие изогнутые линии молний на мгновение освещали опустевшие улицы города. Две фигуры быстрым шагом шли прочь от Драконьего Предела, постоянно оглядываясь. Омрачённая вечером и непогодой резиденция ярла громоздко нависала над городом, мигая светом в окнах.       — Назад! — прошипел Талион и жестом указал на ближайшие кусты.       Лидия встрепенулась и последовала за ним. Парочка укрылась в зарослях можжевельника, что росли у одного из домов. Мимо их укрытия неспешно брёл стражник, укутавшись в плащ. Раздавшийся недалеко шорох заставил его остановиться. Вглядываясь в окружившую его тьму, он озирался по сторонам в поиске подозрительного шума. Талион сидел неподвижно, наблюдая со стороны. Его кожаная броня Гильдии воров пропиталась влагой и неприятно прилипла к телу. Капельки воды слетали с его капюшона. Цепкий взгляд был прикован к стражнику. Лидия притаилась позади вора, поглядывая на выкраденный из дворца ярла ржавый клинок в его руках. Она всё ещё не могла поверить, делает это. Вместо того чтобы сразу доложить обо всём ярлу, Лидия поверила какому-то наёмнику и пошла на эту авантюру – кражу из Драконьего Предела! Сомнения, словно сорняк, прорастали в её разум всё глубже и глубже.       «Он тебя использует», — вновь раздался голос в голове воительницы. Тягучий, сладкий, но при это тихий. Будто кто-то шептал Лидии на ухо.       — Пошли, — произнёс Талион и вынырнул из кустов. Воительница застыла в оцепенении, не зная, как поступить.       — Лидия, идём! — высунувшаяся из кустов рука наёмника потянула девушку за собой.       Бредя по мрачным городским переулкам, они миновали дом Сынов Битвы. Талион резко остановился, Лидия так же замерла на месте. Вор стоял неподвижно, прислушиваясь к окружению. Наблюдая за ним со стороны, девушка не понимала, что с ним и почему они остановились. Поднявшийся ветер окатил парочку промозглым дыханием, заставив Лидию поёжиться. Вода давно проникла под её доспех. Мокрая прядь волос налипла на лицо. Девушка спешно убрала её за ухо, и начала опасливо озираться по сторонам, боясь, что кто-то заметит их.       «Страх… — вновь прошептал голос, — ты боишься, сомневаешься. Ярл принял тебя…взрастил, как собственное дитя. И вот так ты ему отплатила».       Лидия схватилась за голову. Скрипучие кустарники, бьющиеся об оконные рамы ставни, даже стены домов будто перешёптывались друг с другом. Раскат грома и яркая молния заставили девушку вздрогнуть. Казалось, что всё вокруг ополчилось на неё. За её решение, за её выбор. Она лишь хотела помочь Нелкиру, избавить его от влияния этого клинка. Но мотивы Талиона были ей непонятны. Зачем он последовал за ней? Зачем вызвался помочь? Стоило ему узнать об этой двери, как наёмник вознамерился её открыть и забрать содержимое. А что, если он и вправду использует её, чтобы прибрать клинок себе? Сыграл на её желаниях и сделал соучастницей. К горлу подкатила тошнота.       «Он вор… вор и убийца. Ему нужен мой меч. Останови его!»       — Вроде никого, — произнёс Талион, обернувшись к Лидии. — Ты в порядке?       Воительница безмолвно кивнула, стараясь не выдавать смятения.       — Пошли, мы почти выбрались из города, — осторожно зашагал вор.       — А как быть со стражей у ворот?       — Договоримся. Не отставай.       «Договоримся… разберёмся… Лжец и манипулятор, а ты игрушка в его руках. Сколько их было до тебя? А сколько ещё будет после, когда он избавится от тебя?»       Впереди уже виднелся спуск в Равнинный район. А там казарма стражи и городские ворота. Идя следом, Лидия вновь покосилась на старый клинок, в руках наёмника. Вновь сверкнула молния. В чёрном, затупившемся и покрытом ржавчиной лезвии Лидия увидела собственное отражение.       «Ты слепо идёшь к собственной смерти!»       Рука Лидии судорожно затряслась и потянулась к мечу на поясе.       «Он убил собственных родителей, невинных детей! Что ему стоит отрубить тебе голову?»       Девушка тяжело задышала от ворвавшегося в её голову голоса, что привлекло внимание Талиона. Вор обернулся к ней:       — Лидия?       «Он уже заподозрил. Ну же! Обнажи свой меч! Ударь первой! Оборви подлецу жизнь!»       — Эй, — потряс он девушку за плечо.       Лидия подняла на него растерянный и полный ужаса взгляд. Окружающие её звуки внезапно утихли, словно уши заложило воском. Не отрывая от наёмника взгляд, она положила дрожащую руку на рукоять своего меча.       — Голос, — в ужасе прошептал вор. — Она заговорила с тобой!       «Убей его! Сейчас! Спаси свою жизнь!»       Лидия истошно закричала и, обнажив клинок, замахнулась на Талиона. Наёмник вовремя отскочил, избежав удара. Воительница сразу рванула вперёд. Сжатый в её руках клинок нацелился точно в шею Талиона, но вор вновь шагнул назад. Хаотичные размашистые удары обрушались один за другим, но разрезали лишь воздух и летящие вниз капли дождя.       — Лидия, послушай меня! — уворачиваясь от очередного удара, попытался достучаться до неё Талион. — Она тобой манипулирует, как манипулировала Нелкиром!       — Замолчи! — в истерии прокричала воительница.       Стальной клинок описал дугу, но вор шагнул влево, уходя от удара, и ловко схватил Лидию за кисть:       — Не позволяй ей управлять тобой! Борись!        «Мой меч, скорее! Забери его!»       Лидия поддалась вперёд, потянувшись к артефакту в руке Талиона. Вор отпустил девушку и отскочил назад.       «Не медли! Всего один удар отделяет тебя от великой силы! Убей его! Иначе он убьёт тебя! А затем убьёт ярла и всю его семью!»       Лидия гневно прорычала и кинулась на вора. Стальной клинок воительницы был остановлен чёрным эбонитом артефакта.       — Отдай… — прожигая безумным взглядом, прошипела она. — Отдай клинок…       — Хочешь клинок, тварь? — с холодной ненавистью произнёс Талион. — Ты его получишь.       В свободной руке вора загорелась магия. Сгусток зелёной энергии сорвался с его ладони и окутал Лидию. Тело девушки внезапно потяжелело от накатившей усталости. Она припала на колено, отчаянно сопротивляясь заклинанию. Клинок выпал из рук Лидии. Слипшиеся веки застелили взор, и девушка обессиленно упала на землю.       «Ты упустила свой шанс. А теперь пожинай плоды собственной слабости!»*       

