Часть 3

Начать поиски юной богини удачи Ято решил с покоев, чьё расположение запомнил наизусть. Таких во всем особняке было всего двое, но бог уже гордился, что мог найти их при любых обстоятельствах. Осталось только сделать это незаметно. Не то, чтобы он сильно избегал внимания, но настороженные и обвиняющие взгляды — не то, к чему Ято готов прямо сейчас. Пробираясь через тихие пыльные коридоры и неухоженные сады, бездомный бог заметил, как сказывалось на доме отсутствие Казумы. Идеальный навигатор пропал без вести, и некому было организовывать бытовую работу, поддерживать моральный дух клана и воспитывать новорождённую богиню. Куда только мог добровольно уйти священный сосуд? Забравшись на дерево и остановившись у окна нужной комнаты, он притаился, чтобы разведать обстановку. В конце концов, нельзя врываться в покои, пока там полно богов и шинки. На деле же, там были только боги, обсуждавшие то ли его Отца, то ли политику Небес. Ято вздохнул. Да уж, в его жизни ничего не бывает лёгким. Спустя время он слышит стук двери, напутствующие речи и прощальные слова. Ято совершает движение, чтобы схватиться за окно и перелезть через раму. Но останавливается на полпути, едва заметив, что помимо Бишамон около дверей остался стоять еще и Эбису. С их ракурса бездомного бога не было видно, а вот он так и остался подслушивать, неудачно повиснув на подоконнике. — Ты что-то хотела спросить, Биша-нее? — спросил бог торговли. — Это насчёт Ято-сана, когда можно будет с ним увидеться? — с небольшой запинкой ответила богиня войны. — О, я думаю скоро! Он же сейчас у тебя, ты всегда можешь зайти к нему. — Да, но… Что если он не захочет меня больше видеть? Утром он выглядел отчаянным и болезненным. По неизвестным Ято причинам, её голос звучал очень обеспокоенно. — Так и есть, — мягко согласился Эбису, — Ято-сан тяжело переживает смерть друзей. Дай ему время смириться, и он сам придёт к тебе. И не оставит в покое. — Что это значит? — Ято-сан заботливый и понимающий. Он дружил с обоими нашими предыдущими воплощениям. И единственный пытался спасти нас от того, с чем мы не могли справиться сами. Он был тем, кто заставил меня хотеть жить. Оба раза. И от твоих вопросов он точно не убежит. Вот увидишь, Ято-сан не из тех, кто сбегает от трудностей. У Ято подступили слёзы к глазам. В каждом слове Эбису сквозили вера и восхищение. Непоколебимая уверенность в его силах, физических и моральных, не способная пошатнутся. Та же уверенность, которую изучал бог счастья, когда положил голову своего ведущего на кон, чтобы спасти никому неизвестного бога. Уверенность, которой не было у самого Ято с тех пор, как он не спас его предыдущее воплощение. — Но у него много секретов. — Как и причин их скрывать. Но прежде чем делать выводы, поговори с ним. Бишамон кивнула, соглашаясь. — Спасибо вам, Эбису-сан. Я прислушаюсь к вашему совету. — О, и не надо так официально. Мы же договорились, что ты будешь называть меня старшим братом. Раз я тоже недавно переродился, но уже многое знаю об этом мире, ты в любой момент можешь обратиться ко мне за советом, — радостно произнёс малыш. Так они уже подружились, подумал Ято. Это хорошо, если они могут, то пусть помогают друг другу. Никто не должен быть одинок вне зависимости от возраста. Может, если бы они объединились бы сразу, у них был бы шанс избежать всех этих трагедий. Но не время думать об этом. Их разговор подходил к концу, и Ято делает последний рывок, чтобы забраться в комнату. Только по итогу, он вываливается прямо из окна, неудачно путаясь в шторах, и сносит их за собой, вызывая испуганный крик обоих юных богов. — Кто здесь? Немедленно отвечайте или Вам не поздоровиться, — яростно закричала богиня войны, вставая перед слабым богом торговли. — Только не вызывай шинки, пожалуйста! — мгновенно среагировал Ято, подавая голос. — О! Ято-сан, Вам уже стало лучше? — радостно воскликнул Эбису, только услышав голос друга. Словно его не волновало ни проникновение, ни подслушивание. Наверное, так