Часть 2

«Чем больше радости извне,

Тем паче уделяй душе внимание.

Не утопай в притворности, неге…

      И помни: спасёт ли покаяние?»

***

      Наутро всё кажется ясным и понятным. Былые страхи улетучиваются, уступая место грядущим заботам и делам. На смену ночным кошмарам и предрассудкам, плотно укутанными в безжизненный небосвод, приходит холодный и отрезвляющий рассвет.       Хлопок, разбудивший меня, раздался пару минут назад, оповещая, что сегодня мне предстоит хорошенько поработать и подготовиться к началу занятий. Тяжесть ночных дум давала о себе знать, поэтому, призвав эликсир от мигрени, я попыталась избавиться хотя бы от одной причины не помереть на глазах у профессорского состава.        Прислушавшись к себе, стало очевидно, что фамильяр ещё не появился. Если быть честной, то я не до конца разобралась, как и в какое время с ним можно связаться. Он всегда возникал в голове неожиданно, словно и вовсе никуда не исчезал. В одном лишь можно было быть уверенной точно: в случае опасности или не требующих отлагательств дел, я могу незамедлительно воззвать к нему. В остальных же случаях имелись риски нарваться на недовольное ворчание. По крайней мере пока. Нам обоим ещё предстоит привыкнуть друг к другу и дать связи окрепнуть.       Выбравшись из постели, я наспех умылась без применения магии. Тратить напрасно её не хотелось, даже незначительное восполнение вызывало головокружение. Было почти восемь утра, когда я, надев платье с тугим лифом и ниспадающим подолом до пят, вышла из своей комнаты и направилась в кабинет ректора Санторо.       Нам нужно было согласовать предстоящее расписание, а также оформить целую кипу бумаг с разрешением на проведение практических занятий. Затем мне следовало проработать план уроков на текущее время и постараться организовать всё так, чтобы ни я, ни дети не погрязли в пучине свалившихся изменений и нововведений.       Меня охватывало легкое предвкушение, но разгореться этому огню не давали скребущие мысли о том, что я находилась не на том месте. На опустевшем месте. Сумев отследить их, я быстро отодвинула переживания на задворки сознания, сосредотачиваясь на гулких звуках своих шагов, что эхом разносились по широким коридорам Академии.        Также и мне, и ученикам необходимо будет построить доверительные отношения, а для этого потребуется определенное время. Не сомневаюсь, что у Тадди на это ушло несколько минут. Его доброжелательность и неподдельная открытость миру вызывала у окружающих в основном симпатию и интерес. Но и такое чувство, как зависть, не могло обойти стороной этот притягательный источник, даря своему обладателю ощущение собственной пустоты и глоток разочарования. К счастью, у Тадеуша не было заклятых врагов и тихих ненавистников.        Мне же придётся постараться. Поэтому грамотно составленный план позволит добиться результата как можно скорее. Я должна развить в себе навыки коммуникации и, как бы этого не хотелось, постараться свести на нет отшельнический образ жизни. Нельзя сейчас во имя прихоти и безмерной тяги к знаниям, убить у студентов только-только прорезавшийся росточек интереса к такой тёмной и тяжёлой науке.        Как и предполагалось, на все бюрократические дела ушли добрых семь часов. Завтра я приступаю к должности профессора - и это осознание как нельзя кстати придавало мне прилив сил и энергии.       Решив, что сейчас никак нельзя оставаться без дела, я собиралась пополнить запасы трав для отваров и зелий. Они устраняли последствия от проклятий и предотвращали распространение неправильно наложенной магии. Для этого мне надо будет отправиться на рынок, находившийся недалеко от площади Святого Марка. Конечно, можно было обратиться за помощью к профессору Джиованни, но отвлекать его по таким пустякам не хотелось, ведь запасы расходовались крайне редко, так что нужды в срочном пополнении не было. И больше не отвлекаясь на раздумья, я направилась к выходу, минуя библиотечное крыло. «Всего один день. Всего один день, Эстер».       Выйдя из под полога купола, скрывающего Академию от чужих глаз, я быстро оглядела себя. Ничто во мне не выдавало ведьму. Прежде надо быть осмотрительней, если я не хочу привлекать к себе лишнее внимание и слышать взволнованные перешёптывания за спиной.        Эти, казалось бы, на первый взгляд простые рассуждения заставили моё сердце сжаться. Ведающие снова подверглись гонениям. Я хорошо знала историю и помнила, что когда-то всё так же начиналось со спекуляций католической церкви. Затем к духовенству стал прислушиваться Совет, и вот уже спекуляции превратились в догму. А затем началась охота - в диком азарте зажглись костры по всей Европе.       