Часть 6. Ростки тьмы.

       Они двигались медленно, пересекая мост, ведущий на другой берег, где их ждала уложенная камнем тропа. Река Белая, напиталась ночным дождём и теперь шумно бурлила, пенясь на поверхности. Талион ехал впереди, вдыхая запах мокрой земли и травы. Бегущая впереди тропа блестела лужами. Глядя на нынешнюю погоду могло показаться, будто весь Нирн утопал в меланхолии и унынии, и этому не будет конца. В такие моменты тяжело найти в себе радость и тепло, но Серану устраивала нынешняя погода – возможность путешествовать, не натягивая на голову капюшон, определённо радовала её. Взор вампира скользнул левее, к красовавшемуся среди фермерских наделов Вайтрану. Занявший высокий утёс город выглядел настоящей крепостью, обнесённой каменными стенами. Драконий Предел на фоне затянутого тучами неба выглядел не менее мрачно, чем Замок Волкихар, лишь огоньки в окнах свидетельствовали о том, что в отличие от её дома в резиденции ярла Балгруфа теплилась жизнь. Девушке было жаль покидать полюбившийся ей так быстро город, ведь она не знала, как скоро они вернутся, да и вернутся ли вообще. Не смотря на разделяющую их с напарником любовь к приключениям, вампир не ощущала прежнего оптимизма, а страх перед неопределённостью. Это напоминало о тех днях, когда она вместе с Талионом носились за жрецом мотылька и древними свитками, в тогда кажущейся ей тщетной попытке остановить отца.       Проехав мост, герои начали плавный подъём по дороге, объезжая гору. Лошади поднимались всё выше, звонко стукая копытами по влажным от дождя булыжникам. Задорный ветер дунул прохладой в лицо Сераны. Вампир закрыла глаза, проникаясь приятным ощущением, чувствуя, как ветер играет с её волосами. Держась одной рукой за поводья, девушка поправила выскочившие из причёски локоны.       — Мы снова едем через Башни Валтхейм, — узнала дорогу вампир.       — Да, — подтвердил её слова Талион и бегло осмотрелся в округе: тёмные скалы, кусты, деревья тянутся верхушками к небу. Всё, что может послужить местом для засады, но чуйка была спокойна, слух не улавливал ничего подозрительного, да и конь под седлом спокоен. — Думаешь, наткнёмся на кого-то?       — Ты сам говорил, что это место, редко пустует.       — Так и есть. Уж слишком хорошее расположение. Строения крепкие, с башен хороший обзор и самое главное, это близость к главной дороге, ведущей в Рифт.       — Тогда почему бы ярлу не отправить сюда солдат? — призадумалась вампир. — Так дорога станет безопасней.       — Идея хорошая, но Балгруф вряд ли это сделает. Нападение дракона вынудило его держать свои силы как можно ближе к городу, на случай новой атаки, да и Ульфрик часто поглядывает на Вайтран. Уж сколько его людей тут изловили.       — Резонно, — согласилась она. — Ну, если в Башнях кто-то есть, то хотя бы сможем с этого заработать.       — Ну и ну, ты уже думаешь как я, — обернувшись, довольно улыбнулся ей сквозь маску Талион, по крайней мере, так показалось Серане.       — С кем поведёшься на того и наберёшься, — с хитринкой произнесла принцесса.       — Валерика не обрадуется, узнав об этом, — отвернувшись, усмехнулся Талион и сосредоточил внимание на лежащей перед ним дороге.       — Будто до тебя я была паинькой, — горделиво хмыкнула вампир.       — Это ты про свой побег в Солитьюд? Или частые посиделки в подвалах замка?       — Возможно, да, а возможно и нет, — загадочно ответила вампир, но Талион просто замолчал, хотя Серана рассчитывала на то, что напарник проявит куда больше любопытства.       Они почти добрались до вершины холма, виднелся алтарь с Камнем Ритуала. Героев встретил деревянный столб, увешанный табличками с названиями городов и поселений, среди которых был и Айварстед. Далее дорога стала шире и плавно перешла в спуск вдоль скалистого обрыва и бегущей к водопаду реке. Серана сразу припорошила Искру и выстроилась вровень с напарником.       — Если подумать, я о тебе тоже многого не знаю, — нарушив недолгое молчание, продолжила тему вампир.       Талион медленно повернулся к ней лицом. По его хитрому взгляду Серана сразу поняла, что он ждал этих слов. Вот ведь пройдоха, сам молчит и тем самым подначивает!       — И что бы ты хотела узнать? — спросил он.       — Каким было твоё детство, до… всего что случилось. Как жил, как проводил дни, были ли у тебя друзья, — губы девушки дрогнули в скромной улыбке. — Но больше всего мне хотелось бы узнать, каким был ты.       — Каким был…— со скрытой тоской произнёс Талион.       — Если неприятно вспоминать, я пойму.       — Нет, всё в порядке, — поспешил развеять её переживания вор. — На самом деле ничего особенного не было. Обычное детство городского мальчишки.       — О да, мне это о “многом” говорит, — колко подметила Серана. — Если ты забыл, в детстве я не видела ничего кроме Солитьюда, и то с балкона замка.       — Я помню, — Талион ненадолго притих, обращаясь к своей памяти и выискивая фрагменты счастливого и беззаботного детства. Того времени, когда у него было всё. Сейчас же это казалось чем-то иным, граничащим между сном и чужими воспоминаниями, словно тогда была не его жизнь, а чья-то другая. — Это было… беззаботно. Так бы я мог описать своё детство, хотя и для Брумы и Сиродила время было отнюдь непростое.       — Последствия Великой войны?       — Да, — кивнул он, — в городе были проблемы с едой, лекарствами, много калек после войны и сирот. Моей семье повезло гораздо больше. Кузница отца да и работа мамы в столичной коллегии магов и местном госпитале позволяли нам жить ни в чём не нуждаясь.       — Я читала, что Брума больше похожа на скайримские города, нежели имперские, но это было давно, ещё в моё время.       — Он и сейчас такой. Во многом похож на Вайтран.       — Поэтому и решил осесть в Вайтране? — мягко спросила Серана. — Он напоминает тебе о доме.       Талион согласился коротким кивком:       — Гуляя по Вайтрану, я часто вспоминаю, о том времени. Как бегал по улочкам Брумы, как изучали его вдоль и поперёк, каждый переулок, каждый ход. Это очень помогало, особенно, когда нужно было удрать от кого-то.       — Удрать? — в улыбчивом недоумении вскинула бровь вампир. — От кого?       — Да много от кого: от местных пьяниц, от обозлившихся лавочников, или же городской стражи.       Серана тихо засмеялась в ладошку:       — Вот какой ты, оказывается, был – маленький уличный разбойник. И как только родители это допустили?       — А они и не знали об этом, — усмехнулся Талион.       — Это как? Неужто стража не доложила на вас родителям? — удивилась принцесса, но сразу всё поняла, стоило Талиону указать пальцем на свою маску. — Умно, — чуть растянула губы вампир.       — Как я и сказал, типичное городское детство.       — Звучит куда веселей, нежели моё.       — Что мы только не делали…— вспоминая с улыбкой, Талион на мгновение обратил взор на небо. — Могли и в салочки сыграть, в прятки, или же находили себе по палке и устраивали “турниры”. А если совсем скучно становилось, то наматывали тряпки на лица и стягивали что-нибудь из местных лавок, а затем прятались в заброшенных домах, или же вовсе удирали в лес.       — Хотела бы я хоть на денёк окунуться в твоё детство, — печальная улыбка проступила на лице Сераны.       — Думаешь, такое тебе было бы по нраву? — лукаво поднял бровь Талион и посмотрел на возлюбленную. — Это тебе не по садику гулять, принцесса.       — Ой, да что ты, великий мой авантюрист, — с язвительной улыбкой ответила Серана. — Да отправить вас, шалопаев, в наш подвал, от страха вплавь бы до берега добирались.       — Ага, козыри пошли? — судя по задору в голосе, Талион оценил выпад принцессы.       — С тобой только так и надо.       Напарник тихо хмыкнул, сочтя это за комплимент.       — Слушай, — аккуратно подбирая слова, вновь обратилась Серана. — А тогда у тебя был кто-то… особенный?       — Особенный? — переспросил Талион, отцепив от пояса флягу с водой.       Вампир смущённо отвела взгляд:       — Лучший друг, подруга, или первая может любовь?       Талион сделал несколько больших глотков и, глядя вперёд заметно нахмурился:       — Кажется, разговор придётся отложить, — произнёс он и быстро убрал флягу обратно.       Серана резко всмотрелась вперёд на дорогу. Перед ними у самой обочины дороги паслась гнедая лошадь, выискивая что-то в земле. Но внимание героев привлекла не она, а рядом лежащее тело орка с торчащей стрелой. Талион быстро спрыгнул с Септима и подбежал к орку, но уже поздно – он не дышал. Стоящая рядом кобыла даже ухом не повела на появление незнакомцев и продолжила свои изыскания.       «Одной стрелой точно в позвонки. Хороший выстрел, — изучая, он присел на одно колено. — Видимо, он пытался скрыться от погони, но не успел».       — Есть что-то? — Серана спрыгнула с Искры.       Талион обыскал карманы и подсумок на поясе, но всё, что удалось найти, это сложенный пополам лист бумаги. Похоже, остальное забрали стрелявшие. Раскрыв пергамент, он бегло пробежался глазами по тексту:       — Договор о сопровождении в Солитьюд, — ответил он, поднявшись на ноги. — Похоже, это один из телохранителей. Знатные персоны и богатые торговцы часто берут в дорогу пару-тройку наёмников.       — Вот только ни его напарников, ни клиента.       — Значит, их уже убили, или схватили, а он попытался удрать.       — И двигался он как раз со стороны Башен, — зоркий взгляд вампира устремился на уже видневшиеся вдали древние постройки у истока водопада. На соединяющем две башни мостике стояло двое вооружённых людей, а с самого моста на верёвке болтались тела. — Разбойники, как я и думала.       — Двое на мостике, по одному на башне и двое на дороге. И ещё неизвестно, сколько внутри, — всматриваясь, перечислил Талион.       — Что делать будем? — голос Сераны стал более сосредоточен. — Провернём тот же трюк с приманкой?       — В этот раз немного переиграем – приманками будем мы оба. Тут негде спрятаться. Всё ущелье у них, как на ладони, — взгляд Довакина переметнулся к босмеру на вершине башни. — Да и лучник сразу нас увидит, и будет держать на прицеле. Нападём на тех, что на дороге, он поднимет на уши остальных, уберём его, это увидит другой на соседней башне и результат будет таким же.       — И что ты предлагаешь?       — Подойдём, завяжем разговор, быстро убьём тех, что на дороге и бегом в башню, а там уже по обстановке.       — Я уже говорила, насколько рискованны твои планы? — скривилась в усмешке Серана.       — Каждый раз, — передразнивая, ответил напарник и сразу стал серьёзным. — Готова?        — Готова.       Оставив Септима и Искру, герои двинулись по низменности в сторону башни. Двое караульных у входа заметили приближение парочки и, выхватив оружие, двинулись навстречу. Шли они расслабленно, можно даже сказать, вальяжно. Выглядели потрёпано. Один косматый, бородатый в рваных лохмотьях, а другой более прилично: в облезлом меховом жилете, штопаной рубахе и штанах. Взгляд второго впился в Серану. Похотливый голод в глазах мародёра только злил вампира, но она старалась не обращать на это внимание. Талион краем глаза следил за стоящим на вершине лучником. Босмер в плаще и капюшоне уже натянул тетиву и держал их с Сераной на прицеле, но не стрелял, однако напряжения от этого меньше стало. Кто знает, может он и нанесёт первый удар.       — Опа! — с хрипцой выдал один из разбойников. — Ещё одни пожаловали. А ну-ка стойте, путнички, да денежки готовьте, это платная дорога!       — Платная? — наигранно удивился Талион.       — Именно. Только вы не думайте, что это просто так. Это нам плата за безопасный проход.       — Безопасный проход? И сколько?       Бандиты смерили взглядом собеседника и знатную одежду его спутницы, и, прикинув в голове, один из них заявил:       — Пятьсот с каждого.       — Пятьсот? — вновь имитируя удивление, произнёс Довакин. — А где гарантии, что пропустите после оплаты?       — А куда вы денетесь? — злобно усмехнулся один из мародёров. — Либо платите и спокойно идёте дальше, либо на верёвку к остальным, — показал он кончиком клинка в сторону моста. — Не так и дорого в обмен на жизнь, не так ли?       — Но есть и иной способ “отплатить”, — произнёс второй подельник, пожирая глазами Серану. — Эй, малышка, — подошёл он чуть ли не вплотную к принцессе, от чего она сразу ощутила смрад нечищеных зубов вперемешку с перегаром и с огромным усилием заставила себя не сморщиться. — Не хочешь остаться у нас на вечерок? А мы взамен пропустим твоего друга…— животный взгляд бандита прошёлся по прекрасному лицу девушки, а затем переключился на её пухлые бледные губы и скользнул по подбородку к белой шее, почти полностью прикрытой пряжкой в виде скалящейся морды Молаг Бала. Взгляд разбойника остановился на её груди, приподнятой кожаным корсетом. Серана слышала, как у мародёра изменилось сердцебиение, усиливая ритм и перегоняя кровь в… нижнюю часть тела, и натянув на лицо улыбку, решила ему подыграть.       — Эй, Вилли, — преисполненный радостью обратился к подельнику разбойник, не сводя глаз с принцессы. — А она и вправду ничего, что скажешь?       — Трудно сказать, когда на ней так много одежды, — нахально оскалился второй и ткнул остриём клинка в грудь Талиона. — Похоже, твоя девка та ещё шлюха, а? — загоготал во всё горло разбойник. Вор и бровью не повёл, прожигая ледяным взглядом бандита, и незаметно отвёл руку за пояс. В его разжатой ладони загорелся пурпурный огонёк.       — Вы только посмотрите на неё…— облизывая губы, бандит провёл плоской стороной кинжала по талии вампира. Серана не растерялась и шагнула ближе, делая вид, будто готова броситься ему в объятия. — Вот так малышка…— развёл он руки, уже в предвкушении прижать к себе хрупкое тело принцессы, — иди к…— договорить он не успел, как её клыки впились ему в шею. На его лице застыла гримаса из целого букета эмоций, от недоумения и страха до мгновенно охватившей всё тело боли. Сдавленно хрипя, бандит не в силах был даже дёрнуться, не то, что вырваться из стальной вампирской хватки. Кинжал выпал из руки и со звоном упал у его ног.       — Ах ты…! — уже хотел заверещать второй, как призванный кинжал Талиона пронзил ему глотку.       — Даэдра вас подери, тревога! — закричал во всё горло лучник и выстрелил в Довакина, но Талион успел прикрыться умирающим бандитом, стрела вонзилась ему в спину. Вор выпустил в стрелка разряд молнии, но лесной эльф успел отбежать от края крыши.       «Проклятье!»— ругнулся про себя Талион. — В башню, быстро!       Серана бесцеремонно отбросила свою жертву в сторону и побежала за напарником. Талион с разбегу вынес входную дверь и сразу налетел на попавшегося ему на пути бандита.       — Нет…! — всё, что успел произнести мародёр, прежде чем призрачный кинжал Талиона вонзился ему в грудь. На его лице застыла маска смерти, глаза постепенно утратили жизнь.       — Убью! — спускаясь по лестнице, прокричал второй бандит, на ходу вытаскивая секиру, но тут же, бряцая доспехом, покатился по ступенькам вниз с торчащей во лбу сосулькой.       Обступая тела, парочка спешно направилась по лестнице к выходу на мостик. Снаружи доносился скрип открывшихся дверей, гул разных голосов, ругательства, лязг оружия и тяжёлые шаги, которые резко стихли. Талион остановился, и краем глаза выглянул посмотреть, но тут же резко отошёл назад, мимо него пролетела пара стрел и впилась в ближайшую бочку.       — Эй, крысята! — донёсся чей-то голос с моста, вероятно лидера шайки. — Вам не уйти отсюда, выходите медленно, да чтобы руки ваши видел!       — Их явно больше, чем мы думали, — игнорируя крик, проговорила Серана, притаившись позади Талиона.       — Больше десятка, — Талион не шевелился и вслушивался в любой исходящий со стороны моста звук. — А ещё мост простреливается лучниками. Один на соседней башне, другого я увидел в скалах. Да и тот, что стрелял в нас, выжил, так что выход тоже под прицелом.       — Выходит, мы в ловушке, — в усмешке подытожила вампир.       — Нет, если избавимся хотя бы от лучника, что над нами. Тогда можно будет ударить, не опасаясь за тыл.       — Вы там оглохли?! — вновь послышался голос предводителя шайки. — Думаете, что сможете прятаться там вечно?!       — Я займусь им, — привстав, заявила Серана. — А ты сиди и жди моего сигнала.       Талион обернулся к принцессе:       — Сапоги не забудь снять, — с дружеской насмешкой напомнил напарнице.       Серана улыбчиво хмыкнула и побежала вниз по лестнице в сторону выхода. Талион остался на месте, вслушиваясь в окружающие его звуки. Вновь высовываться он не рисковал, ибо лучники на удивление были довольно проворными. К тому же их было двое. Без щита или какой-либо защиты вылезать не было смысла. Оставалось лишь ждать, пока Серана не нанесёт удар. Тогда бандиты должны отвлечься на неё, и это позволит Талиону убрать стрелков. Позади него раздался писк летучих мышей и взмахи их маленьких крылышек.       — Ну, всё, с меня хватит! Тащите их сюда, уж живыми или мёртвыми, мне всё равно! — раздался гневный голос лидера.       — Туда? — спросил один из шайки. — И дураку ясно, что это ловушка. Я не…— голос резко оборвался предсмертными хрипами и звуком падающего тела.        «Одним меньше», — усмехнулся Талион.       — Кто-то ещё хочет поспорить?!       Возражений более не последовало, вместо них Талион услышал звуки приближающихся шагов.       «Трое идут сюда. Нетерпеливый идиот, — вор вытащил кинжал Вальдра. — Что ж, нам же проще. Сейчас поздороваемся». — В его левой руке загорелся свет магии Иллюзии.       Шаги становились всё чётче, тяжёлый топот сначала по камню, а затем по деревянному навесу нарастал, пока не переменился медленные шаги. Первым вошёл широкоплечий норд в железном доспехе, нервозно перебирая в пальцах древко молота:       — Эй, тут никого нет! — оглядываясь по сторонам, воскликнул здоровяк.       — Быть того, не может, — зайдя следом, не поверил редгард в кожаной безрукавке. — Прочешите здесь всё, иначе Асбранд нас три шкуры спустит!        За ними показался и третий подельник – щуплый данмер вооружённый лишь кинжалом, в его руке горело пламя. Амбал с молотом выглянул на улицу. Редгард, держа наготове скимитар, спустился по лестнице на первый этаж, а тёмный эльф остался на ступеньках, пока материализовавшийся у его подбородка кинжал не полоснул мера по горлу. Талион толкнул кряхтящего от перерезанной глотки данмера вниз по лестнице.       — Сволочь…! — успел прокричать редгард, но вор резко швырнул в него кинжал. Бандит дёрнулся, закатил глаза и повалился назад с торчащей из груди рукояткой оружия.       — А-а-а-р! — воинственно зарычал на Талиона норд и замахнулся для удара. Вор поднырнул под выписывающий дугу буй молота и направил сжатый кулак прямо в середину скривившейся от ярости бандитской физиономии. Мародёр кубарем покатился с лестницы к своим мёртвым подельникам, по пути потеряв своё оружие. Рогатый шлем звонко “сбежал” с его облысевшей головы. Сквозь помутнение и боль, он углядел торчащий из редгардской груди кинжал Вальдра и потянулся к нему, но клинок внезапно взмыл в воздух и вернулся в ладонь Талиона. Разбойник, неуклюже переползая тела своих товарищей, попятился назад. Взгляд его был прикован к спускающемуся по лестнице Талиону, и оружию в его руке, с которого капала свежая кровь. Бандит отполз в самый конец комнаты, пока спиной не уткнулся в стену. Довакин остановился перед ним.       Мужской вопль вперемешку с треском рвущейся ткани и влажных звуков раздираемой плоти заставили Талиона отвлечься и резко голову к потолку.       — Боги милостивые, что это за тварь?! — раздались крики со стороны моста.       — Я говорил вам, это проклятое место! — прокричал другой.       — Стреляйте! Стреляйте в это, живо! — завопил лидер шайки, но в тот же момент его голос заглушил неестественно жуткий наполовину женский рёв и писк летучих мышей.       «А вот и сигнал», — Талион вновь посмотрел на обезоруженного им бандита, который уже полз к выходу из башни. Когда до порога оставался лишь шаг, незримая сила сковала его движения, а затем подняла в воздух, превратив мародёра в беспомощную куклу.       — Что… что ты делаешь?! — прокричал разбойник, медленно плывя обратно к вору.       Талион не ответил и смерил бандита коротким взглядом, в котором не было ни намёка на жалость или сострадание. Плавным движением руки вор развернул разбойника спиной к себе. Тот болтался в воздухе, размахивая руками и ногами, в надежде зацепиться хоть за что-то, но всё тщетно. Магическая хватка держала его крепко. Довакин быстрым шагом забрался по лестнице в сторону выхода к мостам.       — Стой! — поняв, что его ждёт, закричал парящий перед ним разбойник. — Остановись! Я.. я всё тебе отдам, только отпусти меня!       Талион не ответил, сквозь жалобные мольбы бандита он слышал, как со скрипом натягивались разбойничьи луки. Довакин резко выскочил на деревянный настил, и тут же его обострённый слух уловил свист приближающихся стрел.       — Не стреляйте! — прокричал “живой щит” вора. Одна из стрел звонко ударилась о его доспех, от чего бандит дёрнулся. — Ублюдки, чтоб вас, хватит…! — разбойник резко замолчал. Его голова по инерции откинулась назад, продемонстрировав торчащую из-за лба стрелу.        «Поехали!» — Талион отвёл свой “щит” в сторону, из его ладони вылетел кусок льда. Подстреленный магией лучник с воплем упал со скалы и скрылся в бурлящей пучине водопада.       — Убить его! — гневно проорал лидер шайки, которого ранее окрестили Асбрандом. Им оказался высокий и мускулистый норд, с длинными седыми волосами и длинной бородой. Шрамы, морщины и боевая раскраска на пол лица отражали его жестокий образ жизни характер.       Лучник на соседней башне выхватил новую стрелу и приготовился стрелять, но неизвестно откуда взявшийся рой летучих мышей заставил бандита отвлечься от своей цели. Стрелок размахивал руками из стороны в сторону, пытаясь отогнать от себя крылатых вредителей. Прямо перед ним возникла Серана в образе Вампира-лорда. Мощные когтистые лапы вцепились в плечи несчастного мёртвой хваткой. Нетопырь раскрыла пасть и клыками впилась в шею своей жертвы. Лучник забился в агонии, а его вопль вскоре обратился в глухой от сорвавшегося голоса хрип.       Талион магией телекинеза швырнул свою “защиту” в сторону бегущих к нему бандитов. Громоздкое тело в доспехах сбило мародёров с ног, только Асбранд успел отскочить. Огненная руна на спине мертвеца заискрилась и яркой вспышкой пламени поглотила разбойников. Объятые огнём противники взвыли в агонии, размахивая руками и ногами. Один из них сбросился с моста. Асбранд попятился, назад сморщив лицо от яркого пламени и отвратной смеси горелого мяса, костей и железа. Гнев и ужас от происходящего переполняли оставшегося без своей шайки мародёра. Только сейчас он осознал, что слухи об этом месте оказались правдивы. Сколько людей пыталось присвоить себе Башни Валтхейм, и все они тут и погибали. Жуткая тварь с крыльями, разорвавшая его людей в клочья тому доказательство.       Поедавшее тела пламя дрогнуло и недовольно отступило, пропуская Талиона, окружённого небольшим вихрем из снега и льда. Аура холода отгоняла от вора назойливые языки огня, а воздух вокруг него наполнялся холодной белесой дымкой. Довакин шёл медленно, извлекая по пути Соловьиный клинок. Морозный плащ, окружавший Талиона, развеялся, оставив в воздухе прохладу.       — Так-так, и что тут у нас, — с отвращением и злобой произнёс Асбранд, сжимая в рукоять громоздкого двуручника. — Тщедушный колдунишка с отродьем Обливиона на поводке. Небось, героем себя возомнил?       Талион не ответил, приближаясь к разбойнику. Он видел, что за громкими речами мародёра скрывался ужас и негодование. Его противник уже сломлен и зажат в угол. Асбранд остался один, его люди мертвы, и бежать некуда.       — Игнорируешь меня, щенок? — гневно прошипел бандит. — Да будет так, победа или Совнгард.       Последнее колокольным звоном раздалось в голове Талиона, и он замер на месте. Ранее он не воспринимал всё это всерьёз: последний бой, достойная смерть и вечная слава в обители самого Шора. В месте, где величайшие герои истории придавались выпивке и песням, пока бог северян не призовёт их в последний бой. Всё это было для вора чем-то далёким, на уровне баек местных нордов, пока он сам не попал туда, пусть и преждевременно и не встретил тех, кого никогда не надеялся увидеть. Тех, кто был для него героями и спасителями. Таким, как Асбранд не место в Совнгарде рядом с Кодлаком и родителями Талиона. Довакин допустил оплошность с Бьёрном, даровав ему ту смерть, которой тот желал – в бою. Но в этот раз для его противника уготована участь под стать его деяниям.       Асбранд воинственно зарычал и бросился на Талиона, занося резной нордский двуручник для удара. В ладони Довакина засияла магия Колдовства. Взмах рукой и сгусток фиолетовой магии настиг разбойника, от чего тот остановился, но не от боли или ударной волны, а от неожиданности:       — Это ещё что такое, Обливион тебя подери? — оглядывая себя, в панике произнёс бандит. — Что ты со мной сделал?!       — Давай, Серана, — тихо произнёс Талион.       Взрыв алой магии сбил Асбранда с ног, и его отбросило вперёд прямо к ногам Талиона. Бандит затих и более не шевелился, распластавшись на мосту с открытым ртом. Тело разбойника засветилось и клубы фиолетовой магии потянулись к Талиону, а точнее к чёрному камню душ, что лежал в его сумке. Вор всмотрелся в в Асбранда, в его глазах не было жизни, лишь отпечаток того, что он испытал перед смертью – шок и непонимание произошедшего. Кожа побледнела и будто потеряла упругость, даже волосы потускнели.       — Не думала, что уступишь его мне, — Серана уже стояла напротив Талиона в образе молодой девушки. — Я даже замешкалась на секунду.       — Дал тебе фору, — скрыл свой мотив за шуткой Талион, убирая клинок в ножны.       — Очень смешно, — закатила глаза вампир, не поведясь на притворство. — Обычно ты не отказываешься от поединка один на один.       — Захват душ действует недолго, не было времени на эти игры, — Талион присел на одно колено и обыскал карманы мародёра. В одном из них он обнаружил ключ и сразу положил его к себе в подсумок. — Проверим вторую башню, заодно откроем сундук. Он на третьем этаже.       — Я смотрю, тебе многое известно, об этом месте, — хмыкнула Серана и последовала за Талионом.       — Тут ничего не меняется, кроме хозяев.       Идя вдоль мостика, Талион обратил внимание на вершину башни, где некогда стоял один из лучников, которому не повезло стать обедом для его напарницы. От этих мыслей он тихо усмехнулся и произнёс:       — Смотрю, уже не брезгуешь кусаться.       — Этих не жалко, — кратко отозвалась вампир.       Открытая дверь и каменная арка вели узкую комнатку с каменной лестницей, ведущей выше. Всё же кое-что тут изменилось с последнего визита Талиона: как минимум, появились металлические стойки с горящими козьими рогами, вдоль лестницы сложены друг на друга бочки. На втором этаже убранство обогатилось небольшим алхимическим столиком, старые и пыльные полки стеллажей наполнились книгами, посудой и свечами. Под хлипкой на вид деревянной лестницей, ведущей на третий этаж, который обычно занимают предводители банд, вдоль стенки стояли ящики разных видов и размеров. На некоторых из них видны надписи с названиями провинций и городов. Сколько же народу эта шайка успела ограбить? Разглядывая ящики, Талион насчитал не менее десятка. Эти разбойники осели тут давно и одним Богам известно, сколько людей погибло от рук Асбранда и его головорезов. Талион с трудом проглотил ком, вставший поперёк горла от этих мыслей. Стоило чаще заглядывать в это место.       — Теперь я понимаю, почему бандиты облюбовали это место, — оглядываясь, проговорила Серана. — Оно и вправду хорошее. Жаль, только что раз за разом отходит не в те руки.       Миновав второй этаж, герои начали заход на третий.       — Поговорим с Балгруфом об этом, возможно, когда в Скайриме станет тише, он всё же отправит сюда людей.       — Было бы неплохо, знать бы ещё, когда придёт это спокойствие.       — Этого никто не знает, — честно ответил Талион и, забравшись по лестнице, резко остановился и замер, уставившись в дальнюю часть комнаты.       — Талион? — забеспокоилась Серана, встав рядом с ним. — Что случ..— глаза принцессы последовали направлению взгляда Довакина и она увидела тело молодой девушки, лежащее на кровати. На вид она была не старше Сераны. Красный с витиеватыми узорами кафтан лежал на полу у изножья, рубаха и штаны изодраны в клочья. Похоже, именно её сопровождали те наёмники. Лицо принцессы помрачнело. Слова провалились куда-то в пустоту, а омертвевшее сердце стянула знакомая каждому смертному боль.       Талион сжал правую руку в кулак так сильно, что перчатка заскрипела, чувствуя, как по его телу пошла волна дрожи, отголосок былой ярости и горечи. Сделав глубокий вдох, он посмотрел на Серану, она стояла и безмолвно смотрела на кровать. За место слов говорили её глаза, наполненные сожалением и скорбью. Дова положил руку ей на плечо, произнеся:       — Подготовим их в последний путь.       Вампир не ответила, продолжая смотреть на всё, что осталось от несчастной девушки. Рука напарника соскользнула с её плеча, он развернулся и спустился обратно вниз.       Спустившись на этаж ниже, Талион вдруг остановился. Увиденная им картина произошедшего пробудила в памяти то, что он мечтал забыть. Крик беспомощности, что зазвенел в ушах, и не желал утихать.              «Нет, пожалуйста, хватит! Я не хочу!», — жалобно визжал девичий голосок.              Перед глазами Талион возникла фигура одного из тюремщиков. Как он грубо утаскивал маленькую девочку, для утоления своих грязных утех. Каждый раз вспоминать это всё равно, что оторвать корку от раны и пустить из неё кровь. Яростным ударом кулака Талион оставил на стене маленькую трещину.       «Слишком легко ты покинул этот мир. Нет, нет, нет… стоило подержать тебя здесь подольше. Заставить мучиться, держать в таком страхе и отчаянии, чтобы ты сам умолял меня о смерти», — неестественно грубым голосом промелькнула тёмная мысль в голове Драконорождённого, но Талион быстро отмел её в сторону. Чтобы ни произошло, он ни за что не уподобится таким как Асбранд и не вернётся к своему прошлому себе. Довакин глубоко вздохнул и продолжил спуск вниз.              Серана, медленно, ступая по скрипучему деревянному полу, подошла и присела на край кровати. Взгляд принцессы медленно шёл по безжизненному телу молодой имперки. Рубаха грубо разорвана в районе груди. Взгляду Сераны предстали синяки в виде больших пальцев, опоясывающие шею, так же имелись ссадины по всему телу. Бедняжка сопротивлялась, как могла, но тщетно, ей не хватало сил. Яркой вспышкой в голове Сераны грянуло воспоминание, как она сама лежала на холодном каменном полу и не то, что не могла, а не смела воспротивиться. Сорванная кожа и мясо местами до кости, запах её собственной крови, который стал таким же острым, как и агония, наполнившая её тело нечестивым соитием.              «Молаг Бал».              Серана резко дёрнулась от накрывших её воспоминаний. Левую руку вновь охватила дрожь. От болезненного наваждения нос девушки наполнился смердением даэдра, который взял её силой, а после напоил своей кровью. От лежащей перед ней девушки тоже исходил запах насилия и крови. Её первый и единственный опыт. Серана сжала дрожащую руку в кулак, пытаясь себя успокоить, но выходило скверно. А всему виной проклятый дом в Маркарте. Взращённое годами самообладание ушло в небытие, стоило Серане только услышать жуткий голос её мучителя и одновременно хозяина. Замкнутый круг. Стоит немного прийти в себя, забыться в маленьких радостях, как прошлое вновь вторгается в жизнь, омрачая и извращая собой настоящее. Возможно, это одна из причин, почему Серана смогла открыться Талиону и принять его в свою жизнь. Ведь он тоже борется со своим прошлым и то, что они увидели сейчас, так же потревожило его раны. Вампир слышала это в его сердце. Каждый из них переживал этот момент по-своему. Принцесса сделала глубокий вдох и вновь обратила внимание на левую руку. Дрожь ещё не до конца отступила, но мысль о любимом человеке постепенно успокаивала. Серана аккуратно прикрыла девушке веки.              