      — Похоже на заклинание из школы Иллюзии, и довольно мощное, раз он смог тебя усыпить. А ещё говорил, что плох в этом направлении, — на бледных губах вампира появилась улыбка, которой больше всего подошло бы описание “издевательская”. — И каково это, быть спасённой магией, от которой одни беды?       — Очень смешно, — усмехнулась Лидия, тем самым вызвав у Сераны смешок. Хускарл сделала вдох и выдох, напомнив себе, что этот кошмар позади и её разум и тело принадлежат только ей самой. — Я очнулась уже тут, в той самой комнате, — она указала большим пальцем себе за спину в сторону лестницы на второй этаж. — В голове было так тихо, никакого страха, ни шёпотков над ухом. Немного придя в себя, я покинула комнату. Талион сидел тут, перед камином. Если бы не глаза, я бы и не признала его без маски. Оказалось, что я проспала почти сутки. Талион за это время спрятал клинок, как он выразился: “Там, где его никто не найдёт”. Меня полностью устраивал такой ответ. Меньше всего мне хотелось снова видеть эту проклятую железяку. Но всё же меня не оставлял вопрос, кому принадлежал этот голос. Что за тварь чуть не свела с ума Нелкира и меня?       — Мефала, Даэдрическая принцесса, известная своей любовью вмешиваться в дела смертных ради собственного развлечения, — неожиданно ответила на вопрос Серана, чем вызвала лёгкое изумление у Лидии.       — Талион сказал тоже самое. Мефала сама назвала ему своё имя, когда впервые заговорила с ним у двери, — подтвердила хускарл и с подозрением покосилась на принцессу. — А ты, я смотрю, неплохо осведомлена об этих… сущностях.       — Изучала их в юности,— пожала плечами Серана. — Знания – это сила и оружие. Тот, кто владеет этим, куда лучше сможет за себя постоять, нежели тот, кто располагает лишь холодным оружием.       — И этому тебя в Коллегии научили, я права? — с только язвительности уточнила Лидия, разглядев в словах Сераны намёк на свою беспомощность.       — Я не обучалась в Коллегии, — качнула головой вампир. — Моим наставником была моя мама. Она учила меня защищаться как с помощью магии, так и знаний, — Серана разомкнула пальцы и в раскрытой ладони образовалась морозная дымка. Тихое шипение донеслось до ушей воительницы, и на её глазах из холодного тумана образовалась маленькая льдинка. — Взять, к примеру ваше столкновение с Мефалой, и, в частности, тебя и Талиона. Ты противостоишь врагу, о котором ничего не знаешь, попала под его влияние, а в твоём распоряжении только меч и щит. И что дальше? Клинок не достанет твоего противника, а щит не укроет от его влияния. Без необходимых магических навыков и знаний, единственный способ для тебя спастись, это перерезать себе горло, — плавно двигая ладонью, Серана не сводила глаз с парящего перед ней ледяного кристаллика, при этом ощущая на себе колючий взгляд хускарла. — Теперь разберём эту ситуацию со стороны Талиона. Уверена, что пока вы пытались сбежать, даэдра так же пыталась взять его под контроль, но не смогла. Как думаешь, почему? — бросив краткий взгляд на хускарла, она продолжила. — Потому, что до этого он сталкивался с даэдра, и это помогло ему сохранить рассудок. У него было всё, опыт, знания и навыки. Когда он понял, что меч тут бессилен, Талион воспользовался магией и тем самым спас вас обоих. Ваша история яркий пример того, бездумное размахивание оружием не всегда выход. — Серана вновь расслабила ладонь, разомкнув пальчики. Холодный туман вокруг её руки развеялся, ледяной кристалик упал на её ладонь и под гнётом горячего воздуха мгновенно растаял.       Лидия обратила взор на пламя, обдумывая услышанное. Приведённые принцессой факты сильно укоренились в сознании воительницы, и хускарл во многом была согласна с ней. Ход мыслей Сераны во многом был схож мыслями Талиона, с которыми воительница не могла согласиться полностью. Любой уважающий себя воин должен полагаться лишь на собственную силу, а не на магические фокусы. Так учил Лидию давно почивший отец. Любое проявление магии, для хускарла ассоциировалось с самодовольными бездельниками, что оградились от простых людей за стенами Коллегии. Однако есть и исключения, Айрилет, Фаренгар, Талион, а теперь и Серана.       — Что стало мальчиком, после того, как вынесли меч? — поинтересовалась вампир.       — Его нрав стал постепенно смягчаться, но Нелкиру всё ещё нужно время, чтобы полностью прийти в себя. Одним Богам известно, как долго он был влиянием Мефалы.       — Любая связь с даэдра оставляет след, от которого уже не избавишься, — тихо вздохнула Серана. — Всё, что остаётся, это жить с этим.       — Ты так говоришь, будто знаешь не понаслышке, — косо посмотрела на собеседницу хускарл.       — Я свидетельница этому, — завуалированно ответила вампир, отведя взор.       Лидия не нашла что ответить и вернула взгляд на пламя. Тишина поглотила дом, лишь треск костра время от времени нарушал нависшее безмолвие. Хускарл ощущала себя довольно странно наедине с Сераной, даже несмотря на лёгкость их разговора. Она не чувствовала какого-то отвращения или враждебности к принцессе, совсем наоборот, Серана оказалась довольно приятной собеседницей, что-то в ней настораживало. В первую очередь её “болезненный” внешний вид. Да и то, как спокойно она вела себя во время рассказа. Ни намёка на удивление или шок у Сераны не было, она лишь иногда уходила в задумчивость, периодически хмурясь, а потом, как выяснилось, сама обо всём догадалась. “Знания – это сила и оружие”, эти слова не пустой звук. Серана действительно знала, о чём говорит. И раз её научила этому мать… Да что же за семья у неё такая? Что же это за знатный род, который сведущ не только в магии, но и в таких тёмных вещах, как Лорды даэдра? Ответ в мыслях хускарла родился сам собой, и она снова покосилась на принцессу. Неужто Серана и её семья даэдрапоклонники? Шорова палица, это многое объяснило бы! Но неужто Талион подпустил бы к себе такую, как она? Это просто…       — Лидия, всё в порядке? — обеспокоенный голос Сераны выдернул хускарла из мыслей. Воительница только сейчас осознала, что всё это время исподлобья смотрела на неё, от чего стало неловко.       — Д… да, — хускарл спешно поднялась с кресла. — Надо приготовить ужин, пока тан не вернулся. Где вы храните продукты?       — Они закончились, — поднялась следом и Серана.       — Тогда нужно купить.       — Талион сказал, что всё купит на обратном пути, и вместе приготовим ужин.       — Нет, так не пойдёт, — покачала головой хускарл. — Он наверняка придёт уставший, не каждый же день удаётся убить дракона. Да и завтра вы снова в путь, — Лидия взяла Серану за запястье и потянула за собой. — Пойдём.       — Стой, — немного опешила вампир. — Куда ты меня ведёшь?       — В таверну, куда же ещё?       — Но я должна подготовить зелья к дороге!       — Какие зелья, когда твой избранник голодный? — обернувшись, возмутилась хускарл. — С таким отношением он замуж тебя не возьмёт!       Серана, едва не удержав на месте челюсть, даже не успела что-то возразить, как Лидия снова потянула её к выходу.       