оно и было. — Да, намного, — приврал Ято, освобождаясь из кокона занавесок. И чтобы не давать повода для беспокойства, слегка потёр ушиб на голове, вызванный неудачным падением, словно это единственная его проблема. Бишамон ослабила стойку и перевела вопросительный взгляд на Эбису. — Что это было, Эби-нии? — Ничего особенного, просто у Ято-сана есть привычка заходить через окно. И без продолжительных объяснений, с искренней улыбкой бог удачи побежал к нему обниматься. По пути, правда, запнулся об собственные шнурки и упал. Всё, как обычно. Некоторые вещи не меняются, даже после десятков перерождений. По крайней мере, Куними сейчас не с ним. Ято с облегчением и безнадегой вздохнул и, подойдя к Эбису, опустился на одно колено, завязывая ему шнурки. — Вижу, вы уже подружились? — с лёгкой улыбкой спросил Ято у младшего бога, отряхивая его. Перед ним двое из богов удачи, самых известных в Японии. Оба были его союзниками, и оба стали детьми по несправедливому обвинению. Из-за того, что вмешались не в своё дело. В дело Ято. Но что-либо изменить уже невозможно. Остаётся лишь иметь дело с тем, что есть. Он бросил лишь один взгляд в сторону подошедшей к ним богини и, увидев её растерянный взгляд, отвернулся. Один её вид всё ещё вызывал в нём стыд. — Да, с Бишей-нее весело. Хотя мне тоже грустно, что старшей сестрёнки больше нет, но зато теперь я тоже смогу о ней заботиться, как старший брат. Прямо как ты обо мне, — с печальной улыбкой, но детским весёлым задором произнёс Эбису. Хоть кто-то в этой ситуации счастлив. У Ято отлегло от сердца, и он рассеяно кивнул. — Но это значит, что теперь она и твоя младшая сестра. Так что теперь я желаю, чтобы нии-сан больше не ругался с нее-чан, — юный бог схватил мизинцы Ято и Бишамон и свёл их вместе. В другой руке у Ято оказалось пять йен, — обещаете? По мнению Ято, их с Бишамон разногласия так быстро не решаются, но теперь он посмотрел на неё новым взглядом. Бог удачи в какой-то степени прав, ему необходимо взять на себя ответственность за её смерть и помочь с воспитанием. Это уже было с Эбису ранее. Отчасти, как обязательство перед его предыдущим воплощением, но с другой стороны его собственное желание узнать бога торговли получше. А сейчас он не может представить жизнь без очарования этого ребенка. И с Бишамон он тоже ещё может подружиться. — Я сделаю всё возможное для этого, — максимально честно пообещал Ято и сжал палец. Детский сразу же обхватил его в ответ, несмотря на нахмуренное лицо богини. — Если не сделаешь, то навсегда останешься в долгах, — серьёзно кивнул Эбису, а в его глазах появились значки йен. Веря в серьёзность его слов, Ято вздрогнул от возможной ужасающей перспективы. С его уровнем дохода попасть в долговую яму то же самое, что сжечь любую перспективу карьерного роста. И собственной бессмертной жизни не хватит, чтобы выбраться из неприятностей. Будучи довольным оцепенением друга, мальчик убежал, оставив в комнате только двух бывших врагов и бывших союзников, держащихся за мизинцы. — Бог торговли, что с него взять, — нервно прокомментировал Ято, чтобы развеять тишину. Бишамон молчала, явно анализируя ситуацию. Ее взгляд сложно разобрать, он скользил по всему его телу, ни на секунду не отвлекаясь. Чего она от него хотела? По лицу его стекла капля пота. Было страшно. Он ждал допроса и был готов к нему, но говорить первым не решался. — А вы, Ято-сан, бог чего? — спросила девочка, наклонив голову в бок. Ято резко вздохнул и отстранился, скрестил ноги в позе лотоса и уставился в пол. И в правду, чего? Точно не защиты. Не счастья или удачи. Юкине покачал бы на это головой и предложил бы десяток разнообразных вариантов. Судя по многообразию выполненных желаний, он вообще бог всего. Но такие желания не имеют никакого смысла, если клиенты даже не запоминают его. Не молятся и не поклоняются, не загадывает снова подобных желаний, которые могли бы характеризовать его. Хиёри — единственная его настоящая последовательница, и он