***

      Прошло около часа с момента как герои оставили границу владений Вайтран и Рифта позади. Покрывающиеся девственной зеленью поля и равнины сменились покрытыми мрачным покрывалом лесами, окружёнными со всех сторон горами: Велотийскими на востоке, Джеррольскими на юге, Глоткой Мира на западе и горным хребтом на севере. Молчание преследовало путников после случившегося в Башнях Валтхейм. Убитую девушку и трёх её телохранителей они похоронили на берегу залива, а в качестве надгробия для общей могилы нашли и установили кусок вытянутого булыжника. Ни Талион, ни Серана не поклонялись Богам и не знали молитв, поэтому почтили умерших молчанием. И без того хмурая погода поддержала навеявшую скорбь капельками дождя. Вор и принцесса смотрели на братскую могилу, ощущая, что от печали и гнева не осталось ни следа, только разъедающая душу пустота. Казалось бы, давно пора привыкнуть к устоявшимся законам жизни, особенно им, выросшим в самых жестоких реалиях мира. Сильные живут, а слабые умирают. Каждый день кто-то подвергается насилию и уходит из жизни, однако это всё равно оставляет след в душе. Это ли не знак, что в тебе ещё осталось что-то человеческое?       Среди темнеющих от хмурой погоды стволов и усыпанных набухающими почками веток деревьев показались стены громоздкого форта Амол, что расположился прямо у дороги. Талион пригляделся к крепости и увидел развивающееся на флагштоке знамя в виде разъярённого медведя, а вместо давно засевших там магов, стояли в дозоре солдаты, облачённые в кольчужные доспехи, поверх которых красовалось точно такое же знамя, знамя Братьев Бури. Один из стражников на стене заметил путников, выдернул стрелу из колчана и нацелился на героев. Серана убрала руку с поводьев. Искривлённые яркие змейки молнии заиграли на её пальчиках, на случай нападения.       — Нет, — приглушённо произнёс Талион. — Нас не тронут, если не будем провоцировать.       Серана прислушалась к словам напарника и развеяла магию, но не сводила с лучника взгляд. Они продолжили путь и миновали форт. Стражник опустил лук, но продолжил наблюдать за парочкой, пока они не затерялись среди деревьев.       — Вот и прошли, — обернувшись, произнёс Талион.       — Ульфрик хорошо укрепился в Рифте, раз даже местных колдунов выгнал из форта.       — Прежде чем воевать, нужно позаботиться о своей территории. И Лайла ему в этом очень помогла. Она была первой, кто приклонил колено перед Ульфриком, и отдала ему Рифт.       — А что эта ваша Мавен Чёрный Вереск думает по этому поводу? Ты говорил, что у её власти у неё не меньше, чем у ярла.       — Раз она позволила Лайле сдать Рифт, значит ей это на руку. Однако ей ничего не стоит в любой момент переметнуться к Империи. Такие как Мавен верят в то, что деньги и связи решают всё.       — Ты с этим не согласен?       Талион улыбнулся уголком рта, но это осталось сокрыто под натянутой на лицо маской:       — Знаешь, власть странная вещь. Любишь загадки?       — А что? У тебя есть загадка?       — В одной комнате сидят три больших человека: король, жрец и богач. Между ними стоит наёмник, человек низкого происхождения и недалёк умом. Каждый из больших людей приказывает ему убить двух других: “Убей их, — говорит король, — ибо я твой законный правитель”; “Убей их, — говорит жрец, — ибо так требуют Боги; “Убей их, — говорит богач, — и всё золото будет твоим. Скажи, кто останется жив, а кто умрёт?       Серана склонила подбородок, размышляя над услышанным, и посмотрела на спутника:       — Думаю, всё зависит от наёмника. Оружие в его руках, а значит и власть над другими. Ему решать, кто будет жить, а кто умрёт.       Талион довольно ухмыльнулся:       — Когда-то я сам думал точно так же. Однако, наёмник – никто. У него нет ни короны, ни благословления Богов, а лишь кусок заострённой стали.       — И этот кусок стали имеет власть над жизнью и смертью.       — Но если нами правят люди с мечами, к чему тогда весь этот фарс о власти ярлов, королей или императоров? Так же, как и о престолонаследии и святости чьего-то рода? Реманы, Септимы, Миды. И даже здесь, почему сильный мужчина с мечом подчиняется хрупкой девушке вроде Элисиф? Или уже явно немолодой Лайле?       Серана склонила голову на бок:       — Наверное, потому, что как хрупкая девушка, так и женщина в годах может позвать других сильных мужей с мечами.       — Значит, этим другим воинам и принадлежит власть, или же нет? Откуда они взяли мечи? И опять же почему повинуются приказам? — одарив кратким взглядом Серану, он продолжил. — Одни говорят, что власть заключается в знании. Другие – что её посылают боги. Третьи – что она даётся по закону. Однако тогда, в Синем Дворце, жрецы Храма Богов, законная королева-консорт, а так же придворный маг, хускарл и управитель оказались столь же бессильны, как нищий, просящий монетку в подворотне. Кто же в итоге убил Торуга? Ульфрик, наплевав на традиции и применив Ту’ум? Сам Торуг, слепо веря в эти самые традиции и защиту Богов при этом недооценив своего противника? Или… кто-то другой?       Серана тихо вздохнула:       — Знаешь, впервые я решила, что не люблю загадки.       — Я тоже так подумал, когда услышал это, — улыбнулся Талион. — Однако ответ я всё же узнал. Власть находится там, куда её помещает вера человека.       Бровь Сераны медленно поползла вверх:       — Хочешь сказать, что власть это не больше, чем дешёвый трюк?       — Как мне ответили, это как тень на стене… и тени могут убить. Порой очень маленький и никому не известный человек может отбросить огромную тень.       Вампир улыбчиво хмыкнула:       — Интересный взгляд, но мой отец точно не разделил бы подобные мысли. Мне неведомо, каким он был королём, но клан держал постоянном страхе. Все понимали, насколько могущественен был отец, и страшились его гнева. Те немногие глупцы, что осмеливались перечить ему, заканчивали свою жизнь в страшных муках, в назидание остальным.       — Мавен придерживается схожих взглядов. Она беспощадна ко всем, кто противится её власти, не чураясь самыми грязными методами. К сожалению, мы, Гильдия Воров, частенько берём на себя роль исполнителей её чёрных делишек. Поэтому мы с Бриньольфом, Векс и Делвином наращиваем влияние Гильдии по всему Скайриму, чтобы выйти из-под её влияния. Мавен уверена в своей силе и безнаказанности, и это её ошибка. В истории полно примеров того, что ждёт таких, как она.       — Слышала я одну такую историю. Десять лет назад в Чейдинхоле, — произнеся это, Серана услышала, как скакнул пульс напарника, но Талион мигом взял себя в руки и биение сердца вновь стало спокойным. Вампир посмотрела на спутника, но увидела лишь лёгкое удивление в его взгляде.       — Где ты услышала об этом? — в свойственной ему спокойной манере поинтересовался он.       — Вчера в Гарцующей Кобыле, когда с Лидией покупали продукты.       — И много узнала? — невзначай уточнил вор.       — Не особо. Лишь то, что граф Чейдинхола и вся его семья были хладнокровно убиты. Так же говорили, что он был, мягко говоря, не чист на руку. Поэтому, когда жители узнали о его гибели, вспыхнул бунт. Стража города ничего не смогла противопоставить разбушевавшейся толпе.       Талион промолчал.       — Ты знаешь что-нибудь об этом? — заподозрив неладное, спросила принцесса.       — Слышал кое-что, — Талион достал флягу и сделал глоток воды. — Это случилось спустя несколько дней после моего побега. Один странствующий торговец рассказал мне. По его словам именно смерть графа и его семьи стала началом кровавой ночи. Узнав об этом, жители Чейдинхола решили выместить свой гнев на стражниках. Город сильно пострадал. Тит Мид Второй направил туда войска для подавления бунта. Тогда же и вскрылось много чего интересного о покойном графе. То, что он был не чист на руку, это ещё мягко сказано. По слухам помимо взятничества, запугивания и убийств, он так же вёл дела с крупными бандитскими группами, коих наплодилось после войны.       — Тогда не удивительно, что жители вышли на улицы. Тот, кто убил графа, оказал им большую услугу.       Талион припустил глаза, будто намеренно пряча взгляд от любимой, Серана заметила это и хотела поинтересоваться, но напарник произнёс:        — Мавен ждёт та же участь, но Гильдия не умрёт с ней.              Уложенная булыжниками дорога разделилась на две: одна шла дальше, вдоль подножья Глотки Мира, другая уходила ниже. Стоящий на развилке знак с надписью “Айварстед” указал героям направление направо. Скрученные, покрытые зелёными пупырышками почек ветки деревьев и кустов, похожие на когтистые лапы, будто тянулись к путникам, желая утянуть их в холодные объятия леса. Прочь от цивилизации, от всей этой грязи и ужасов, наводнившись земли Скайрима. Туда, где нет ничего, кроме тишины и покоя. Спокойствия и мира. Талион давно не помышлял о такой жизни. Считал, что она утрачена много лет назад. Быть постоянно в пути, держать под рукой кинжал, не ночевать дважды в одном месте. Желание выжить и подаренная Кодлаком цель не позволяли Талиону сидеть на месте и его это устраивало. Находясь в дороге, он мог отвлечься от гнетущих мыслей о прошлом, да и память о мирной жизни постепенно угасала под натиском устоявшихся привычек. Но сейчас Талион словил себя на мысли, что хочет именно этого – тишины и покоя. Неужто стареет? Да нет, рано ещё. Причина совсем иная. Довакин незаметно взглянул на Серану, что ехала рядом, разглядывая лес. Поразительно, как случайная встреча всего с одним человеком может изменить мышление и взгляды. Талион понимал, что дело именно в его спутнице. Доказательство тому то недолгое время, пока они приходили в себя в его доме после битвы в Замке Волкихар. Тихие прогулки по улочкам Вайтрана, уютные вечера у камина или в спальне за хорошей книгой, разговоры по душам перед сном. Всё это пробудило, казалось уже угасшую память о той, другой жизни. Но забылось ли оно само, или Талион намеренно отсёк воспоминания, словно поражённую плоть, дабы облегчить боль? Он сам не знал, не мог понять. Да и неважно. Сам факт того, что Талион задумался об этом уже знак его открытости к переменам. Но пока рано об этом думать, лишь надеяться, что они доживут до этого момента.       — Сегодня как-то… совсем безрадостно, серо, — прервала молчание Серана.       — Неудивительно. Мы в одни посреди леса. Из-за войны путников на дорогах совсем мало, одни бандиты да мародёры. Но, мы, по крайней мере, мы далеко от поля битвы.       — Где сейчас идут сражения?       — По словам Балгруфа обе стороны несут большие потери в болотах между Морфалом и Данстаром. В море ситуация не лучше. Имперский флот базируется в Солитьюде, а корабли Братьев Бури в порту Данстара и Виндхельма. У Джерольских гор стало тихо, Сиддгейр вместе с легатом Скулнаром хорошо укрепили границы Фолкрита. Неудивительно, что Ульфрика там и схватили.       — Балгруф не сможет отсиживаться в сторонке вечно.       — Он знает это. По секрету скажу, Балгруф тайно контактирует с Туллием через Сынов Битвы, на случай, если Ульфрик решится напасть на Вайтран.       «Даже спрашивать не буду, откуда это тебе известно», — усмехнулась про себя Серана. — Как думаешь, до этого дойдёт?       Талион грузно вздохнул:       — Это война, никто не знает, что произойдёт завтра. Балгруф понимает это поэтому и принял сторону, пусть и тайно. В первую очередь он за Вайтран и всеми силами старается сохранить мир на своей земле.       — Если Ульфрик нападёт на Вайтран, нам тоже нельзя оставаться в стороне.       — Никто не останется в стороне, чтобы защитить свой дом.       Серана почувствовала болезненный укол в груди от его слов. Она была согласна с напарником, но не решилась поддержать его словами, после того, как сама привела охотников на вампиров в свой дом. Дом, который она обязана была защитить, в котором выросла и переродилась. Многие вампиры не из клана Волкихар сочли бы Харкона спасителем, который подарил бы им весь Нирн. Сам Молаг Бал не оставил бы такое достижение без награды. Если бы не предательница дочь, что убила надежду и оставила их прозябать во тьме. Горькая ирония, Серана предала и уничтожила собственный клан, чтобы спасти своих родичей и мир, который они делят со смертными.        Талион остановил Септима и повернул голову в сторону от лежащей перед ними тропы. Вглядываясь в густоту леса, он услышал, как вдали щелкнуло нечто похожее на арбалет, раздался чей-то хрип и звук падающего тела. Лязг металла и знакомый голос. Вор дёрнул поводья и помчался прочь с дороги вглубь леса.       — Талион, — поравнялась с ним Серана, — Там вампиры.       — Их только не хватало, — нахмурился Довакин. — Поспешим.       