***

      — Ф-у-ух…— прикрыв глаза, глубоко выдохнул Талион, сидя по грудь в почти горячей воде в широкой каменной купальне, что была расположена вдоль дальней стены просторной комнаты. Помимо самой купальни по правую сторону стояла пара столиков со скамейками, а левую стену подпирали грубые стеллажи из дерева, заполненные чистыми полотенцами, и небольшой бар с разнообразными напитками, от мёда с элем, до вина и бренди. Талион тоже не отказал себе в удовольствии и прихватил с собой бутылочку мёда, что теперь стояла рядом на краешке купальни. Сделав глоток, он, вновь прикрыл глаза, наслаждаясь каждой минутой пребывания здесь. Талион никогда не отказывал себе в удовольствии посетить какую-нибудь купальню или водоём, чтобы привести себя в порядок и, наконец, расслабиться. Забавно, как могут измениться привычки. Ещё ребёнком он не любил мыться, поэтому мама чуть ли не силком, а в её случае, телекинезом заталкивала непослушного сына в бадью для купания. Однако спустя годы после обретения свободы, Талион в первую очередь нашёл ближайший водоём и долго отмокал, пытаясь смыть с себя въевшуюся за проведённые в удушливой камере годы смесь пыли, грязи и пота, а так же невообразимости тошнотворный запах. Но даже это было не так страшно, как поселившиеся в его волосах вши, от которых удалось избавиться лишь со временем. Неприятные воспоминания вызвали у Довакина зуд на голове, будто мелкие паразиты вновь завелись в его волосах. Почесав ногтями затылок, Талион решил, что пора уже мыться. Неохотно открыв глаза, сквозь сонливость он взял с краешка купальни небольшой флакон, что дала ему Эйла. «“Вот, это избавит тебя от этой вони, только не используй всё, он обошёлся мне недешёво”, — вспомнив слова Соратницы, он повертел в руках бутылёк и, откупорив пробку, принюхался к содержимому. Запах лесных цветов мягко окутал его нос. Стоило догадаться, Эйла только им и пользуется. — У кое-кого явно будут вопросы по этому поводу», — мысленно усмехнулся Талион и, налив немного геля в ладонь, нанёс его на свои мокрые волосы и растёр их до густой пены, а затем сполз с сиденья и полностью погрузился под воду, тем самым всполоснув голову. Вынырнув, он взялся за лежащую рядом мочалку и, облив её гелем, начал растирать всё своё тело, начиная с шеи, затем переходя на грудь, подмышки и спину, куда удалось дотянуться. Закончив с верхней частью туловища, он поставил ногу на скамью и продольными движениями натёр её мочалкой, а затем повторил это и со второй. Когда с намыливанием было покончено, он ещё раз окунулся с головой и вынырнул, смыв с себя весь мыльный раствор. Остатки пены разбежались по воде к краям купальни, а запах геля продолжал витать в воздухе. Талион снова уселся на скамью, раскинув руки по бортикам купальни, откинул голову назад и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и приятным теплом во всём теле. Всё же это куда лучше тесной бадьи. Однако даже это не позволило Талиону расслабиться полностью, хотя он очень на это надеялся. И виной тому странное чувство, что поселилось в нём после битвы с драконом. Когда душа чудовища обратилась светящимся магическим потоком и окружила Талиона. Он ощутил это всем телом: как раздувались под кожей мышцы, ломота и усталость ушли, лёгкие наполнились воздухом, хотя Талион тогда ещё не успел восстановить дыхание. Эти ощущения были приятны, но то, что следовало дальше, тревожило его. Будто кто-то или что-то поселилось внутри него. Нечто чужеродное. Может это и есть дракон, что пал сегодня? Его душа? Разум? Или же какая-то его часть? Или это разыгравшееся воображение? Ответа пока нет. Возможно, Седобородые дадут его. Чуткий слух уловил тяжёлые шаги дверью, что вела в предбанник.       — Эх, славная вышла тренировка, брат. Но всё же стоило размяться ещё, — послышался знакомый голос за дверью, который Талион мигом узнал.       — Знать меру тоже важно, — ответил второй. — Не забывай, мы уже не так сильны, чем раньше.       Распахнув дверь, в комнату вошли два крепких темноволосых норда в одном лишь исподнем и застыли на пороге, увидев Талиона.       — Так-так, — в ехидной улыбке скрестил руки Вилкас. — Решил посетить нашу скромную купель, а, Предвестник?       — В какой-то мере, — расслабленно ответил Довакин. — Спасибо Эйле за это.       — Так вот, куда она тебя утянула, — скинув последний элемент одежды, Вилкас зашёл в воду и сел на скамью, что была по левую сторону от Талиона.       — И правильно сделала, — прихватив со стеллажа мочалку и мыло, Фаркас уселся на последнюю свободную справа. — Нет ничего лучше, чем горячая ванна и хороший эль.       — Вот только не переборщи как в прошлый раз, — Вилкас бегло умылся и облегчённо выдохнул, чувствуя, как расслабляются мышцы. Слегка прикрытым взглядом он обвёл освещённую свечами комнату и заметил лежащий на скамье набор одежды, а именно его тёмные штаны и бежевая рубаха, а рядом стояли кожаные сапоги. — Эй, это же моя одежда, — полностью раскрыв глаза, заявил он.       — Да, Вилкас, твоя, прости, — подтвердил его слова Довакин, неловко почёсывая затылок. — Эйла умыкнула мой доспех и оставила это. Сказала, что не получу его, пока Тильма не постирает.       — Вот даёт, — рассмеялся Фаркас, намыливая голову.       — Да не страшно, бери, — махнул рукой Вилкас. — Не голышом же по городу гулять.       — Спасибо, — благодарственно кивнул Предвестник, и сменил тему. — Я слышал, Балгруф нанял вас всех для обороны города, — сделал глоток мёда Талион.       — Так и есть, — Фаркас погрузился в воду, смывая с головы пену, а затем вынырнул. — Ф-у-у-х, хорошо-то как…— Забрав копну мокрых волос назад, он продолжил нить повествования. — Мы с братом только вернулись с Данстара, а в городе уже творилось Боги весть что: стража на каждой улице, у главных ворот усиленный гарнизон. Мы уж думали, Братья Бури готовят нападение, но дракон…       — Кстати о драконе, — вмешался Вилкас и посмотрел на Талиона. — Значит, Довакин, да?       — Я смотрю, каждая душа знает об этом, — недовольно проворчал Предвестник. Он всегда старался избегать лишнего внимания к себе ещё с тех пор, как выбрался на волю, да и последовавшие за этим регулярные нападения убийц из Тёмного Братства, только сильнее укрепили в необходимости в этом. А теперь вся конспирация каджиту под хвост.       — Весь Вайтран, так точно, — подтвердил Вилкас. — Легендарный герой из песен явился в нужный час и сразил дракона. Зов Седобородых тому подтверждение.       — Брось, Вилкас, какой из меня герой? — усмехнулся Талион, вновь приголубив мёд. — Простой бродяга, не более, да и грехов за мной немало.       — Ох, как же ты ошибаешься, друг, — возразил Фаркас и, поднявшись на ноги, вылез из купальни.       — Фаркас прав, — добавил в поддержку брата Вилкас. — Давай начистоту, Предвестник. Кто, если не ты? Прирождённый лидер, сильный воин, могущественный маг и превосходный охотник. У тебя талант во всём. Даже без волчьей крови ты одолел Эйлу в поединке и так же одолел бы свою подружку вампира, не пожалей ты её, — словив на себе непонимающий взгляд Талиона, Соратник усмехнулся. — Не смотри на меня так. Я видел, как ты сражаешься всерьёз.       — Вот уж точно, — вернулся в купальню Фаркас с двумя бутылочками эля и протянул одну брату. — Мы с Рией до сих пор вспоминаем твой бой с великаном.       — Вот только сила это далеко не всё, — прикрыв глаза, вздохнул Талион. — Важно то, какой ты человек и какие деяния совершил. Я же в прошлом творил такие вещи, которыми не горжусь. Воспоминания о них преследуют меня до сих пор.       — Вот именно, в прошлом, — с акцентом на последнее слово произнёс Вилкас и откупорил бутылочку мёда. — Кто, по-твоему, не совершал сомнительных поступков? Наш мир полон жестокости и насилия, и порой у нас не остаётся выбора, кроме как идти наперекор своей же совести.       — Я согласен с братом, — поддержал Фаркас. — В твоих руках огромная сила, мы поняли это, сражаясь бок о бок с тобой против Серебряной руки. Вопрос лишь в том, как ты её применишь.       — Именно, — вновь взял слово Вилкас. — Что ты намерен делать дальше?       — То, что должен сделать, — не медля ответил Талион, чем вызвал у обоих братьев одобрительную улыбку, похоже, они и ждали этих слов.       — Вот это наш Предвестник, — радостно произнёс Фаркас и взялся за свой напиток. — За это нужно выпить!       — Согласен, — поддержав идею, Вилкас взял свою бутылочку и сделал глоток.— За тебя, Довакин.       — Спасибо, — не сдержав улыбки, произнёс Талион. Осознание того, что он больше не один, а точнее принятие этого факта, грело душу. Как долго он бегал от этого, держался от своих же товарищей по гильдиям на расстоянии, не позволяя переступить черту дозволенного из-за страха собственной силы. Но теперь, Талион не может позволить себе бояться, больше не может.       — Значит, теперь отправишься к Седобородым? — поинтересовался Фаркас.       — Да, надеюсь, от этого будет толк.       — Те самые семь тысяч ступеней, — откинув голову, мечтательно произнёс здоровяк. — Достойное испытание.       — И довольно интересное. Нам ещё не доводилось там побывать, — кивнул Предвестник.       — Значит, Серана поедет с тобой, — Вилкас сложил могучие руки, его лицо омрачилось беспокойством и подозрением, а взгляд впился в глаза Довакина. — Разумно ли это, разделять столь важное дело с такой, как она?       — Вилкас, — на шее Талиона шее вздулась жилка, а голос показался ниже обычного и тише, но от этого более грозным. Он понимал отношение Соратников к созданиям ночи, и то, что они опасаются отпускать Предвестника в компании вампира, но убеждать каждого в надёжности Сераны, да ещё не единожды, уже начинало надоедать. Пора уже поставить точку в этом вопросе раз и навсегда, — пора нам внести одну ясность, и я хочу, чтобы каждый Соратник знал об этом. Серана не просто моя напарница, а ещё и женщина, которую я полюбил. Мне плевать, кем она является, моё сердце выбрало её, и никакая магия тут не причём. Если бы не она, я бы тут не сидел с вами, попивая мёд. Вы все, — поочерёдно указал пальцем на сначала на Вилкаса, а потом на Фаркаса, — понятия не имеете, что грозило всему Тамриэлю, и не знаете, через что ей пришлось пройти, чтобы этого избежать! Если забыли, то вы сами не так давно были теми, кого люди боятся не меньше, чем вампиров.       — Предвестник, мы…       — А с тобой отдельный разговор, Вилкас, — прервал Соратника Талион. — Я слышал ваш разговор на празднике и скажу лишь раз – не испытывай ни её терпение, ни моё.        Густые брови Вилкаса стремительно опустились к глазам, изменив выражение лица с напряжённого на хмурое. Он тяжко вздохнул и, несколькими глотками осушил свой напиток и звонко поставил бутылочку на край купальни:       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сквозь его голос скользнуло ничем не прикрытое разочарование.       Талион перевёл взгляд на Фаркаса, ожидая его ответа, но здоровяк, в отличие от своего брата, был совершенно спокоен и расслаблен:       — Если ты доверяешь ей, Предвестник, мне этого хватит.       — Хорошо, — Талион ещё раз окинул взглядом братьев. — На самом деле я хотел обсудить с вами кое-что ещё. Кто станет Предвестником после меня.       — Эй, эй! — обеспокоенно воскликнул здоровяк. — Не рано ли для таких вопросов, Предвестник?       — К сожалению, нет, Фаркас, не рано.       — К чему такая спешка? — спросил Вилкас. — Это связано с вашим путешествием?       — Именно, — Талион сел поудобнее. — Вы сами видите, что я часто пропадаю то по одному делу, то по-другому. В Йоррваскре почти не появляюсь. И не стану скрывать, я не знаю, что ждёт меня впереди и вернусь ли назад живым. Поэтому считаю важным обсудить вопрос преемственности прямо сейчас. И я решил, следующим Предвестником после станешь ты, — Талион посмотрел на одного из братьев, — Вилкас. В тебе есть всё, что нужно для этого, ты доблестный воин, расчётливый и рассудительный. Именно таким и должен быть Предвестник.       — Полностью поддерживаю, — подняв руку, добавил Фаркас.       — Предвестник я…— слегка опешив проговорил Вилкас. — Для меня это честь, но всё же не рано ли ты хоронишь себя?       — Я не хороню себя, Вилкас — мотнул головой Довакин. — Просто хочу убедиться, что в случае моей гибели Соратники обретут достойного лидера.       — Но к чему столь скверные мысли, друг? — обеспокоился Фаркас. — Ты же сильнейший из нас. Да что я говорю, ты сегодня одолел дракона! Что такое должно произойти, с чем ты сможешь не справиться?       — Вы даже не представляете что… — мрачно ответил Талион.       

***

      Вечер опускался на город, обволакивая его нежной туманной дымкой. Мир над скатными крышами окрасился в закатные цвета совсем ненадолго, а затем уступил прохладному сумраку. Вайтран наполнился огнями из окон домов и освещавших улицы факелов. Тишина вытеснила собой дневной шум города. Талион покинул Йоррваскр, не забыв прихватить свою сумку и оружие. Помимо сменной одежды Вилкаса, Талион так же накинул лёгкий кафтан коричневого цвета. Оставив перевёрнутый корабль Исграмора позади, он быстрым шагом спустился в Равнинный район на рыночную площадь, где торговля на сегодня уже закончилась – лавочники наряду с простыми рабочими, представителями знати и путешественниками стекались в местную таверну. Талион последовал их примеру. Войдя в зал “Гарцующей Кобылы” его чуть не оглушило пение заезжих наёмников:       — За юность мы пьём! Прошлым дням наш почёт!        Голоса их были пьяные, пели невпопад, но зато громко и рьяно, с душой. Вечером это место всегда было оживлённее, чем в любое другое время суток. Сквозь басы нестройного хора доносились отчётливые звуки драки. Неспешно идя к барной стойке, Талион не увидел за прилавком Хульды, но зато заметил её помощницу Садию. Стройная редгардка с короткой стрижкой и подносом в руках, покачивая бёдрами, ловко избегала от цепких рук наёмников, жаждущих прикоснуться к женским прелестям. Увидев машущего ей вора, она подошла к нему, приветливо улыбаясь:       — Так-так, — голос девушки звучал сладко, словно мёд. — Я уж думала, что ты со своей подружкой не разлей вода.       Талион сдержанно улыбнулся на дружеский выпад официантки и сразу перешёл к делу:       — Идолаф не заходил случаем?       Вопросительно приподняв бровь, Садия кивнула в тёмный угол в самом конце зала, где сидел светловолосый норд в кожаном имперском доспехе.       — Спасибо, — Талион достал из кармана сложенный пополам листочек. — Нужны ещё продукты.       — Хорошо, — редгардка, забрала бумажку и спрятала её в кармане фартука. — Всё будет, но придётся подождать. Сам видишь, какой-тут бедлам.       — Подожду, спасибо, — Талион собрался уйти, но почувствовал, как девушка тянет его за рукав.       — Скажи, — голос Садии стал тихим и взволнованным, — они не объявлялись?       Талион сразу понял, о ком речь и поспешил успокоить:       — Мы направили их по ложному следу, так что не волнуйся. У тебя новая жизнь, так что теперь всё зависит от тебя.       Садия скованно кивнула в знак согласия и поспешила скрыться средь толпы посетителей.       Талион зашагал к дальнему углу трактира, неспешно огибая охмелевших посетителей и ловко уклоняясь от летящего пьяницы в обносках, которому хватило дури полезть в драку. Его цель Идолаф Сын Битвы, которого из-за доспехов можно было принять за солдата Империи, очень кстати, сидел за столиком один, хмуро попивая вино из железной кружки. Талион занял соседний стул, опёршись на подлокотник, смотря в поддатые глаза норда. Вид у Идолафа был неряшливый, что было весьма не типично для него: запах перегара, длинные волосы цвета пшеницы взъерошены, ворот доспеха расстёгнут, приоткрытый кошель лежал чуть ли ни на другом конце стола.       — Я пью один, — грубо “поприветствовал” Сын Битвы, исподлобья глядя на незваного гостя.       — Я не пить пришёл, а по делу, — голос Довакина был спокоен, но сохранял суровость.       — И что за дело может быть у тебя ко мне? — недоверчиво прищурился Идолаф.       — Мне нужна информация о Торальде.       — Торальде? — с нескрываемым удивлением переспросил Сын Битвы и взялся за бутылку. — Значит старая Фрейлия наняла тебя на его поиски? Вот же упрямая карга, всё никак не успокоится, — последние слова сопроводила едва заметная улыбка, что не ушло от внимания Талиона.       — Не уходи от темы, Идолаф, — с нажимом произнёс вор и наплыл локтями на стол. — Я вижу, тебе что-то известно.       — С чего это я должен что-то знать? — нахмурился Идолаф. — А даже если и знаю, почему должен тебе рассказывать?       — С того, что вы когда-то были друзьями, всему Вайтрану это известно. А во-вторых… — Талион загадочно дёрнул уголком губ, — во-вторых тебе прекрасно известно кто я и с кем работает твой тесть. Он же тебе рассказывал о чудесном спасении его друга Арна, не так ли?       Подвыпивший норд резко переменился в лице, став более лояльным, и наклонил бутылку над кружкой, но она оказалась пуста, даже капли не выпало. Сын Битвы грузно вздохнул, поставив сосуд на место:       — Пусть лучше его родные думают, что он погиб…       — Почему?       — Как ты и говорил, когда-то мы с Торальдом были друзьями. Поэтому когда он исчез, я попытался что-то выяснить.       — И?       