до сих пор не смог исполнить её главное желание. Потому что струсил. Не хотел, чтобы она забыла его. Поступил эгоистично, не как бог. И кто он после этого? Пусть он уже давно для себя решил, что больше не магацуками. Но кто кроме магацуками мог бы нести столько бедствий в попытках защитить кого-то? Попытки изменить свою природу ни к чему хорошему не приводят. Как рассказывал ему прошлый Эбису, если о Ято и вспоминают, то только как о боге-воителе, несущем смерть. Хотя этот же образ можно интерпретировать, как бога войны, уничтожающего зло, как и посоветовал ему однажды Казума. И Ято нарочно им красовался перед каждым встречным, кто называл иначе. Так и закрепилось, и все были счастливы. Только смысл, который закладывал в этот статус, Ято слишком уж отличался врожденной природы богини войны. — Не знаю, — признался он, — но когда-то я был богом бедствий. Не боишься? Он встретился с ней взглядом, и не увидел в чужом лице ничего кроме искры веселья. Это выбило его из колеи. — Боги бедствий не ходят в дешёвых спортивных костюмах, — хладнокровно заявила Бишамон. Ято подавился. — Эй, это было грубо! Не смей оскорблять мой личный стиль! — Просто самый дешёвый прикид. Это от него у Вас так руки воняют? — Кто бы говорил! Сама вообще полуголая ходишь. На нормальную одежду денег нет? То ли блеск в глазах, то ли раздражение в голосе, но он почувствовал присутствие предыдущей Бишамон. Не ее отголоски — нет, перед ним, несомненно, другая личность. Но между ними есть черты, которые объединяют их. Некоторые вещи не меняются. И это делает жизнь проще. — Ходила, — поправился Ято, когда увидел непонимающий взгляд. Бишамон улыбнулась ему и, взяв за руку, потащила к дивану, где ранее сидели Кофуку с Тендзином. Соседние кресла явно занимали сама Бишамон и Эбису. А на столе после них остались чайник, грязные чашки и тарелка с печеньем, к которой без стеснения потянулся Ято. Кивнув в сторону стола, он спросил: — Это они рассказали тебе обо мне? Потому что нет никакого шанса, что новорожденная богиня войны заинтересуется модой так рано. — Да, много всего. В основном хорошее. А при нём они только и делали, что ругались да жаловались. Но, тем не менее, любили. Ято приятно удивлён своими друзьями. Все они были настоящими. Это он уже давно знал, но всё равно радовался как в первый. — Но я и так знала, что вы не бог бедствий, — отвлёк его голос богини удачи, усевшейся рядом с ним, — если вам не нравится ваше предназначение, то это просто не оно. — Что ты имеешь ввиду? Это… Не тот разговор, на который он рассчитывал. Но на этот раз ему не страшно. — Например, Кофуку-сан — богиня нищеты. Но, несмотря на неприятности, которые она приносит, угрызений совести она не испытывает. Что, впрочем, не делает её плохой. Но Вы реагируете на собственные действия совсем по-другому. И Ваше священное орудие такое же. Поэтому Вы и не бог бедствия. Интересная точка зрения. Будет, над чем поразмышлять в свободное время. — А ты… Кем ты себя считаешь? Ответ последовал незамедлительно. — Меня зовут Бишамонтен. Я богиня войны, то также и покровительница воинов. Я чувствую, что должна защищать тех, кто сражается и работает на благо человечества. Я богиня защиты, готовая уничтожить любое бедствие, — и с этими словами она замолчала, но фраза казалась неоконченной. — Но? — спросил Ято. — Но когда, мне рассказали, что сделало моё предыдущее воплощение, я была горда за неё. И совсем не понимала, зачем Вы меня остановили. У Ято расширились глаза от удивления, и он в шоке уставился на богиню. Это так отличалось от первичных предубеждений юного бога удачи, которые ему внушили. Эбису думал, что его предыдущее перерождение ужасно, раз заслуживало казни, до тех пор пока Ято не рассказал ему обратное. А она, эта малышка, была такой счастливой. Но оно и понятно: Небеса следуют лишь своим абсолютным законом, не принимая во внимание логику. Невиновного Эбису казнили без суда и следствия, осужденную Бишамон простила сама Аматерасу вместе с остальными