***

      Агмейр с усилием вытащил топор из проломленной головы одного из трэллов. Хруст черепа, хлюпанье крови и мозговой жидкости уловил даже простой человеческий слух, не говоря уже о резко ударившем в нос запахе металла, но Страж Рассвета даже не поморщился, вдыхал ароматы пострашнее. Тяжело дыша, он снова встал в боевую стойку, как его учил Дорак. Орк хорошо повеселился, гоняя своего подопечного по старой шахте под Фортом, переоборудованной одну большую полосу препятствий для тренировок. И название дали ей соответствующее – Смертельный Прыжок. После каждой такой тренировки тело парня ныло от боли. Но труднее всего было после тренировок стоять по ночам в дозоре, когда организм требовал отдыха. Но он не позволял себе заснуть, ни на секунду. Что поддерживало его на тот момент, Агмейр не сразу понял. Желание защитить дорогих ему людей от вампирской угрозы? Однозначно, но только ли это? Или же гордость и желание показать себя? Да, Изран видел это, возможно, поэтому он принял Агмейра несмотря на его неопытность. Да и свою роль сыграл второй рекрут, что пришёл с парнем в тот день. И в отличие от Агмейра, его попутчик был совершенно иным. От него несло силой и уверенностью. Взгляд спокойный, голос тихий, но твёрдый. Его покрытое рубцами и шрамами тело показало разницу между ними. Агмейр не был удивлён, когда Изран сразу же отправил Талиона на задание. Да и какое? Проникнуть в подземелье, кишащее вампирами! А Талион и мускулом на лице не дёрнул, даже на слова ныне покойного Дозорного Стендарра Толана никак не отреагировал, будто его послали за выпивкой в ближайший трактир. Это поразило Агмейра, и, возможно, тогда он и решил, что должен выложиться по полной и догнать человека, с которым вступил в Стражу Рассвета. Но каждый раз, Талион оставлял парня позади, по возвращению выкидывая всё новые и новые «сюрпризы». Убивать вампиров это одно, но заключить союз с одной из них и при этом не бояться за свою жизнь, это было за гранью понимания. Когда Агмейр впервые встретил Серану, он видел в ней очередного мерзкого кровососа, на подобии тех, что напали на Форт. Когда Серана ловко увернулась от его выстрела, и попыталась объясниться, молодой охотник даже не задумывался о том, чтобы выслушать её и дрожащими руками пытался перезарядить арбалет. Он шёл на поводу собственного страха и фанатичного желания убить нечисть. Какие мысли были у Талиона, когда он встретил её? Как отреагировал? И как ему пришло в голову отвести её домой – в тот жуткий замок, одному! Безумие! Однако именно это самое безумие дало Страже Рассвета ценного союзника в лице дочери повелителя вампиров и шанс на победу. Древние Свитки, Лук Ауриэля и смерть Харкона. Всё это стало возможно лишь потому, что Талион не поступил так же, как Агмейр. После взятия штурмом Замка Волкихар страх перед кровососами оставил молодого норда. Он чувствовал себя куда уверенней как среди более опытных братьев и сестёр по ордену, так и в сражении с вампирами. Агмейр считал это своим личным посвящением, крещением кровью его врагов. Он больше не был рекрутом, или зелёным новичком. Рука крепка, а взгляд твёрдо смотрел на стоящих перед ним вампиров в знакомых ему одеяниях клана Волкихар. Стражи Рассвета понимали, что недобитков из Харконовской шайки ещё полно и на то, чтобы извести их, понадобится много времени. Пока не придут другие… Они всегда приходят. Ушедших тиранов сменяют другие, ещё более безумные. Поэтому Стражам Рассвета никогда не будет покоя. Агмейр сжал рукоять топора крепче и приготовился завершить своё собственное безумие, закончить неравный бой, даже, если он станет для него последним.       — А он упрямый, и сильный, — оценивающе произнёс альтмер, скорее уже бывший. Эльф вампир носил на себе потрёпанный и грязный мундир серого цвета, присущий всем членам клана Волкихар. Худощав, на голову выше Агмейра, а желтоватый оттенок кожи из-за вампиризма стал больше бежевым. Лишённые цвета волосы рассыпаны по плечам и спине. Заострённое лицо мера обезображено деформацией носа в виде вздёрнутой морды, и свойственный вампирам атрибут – глаза с диким янтарным блеском. Они рассматривали стоящего перед ним Стража Рассвета.       — И самонадеянный, — добавила молодая на вид нордка с пепельными волосами, почти что серой кожей и татуировкой в виде алых полос на лице, идущих от кончиков губ до шеи. — Даже слишком для насекомого, которое вот-вот раздавят.       — Это насекомое в одиночку перебило наших трэллов, — бесстрастно возразил мер. — Стражи Рассвета хорошо готовят своих солдат. Он нам подойдёт.       Вампирша недовольно скривилась от такого решения.       — Тебя что-то смущает, Арна? — искоса посмотрел на неё альтмер. — Моё решение вызывает у тебя сомнения?       — Меня раздражает твоя самонадеянность, Феанор, — не сводя глаз с охотника, ответила девушка. — Стражи Рассвета поголовно фанатики. Уверена, они натаскали своих людей достаточно, чтобы противиться нам.       — Даже самые фанатичные и преданные склоняли колени перед нами, — ответил Феанор, не придав значения колкостям нордки. — Разница лишь во времени.       — Смерть Лорда Харкона ничему тебя не научила, — прошипела Арна. — Он недооценил этих смертных, за что и поплатился.       — О, моя дорогая, ты ошибаешься, — не скрывая пренебрежения к напарнице, промолвил эльф. — Я не столь беспечен, как наш падший лорд и знаю, как найти подход к таким, как этот юноша.       Девушка презрительно фыркнула, но промолчала.       — Чтобы вы там не задумали, я вам не дамся! — прокричал Агмейр.       — О, я в этом не сомневаюсь, — размеренно и подчёркнуто-вежливо произнёс альтмер. — Признаю, наша встреча обернулась неприятным для тебя сюрпризом. Но поверь, мы не из тех, кто хочет причинить тебе вред. Опусти оружие.       — Не надейся! — воскликнул охотник и замахнулся топором на вампира, но его удар был остановлен напарницей мера.       Топор скрежетал о лезвие клинка, вампир с лёгкостью оттолкнула паренька, но тот не растерялся и вновь наслал удары на противницу. Девушка играючи уклонялась от каждого его взмаха.       Эльф, ухмыляясь, гордо стоял на месте, убрав руки за спину.       В какой-то момент Арне надоела эта игра, и она свободной рукой схватила Агмейра за запястье:       — Ты просто смертное мясо, — она сильно сжала его запястье. — Пара сломанных костей умерит твой пыл.       Агмейр стиснул зубы и глухо прошипел от боли, упрямо смотря в горящие глаза вампира, а потом к её удивлению, язвительно улыбнулся, прорычав:       — Попалась! — он свободной рукой схватил девушку за горло. Купол яркого света накрыл Стража Рассвета и вампира. Феанор резко отвернулся, от ослепляющего свечения. Его нос уловил запах горящей плоти. Арна истошно закричала от жгучей боли и выронила клинок, её серая кожа начала шипеть от разрастающихся ожогов и пузырей. Агмейр держал девушки крепко, как мог, но она из последних сил пнула его в грудь. Стража Рассвета откинуло в сторону, магия света развеялась, но он, мигом вскочил на ноги, и увидел сидящую на коленях покрытую волдырями девушку. Кожа местами была сожжена, обнажив сухожилия и мышцы. Волосы палёной паклей свисали с её головы. Вампир тряслась и шипела в агонии, прожигая ненавистным взглядом Агмейра, но пошевелиться не могла – силы покинули её, а каждую частичку тела пронзала жгучая боль от губительного света.       «Размахивание топором и стрельба из арбалета это далеко не всё, мальчик. Будь ты хоть самым метким стрелком и заядлым рубакой, этого мало. Вампиры сильнее и крепче нас, а их магия столь же грязная и уродливая, как и их душа. Ты не можешь надеяться лишь на сталь и грубую силу. Я научу тебя кое-чему, что даст тебе преимущество. Эта магия, способна нанести кровососу серьёзные увечья и ослабить его. Но запомни, Свет Стендарра берёт начало из нашей веры и стойкости духа. Пока ты не опытен, заклинание быстро истощит твоё тело, поэтому не медли», — вспоминая наставления Израна, Агмейр на трясущихся ногах добежал к вампиру и одним ударом обезглавил её.       Обезображенная ожогами голова девушки докатилась до ног Феанора, но он даже не взглянул на падшего родича, лишь презрительно отопнул её в сторону. Всё его внимание было направлено на не унимающегося юношу перед ним. Он медленно похлопал в ладоши, выражая как уважение, так и надменность:       — Интересно. Аура Стендарра, так ведь вы его называете? Воистину грозное заклинание. Заставил своего противника уверовать в собственной победе и нанёс удар. Подлая тактика. Разве не вы, норды, вопите о чести и славной битве и кидаетесь, сломя голову? М? Где же твоя хваленая гордость, мальчик-норд? — ядовитая улыбка альтмера вызывала у Агмейра отвращение и злобу. — О, не смотри на меня так, я не осуждаю. Напротив. Тебе не чужда простая истина – “Победа любой ценой”. У нас больше общего, чем ты можешь себе представить.       — Хватит уже этого бреда, — скривился от презрения Агмейр. Видно, что слова мера его задели. — Если не заметил, ты остался один.       — Один, — согласился Феанор, — но, похоже, то заклинание забрало все твои силы. — Увидев, как лицо Агмейра потемнело от злости, мер нахально оскалился. — Не храбрись, я слышу, с как бьётся твоё сердце, твоё тяжёлое дыхание, вижу, как трясётся твоё тело, — он медленно зашагал вперёд. — Ты смелый, но ведь не глупец. Повторю ещё раз, положи оружие, и ты не пострадаешь.       — Никогда! — вскричал Страж Рассвета, но не успел и пальцем пошевелить, как альтмер оказался уже прямо перед ним и, схватив, за горло, поднял над землёй.       — Упрямый щенок, — прошипел Феанор, но Агмейр не растерялся и попытался ударить его топором. Вампир перехватил его удар и сжал кисть, пока не раздался громкий хруст костей. Страж Рассвета закричал от охватившей его руку боли. Топор беспомощно выпал из руки и глухо ударился о землю. — А я старался быть с тобой помягче, но, похоже, Арна была права.       — Ты…— кряхтя от вампирской давки, выдавил слова Агмейр, — ты так легко дал своей напарнице умереть. У тебя было достаточно для этого времени, чтобы помешать мне, но ты не стал, почему?       Феанор вмиг стал серьёзным, прогнав с губ улыбку:       — Зачем мне спасать этот кусок горелой плоти? Она была не более, чем инструментом, а ещё оказалась глупой выскочкой. Не послушалась собственных предостережений и позволила смертному обвести себя вокруг пальца. Таким не место в наших рядах, а вот ты, совсем иной случай.       — “Наших рядах”? Значит… вы не просто парочка залётных вампиров, — уцепился за его слова Страж Рассвета.       — Наблюдательности тебе не занимать, — бросил Феанор с едва слышным смешком. — Не волнуйся, когда моя кровь дарует тебе новую жизнь, ты узнаешь всё.       — Не нужна мне твоя проклятая кровь, я не ты! — Агмейр выхватил из подсумка маленький мешочек и швырнул эльфу под ноги.       Феанор завопил от боли и, отпустив охотника, как можно скорее покинул окружившее их облако белесой пыли. Агмейр, прищурив глаза, нащупал лежащий на спине топор. Порошковая смесь с серебряными стружками приготовленная Сорин и Флоренцием пришлась очень кстати. Мер схватился за лицо, шипя от ожогов, но чуткий слух предупредил эльфа о надвигающейся напасти. Он увернулся от летящего к его голове лезвия и наотмашь ударил в предполагаемое место, где должен был находиться враг. Агмейра откинуло и приложило от ближайшего дерева. Удар о твёрдую поверхность ствола пришёлся на спину и частично на правое плечо. Норд громко простонал, от охватившей его тело боли. Мутящимся взором он увидел, что вампир стоял уже прямо перед ним. Охотник здоровой рукой сразу потянулся за топором, но вампирский сапог ударил точно по пальцам. Гаркнув от боли, Агмейр попробовал привстать и оттолкнуть мера, но ещё более болезненный удар кулака окрасил всё вокруг одновременно темнотой и снопом разразившихся в ней искр. Вампир схватил его за грудки. Агмейр был в наполовину сидячем, наполовину лежащем положении – висел как тряпичная кукла. Тело ныло от боли и отказывалось слушаться. Прозревшие после удара глаза вернули себе зрение, но лишь для того, чтобы увидеть стремительно приближающийся кулак. Удар вновь повторился, наслав новую порцию боли и слепоты. Последовал ещё один – то ли в грудь, то ли в живот. Агмейр понял это по резко утраченной способности дышать. Сквозь помрачение охотник встретился с горящими яростью глазами альтмера. С лица Феанора осыпался прах, а ожоги уже зарастали новой кожей. Юноша не мог поверить, что его путь закончится так быстро. Чтобы не задумал этот эльф, обратить в трэлла, вампира, или же в иное порождение Обливиона, Агмейр понимал, что это уже будет не он. Всё, что делало его человеком, нордом и Стражем Рассвета, погаснет, словно растаявшая свеча. Его разум навязчиво требовал оставаться в сознании. Он сожалел и злился на самого себя, за своё поражение. А ведь победа была так близка, всего-то один треклятый вампир. Чем он являлся после убитых Агмейром трёх трэллов и той, которую звали Арна? Упущенным шансом доказать в первую очередь себе, что он чего-то стоит. Все эти тренировки, испытания, битвы, оказались ничем, прахом его несбывшихся надежд.       — Я сделаю тебя моим ручным псом! — чёрная раскрытая пасть, оголённые белые клыки, запах гнили и праха приближались к шее охотника.              — Фус!              От громогласного крика Агмейру заложило уши, даже звон в голове от полученных ударов утих, уступив абсолютной тишине. Магия Ту’ума отшвырнула Феанора в сторону, но эльф быстро пришёл в себя и перегруппировался, оказавшись на согнутых ногах. Обессиленный Страж Рассвета с трудом повернул голову, в глазах ещё мутило, но даже так он разглядел в своих спасителях знакомые лица.       — Ты из клана Волкихар, — произнёс Талион, заострив внимание на одежде Феанора и его мёртвой напарнице.       — Ну и ну, — с наигранной иронией произнёс мер, поправив мундир. — Не думал, что так скоро встречу вас, принцесса-предательница. Неужто вы здесь по мою душу? Или же ради спасения этого юнца? — указал взглядом на Агмейра, но потом сам же опроверг свою теорию. — Нет, — он сузил глаза, смотря на героев. — Это лишь воля случая, не так ли?       — Что недобитки Харкона забыли в лесах Рифта? — наперекор заговорил Талион. — Вершите свою месть, нападая на Стражей Рассвета?       Феанор загадочно улыбнулся, но промолчал.       — Тебя не было при штурме замка так ведь? — Серана чувствовала, как в её горле клокочут одновременно печаль и гнев от дарованного ей эльфом «титула». — Или же ты сбежал, поджав хвост, и теперь влачишь существование сродни дикому животному.       