Лицо Идолафа вновь стало более хмурым, чем раньше. Драконий слух уловил, как у его собеседника скакнуло сердцебиение. Ему явно тяжело говорить об этом. Всё же война сожгла не все мосты, как казалось с первого взгляда.       — Оказалось, он в руках талморцев, а оттуда живыми не выходят, — мрачно промолвил Сын Битвы, сжав ладонь в кулаке. — Поэтому я и молчал. Пусть уж лучше думают, что он погиб. Он всё равно не вернётся.       — Ты выяснил, где именно его держат?       — Последнее, что я удалось узнать так это то, что его держали в Северной сторожевой крепости, это на побережье к западу от Солитьюда, может, знаешь о такой?       — Знаю, — Талион сразу вспомнил ту самую крепость, что стояла близ причала, ведущего к Замку Волкихар. Он лично посещал её вместе с Аэгнором, но до темниц они так и не дошли.       — Торальд был там какое-то время, но затем, его куда-то увезли. Это всё, что мне известно.       — Плохо, — с разочарованием промолвил Талион и откинулся на спинку стула.       — Говорю тебе, он давно мёртв. Эльфы не знают жалости, никто от них не уходил живым, — печально вздохнул Идолаф. — Брось это дело, наёмник. Поверь, мне тоже жаль его стариков, пусть мы теперь и враждуем, но уж лучше горькая правда, чем пустая надежда.       — Без тела это правда, а лишь догадка. В любом случае, спасибо, — встав из-за стола, Талион собрался уходить.       — Это война, — вслед произнёс Сын Битвы. — Люди на ней либо пропадают, либо умирают. Чем скорее Фрелия это поймёт, тем проще ей будет.       Талион не ответил, и оставил норда наедине с собой.       

***

      Мелко нарезанная зелень высыпалась в бурлящий бульон. Огонь в камине ярко горел, поедая дрова. Котелок с кипящим супом висел над племенем, пока Лидия стучала ножом по разделочной доске, нарезая морковку. Как только они с Сераной вернулись с таверны, хускарл сразу начала готовку, в то время как принцесса вернулась к своим делам в алхимической комнате. Изначально Лидия рассчитывала на её помощь, но узнав, что Серана не сильна в готовке, решила, что справится сама. Высыпав нарезанную морковь в блюдце, Лидия на мгновение задумалась о том, чем вообще тут занимается. Как так вышло что вместо того, чтобы нести службу в Драконьем Пределе, она торчит тут. Несомненно, стать хускарлом самого Довакина это огромная честь, но Лидия никогда не видела себя в роли защитника кого-то ещё кроме ярла, человека, что спас её ещё ребёнком, дал ей дом, кров и цель в жизни. Тихо вдохнув, девушка высыпала нарезанную морковку в котёл и медленно помешала деревянной ложкой. Да, не так себе она представляла своё будущее, но приказ ярла не обсуждается. По крайней мере, пока Лидия не понадобится Талиону в его путешествиях, она сможет оказать помощь Балгруфу и Айрилет в защите города на случай нападения.       Раздавшийся скрип входной двери сбил хускарла с мысли и заставил отвлечься от готовки. Стоило Талиону, преодолеть порог дома, как сразу почувствовал аромат приправ и жар, идущий от котелка.       — С возвращением, мой тан, — помешивая ложкой, проговорила Лидия.       — Ты долго, — раздался голос Сераны из алхимической комнаты.       Довакин удивлённо моргнул, обведя взглядом гостиную. Обеденный стол уставлен тарелочками с нарезанными овощами и кусочками хлеба. Помимо горящего камина, комнату освещали свечи, расставленные по всему помещению, Лидия корпела над готовкой, а Серана занималась в лаборатории. Смотря на всё это, Талион с трудом узнал собственное жилище, которое ещё месяц назад встречало его чёрной пустотой и безмолвием, не то, что сейчас. Столь сильный контраст отозвался приятным теплом в груди.       — Смотрю, без дела ты не сидишь, — подойдя к котелку, произнёс Талион.       — Ну, судя по тому, что дома было не крохи, помимо охраны на мне теперь и готовка, — усмехнулась хускарл и постучала ложечкой по краешку котла.       — Я ценю это, Лидия, — скромно улыбнулся Талион. — А я тут тоже прикупил еды, — он поднял руку, показывая свёрток. — Обычно вся готовка на мне.       — Я это уже поняла, — кивнула воительница. «Хотя это и странно…» — подумала она про себя, и украдкой обернулась к проёму, ведущему в алхимическую комнатушку. — Но с ужином придётся подождать, не успела я приготовить к твоему приходу.       — Не страшно, я уже поужинал, — Талион прошёл мимо неё.       — В таверне?       — В Йоррваскре, — положил свёрток в буфет и задвинул дверцу.       — Понятно, — ничуть не удивившись, промолвила Лидия. Слова Талиона о Йоррваскре не были для неё новостью, ведь ещё год назад она узнала, что выносила даэдрический клинок с самим Предвестником.       — Смотрю, в Йоррваскре ты не только поел, — Серана облокотилась о дверной наличник и со скрещенными на груди руками изучающе осмотрела одежду напарника.       — Это одежда Вилкаса, а доспех забрала Эйла и отдала Тильме, постирать, — повернувшись к ней, объяснился Талион.       — Эйла, значит, — вампир насупила брови, стоило ей только услышать об этой волчьей последовательнице Хирсина, хотя дело тут было вовсе не в разнице их натур. На самом деле Серану и раньше мало заботила вражда между вампирами и оборотнями, но после побоища в замке Волкихар её равнодушие переросло в нежелание заводить новых врагов. Серану раздражало само поведение Эйлы в отношении её самой, особенно в присутствии Талиона. Вампир отделилась от дверного косяка и зашла обратно в лабораторию.       — Помощь нужна? — спросил вслед вор.       — Я почти закончила.       — Хорошо, я буду наверху, — проговорил Талион и, неспешно поднявшись по лестнице, зашёл в спальню. Оставив сумку и оружие на столе, он снял с себя кафтан и аккуратно сложил его на прикроватной тумбе. Взгляд Довакина вновь привлекла лежащий на кровати подарок от Айэгнора. Взяв книгу в руки, он присел на кровать. «Начну, пожалуй, всё равно пока не спится».       