Поэтому наивно было полагать, что сейчас события будут развиваться более гуманно. Пришёл в действие механизм с чётко отлаженным сценарием. К тому же достаточно проверенный временем. И имя ему - страх.       Страх разжигает ненависть и толкает людей на жестокие меры. И подтверждением мне являлась та женщина с таверны, чье лицо было перекошено от злобы, а нижняя губа тряслась от упоминания ведающих. Такие как она не остановятся, а почуяв кровь, и вовсе озвереют.       В расцвет цивилизации и недавнего мирного существования всё это казалось каким-то сюром. А последние пять преступлений, как кричали заголовки газет: «в которых явно была замешана магия», усугубляли сложившуюся ситуацию. Слава Триаде, мы смогли предотвратить шестое убийство на острове Тессера.       Мне нестерпимо хотелось приступить к поиску зацепок для разгадки тайн, оставленных Тадеушом, но в должность профессора я вступаю только завтра. После занятий я первым же делом отправлюсь в библиотеку Академии. Мысленно представляя древние рукописи и фолианты, пылившиеся на самых дальних полках, закрытую территорию архивов, я чувствовала как медленно спадало негодование. Настроение явно улучшалось.       Проходя мимо кафе Флориан, я не заметила как задержала дыхание и сжала кулаки. Аромат свежесваренного кофе и пышных булочек сорвал повязку, присохшую к гнойной ране.       «Опасность - волосок от смерти - спасение. Опасность - волосок от смерти - спасение.              Опасность - смерть…. - спасение?»       Горячие слезы обожгли лицо, а на кончиках пальцев заискрилась магия.       «Сколько раз, Тадди, мы впутывались в неприятности? Сколько раз мы чудом выходили из них? Словно сама птица удачи оберегала нас, укрывая своим крылом. Почему же сейчас она так предательски с тобой поступила?»       Я также не заметила и то, что ускорила шаг, практически переходя на бег. Не разбирая дороги, ноги несли меня прочь от злосчастного места. Когда-нибудь мне придётся снова его посещать, но только не сегодня. Сквозь пелену слёз, застилавшую глаза, я не сразу увидела впереди идущую женщину с корзинками в руках. Не успев увернуться, я со всего размаху влетела в неё.       Едва устояв на ногах, я не позволила ей упасть, крепко схватив её хрупкие плечи. Пока мы справлялись с равновесием, женщина упустила из рук свою ношу. Спелые томаты упруго подпрыгивали по деревянной брусчатке, норовя угодить под ноги идущим. Зелень и козий сыр смешались с дорожной пылью, моментально впитывая грязь.       - Mi scusi signore! - Мой голос показался мне немного осипшим. - Позвольте Вам помочь!       Но женщина, словно не слыша меня, опустилась на колени, чтобы сложить продукты обратно в корзину. Я тут же принялась спасать укатившиеся томаты, лавируя между плотно идущими людьми. Больше половины были нещадно раздавлены.       «Вот что бывает, Эстер, когда даёшь чувствам выйти из под контроля!» - отчитывала саму себя я.       Присев рядом с женщиной, я заговорила:       - Как вы? Вы не ушиблись? - и снова тишина в ответ.       Я заглянула ей в глаза, ожидая увидеть в них злость или негодование, но на моё удивление там была лишь печаль. В который раз за день меня кольнуло прямиком в сердце. Такой взгляд, наполненный глубокой грустью, больше любых слов говорил о том, что тяготы судьбы редко обходили её стороной.       - Простите меня пожалуйста. - Одними губами произнесла я, выделяя каждое слово. - Вы меня понимаете?       Женщина кивнула. Она была глухонемой.       - За тем поворотом рынок, я хочу купить Вам новые продукты.       Женщина отрицательно закачала головой, приподнимаясь.       - Это полностью моя вина, прошу, я хочу помочь! - Не сдавалась я.       Но она снова проигнорировала меня, пытаясь пойти дальше по своим делам. Я в отчаянии удержала её за руку, и обернувшись, она указала пальцем на мои часы и на церковь в другом конце площади.       - Вы торопитесь на молебен?       Женщина выпрямилась, насколько позволяла её слабая спина, и внимательно осмотрела меня. А затем снова махнула рукой в сторону церкви и приподняла полупустую корзинку.       - Вы работаете на кухне?       Ответом мне послужила слабая улыбка.       - Тогда я…       Но мне не дали договорить, быстро развернувшись, женщина поспешила прочь.       Что ж, значит придётся посетить рынок как и планировала, а затем и церковь. Как не планировала вовсе.

