Часть 3. Правда или ложь?

Мы решили задержаться в доме отца ещё на некоторое время, всё же нужно было окончательно разобрать вещи и подготовить опустевшее жилье к продаже. То есть такое решение, конечно, принял я, а уступчивая Шейла как обычно со мной согласилась. Я не хотел оставлять себе то место, где прошли не самые, как я уже сейчас понимал, приятные годы жизни моего отца, полные одиночества и мрачных размышлений. Мне не хотелось оставаться надолго в месте, где, как я пока ещё полагал, мой отец под конец жизни сходил с ума практически в полном одиночестве, разбавленном лишь редкими телефонными звонками и случайными визитами, и оживлённом лишь компанией Астры – его любимицы, персидской кошки. Но в течение рабочей недели, учитывая необходимость ежедневно проделывать немалый путь до работы и обратно, я толком так и не смог найти времени, чтобы как следует углубиться в историю исчезновения ребенка. В итоге, понимая мою нервозность, жена предложила неплохое решение: они с мальчиками на все выходные уедут навестить её родителей. Так, в моём распоряжении оказались два дня свободного времени и опустевший без голосов моих дорогих членов семьи мрачноватый тихий дом, общающийся со мной лишь скрипом рассохшихся половиц пола и редким пением сквозняков. Погружаясь в очередные выходные в чтение последних страниц этого повествования, выворачивающего душу моего отца наружу, я понимаю, что не так уж мы были и близки в своё время. Я никогда не видел его с подобной стороны: взрослым, напуганным мужчиной, убегающим от вымышленных призраков и мифических злодеев. Но наибольший горький осадок в душе у меня оставило прослушивание тех диктофонных записей, воспроизвести которые на допотопном диктофоне. Меня, как взрослого человека, конечно в итоге увлекло и само повествование, не стоит забывать, что в те годы отец был истинным мастером своего дела, обладая отличным слогом и способностью улавливать мелочи, распознавать оттенки, описывать факты так, что самые реальные из них становились чуть ли не сказочным повествованием. Однако, прослушивание диктофонных записей производило совсем иное впечатление. Голос рассказчика часто рвано прерывался. В нём с каждым разом ощущалось всё большее и большее напряжение, а зачем и откровенный страх. Уж и не знаю, прослушивал ли свои устные заметки сам автор после того, как покинул городишко Хоукинс, что находится в штате Индиана, но если бы он сделал так, то не смог бы не заметить странные помехи, начавшие аккомпанировать его размышлениям. И в этих помехах, обработав, уж как смог сохранившиеся нетронутыми плёнки, я мог отчетливо распознать отдельные слова, не звучавшие случайно выбранными.  - Хочешь поиграть? Иди за нами, в наш мир, стань нашим. Мы откроем для тебя новые горизонты. Выходящие за грань разума. - Приди в наш сумрачный мир! - Тоннели проведут тебя прямо к нам. Не теряй времени зря. - Стань нашим, стань для нас своим. И много аналогичных призывов. Что же, эти явно неслучайные шумы могут свидетельствовать или о причине того, почему мой отец годы спустя балансировал на грани сумасшествия, ведь он никогда и никому не рассказывал о том, случайным свидетелем чего он стал, просто по воле судьбы заехав в маленький, безобидный с виду городок. Либо же, если он и пытался в последние годы своей жизни поделиться пережитым с кем-то из круга общения, его попросту посчитали уже спятившим. А общаться с психами желает и способен не каждый, потому количество людей вокруг него продолжало неуклонно падать. Не хотел бы я оказаться на его месте в подобной ситуации! Но я, стараясь мыслить рационально, не мог исключить и третьего варианта: вдруг отец специально сам сфальсифицировал эти кассеты? Много ли для этого надо, лишь нанять случайного актера или подговорить приятеля пошипеть на заднем плане, пока он будет надиктовывать мистическую историю. Эту версию тоже не стоило сразу отметать в сторону, хотя она и казалась мне не совсем правдоподобной. Мне проще было поверить в то, что папа до конца своей жизни оставался пусть и странным, но честным и порядочным человеком, оказавшимся не в том месте, не в то время. Ведь не зря вокруг маленького городка и существовавшей в нём секретной лаборатории ходило много слухов, этим объектом и творящимися в городе очень странными делами всерьез интересовались конспирологи с опытом. Итак, у меня ещё оставалось немного времени до возвращения жены и детей домой, чтобы провести собственное расследование: правдивы ли эти записи, или же мой отец пытался попробовать себя в роли великого мистификатора. Вспоминаю, что записная книжка с телефонами лежала где-то в пределах видимости моего взора. Пошарив в ящиках стола, нахожу искомое, и открыв наугад, задумчиво начинаю листать странички. Меня интересуют контакты тех, кто вписан последними, то есть тех, кто общался с моим отцом хотя бы еще год или два назад, когда тот начал окончательно производить впечатление чудака. Набираю один из номеров, который выведен не совсем четкой рукой, но чернилами, производящими впечатление не слишком затертых. Абонент числится как «Гарри из бара Ассоль». Трубку снимают не сразу. - Алло, - отвечает мне не слишком трезвый голос. - Добрый день, меня зовут Фредди, Фредди Лайонс. Я – сын Джека Лайонса, вы с ним знакомы? - Хмм… Если можно так сказать, то знакомы. Мы, парень, выпивали несколько раз в моем любимом заведении, пока твой отец окончательно не съехал с катушек. А в чем вопрос? Что же, всё было так, как я и предполагал. Случайные знакомые. Собутыльники, у которых не хватило терпения долго терпеть странные рассказы. - Он умер десять дней назад. – Я умолкаю. Совершенно не представляя. Что дальше сказать абсолютно постороннему для меня, да скорей всего и для отца, человеку. - Соболезную, приятель, но надеюсь, ты названиваешь не по поводу тех ста баксов, столько уже времени прошло, поздновато об этом вспоминать. - О, нет, конечно нет, я знаете ли просто хотел просить вас, не говорил ли мой отец о каких-то странных событиях… - Да твой папаша был сам по себе страннее любого события. Ему то ли черти мерещились, то какие-то химики или ученые, якобы следившие за ним после того, как он смотался в командировку в дальнюю глухомань. Так что, прости, но ко мне пришли. Ещё раз. Мне жаль твоего отца, в целом он был неплохим человеком. – С этими словами мой собеседник отсоединился. Слушая длинные гудки в трубке, я понял, что обзванивать кого-то ещё не имело смысла. Судя по всему, отец не являлся автором мистификации, а столкнулся с чем-то необъяснимым. Осталось лишь понять, с чем именно, успокоиться, закрыть для себя эту тему и жить дальше, вспоминая лишь то доброе, что нас связывало.