Маска притворной учтивости медленно сползла с лица мера, и он посмотрел на Серану так, будто она не просто была недостойна его внимания, а являлось нечто презренным, отвратным и омерзительным:       — Ты остра на язык, девчонка, но посмотри на себя, — голос мера утратил насмешливые нотки, став немного тише и тяжелее. — Некогда наследница Харкона, а ныне бродяжка без имени, статуса и клана. Пустышка, бельмо на глазу всего вампирского общества. Презренная предательница, променявшая своих родичей на этот скот, — альтмер указал пальцем сначала на Агмейра, а затем на Талиона и вновь сменил тон на более медленный, проговаривая каждый слог. — Если же я животное, то ты не более чем отброс, Серана Волкихар.       Серана на миг растерялась от нахлынувшего на неё потока словесной грязи, но вовремя взяла себя в руки, чтобы сдержаться и в порыве эмоций не ответить оскорблением. Да и что она могла сказать? Ведь альтмер был прав, и она понимала это, от чего на душе становилось невыносимо. Проклятый эльф сумел погрузить Серану в ловушку её собственных терзаний.       Талион вышел вперёд, обнажая Соловьиный клинок:       — Присмотри за Агмейром, — он бросился на Феанора, прежде чем, Серана успела что-либо ответить.               В руках мера блеснул жёлтый эльфийский кинжал. Вампир вскинул клинок и успел парировать нацеленный на его шею удар. Чёрная сталь меча громко звякнула о золоченое лезвие кинжала. От силы удара эльф отшатнулся. Краем глаза он увидел, как приближался новый удар.              «Быстрый», — подметил про себя Феанор, чудом увернувшись от клинка. Лезвие меча пролетело над его макушкой. Вампир колющим ударом нацелился в грудь.              Кончик кинжала остановился в паре сантиметров от груди Талиона – свободной рукой он успел перехватить противника за кисть и ответил ударом рукоятки по виску. Эльф замешкался и выронил кинжал. От мощного удара коленом в грудь у Феанора перехватило дыхание, а последующий размашистый удар по лицу отбросил его на землю.              Поднявшись на локтях, Феанор взялся за выбитую челюсть, и умело вправил её обратно и сплюнул накопившуюся кровь. Облегчённо вздохнув, он медленно поднялся на ноги, не сводя глаз с человека в маске. Скорость, реакция и удар такой силы стали для вампира неожиданностью, будто его ударило скалой. Феанор впервые сталкивался с подобным явлением среди смертных, учитывая то, какие они хрупкие создания. Когда новость о смерти Харкона разлетелась по всему Скайриму, многие вампиры посчитали, что их лорд пал от руки его единственной дочери и наследницы, что была истинным вампиром, обращённой самим Молаг Балом. Феанор так же не исключал этой теории, но не спешил с выводами и оказался прав. Теперь у него не было сомнений, истинный убийца сейчас перед ним. И он знал, что нужен этой парочке живым, иначе уже лишился бы головы. Мер неожиданно для всех тихо рассмеялся:       — Как занятно, — произнёс вампир, вытирая кровь с уголка губ. — Ваше появление сделало происходящее интереснее, но, к сожалению, я вынужден откланяться.       Тело вампира охватил тёмный и непроглядный туман, из которого, вырвались летучие мыши. Вглядываясь сквозь рой призванных существ, Довакин заметил, как Феанор растворился и кучке пищащих созданий ночи и выпустил огненный шар. Пламя разогнало летучих мышей. Крылатые существа угрожающе запищали и закружились над героями.       — Мы ещё с вами встретимся, а пока постарайтесь не умереть, идёт? — голос вампира раздался по опушке леса, прежде чем рой мышей скрылся среди верхушек деревьев.       «Даэдра его подери, ушёл», — выругался про себя Талион, убрав клинок за спину.       Развернувшись, он быстрым шагом подошёл к Серане, которая на протяжении всего боя занималась лечением Агмейра:       — Как он? — спросил Талион и присел на одно колено, разглядывая раненного охотника. Озвученный им вопрос был скорее неким актом заботы, ведь достаточно одного взгляда, чтобы понять. Лицо Стража Рассвета уже отекло от ударов, сердце всё ещё билось в истерии, гоняя кровь по всему телу. Дыхание тяжёлое, но ровное и не прерывистое, кашля не было, значит, рёбра целы, хоть тут повезло.        — Рука сломана, да и жар усиливается, — ответила вампир, не прерывая заклинания. — С ранами и температурой я справлюсь, но с не переломом.       — Только мастер школы Восстановление поможет ему с рукой, но поставить на ноги мы в состоянии, — Талион протянул руки, в его ладони так же засияла целебная магия, сопровождающаяся приятным звоном.       Солнечный свет вокруг Агмейра усилился, раны и отёки начали постепенно исчезать. Страж Рассвета заморгал глазами, возвращая себе ясность взгляда, и слабо улыбнулся героям:       — А я уж думал, мне привиделось, — вымученно улыбнулся охотник на вампиров. — Но это и вправду вы. Но откуда…?       — Мимо проезжали, — ответил на опережение Талион.       — Вот как, — прошептал Агмейр. — Похоже, Боги даровали вам силу появляться в самый нужный момент. Жаль, что последний удрал.       — Насчёт него не беспокойся, — заверил его Талион. — Главное, ты жив остался.       — Вот, выпей, — Серана протянула охотнику зелье исцеления. — Это приглушит боль и температуру.       — Спасибо, — улыбнулся ей Агмейр и без задней мысли принял бутылочку в руки. Если раньше он, как и все Стражи Рассвета относились к Серане с нескрываемым презрением, считая, что кровососу не место в их рядах, то сейчас многие, включая Агмейра, стали видеть в ней больше союзника, чем просто вампира.       — Что ты здесь делал, да ещё и в одиночку, — Талион снял со спины сумку и достал оттуда бинт.       Агмейр залпом выпил зелье и сразу поморщился от горчащего вкуса лекарства:       — Изран поручил нам заложить несколько тайников на территории Рифта. На случай, если нашим людям потребуются припасы. Как только я закончил, меня окружила эта парочка со своими трэллами, — Агмейр скорчился, как только Талион начал бинтовать его руку. Зелье ещё не успело подействовать, и пронизывающая всё предплечье боль не отступала. Страж Рассвета сжал зубы и сделал глубокий вдох, и продолжил рассказ, чтобы как-то отвлечься. — Двоих я застрелил, но третий таки-подобрался ко мне. Я только и успел, что прикрыться арбалетом, правда, теперь он бесполезен. Ха-х Сорин меня убьёт.       Талион бегло осмотрел лужайку: двое трэллов действительно лежали с болтами в груди, третий с проломленной головой, а недалеко и обезображенное ожогами тело вампира. Довакин еле заметно улыбнулся, подмечая, что парень возмужал и окреп. Но улыбка мигом сменилась серьёзностью:       — Вы со своими закладками привлечёте не только вампиров, — закончив с бинтами, Талион накинул Агмейру повязку на шею и помог зафиксировать перебинтованную руку. — Рифт и Истмарк под контролем Ульфрика, и если бы его люди увидели то, чем ты тут занимаешься, то тебя казнили бы на месте как потенциального шпиона Империи.       — Вот насчёт Братьев Бури можешь не беспокоиться, в виду последних событий у нас негласная договорённость с ярлом Рифта, — со спокойствием заявил Агмейр, чем заставил вора и принцессу переглянуться.       — Что за последние события? — уточнил Довакин.       — А вы не слышали? — удивился Страж Рассвета, на что герои лишь молча покачали в ответ. — В последнее время участились случаи пропажи людей. Причём это происходит везде: в Рифте, Истмарке, да даже в Хаафингаре и Пределе. Люди, меры, зверорасы, просто исчезают, не оставляя следов.       — И Ульфрик считает, что это дело рук вампиров? У него есть доказательства или свидетели? — усомнилась Серана.       — Вот именно, что нет, — ответил Агмейр. — Сами же видите, что происходит вокруг. Мало нам было Харкона, так теперь ещё и Ульфрик со своей “освободительной” войной, — последние слова он произнёс, будто сплёвывая. — А помимо этого мародёров развелось, да ещё говорят, мол дракон напал на Вайтран. Такое чувство, что весь Скайрим погрузился в безумие! Поэтому-то ярл Лайла с позволения Ульфрика дала нам полную свободу действий на территории Рифта, вот только плевать они хотели на жителей. Их ничего не заботит кроме своей выгоды. Говорят, что у Братьев Бури дела идут скверно аж с первого дня войны. Это только кажется, что чуть ли не все норды Скайрима их поддерживают, а на деле-то всё иначе. Жизнь в Рифте изменилась, а про Истмарк даже говорить не хочу. Деньги, ресурсы, продовольствие и скот, всё это изъяли на военные нужды. Но что самое интересное, солдаты Ульфрика исчезают куда чаще, чем простые жители.       — Поэтому-то вас и не трогают, — подытожил Талион. — Они надеются, что Стража Рассвета покончит с исчезновениями.       — Изран отнёсся скептически к этим так называемым исчезновениям, да что греха таить, все отнеслись, — усмехнулся Страж Рассвета. — Никто из нас не поддерживает всё то, что натворил Ульфрик. Мы посчитали, что так он пытается прикрыть свои неудачи на фронте, а ещё ходят слухи, что за исчезновениями стоят именно Братья Бури. Забирают наиболее крепких мужчин и женщин, чтобы как можно быстрее восполнить потери.       — Это безумие, — прошептала Серана, вспомнив тех несчастных, которым не посчастливилось стать скотом для неё и всего клана Волкихар. Каждый из трэллов был чьим-то сыном, мужем, отцом, дочерью, женой и матерью. И их вырвали и привычного уклада жизни, чтобы они стали едой на кровавом пиршестве. Горечи добавляло то, что в прошлом сама Серана принимала в этом непосредственное участие с подачи отца. Первая вылазка, случившаяся спустя недолгое время после обращения, далась ей особенно тяжело, не физически, а морально.       — Война это одно сплошное безумие, — Талион ещё ребёнком хорошо запомнил, с какой болью его отец и мать вспоминали пережитый ими кошмар, называемый Великой Войной, охватившей весь Тамриэль. Одного этого ему хватило понять, что на войне нет места правилам, морали и чести. А Ульфрик будучи ветераном хорошо знал, как ведётся эта “игра”. Ничего удивительного в том, что мятежный ярл не брезгует жестокостью, но и Имперцы в этом плане были не лучше. Сон про Хелген был тому подтверждением.       — Однако это лишь слухи, и их жестко пресекают. Кого в темницу уведут, дабы подумали над своим поведением, а самых голосистых лишают языков, — Агмейр здоровой рукой потянулся к фляге на поясе. Вытянув зубами пробку, он жадно выпил добрую половину фляги и облегчённо выдохнул, наслаждаясь, как холодная жидкость протекла по пересохшему рту, немного приободрив и прогнав горчащий привкус лекарства. — Но при всей моей нелюбви к Ульфрику, похоже он был прав. Я думаю, что за исчезновениями стоят выжившие последователи Харкона.       — Ты уверен в этом? — спросила Серана. — Они сами в этом сознались?       — Помогите встать, — промолвил Агмейр, долгое сидение на холодной земле не останется без последствий.       Талион протянул ему руку и помог подняться, но Агмейр чуть снова не упал, если бы не Серана, она вовремя подхватила его.       — Спасибо, — улыбнувшись героям, прошептал Страж Рассвета, стараясь удержаться на ногах. Боль в теле притупилась, но его всё ещё немного потряхивало. — Узнать удалось немного. Вот эту, — кивком охотник указал на обгоревшее тело, — звали Арна, а эльфа Феанор.       — Знаешь их? — спросил Талион у напарницы.       — Нет, — покачала головой Серана. — По крайней мере, до моего сна в крипте в клане их точно не было.       — Особо болтливым оказался мер, — продолжил Агмейр. — По его словам они не единственные, а ещё он хотел даровать мне свою кровь.       — Обратить тебя, — произнёс Талион, взглянув на Серану, та кивнула, подтверждая его слова.       — Обратить?..— тихо произнёс Агмейр, чувствуя, как внутри всё похолодело от одной только мысли стать таким же, как эти двое. — Дыхание Стендарра… выходит, вы спасли меня от участи куда хуже, чем смерть, — взглянув на Серану, охотник сразу понял, что наговорил лишнего. — П.. прости! Я не…!       — Ничего, — спокойно ответила вампир.       — Выходит, выжившие прислужники Харкона похищают, а затем обращают своих жертв в вампиров, — призадумавшись, потёр подбородок Талион. — Они копят силы. Но для чего? Отомстить? Или же закончить то, что начал Харкон?       — Погасить солнце, — произнёс Агмейр.       — Они не просто копят силы, — скрестив руки на груди, заявила Серана. — Они основали новый клан. Когда правящий клан терпит поражение, на его место всегда приходит другой. Сильнейший возьмёт власть в свои руки. Но это лишь полбеды, — девушка нахмурилась. — Смерть правящего клана так же привлечёт внимание кланов из других провинций.       — Значит, в Скайриме может вспыхнуть ещё одна война, — сделал вывод Талион.       — Боги…— в ужасе прошептал Агмейр. — Я должен как можно скорее сообщить обо всём Израну!       — Ты еле на ногах стоишь, — покачал головой Довакин. — В первую очередь тебе нужно к лекарю.       — Знаю, — ответил Страж Рассвета. — Прошу, помогите мне добраться до Камня Шора. Мы с Дораком должны встретиться там. Он уж, наверное, заждался. А в Форте меня и подлатают.       — Хорошо, — согласился Талион. — Идти сможешь?       — Да, — аккуратно переставляя ноги, произнёс Агмейр. Голова уже не кружилась, да и благодаря зелью боль в теле утихла, не считая сломанной руки, но охотник всё же решил не спешить.       Талион обратил внимание на Серану. Принцесса подошла к мёртвой девушке и присела на корточки.       — Серана, в чём дело? — спросил он у возлюбленной. Агмейр так же остановился, посмотрев на вампира.       Она не ответила и стянула с ног павшей нордки сапоги с кованым носком, и, поднявшись на ноги, увидела, как две пары глаз уставились прямо на неё:       — Эти привычнее, — невозмутимо заявила она и, неся трофей в руках, быстрым шагом нагнала вора и охотника. Краем глаза она увидела хитрючий взгляд возлюбленного:       — Ни слова, — процедила она, понимая, что у него уже приготовлена очередная колкость, — ни единого слова.       Агмейр рассмеялся глядя на этих двоих.              Порывистый ветер неугомонно нёсся по округе, потревожив макушки деревьев. Но одна из них не шелохнулась под напором стихии, держа на себе иную ношу. Феанор, держась за самую верхушку дуба, наблюдал за уходящей троицей.       — Какие же мы всё-таки необычные создания, — взгляд горящих янтарём глаз был прикован к Довакину и идущей рядом с ним Дочери Хладной Гавани. Серана прижимала к груди трофейные вампирские сапоги и о чём-то горячо спорила с Талионом. Рядом плетущийся Страж Рассвета улыбался. — Заключая столь противоречивые союзы, — глаза альтмера медленно погасли, зрачки изменили цвет, став серыми, а клера вокруг них побелела, — мы видим всю глубину своего отчаяния.       