***

«Sah ein Mädchen ein Röslein stehen

Blühte dort in lichten Höhen

Sprach sie ihren Liebsten an

ob er es ihr steigen kann»

Till Lindemann - Rosenrot

      Я не ожидала увидеть его здесь. Но он был. Невероятно красивый и величественный. Я смотрела на него, не решаясь ступить за пределы калитки. Во дворе собора имени Святого Марка, скрытого кованным забором с тесно обвивающим его плющём, раскинулся чарующий сад.       Небесно-голубые цветы контрастировали на фоне романской архитектуры, чьи тёмно-красные стены намертво врастали в землю. Тени становились длиннее, а солнце светило так, что казалось, будто собор, с его размашистыми витражами, полыхал. Узри же ведьма, что тебя ожидает - кричал он своим видом. Но меня это вовсе не отталкивало, отнюдь, я с придыханием разглядывала эту до жути прекрасную картину. С трудом отведя взгляд, я переложила увесистую поклажу с продуктами из руки в руку. Невысокие деревья, кои в Венеции были крайней редкостью, раскинулись по обеим сторонам дорожки, цепляясь верхушками друг за друга, создавая тем самым незамысловатую аллею. Видимо она вела в хозяйственные помещения, куда я и направлялась. Заходить в церковь через главные двери не имело смысла и я, решившись самостоятельно найти кухню и работающую на ней женщину, забрела в это по истине завораживающее место.       Двинувшись по дорожке, усыпанной мелким белым гравием, моё внимание вновь привлекли необычные бутоны. Таких я не встречала ни в живую, ни в книгах. Редкий голубой оттенок был присущ немногим цветам, чаще встречались оттенки синего, сиреневого или фиолетового.       Покрывало из пышных шапок простиралось глубже в сад. Секунду поколебавшись, я сошла с тропинки и ступила на траву, пробираясь к ним поближе. Нежный аромат, что они источали, тут же проник в меня, заставляя прикрыть глаза и вдохнуть поглубже. По телу пробежал лёгкий холодок. Мне послышались тонкие и свежие нотки, так сильно походившие на лимон и базилик. Не удержавшись, я дотронулась до лепестков, слегка растирая один из них меж пальцев. Моя магия всколыхнулась, но не буйно, а мягко, словно только проснувшись. Я прищурилась.       - Синьорина, вы случайно не заблудились? - вырвал меня из раздумий юношеский голос.       Я медленно повернула голову, встречаясь взглядом с молодым мужчиной. Судя по одежде и закатанным рукавам - придворным разнорабочим.       - Нет, синьор, я направлялась на кухню, чтобы передать корзину продуктов, - я приподняла ношу, - но моё внимание привлекли эти чудесные цветы, и я не смогла пройти мимо.       Получив мой ответ и доброжелательную улыбку, юноша радостно произнёс:       - Тогда прошу вас следовать за мной, я как раз шёл к Терезе, чтобы починить рукомойник.       - Буду Вам признательна, мне бы не хотелось ненароком забрести куда не следует.       - Вы здесь впервые?       - Да.       - И что же привело сюда такую красавицу? Да ещё и с тяжестями, - он встрепенулся, - что же я, ей богу, иду болтаю! Давайте-ка свою корзинку.       Я не стала противиться и, передав корзинку, стала разминать кисти рук. От пальцев исходил аромат, разительно отличавшийся от первой ассоциации. Верхние нотки улетучились, но на смену пришли более тяжёлые. Они дарили совершенно иные ощущения: томящую грусть и расслабленность. Это был запах ладана.       «До чего удивительно» - подумала я. Абсолютно два противоположных аромата, принадлежащие тому, чему не должны принадлежать.       Мы вышли к деревянным постройкам, располагавшимися позади собора. К нам навстречу засеменила сухопарая старушка и, вблизи разглядев меня, остановилась как вкопанная.       - Buonasera.       Вместо ответного приветствия она метнула быстрый взгляд на моего сопровождающего и развернувшись, не под стать почтенному возрасту, быстро юркнула за дверь. Я было ступила вперёд, намереваясь пройти дальше, но передо мной возник юноша и наигранно беспечно произнёс:       - Ну вот и всё, синьорина, дальше я сам. Думаю вам будет неинтересно ютиться в жарких лачугах, - не давая мне возразить, он быстро заговорил: - не переживайте, я передам вашу посылку на кухню. Просто назовите своё имя и служители имени Первозданного вознесут за вас молитву в дань благодарности.       - У вас работает женщина, глухонемая, передайте ей ещё раз мои искренние извинения. Это не благотворительность, как Вы подумали, а всего лишь малая компенсация за причинённый мною ущерб.       - Как скажете, синьорина..?       - Просто Эстер.       - Хорошо, просто Эстер, я передам ваши слова, - он подмигнул мне, - и ещё добавлю, что у вас был ну крайне виноватый вид.       - Спасибо, надеюсь этого будет достаточно, - улыбнулась я.       Возвращаясь обратно по той же тропинке, я чувствовала на себе его провожающий взгляд. Выйдя за поворот и обогнув собор, я снова осталась одна. Тени продвинулись чуть глубже, даря саду ещё бóльшую таинственность. Где-то одиноко пел чёрный дрозд, а за пределами двора доносились отдалённые крики торговцев. Я с выдохом поправила на груди холщовый мешочек с травами. На рынке мне удалось купить тысячелистник и розмарин. Лишним не оказался бы и шалфей, но я пообещала не привлекать внимания. Возможно, мне удалось бы отыскать его в саду, ведь его так любит использовать духовенство при очищающих обрядах и изгнания бесов. «Ослеплённые верой глупцы, не так то далеко вы от нас ушли». Но решив, что пришла пора возвращаться в Академию, я отложила ненадолго эту затею.       - Shall I compare thee to a summer's day?        Thou art more lovely and more temperate:        Rough winds do shake the darling buds of May,       And summer's lease hath all too short a date.       Я не оборачивалась, слушая нарастающее с каждым шагом звучание. Да и зачем? Его глубокий и пронизывающий до костей голос навсегда отпечатался в моей памяти. Я замерла на один короткий миг, улавливая усиливающийся аромат ладана. Вместо скованного напряжения я ощутила приятную слабость, вопреки даруемую его присутствием.       - Padre. - мягко разворачиваясь, произнесла я, ничем не выдавая своё волнение.       - Наши встречи с каждым разом приобретают неожиданный характер.       «Верная дочь Его всегда найдёт дорогу обратно в храм ..»       Хоть голос святого отца и звучал довольно почтенно, но раствориться в его бархатности не давала внимательная холодность глаз.       - Отвечу Вам тем же, для меня крайне удивительно услышать восемнадцатую Сонету Шекспира. - Я приподняла бровь, ставя акцент на последнем слове, - от Вас.       - Вижу Вам совершенно чужды представления об итальянских канониках, - он неотрывно следил за моим взглядом.       Я не успела напрячься, как он продолжил:       - Я бы мог предположить, что присущая чопорность Вашей родной Англии повлияла на восприятие других культур. - Он ухмыльнулся, - но Вам так свойственен живой итальянский нрав. Полагаю, в Вас живут столько противоречий.       «Ты и представить себе не можешь, сколько».       - Вовсе нет. Не ожидала, что кроме молитв и псалмов, я смогу когда-нибудь услышать от священника нечто подобное, - я пожала плечами.       - Восторгаться прекрасному, не идя в разрез порядку, не возбраняется, поскольку это не нарушает баланс вероисповедания и тяги к познанию.       - Мне как исследовательнице очень приятно такое откровение. - Я скользнула взглядом по энколпиону на груди священника. - Но всё же, позвольте спросить?       Наши взгляды снова встретились.       - Позволяю.        Отчего-то мне стало не по себе от его лениво брошенного разрешения. От тембра голоса, от сверкнувших в тени глаз.       Я перевела внимание на клумбы, цепляясь за ускользающий вопрос. Цветы, теперь полностью сокрытые от обжигающего солнца, раскрылись во всю силу, выделяя сочный нектар.       «Так опьяняюще и сладко…       О чём же мы говорили?»       Секундное замешательство показалось мне вечностью.       - Разве священнослужители не соблюдают аскезы?       - Вы путаете священников с монахами. Мы ведём людей к Богу, когда последние, напротив, уходят от людей, дабы не отвлекаться от молитвы, в частности, за всё человечество.       - О.       Моя реакция явно повеселила его.       - Я утолил Ваш исследовательский интерес?       - Мне и правда интересно, честно сказать, я раньше никогда не вдавалась в тему религии.       «Ведьма, ты ходишь по острию ножа» - раздался внезапно голос фамильяра.       Я мысленно шикнула. Мне было приятно говорить правду, хоть она и скрывалась за пеленой контекста.       - Как я уже говорил, уверовать никогда не поздно. С познания начинается путь.       Я слабо улыбнулась, оставляя святого отца без ответа.       Не дав затянуться возникшей паузе, он спросил:       - Вам тяжело даётся принятие?       - Смотря на масштабность этого принятия.       - Я вижу глубокую печаль на Вашем лице. Вы горюете по почившему брату.       Я молчала, сглатывая ком в горле.       - Не думайте, я не хочу бередить Ваши раны - они ещё довольно свежи. Но хочу дать один совет.       - Я буду признательна.       - Не стоит нескончаемо оплакивать умершего, тем самым вы отвлекаете его душу, доставляете ей беспокойство, не даёте предстать перед Богом, спокойно уйти в другой мир.       Его тон смягчился и он продолжил:       - Это был совет священника. Хотите услышать ещё один? Уже от меня лично.       Я кивнула.       - Жизнь идёт и Вы должны идти по этой жизни дальше. Вкушав все её проявления. В этом и заключается сила - не дать съедающим чувствам управлять Вами.       Мне хотелось зарыдать, ведь я и правда желала жить. Но когда я позволю себе это без ощущения вины?       - Я всегда буду тосковать по нему. Мне так его не хватает.       - Скучать не запрещается, если это не наносит вред в первую очередь Вам.       - Дрозд сегодня громкий, правда?       Святой отец кивнул, поддержав тем самым мою неказистую попытку сменить тему.       Воцарилось молчание, перебиваемое лишь птичьей трелью. Никаких неприятных ощущений не было. Напротив, присутствие священника добавляло того, чего мне так отчаянно не хватало в последние дни - чувства умиротворения.              «Эстер, а не пора бы нам уносить отсюда ноги?» - не унимался Драко.       Я посмотрела на часы. «18:15». Через два часа полностью зайдёт солнце. А ведь святой отец так и не узнал причину моего присутствия здесь. Наверное, будет глупо начать объясняться. Да вроде и он не ожидает этих объяснений.       - Благодарю за беседу, святой отец. Мне пора возвращаться домой.       - Буду рад снова увидеть Вас.       Он остался стоять на месте, когда я, тихо ступая, пошла к выходу. Вдруг вспомнив вчерашний разговор, я обернулась.       - Кстати, насчёт исследовательского интереса, Вы воспользовались моим советом?       Мне показалось, что он ждал этого вопроса.       - Нет.              - И правда, это ведь глупости. - Стушевалась я.        - Мне не понадобился Ваш совет не по тому, что он якобы глупый, а потому, что вчера мне впервые за долгое время удалось заснуть крепким сном.       Не знаю почему - на моём лице засияла довольная улыбка.       Святой отец наклонился и сорвал один из бутонов. Я наблюдала за его действиями, боясь пошевелиться. Он приблизился.       - Позвольте утолить ещё один Ваш интерес, - произнёс священник, вкладывая в мои ладони сорванный цветок. - Я успел заметить восхищение в Ваших глазах. Пусть он послужит для Вас символом веры.       - Спасибо, - мой шёпот едва коснулся его слуха.             Я сделала шаг назад, только тогда развернулась.       Поднеся цветок к губам, я вдохнула сводящий с ума аромат. Улыбка всё это время не сходила с моего лица.       Вот так, главный представитель Первозданного в соборе Святого Марка, внушающий неприязнь всем ведьмакам и ведьмам, второй раз за встречу вызвал во мне искреннюю радость.              «И кто же из нас сотканный сплошь из противоречий?»