***

      — Ну, всё, с едой и посудой покончено, — устало произнесла Лидия, сложив на полке последнюю тарелку и вытерев полотенцем руки. — Ты ещё не идёшь? — обернулась она к Серане.       — Иду, — убирая на полки оставшиеся ингредиенты, отозвалась вампир.       — Доброй ночи вам. Набирайтесь сил перед завтрашним, — бряцая доспехом, Лидия поднялась по лестнице на второй этаж. Скрип дверей её комнаты объявил наступившую тишину.       Поставив последнюю баночку на место, Серана ещё раз осмотрела полки с ингредиентами и алхимический столик и покинула комнатку. «Время позднее, наверное, уже спит», — подумала вампир, поднимаясь по лестнице.       В спальню она вошла тихо, бесшумно ступая, или даже плывя по комнате, словно призрак, а единственным звуком, выдавшим её присутствие, был тихий скрип двери. Талион вопреки предположениям Сераны не спал, а лёжа на кровати и, закинув руку за голову, погрузился в изучение тома заклинаний, при этом, не обратив никакого внимания на появление принцессы. Вампир подпорхнула ближе и молниеносным движением выхватила из рук напарника книгу, и, удостоверившись в истинности замешательства на лице Талиона, она каверзно улыбнулась:       — И это я-то книжный червь, — вампир громко захлопнула учебник. — Ночь на дворе, если не заметил.       Тихо усмехнувшись, Талион протёр глаза:       — За хорошей книгой время летит незаметно.       — Уж мне ли не знать, я думала, ты уже спишь, — принцесса положила книгу на сундук и сняла с себя плащ. — Да и знаешь, мне казалось, что ты придёшь куда раньше. Я уж начала волноваться.       — Ты слишком часто волнуешься, — Талион лежал неподвижно, наблюдая за возлюбленной.       — Да ну? — аккуратно сложив накидку, вампир обернулась к Дове, уперев руки в пояс. — Может, тогда объяснишь, где ты так задержался помимо заточки оружия и очередной трапезы в Йоррваскре? И почему от тебя пахнет Эйлой?       — Заметила-таки, — поддёрнул уголок губ Талион.       — Конечно, заметила, еще, когда ты переступил порог, — хмыкнула Серана и, присев на край кровати, принялась снимать сапоги. Тихий смешок со спины заставил принцессу обернуться. — Что смешного?       Талион занял сидячее положение и вдумчиво всмотрелся в глаза возлюбленной.       — Что? — с лёгким негодованием спросила вампир.       — Ты что, ревнуешь, что ли? — хитро прищурился Довакин.       Серана, усмехнулась и даже рассмеялась, только сдержанно и тихо:       — Помилуй. С чего мне ревновать?       — У тебя всё на лице написано, — Талиону стоило большого усилия, чтобы сдержать смешок.       — Не правда.       — Врёшь, — мягко потянул девушку за щёку.       — Отпусти, — пробубнила Серана, с наигранным возмущением смотря в ему глаза.       — Нет уж, пока не признаешься, не пущу, — коварно улыбнулся напарник. — Вон, смотри, как надулась.       — Ну, всё, — Серана повалила напарника на спину и ловким движением легла на него, обхватив бёдрами. — Тебе, смотрю, поиграть захотелось? А? — теперь она схватила Талиона за щёки и легонько растянула в стороны. А он и не сопротивлялся и слова не проронил, просто смотрел на неё. Серана поджала губы, с трудом сдерживая накатывающую волну смешинки. — Знал бы ты, как сейчас глупо выглядишь.       — А ты красивая, — тихо ответил Талион, рассматривая её лицо.       Вампир слегка улыбнулась и решительно, но неторопливо наклонилась и коснулась его уст. Талион ответил на поцелуй своим, оставляя горячие следы на её губах. Серана остановилась, поглаживая его по щеке, а именно по шраму, что доходил почти до глаза. Талион, приоткрыв веки, почувствовал, как тонет в опаловых глазах любимой.       — Помылся, значит, — прошептала Серана.       — Только сейчас поняла? — в ехидной улыбке расплылся Талион.       — Я не особо принюхивалась. Просто заметила, что от тебя больше не несёт потом и старым склепом.       — А запах лосьона Эйлы мигом унюхала, — шутливо подметил он и почувствовал, как Серана щипнула его за бок. — Эй…       — Заслужил, — чуть опустившись, она положила голову на мужскую грудь.       Талион вновь улыбнулся, посмотрев на лежащую, на нём принцессу, и обнял её. Его взгляд ушёл выше и зацепился за скатную крышу его жилища. Шершавые грани деревянных балок периодично мелькали в тусклом освещении свечи. Наступившая тишина и покой постепенно овладевали разумом, уводя в сон. Но заснуть Талион не успел – Серана высвободилась из объятий, и с тревогой посмотрела на него.       — Что такое? — спросил он.       — После битвы с драконом ты и словом не обмолвился об этом. Ходил сам не свой. И я подумала… — вампир на мгновение прервалась, пытаясь подобрать слова, —… подумала, что ты захочешь поговорить об этом, когда мы будем одни.       Талион тихо вздохнул, не сводя с неё глаз:       — Если честно, я даже не знаю, что и думать. С одной стороны мне, наконец, удалось выяснить, кем являюсь, но с другой, радости от этого не испытываю. Долгое время я лазил по древненордским гробницам, изучал двемерские города, сутки проводил в Арканиуме, желая получить ответы и при этом страшась их. И сегодня, когда всё стало на свои места, я понял, что боялся не зря.       — Алдуин, — догадалась Серана.       — Да.       — Снова хочешь взвалить всё на себя? — с горечью промолвила Серана и коснулась ладошками ещё щёк. — Ты уже сделал достаточно для Тамриэля. Пусть ты и Довакин, но с чего ты взял, что Пожиратель мира твоя ответственность?       — Я не могу объяснить этого. Просто знаю, чувствую. И я не могу отступить.       — Почему? Потому что так сказал ярл и его приближённые?       — Потому что я живу в долг, Серан. Многие поплатились жизнью ради того, чтобы я дожил до этого момента. Отец, мама, дети, что томились в клетках вместе со мной. Я забрал их жизни, чтобы продлить свою и, если сбегу сейчас, значит, они погибли зря, — Талион на медленно моргнул, чтобы сдержать подступающие слёзы. — Поэтому не могу. Я не прощу себе этого.       Серана, поняв, что невольно задела напарника за живое, нежно обняла его за шею:       — Не могу представить каково тебе сейчас. Прости.       — Не нужно, Серан, — Талион погладил возлюбленную по спине. — Всё в порядке.       — Кажется, я просила не лгать мне, — недовольно прошептала ему на ухо вампир. — Вы, люди, когда думаете о чём-то личном или переживаете, и дышите и пахнете по-другому. Это уж я молчу про сердцебиение.       — Один-ноль, принцесса, — в едва заметной улыбке произнёс Талион.       Серана не оценила своеобразной шутки, скорее наоборот это её начинало злить, но девушка лишь недовольно вздохнула и поцеловала его в щёку:       — Дурак, — еле уловимый шёпот донёсся до ушей напарника.       Талион растянул губы, но в одно мгновение его лицо вновь стало серьёзным:       — Знаешь, сегодня я по-настоящему испугался. Когда дракон полетел к тебе, я боялся, не успею, — в шёпоте признался он, всматриваясь в потолок.       — Это ты-то испугался? А мне, как думаешь, каково было? — объятия принцессы сжали шею напарника сильнее. — Я уж приготовилась превращаться и ловить тебя.       Загадочная усмешка прозвучала в ответ от Талиона.       — Что смешного? — посмотрев на него, спросила Серана.       — Да тут вспомнил, — поджав уголок губ, произнёс он. — По зрелищности полёта дракон уделал и тебя и Меридию.       Серана тихо прыснула ему в плечо:       — Поганец, — не сдержав смеха, промолвила Дочь Хладной Гавани.       — Дракон или я?       — Вы оба.       Одинокая свечка полностью растаяла, угасший свет забрал все тёплые краски и погрузил спальню во тьму. Тишина недовольно ушла под натиском бьющихся о крышу капель дождя. Вор и принцесса прикрыли веки, полностью отдавшись в объятия сна.              Лордас 15-е Руки дождя 4Э 201              — Ну вот, всё готово, — Лидия положила свёрток с едой на стол. — Должно хватить вам до Айварстеда. Ты точно не будешь завтракать? Суп ещё горячий.       — Не нужно, спасибо, — сидя в кресле и копаясь в наплечной сумке, ответила Серана. — По утрам нет аппетита.       — Это плохо, — покачала головой хускарл, забирая опустевшую грязную посуду. — Завтрак нельзя пропускать, тем более вам, любителям путешествий.       — Поем по дороге, когда проголодаюсь.       — Как знаешь. Я положила вам побольше слоек с грибами, — произнесла Лидия и скрылась в алхимической комнате.       — Хорошо, — быстро проговорила Серана, стараясь не отвлечься от проверки всего необходимого. «Зелья, свитки, камни душ и мой “мёд”, — усмешливая улыбка коснулась лица принцессы. — Осталось дождаться Талиона и…— скрип входной двери и вошедший в своём привычном обмундировании Талион привлекли её внимание. — Лёгок на помине», — вновь усмехнулась про себя вампир.       — Всё, я вернулся, — закрыл за собой дверь Довакин.       — Где на этот раз задержался? — закрыла сумку Серана и заметила в его руках стальной топор. — А это у тебя откуда?       — А, это, — показал он оружие. — Подарок Балгруфа в честь становления таном.       — Ты заходил в Драконий Предел? Зачем?       — Нужно было обсудить кое-что с ярлом, — он прошёл мимо горящего очага и повесил топор на оружейную стойку. — Ты как, готова?       — Да, — поднялась с кресла вампир. — Еду не забудь, — кивком она указала на обеденный стол с приготовленной Лидией провизией.       Талион кивнул и спрятал поклажу в сумку.       — О, вы уже уходите, — вышла из комнатки Лидия, вытирая руки о багровое полотенце.       — Да, и так задержались, а до темноты нужно добраться до Айварстеда, — Талион обернулся к хускарлу. — Лидия, я предупредил Балгруфа, что ты останешься здесь, так что в случае беды он будет иметь тебя в виду. Пригляди за Вайтраном, пока нас не будет, хорошо?       — Положись на меня, — кивнула воительница. — Главное, вы доберитесь до Седобородых в целости. Теперь всё зависит от вас.       Довакин улыбчиво кивнул девушке и, закинув на плечи сумку, направился к выходу.       — Пока, Лидия, — попрощалась Серана, последовав за напарником.       — Да хранит вас Талос.