***

      Встреча с Агмейром стала последним штрихом к мрачной картине происходящего за этот день. С наступлением вечера укутанное тучами небо сменило окрас с тёмно-серого на непроглядно-чёрный. Если поднять голову, то не увидишь ничего, лишь давящую тьму, заслонившую собой даже звёзды, будто сама бездна Обливиона неумолимо утягивала план смертных в свои сети. Да и сама стихия, вновь среагировала на безнадёжно испорченное настроение героев, обрушив на их головы ливень. Тревожные мысли не покидали вора и принцессу с того момента, когда они вновь остались одни, отведя Стража Рассвета к Камню Шора, где его уже ждал Дорак. Бравый орк и яростный охотник на вампиров как заметил героев, то сразу понял, что это не к добру, но увидев вместе с ними Агмейра, он немного успокоился. Новость о вновь возникшей угрозе не оставила Дорака равнодушным, однако, Талион посчитал, что напарник Агмейра был больше рад этому, нежели встревожен. Зная его прошлое, это неудивительно. Смыслом жизни для Дорака давно стала месть тем, кто отобрал его горячо любимых жён – вампирам. Это то, чем орк жил последние годы и заставляло его вставать каждое утро, тренироваться, браться за оружие, убивать. Талион понимал это как никто другой понимал его чувство, как и то, что этот путь сродни гноению раны. Боль никуда не исчезнет, только к ней ещё добавится пустота. Она поглотит все краски, сделав мир в глазах того, кто выбрал месть, чёрно белым. Жизнь потеряет смысл, а смерть станет желанным спасением. Талион надеялся, что Дорак со временем сумеет отпустить свою ярость и спастись от саморазрушения, как он в своё время сумел. Что же до общей картины происходящего, то тут Агмейр был прав, это всё не иначе как безумием не назвать. Хотя даже в мирное время Скайрим был далеко не сказочной страной с белыми единорогами и медовыми берегами, но всё же. Обезумевший от собственных амбиций и погрузивший провинцию в смуту Ульфрик со своей сворой фанатиков, возродившийся из пепла прошлого Пожиратель – воплощение конца всему Нирну, а теперь и вампиры вновь подняли головы. И это всё произошло почти одновременно, словно по щелчку пальцев. Совпадение? Одним Богам, нашим и не нашим, это известно. Агмейр и Дорак сообщат Израну об этом новообразованном клане вампиров. Зная его, Талион и Серана не сомневались в том, что старик сидеть, сложа руки, не станет и сразу же поднимет на уши весь свой орден.       Звонкое карканье ворона раздалось позади покидавших рощу путников. С гор их вела извилистая тропа, проложенная, охотниками и паломниками. Рокот перешёптывающихся меж собою камней на неровных и крутых склонах был предупреждением об опасности для зазевавшихся путников. Путники изредка оглядывались по сторонам – большинство медведей уже должно выйти из спячки, не говоря уже об оголодавших волках. По пути героям уже попалась перевёрнутая повозка с растерзанными телами Братьев Бури. Судя по ранам, они стали жертвами местных хищников, а по содержимому повозки, стало ясно, что это был отряд снабжения. Похоже, везли припасы на передовую. Не довезли.       Впереди послышался шум падающей воды. Он летел сквозь уснувший во тьме лес, перемешиваясь с шуршанием дождя и тихой колыбелью ветра. Оставшуюся часть пути вор и принцесса почти не разговаривали, обдумывая про себя произошедшее за сегодня. Это было свойственно для их обоих, так что никто не испытывал какого-либо дискомфорта от длительной игры в молчанку. Талион посмотрел на Серану, её усталое лицо скрывал капюшон, лишь горящие подобно яркому огню глаза отчётливо виднелись во мраке. Довакин так же чувствовал себя уставшим, и физически, и морально, а ведь это лишь начало пути.       Умело вырезанные буквы надписи на деревянном столбе-указателе учтиво сообщали о том, что герои уже близки к месту назначения.       — Айварстед, — коротко сказал Талион, нарушив совместное молчание.       — Наконец-то, — отозвалась Серана. — Я уж думала, что нам лучше было остаться в Камне Шора на ночлег.       — Да, задержались мы, да и погода сегодня недружелюбна, — Талион сдёрнул с лица маску и протёр мокрой перчаткой лицо, но лишь размазал вездесущую влагу, от которой не спасли даже маска с капюшоном.       — Не замёрз? — спросила вампир, взглянув на насквозь промокшего напарника.       — Нормально, — ответил он.       — Как приедем, попросим у хозяина таверны бадью. Тебе нужно отогреться, да и поесть горячего, иначе простынешь.       Довакин слегка улыбнулся, предвкушая то, как сможет окунуться в горячую воду, почувствовать, как тепло проникает под кожу, согревает и расслабляет мышцы, а затем сытный ужин и крепкий сон. Вне сомнений, это единственная хорошая вещь за сегодня.       — Только если оба, — произнёс в ответ Талион, от чего Серана впала в ступор.       Принцесса неуверенно посмотрела на спутника, робко переспросив:       — Оба?       — Ну да. Сначала ты, потом я, — спокойно пояснил ей Довакин, а затем, взглянул на неё и увидел замешательство на лице возлюбленной. — Я что-то не так сказал?       — Нет, — Серана сразу же отвела взор, попутно ругая себя за то, что реагирует, как влюблённая девочка-подросток. Не будь она вампиром, то её щёки бы уже полыхали от смущения. — Но ты искупаешься первым, я не заболею в отличие от тебя.       — Хорошо, — улыбнувшись, согласился Талион.              Вскоре дорога вывела героев к окружившей поселение речушке, которая питалась от срывающегося из горной расщелины водопада. Вода шумно бурлила и пенилась, заглушая собой шум дождя. Течение неслось на восток, а двойное русло постепенно расширялось, а затем терялось за небольшим островком. Прочный деревянный мост, перекинутый через реку, вёл в большую деревню, по улицам которой в ряды выстроились деревянные нордские дома. Серана посмотрела наверх, в надежде увидеть следующую цель их путешествия – вершину Глотки Мира, самой высокой горы Тамриэля, у подножия которой и приютился Айварстед, но взгляд вампира упирался в тёмное небо, за которым скрывался пик. Там и жили те, кто мог поделиться с ними знаниями о драконах и Ту”уме.        За мостом дежурила парочка стражников, переминаясь с ноги на ногу. Намокшие от дождя накидки и щиты в руках с изображением скрещенных клинков свидетельствовали об их принадлежности к страже Рифтена.       Увидев всадников, постовые мигом напряглись и положили ладонь на оружие и шагнули навстречу, но увидев лицо Талиона, они быстро расступились, пропуская героев в деревню.       — Добро пожаловать в Айварстед, тан, — поприветствовал один и стражников.       Талион достал из подсумка небольшой мешочек с монетами и кинул караульному:       — Выпейте после смены.       — С.. спасибо! — на мгновение, потеряв дар речи, поблагодарил охранник и спрятал деньги за пазуху.              — Всё разбрасываешься деньгами, — хмыкнула Серана.       — Им ещё стоять и стоять, а мысль о горячей похлёбке и хорошей выпивке скрасит службу, — Талион остановился у стойла для лошадей и, спешившись, завёл Септима под навес.       — Не спорю, — вампир привязала Искру к коновязи. — Смотри, чтобы нам хватило.       — Хватит.       — О деньгах, ты, смотрю, не тревожишься.       — Деньги это последнее, о чём стоит тревожиться, — покинув конюшню, и вновь попав под ливень, Талион вышел на пустующую центральную дорогу, высматривая нужный дом с вывеской.       Кроме стражников на улице никого не было. Жители давно разбрелись по домам, в тепло, подальше от непогоды. В окнах горел свет, мелькали тени, слышались движения и разговоры. Где-то промычала скотина. Идя вдоль плетённых оградок, герои нашли местную таверну – одноэтажный дом с широким крыльцом и неброской вывеской с названием “Вайлмир”. Парочка быстро зашла на крыльцо и потоптала ногами, чтобы избавиться от налипшей грязи. На глаза Серане попалась приколоченная прямо у входной двери доска, которую жители использовали для различных объявлений и новостей. Вампир полюбопытствовала и подошла поближе, разглядывая висящие листки бумаги. Среди написанных разным подчерком обращений, её взгляд ухватился за самое большое:       —…       «”По приказу Ульфрика Буревестника, Верховного Короля Скайрима, пусть будет известно всем и каждому, что Братья Бури принимают в свои ряды добровольцев. Новобранцы получат кров, стол и регулярное жалование. Величайшей же наградой для любого норда станет освобождение нашей родины от гнёта Империи и их остроухих хозяев. По зачислении новобранцы пройдут обучение под руководством ветеранов Великой Войны. Семья новобранца будет получать необходимую поддержку в течение всего времени его службы, а в случае гибели на поле битвы – необходимую поддержку со стороны короны”».       Внизу красовалась печать владений Виндхельм и подпись управителя по имени Йорлейф.       Талион так же обратил внимание на другую листовку листовок:       —…       «”       

Новый порядок

             18-го Руки Дождя все окрестные жители должны собраться у таверны Вайлмир чтобы узнать относительно законов, которые скоро начнут действовать по указу Истинного Верховного Короля Скайрима Ульфрика Буревестника.       Жители Скайрима, жизнь под гнётом прогнившей Империи Мидов и её хозяев эльфов закончилась! Отныне вы живёте на свободной земле, где никто не посмеет посягнуть на наш уклад и нашего Бога! Доблесть и традиции отныне наша защита опора! Законы Империи ныне не властны над нами! Ульфрик Буревестник и Братья Бури принесли вам свободу и право выбора! Примите же их и встаньте вместе с нами, и тогда тёмные времена сменятся новым светлым веком для всего Скайрима!”»              Прочитав про себя, Талион усмехнулся:       — Новые законы. Ульфрик не теряет времени зря.       — “Власть находится там, куда её помещает вера человека”, — процитировала его же слова Серана.       — Верно, — довольно улыбнулся Дова и открыл дверь.              В просторном зале таверны ярко горел очаг, от которого исходил невыносимый жар, а над огнём на вертеле медленно догорала обглоданная оленья туша. Запах жареного мяса обострил чувство голода до предела. В таверне царила атмосфера, полная смеха и громких разговоров. Деревянные столы и скамьи, покрытые следами прошлых пиршеств, трещали под тяжестью кружек с напитками и блюдами. И в один момент сидящие в таверне люди резко замолчали и обернулись на гостей. Обведя взглядом таверну, Талион не увидел ни одного знакомого лица, зато почти на всех присутствующих он увидел доспехи солдат Ульфрика. Жителей деревни было от силы двое-трое, если не считать трактирщика за стойкой.       Собрав на недоверчивые взгляды мятежников, но, не обратив на это никакого внимания, вор и принцесса уселись за барной стойкой. Протирающий столешницу высокий зрелый норд в простой шерстяной рубахе, поднял одновременно усталый и безразличный взгляд на промокших насквозь гостей, но взглянув на парочку, он немного оживился:       — Добро пожаловать в Вайлмир, — закинув полотенце на плечо, поприветствовал он приятным басом, но достаточно тихо и без какого-либо энтузиазма. — Чем могу служить?       Талион с трудом узнал в этом человеке того самого добродушного трактирщика, Вилхельма, с лица которого практически никогда не слезала улыбка, всегда готового поддержать разговором любого, будь это житель деревни или же проезжающий мимо путник, или паломник. Но сейчас от прежнего задора не осталось ни следа. Хозяин таверны выглядел уставшим и затравленным, а его движения были нервными и резкими.       — Нужна комната, еда и бадья с горячей водой, — Талион облокотился руками о стойку.       Лицо Вилхельма напряглось, и с долей сожаления он покачал головой, заявив:        — Нет комнат, — уловив вопросительный взгляд, он осторожно кивнул указывая на сидящих в зале Братьев Бури. — А раз комнат нет, то и бадью не могу предоставить, еды тоже немного осталось. Мясо кролика, картошка да из напитков только мёд да эль. Выбирайте.       Талион и Серана нахмурились от столь неприятного известия. Надежда на отдых в тепле на мягкой перине пошла прахом, теперь ещё на ночь глядя под дождём искать место на ночлег.       — Давай мясо и картошку, — отстранённо произнёс Довакин.       — А вам? — спросил Вилхельм у Сераны, но девушка молча покачала головой, и трактирщик, пожав плечами, неохотно отлип от стойки и спустился на кухню.        — Всё же стоило нам остаться в Камне Шора, — угрюмо прошептала вампир и скинула с головы капюшон. — Что будем делать? Не пойдём же мы к Седобородым на ночь глядя.       — Не придётся, — Талион повторил за подругой. На головах обоих была каша от мокрых слипшихся волос. — Есть один вариант.       — Знаешь тех, кто мог бы нас приютить? — расчёсывая пальцами, волосы уточнила Серана, глядя на спутника.       — Нет, но знаю одно место.       — Что за место? — поинтересовалась вампир.       — Будешь как дома, поверь мне, — в лёгкой насмешке ответил Талион.       — И почему меня не удивляет твой ответ? — меланхолично закатила глаза принцесса.       — Боишься разочароваться? — с игривым прищуром спросил вор.       — Нет, потому, что знаю, каким ты бываешь засранцем, — в едкой полуулыбке промолвила Серана, на что Талион тихо ухмыльнулся, восприняв её ответ как комплимент.       Вилхельм, громко скрипя ступеньками, появился с кухни, неся в руках тарелку.       — Двадцать септимов, — поставив еду на прилавок, озвучил цену трактирщик, что несколько удивило Талиона.       «Дорого, — подумалось ему, — хотя чего я удивляюсь. Учитывая происходящее, цены взлетят ещё выше», — насчитав двадцать монет, он выложил их на стол.       Вилхельм жадно сгреб монетки в ладонь и убрал их поскорее в карман, и снова удалился на кухню.       Талион принялся за ужин с большим аппетитом. Дорога до Айварстеда отняла немало сил. Еда пахла так, что трудно было сдержаться: травы, перец, специи, поджаристое и нежный картофель.       — Приятного аппетита, — Серана сложила руки в замок, — почему не взял выпить?       — Не хочу, — прожевав, ответил Талион.       — Ничего, что всухомятку? Водой хоть запей.       — Потом, — откусив кусок мяса, он быстро прожевал, попутно цепляя картофель. На голодный желудок любая еда становилась просто божественной. — Поверь, за своё время я наелся такого, что жевать всухую давно перестало быть проблемой.       — Да ну? И что же ты такое ел? — тихо хмыкнула вампир, с вызовом прищурившись.       — Всякое, — Талион намеренно уходил от ответа, чтобы разжечь интригу.       — Давай уже говори, — с нажимом потребовала принцесса.       — Ну, — прожевал кусок мяса, — нас, рабов, особо едой не баловали, поэтому голод был частью нашей жизни. Один раз дошло до того, что мы стали поглядывать на наших тюремщиков. Один из них был глуповатым, невнимательный, да и любил выпить на посту. Он конечно был грязный, жирный, воняло от него не лучше чем от нас самих, но когда прихватит, и не такое съешь.       Серана вмиг переменилась в лице, руки расцепили замок и легли на столешницу. Она вцепилась глазами в беззаботно жующего напарника, а он, рассказывая это, и носом не дёрнул.       — Ну и однажды нам повезло, — продолжил Талион. — Этот идиот слишком близко подошёл к нашей клетке, а дальше…— он медленно перевёл взгляд на Серану, медленно насадил последний кусочек крольчатины на вилку и, закинув в рот, начал особо медленно разжёвывать.       Серана с вытянутым лицом и шокированным взглядом лишь промолвила:       — Ты это сейчас серьёзно? — её шёпота было практически не слышно, она почти говорила лишь одними губами. — Умоляю, скажи, что ты шутишь.       Талион, медленно жуя, с полной серьёзностью смотрел ей прямо в глаза, и молчал, специально накаляя обстановку, но внутренний смех начал рваться наружу, и уже спустя пару секунду, он дожёвывал с медленно нарастающей ехидной улыбкой.       — Ах, ты…— чуть ли не задохнувшись от негодования, прошипела вампир, чудом удержавшись, чтобы не ударить кулаком по столешнице. — Будь мы одни, так бы и придушила тебя!       — А говорила, что знаешь, каким я могу быть, — довольный удачной шуткой, Талион отодвинул пустую тарелку.       Серана, улыбнувшись, вдохнула, и отвернулась. Злость быстро сменилась еле сдерживаемым смехом, ведь её действительно подловили. Хотя она и понимала, что напарник в любой момент может выкинуть очередную глупость, но предугадать, когда именно, не могла, а он активно этим пользовался. Вроде всегда серьёзный и собранный, но порой как ребёнок, Боги его благословите.       — Далия, — тихо произнёс Талион.       — Что? — очнувшись от мыслей, спросила вампир.       — Ты спрашивала, был ли у меня кто-то особенный в детстве, — пояснил Дова. — Её звали Далия. Она была моей подругой и одновременно соперницей. Мы могли вместе играть, смеяться, постоять друг за друга, а потом неожиданно намять друг другу бока, — Талион тихо усмехнулся, ощущая тепло на сердце от воспоминаний. — Один раз мы поспорили, смогу ли я пробраться в закрытый Храм Талоса. Тогда это уже считалось преступлением, и если бы меня поймали, родителей ждала бы виселица. Но мы были детьми и не понимали, какие могли быть последствия.       — И что в итоге?       — Мне удалось забраться туда через заколоченное окно, стекла там не было, так что всего-то нужно было отковырять пару досок. Всё ценное оттуда давно вынесли, но всякого хлама там было полно, и я давай копаться в нём, в надежде отыскать что-нибудь ценное. Так увлёкся поисками, что не заметил, как прошло более часа. Далия начала беспокоиться и полезла следом. Она нашла меня в подвале, когда я рылся в сундуке, и первое, что она сделала, это отвесила мне хорошего пинка и накричала.       Серана тихо засмеялась, представив эту картину:       — А ещё говорят, горбатого могила исправит, но это явно не твой случай. Как был безрассудным в детстве, таким и остался.       Талион только улыбнулся, ответить ему было нечем, ведь Серана была права. Когда речь шла о чём-то серьёзном или опасном, он не знал меры. Сначала это была лишь детская любознательность, но за годы, проведённые в рабстве, находясь в постоянной опасности, не зная, доживёшь ли до завтра, это приобрело совершенно иной характер. Талион привык к такой жизни и глубоко внутри он жаждал ещё большего риска. Он, сам того не замечая, ликовал, когда его выкидывали на бой не с загнанными и изголодавшимися детьми, а с матёрыми, взрослыми противниками, или же пойманными на просторах Сиродила тварями. А всё потому, что вот так заигрывая со смертью, Талион ощущал себя живым. Нездоровая и пугающая зависимость, что стала его частью.       — Ты не думал отыскать её? — спросила Серана.       — Зачем? — голос Довакина напрягся, в нём прозвучала грусть.       — Зачем? — немного опешила вампир от его ответа. — Она была твоей подругой. Разве тебе не интересно, как сложилась её судьба?       Талион нахмурился, но промолчал.       — Послушай, — смягчилась Серана, — возможно, я чего-то не понимаю, просто, за прошедшие века кроме мамы у меня никого не осталось. Все, кого я знала тогда, давно умерли, и появись у меня шанс увидеть их вновь, я бы не задумываясь, это сделала.       — Знаю, Серан. Мне не безразлична её судьба, поверь, поэтому будет лучше, если я исчезну из её жизни.       — Почему?       — Прошло слишком много времени. У Далии своя жизнь, возможно семья, муж, дети. Мне нет там места. Так что пусть для неё я буду мёртв, останусь тем дурным мальчишкой, а не детоубийцей и бродягой.       — Обманывая её?       — Некоторые вещи лучше отпустить, чтобы двигаться дальше.       — Лучше? Тебе или ей?       — Серан…       — Нет, — осекла его принцесса. — Своя жизнь, муж, дети, это лишь отговорки. Может, до сих пор думает о тебе, вспоминает, скорбит. Ты вычеркнул её из своей жизни не ради неё, а ради самого себя, потому, что боишься. Боишься осуждения того, что было не в твоей власти, — выпалила девушка без колебаний, ожидая, что напарник попробует возразить и объясниться, но он промолчал, припустив потяжелевший взгляд.       — Да…— через силу промолвил он и прикрыл веки. — Ты права, я боюсь, но не осуждения. Просто… когда речь идёт о том времени, дорогих мне людях, я всё ещё бегу от этого. Память о них, о том времени вместе с ними для меня и радость и боль и… чувствую, что до сих пор не могу их отпустить, — грустно усмехнулся. — Забавно выходит, не правда ли? Говорю тебе, что нужно принять своё прошлое и двигаться дальше, но сам не в силах последовать своим же словам. Бегу от этого, словно трусливый мальчишка.       — Я сама не лучше, — Серана взяла его за руку. — Даже спустя тысячелетие я осталась такой же глупой и полной сомнений девчонкой. Зациклившись на своих проблемах, забываю, то, что тебе досталось не меньше чем мне. Прости меня.       — Повезло же нам, дурным на голову, сойтись, — с теплотой промолвил Талион, мягко сжав её ладонь.       — Вот уж точно, — губы Сераны дрогнули в улыбке.       Вернувшийся за стойку Вилхельм забрал опустевшую тарелку.       — Пора бы нам собираться, успел согреться?       — Вполне, правда, сейчас опять промокнем.       — Жаль, что комнат не осталось, — с ноткой грусти произнесла вампир. — Надеюсь, это твоё место не далеко.       — Нет, но намокнуть успеем, но ничего, разведём костёр, — Талион хотел уже подняться, но подошедший к стойке офицер Братьев Бури, звеня тяжёлым доспехом, вальяжно развалился на свободном табурете рядом с героями.       — Три эля, да поживее, — рослый норд с копной тёмных волос и густой бородой, собранной в два туго сплетённых хвоста басом крикнул возившемуся с грязной тарелкой Вилхельму. — Для меня и этих бравых путников, — посмотрев на вора и принцессу, добавил он.        — Благодарю, но мы уже уходим, — Талион поднялся с табурета, но мятежник остановил его, крепко схватив за руку:       — Невежливо отказываться от выпивки – не по-нашему. Сядь на место и слушай, нам есть, что обсудить, — с напором проговорил Брат Бури. Талион искоса оглядел таверну. Как он и думал, взгляды присутствующих в зале мятежников направлен на него и Серану. Ничего удивительного, что этот офицер вёл себя так, словно он здесь хозяин. Довакин кивнул Серане, мол, всё в порядке. Девушка убрала руку с Бритвы Мерунеса и села обратно.       Вилхельм послушно поставил три доверху наполненных элем кружки, и косо поглядывая на бунтовщика, отошёл барной стойки.       — Ваше здоровье, — приголубил напиток бунтовщик и за пару глотков опустошил свою кружку. — Куда пошёл? — всё так же твёрдо и нагло окликнул трактирщика офицер. — Тебя никто не отпускал. Плесни ещё.       Вилхельм стиснул зубы и с каменным лицом и опущенным взглядом, забрав кружку, открыл новый бочонок. Талион видел, что хозяин таверны уже едва ли в состоянии стерпеть присутствие в своём заведении шайки Ульфрика. Сами Братья Бури не стеснялись проявлять типичную для нордов “дикость”, которая порой походила на животную.       — Чего не пьёте? — спросил мятежник, глядя не героев.       — Чем обязаны? — проигнорировав вопрос, перешёл к делу Талион.       — Не местные вы, — угрюмо цокнул языком мятежник, — сразу видно. С виду норды, но внутри не лучше других чужаков. Топчите нашу землю, сидите под нашей крышей, жрёте нашу пищу и ни капли почтения.       Талион и Серана никак не отреагировали на язвительное заявление бунтовщика, чем только сильнее раззадоривали его. Напряжение между героями и незваным собеседником сгущалось всё сильнее, но глухой стук поставленной Вилхельмом кружки прервал молчаливую игру в гляделки.       — Наконец-то, — фыркнул Брат Бури и сделал глоток. — Что ж, вижу, вы люди занятые у нас, сразу к делу, да? — с язвительным прищуром ухмыльнулся норд. — Толфдир Двоебородый, — большим пальцем указал он на себя, фамилия была ему под стать. — Мои ребята, — кивнул он в сторону беззаботно пирующих мятежников, — краем уха услышали о вашей небольшой проблеме и я подумал, что мы могли бы договориться.       — И каким же образом? — Талион облокотился о столешницу.       — Вот, деловой разговор, — довольно оскалился Толфдир, дополнив глотком эля. — Вы, наверное, заметили, что тут не особо людно, верно? Да, сейчас почти ночь, да и вон ливень какой снаружи, но поверьте, днём здесь не лучше. Кто-то уже в убыток работает, да, Вилхельм? — крикнул он протирающему тарелку трактирщику, от чего тот даже вздрогнул. — Видали? — Загоготал офицер, указывая пальцем на поникшего хозяина таверны. Сидящие позади солдаты подхватили смех своего командира. — Вот же размазня, а ещё норд называется, — презрительно сплюнул мятежник. — Радуйся, что мы здесь, так бы давно уж закрылся! — стукнув кулаком по столешнице, рявкнул он, а затем посмотрел на вора и принцессу. — Так вот, раньше тут и так народу ходило немного, ну кроме тех, кто шёл на Высокий Хротгар. Но сейчас всё иначе, а всё из-за проклятого кургана на востоке.       Талион удивлённо приподнял брови, понимая, о каком кургане идёт речь:       — И что же не так с этим курганом?       — Да что говорить, — всплеснул руками Толфдир, — призраки там! Что за взгляд такой? Не веришь, да? Я и мои люди тамошних духов своими глазами видели! Один из них так на меня посмотрел – глазами достал до самой души!       Вор задумчиво нахмурился:       — И ты считаешь, что они из того кургана? В городе не появлялись?       — А откуда им ещё появиться? — Толфдир сделал глоток и поморщился от лёгкой кислинки. Эль крепкий, очень плотный, и насыщенный солодом. — От кургана они далеко не отходят, охраняют, это точно. Но ни нас, ни жителей такое соседство не устраивает. От рифтенских молокососов толку никакого, они даже с кучкой ворья у себя справиться не могут. Вон, оглянись, кроме нас тут никого нет. Только на нас это заведение и держится, а этот сосунок обрюзгший даже спасибо сказать не может! — прорычал Брат Бури и швырнул недопитый эль в Вильхельма, — Думаешь, я не вижу, как ты нос кривишь от нашего присутствия?! А?! — Вновь ударил кулаком мятежник, от чего измазанный напитком хозяин трактира вздрогнул, что выронил из рук только что поднятую с пола кружку. — Твои земляки, твои родичи кладут жизни, чтобы принести свободу на нашу землю, в этот вонючий хлев, который зовёшь таверной! А ты что? Косые взгляды бросаешь, да конскую мочу разливаешь! Да что ты…       Усмешка Талиона прервала гневную тираду Брата Бури:       — А сам, смотрю, не спешишь помогать, но при этом обвиняешь людей Лайлы в некомпетентности. Похоже, для вас призраки не такая большая проблема, раз целый взвод здоровенных лбов, весело попивает в таверне, а жители Айварстеда в страхе прячутся по домам. Так ты завоёвываешь доверие и благодарность людей? Интересно, это методы Ульфрика, или же твои?       Толфдир, яростно рыча, вскочил с табурета и схватил Талиона за грудки, прожигая ненавистным взглядом невозмутимое лицо вора:       — Вот же щенок поганый! — чуть ли не брызгая слюной, злобно прошипел Толфдир. — Да что ты, шваль приезжая, можешь знать-то а?! — Он замахнулся на вора, приготовившись ударить.       — Отпусти, — угрожающе-тихий голос, и холодный металл лезвия, едва не касающийся кадыка, вмиг остудили пыл Толфдира.       Офицер Братьев Бури поднял взгляд с приставленного прямо промеж разведённой бороды острия кинжала на пылающие яростью глаза Сераны, а затем на замедленную реакцию его солдат, надеясь, что им не хватит глупости броситься ему на выручку. Сам Толфдир, хоть и с замутнённым от алкоголя рассудком, понимал, что ничего тут сделать не сможет. Один резкий укол и он захлебнётся собственной кровью. Мятежник отпустил Талиона и другой рукой показал своим уже обнажившим оружие людям плоскую ладонь в знак сохранения спокойствия.       — Резвая девчонка, — выверяя каждый слог, произнёс Толфдир, пытаясь не накалить обстановку, и мгновенно подумав, добавил. — Нам бы такие ой как пригодились. Скажи, красавица, не желаешь послужить нашему делу?       — Нет, — холодный ответ, и сжавшая рукоять клинка ладонь принцессы стали убедительным доводом для Брата Бури.       — Ты, разодетая! — прокричала Серане молодая девушка в лёгкой кирасе Братьев Бури, натягивая лук. — Медленно убери свой гвоздик от Толфдира, пока я не пробила дырку в твоей ладони.       — Опусти лук, Эйра, — осёк её командир. — Вы все, мать вашу, опустите оружие!       — На пол, — добавил Талион. — Медленно и без резких движений.       Солдаты колебались, но всё же подчинились. Мечи, топоры, молоты, и кинжалы оказались на полу. Лучница так же нехотя положила лук рядом с собой.       — Ну, всё, девочка, — заговорил Толфдир, — мои люди безоружны. Теперь давай, мы поговорим спокойно, без этого, — указал взглядом на целящуюся в его кадык Бритву Мерунеса. — Клянусь Талосом, твоему напарнику ничто не угрожает.       — А с чего ты взял, что мне что-то угрожает? Она спасла тебя, — усмехнулся Талион, введя Толфдира в заблуждение, но буквально через мгновение он почувствовал, что нечто твёрдое и острое касалось внутренней стороны его бедра. Опустив взгляд, он увидел в руке вора кинжал.       — Когда? — изумлённо выдохнул мятежник.       — Как только ты набросился на меня, — ответил Талион. — Серана, убери оружие.       Вампир послушалась напарника и спрятала даэдрический артефакт в ножнах, но Толфдир стоял вытянутый, как струна и боялся пошевелиться.       — Знаешь, что забавно? — недобро ухмыляясь, спросил Довакин, глядя мятежнику в глаза. — Люди так боятся за свои глотки, что забывают о том, что пониже. Я заточил этот кинжал не так давно и могу им даже побрить троллью задницу или, — Талион прижал клинок сильнее, от чего Толфдир вздрогнул, — перерезать артерию на твоей ноге, и такую рану тебе здесь никто не успеет заштопать, да и, судя по тому, что я тут увидел, и не захочет. Пить да кутить, это не призраков ловить, правильно?       — Послушай, — тихо, но напряжённо затараторил Толфдир. — Ну не мог я рисковать своими людьми, не мог! Но и Галмар не будет рад узнать, что в нашем тылу разгуливают призраки. Что я, по-твоему, должен делать?!       Талион, поднялся с табурета, и, не сводя взгляда с Брата Бури, свободной рукой взял свою кружку эля, залпом её осушил и громко поставил на место:       — Готовь комнату, — убрав кинжал, он быстрым шагом направился к выходу.       Окружившие героев, Братья Бури сразу же взялись за оружие.       — Нет! — остановил их Толфдир. — Пусть идут.       Мятежникам ничего не оставалось, кроме как презрительным взглядом проводить парочку до выхода.              Ночной дождь и не думал заканчиваться, всё так же яростно барабаня по крышам домов, и превращая дорогу в месиво. Почти высохшая на путниках одежда снова намокла. Талион шёл впереди по указанному маршруту, шлёпая по грязи. Серана не отставала – держалась рядом.       — Зачем мы согласились на это? Мы могли просто переночевать в убежище, — вампир накинула на голову капюшон. — А вместо этого из-за парочки призраков лезем в очередную крипту, и всё это ради возможности остаться в кишащей пьяными мятежниками таверне.       — Именно поэтому мы не можем остаться в убежище, — возразил Талион. — Его облюбовали призраки, и они-то меня и беспокоят.       — Так этот курган и есть твоё убежище? — закатила глаза Серана. — Скажи, почему я не удивлена?       — Я же обещал, что будешь, как дома.       — Ну-ну. Лучше скажи, что такого в этих призраках?       — Их не должно там быть.        Герои приблизились к кургану в виде полусферы, два прямоугольных хода, выдолбленных в камне, вели внутрь строения. Серане оно показалось знакомым, и, обратившись к памяти, она вспомнила их с Талионом поездку в Лабиринтиан.       — Пришли, — Талион шагнул первым. — Это Курган Погребальный Огонь.       Под укрытием каменного строения стало ещё темнее. Тишина и холод поселились среди покатых стен, соседствуя друг с другом. Где-то свисали патлы бородатого мха. Под ногами похрустывали черепки разбитых ваз и урн, шуршали мелкие камни.       Талион остановился, прислушиваясь:       — Никого, — заключил он.       — Почему ты думаешь, что их не должно тут быть? — осматриваясь, спросила Серана. — Ты бывал здесь?       — Незадолго до нашей встречи. Мне сообщили об этом кургане, и где находился нужный для прохода Драконий коготь, — Довакин вошёл вглубь зала и направился к чёрной, покрытой узорами металлической двери. — Я зачистил курган и запечатал за собой вход в главный зал. И то тогда там были лишь скелеты и драугры. Никаких призраков.       — И, тем не менее, их видел целый взвод солдат, — напомнила Серана. — Возможно, прежние обитатели кургана вернулись в призрачной форме.       — Если так, значит, сюда кто-то заходил после меня и потревожил их. Вот и проверим, — Талион толкнул дверь, и она открылась внутрь. Снизу потянуло затхлым воздухом вперемешку с запахом пыли и сушёных трав.       Прежде чем зайти в чёрную бездну коридора, Серана зажгла в ладонях магию электричества. Талион вытащил из ножен Соловьиный клинок, а в его свободной руке так же заплясали молнии. Достигнув небольшого холла, герои увидели иссушённого мертвеца: перекошенный безгубый рот, белесые ввалившиеся глаза, угловатые плечи с торчащими ключицами выглядывали из проржавевшего насквозь остатка нагрудного доспеха.       — Твоя работа? — спросила Серана, глядя на тело.       — Гостеприимством он не отличался, — Талион сошёл с лестницы и подошёл к драугру. Его скрюченные пальцы всё ещё сжимали тёмный меч. Лоб мертвеца украшала оставленная стрелой дырка. Ничего не изменилось. Бродячий по холлу мертвец оставался на том же месте, где его и застигли врасплох.       — Уходите! — провыло глубокое эхо. — Убирайтесь прочь!       Герои сразу резко повернулись к месту, откуда доносился зов – к узкому коридору, который плавно поворачивал налево. Талион пошёл первым, Серана, прикрывая ему спину, позади. Из чёрных квадратных ниш вдоль стен лежали черепа, с вечным оскалом и пустыми глазницами взирая чужаков.       — Назад…— вновь прошипело эхо, отражаясь от стен гробницы.       — Он близко, идём! — Талион ускорил шаг и двинулся дальше по коридору, заслоняя своей спиной почти весь проход. Серана направилась следом.        Пыльный воздух разрезала яркая вспышка молнии, стоило Талиону зайти за поворот. От грохота загудело в ушах. По коридорам прокатилось рокочущее эхо. Времени сотворить Оберег не было, Довакин зажмурил глаза и прикрылся рукой, приготовившись принять на себя заклинание. Удар настиг его, Талион чувствовал это, но вместо боли он ощутил, нечто иное. Странное, но знакомое чувство, оно ободряло, заряжало энергией, при этом заставляя испытывать некого рода перенасыщение. Открыв веки, герой обратил внимание на свою руку, а потом и на своё тело – от него исходило еле заметное голубое свечение. Талион понял, что рефлекторно поглотил заклинание при помощи Драконьей кожи.       — Уходи! Уходи отсюда! — прокричала полупрозрачная мерцающая фигура и вскинула руки.       Молнии сверкнули из призрачных пальцев, но эффект был тот же – унаследованный от матери дар укрыл Талиона от удара.       Серана воспользовалась моментом и, вынырнув из-за спины напарника, ответила магическим разрядом. Призрак закричал от боли, но на удивление героев не превратился в голубоватую лужу, как это обычно происходит, а лишь сгорбился. Его начало потряхивать, и вампир заметила то, что было противоестественно для любого вида нежити – запах обугленной плоти и биение сердца.       Поглощённая ранее энергия скопилась в левой ладони Талиона, клубы молнии засияли ярким светом и мощной вспышкой устремились обратно к замешкавшемуся призраку. Страж гробницы чудом избежал губительного клубка энергии, скрывшись за поворотом, а заклинание ударило в стену, отколов от неё небольшой кусок камня.       — Уходи! Уходи! Уходи! — голос призрака стал удаляться, но помимо этого он стал другим, в нём ощущались боль, паника и страх.       — Интересно, — задумчиво произнёс Талион. — С каких это пор призраки так устойчивы к молниям?       — Думаю, с тех пор, как они чудеснейшим способом обзавелись живым сердцем, — поддержала напарника Серана, скрестив руки на груди.       — Я тоже заметил, похоже что…       Раздавшийся вдали щелчок механизма и громкие вопли прервали размышления героев. Вор и принцесса поспешили к источнику шума.       За поворотом коридор расширился, а в арочном проёме на цепи покачивался ощетинившийся шипами металлический шар со свежими пятнами крови. Судя по раздавшемуся ранее крику и сменившим его болезненным вздохам, этот “призрак”, пытаясь спастись, нарвался на одну из установленных ловушек. Герои ускорили шаг, видя перед собой только часть тусклого коридора, слабо освещённого огнями жаровен, пока не попали в устроенную в тупике небольшую алхимическую лабораторию. Стол с кипящей водой над горелкой, разложенные ингредиенты в чашках, развешенные пучки чертополоха, горноцвета и морозной мирьям, и, о чудо, оживший данмер в меховых обносках. Тёмный эльф, кривясь от боли и держась за рану на лбу, вытащил свободной рукой кинжал. Острое лицо залито кровью.       — Вон! Пошли вон! — мер кинулся на Талиона, но размашистый удар выбил клинок из руки данмера. Эльф в ужасе начал пятиться назад, пока не упёрся спиной в стенку коридора. Соловьиный клинок остановился у его груди.       — Вот так чудо, — с наигранным удивлением произнёс Талион. — Неприкаянная душа обрела вторую жизнь. Неужто сами Боги ниспослали тебя обратно к нам?       — Глупые смертные, — всё так же сжимая ладонью рану на голове прошипел эльф, смотря на Талиона безумным взглядом. — Вы посмели явиться сюда и сами навлекли на себя погибель! Я – страж кургана Погребальный Огонь!       Талион удивлённо приподнял бровь. Да этот мер безумен, как Шеогорат.       Серана зашла вглубь лаборатории и заприметила стоящий на столике сосуд со странного цвета содержимым, а рядом с ним обнаружила дневник. Открыв его, она бегло изучила текст и обратилась к напарнику:       — Смотри, — показала она раскрытый дневник, — судя по записям, его зовут Винделиус Гатариан. Поселился здесь и с помощью некоего зелья пугал жителей, притворяясь призраком.       — Пока не обезумел, — дочитав последнюю строчку, заключил Талион и медленно обернулся к прижавшемуся к стене эльфу. — Там ещё осталось это его зелье?       — Я заметила бутылочку со странным содержимым, думаю это оно, — ответила Серана.       — Хорошо, — не сводя глаз с Винделиуса, Талион опустил клинок. — Возьмём дневник и зелье с собой в качестве доказательства.       — А что с ним? — кивнула головой на обезумевшего эльфа вампир. — Он совершенно невменяем, опасно оставлять такого здесь. Придётся сдать его страже.       — Глупые смертные! — закричал эльф. — Любого, кто посмел явиться сюда, ждёт….       Талион резко схватил данмера за шею и поднял над землёй, начав его душить. Вытаращенные красные глаза начали вылезать из орбит, рот исказился в отчаянной попытке сделать спасительный вдох:       — Не придётся, — голос Талиона стал иным – наполнился угрозой и холодом, заставив кровь стынуть в жилах. Хватка Довакина усилилась, пока до ушей не донёсся слабый хруст – шея эльфа сломалась, а возможно это был треск раздробленной гортани.       Этот звук мерзким эхом пронёсся по всей лаборатории. Серана ощутила это каждой частичкой своего тела. Она даже не успела отреагировать, как мёртвый эльф валялся у ног Талиона. Со смесью шока и удивления она медленно перенесла взгляд на возлюбленного. Прежде она уже видела ту жестокость, на которую способен её напарник, но только тогда, когда это необходимо, а сейчас в ней не было никакой нужды! И это сделал человек, который до этого старался обходиться малой кровью и уже дважды при ней пощадил безоружных противников.       — Зачем? — сбившимся от шока голосом спросила она. — Зачем ты это сделал? В этом не было никакой нужды!       Талион резко обернулся к Серане с таким взглядом, будто готов наброситься и на неё. Его глаза, ранее испускавшие тёплый свет доброты и нежности теперь искрились ледяным пламенем безумия и ненависти. Сам взгляд стал пронзительным и хищным, словно проникал в душу принцессы, раскрывая самые тёмные её уголки. Серана не могла пошевелиться или отвести взгляд, её будто парализовало, как тогда, во время церемонии обращения. Зажжённые в кургане свечи одновременно дрогнули огнём. Исходящая от Довакина злоба и тьма наполнили пространство ужасом и угрозой. Смотря на него, Серана понимала, что не может узнать в стоящем перед ней человеке того, кто являлся её спасителем, другом и любовью.       Но вдруг лицо Талиона изменилось, сменив злобу шоком и непониманием. Посмотрев на лежащее у его ног тело, его глаза широко раскрылись, приподняв собой и брови. Мгновение назад яростный и обезумевший взгляд резко стал беспокойным и растерянным. Вор посмотрел на свои руки, они дрожали.       — Талион, — Серана мягко дотронулась до плеча Довакина. Он обернулся рывком и ошалевшим взглядом посмотрел на возлюбленную, а затем развернулся и быстрым шагом направился к выходу.       Серана смотрела ему в след, пребывая в жутком исступлении от произошедшего и от тёмной ауры, что витала вокруг напарника и оставила след в этих стенах. Вновь посмотрев на мёртвого Винделиуса, вампир спешно последовала за Талионом, более не желая оставаться здесь.