оправданными. Так что вряд ли у небесных послов было особое право навязывать свою волю новорожденной богине, если они не имели к её реинкарнации никакого отношения. Ято, кстати, имел, и в словах Бишамон проскальзывало прямое осуждение за это. Только он собирался что-то сказать, так его тут же перебили. — Ято-сан, прежде чем будете извиняться, не могли бы Вы сначала рассказать за что. Бездомный бог обиженно буркнул. — Ничего я не собирался, — а после вздохнул и спросил, — как много ты уже знаешь? — Небеса сказали, что я совершила измену: освободила запечатанный священный сосуд и убила сотни богов. Они не сказали почему, но кое-кто рассказал мне о маге и моём намерении убить его тем самым сосудом. Они пытались заставить меня её выдать, но я сказала, что ничего не знаю о ней. — А ты знаешь? Бишамон кивнула. — Нана сейчас у Арахабаки-сана. Я предлагала ей остаться, но она не согласилась. Имя я забирать не стала. Значит, Нана. Священный сосуд, способный пережить тысячелетнее заключение в той коробке и секрет бога в придачу. Просто невероятное орудие. — Может, по меркам Небес это и было изменой, но я тоже считаю, что ты поступала правильно, хотя и очень глупо. Мага нужно уничтожить любой ценой. Он — настоящее бедствие и для людей, и для богов с шинки. А ещё манипулятор, скрывающийся в тени ото всех. От взгляда Аматерасу и подобных ей богов, если быть точнее. Человеческая оболочка может обмануть любого. А на данный момент это тень вполне себе обычный японский дом, по известному Ято адресу, и ещё более известная школа его объекта воздыхания. Об этом юной богине точно знать не обязательно. — Если это было благое дело, то почему я не взяла своих шинки? — Маг может раскрывать шинки главный секрет бога. Одна из твоих уже пострадала от него, и ты не могла рисковать остальными. Нана — единственная на моей памяти, кто выдержала его. Единственной, в принципе. И та Бишамон не могла об этом знать до тех пор, пока не начала сражаться. Вероятно, Нана должна была стать одноразовым оружием, но в итоге, превзошла все ожидания. Если сама Нана знала об этом, то и эта Бишамон скорее всего тоже. Не было необходимости говорить то, что лично он знал только на основе догадок. — Почему в последний момент Вы защитили мага, хотя до этого сражались вместе со мной? А вот и оно, самое главное и самое страшное. Ято остановился, чтобы набраться сил сказать правду. — Маг — человек. Единственный, кто верит в меня. Если умрёт он, то я тоже исчезну. Это был мой секрет, но я рассказал об этом Юкине, чтобы скрыть правду о секрете бога. И мой священный сосуд принял это близко к сердцу. Не вини его за это, пожалуйста, — выпалил бог на одном дыхании и зажмурился, ожидая гневной реакции. Но её не последовало. Вместо этого он почувствовал маленькую руку на своём плече и пытливый взгляд. — Ято-сан, как и говорила ранее, ни Вас, ни вашего ведущего я ни в чём не виню. Жизнь бога очень ценна для его шинки, поэтому его волнение понятно. Но, Ято-сан, почему это волнует только его, а не Вас? Один вопрос, но она попала в самое больное место. У Ято перехватило дыхание. Его всегда волновала собственная жизнь, но в последнее время приоритеты сильно поменялись. — Потому что лучше умереть вместе с ним, чем позволить ему продолжать разрушать всё, что мне дорого. Настоящий бог, какой бы природой он не обладал, должен ставить благополучие людей выше собственной жизни. И Ято искренне желает им стать. Ну и что с того, что вместо условного человечества, он делает это ради узкой группы друзей и семьи? Ято перехватывает руку Бишамон и, сжимая её в своих ладонях, обращается богине в лицо. — Это моя проблема, и я разберусь с ней, обещаю. Только, пожалуйста, больше не вмешивайся в это, хорошо? Я не вынесу ещё одной трагедии. Бишамон смотрит на него с неприкрытым сочувствием, на её лице и сомнение, и понимание. Она выглядит маленькой и хрупкой, но на деле не только сильна, но и проницательна. Бишамон — богиня войны. В ней скопилась вековая мудрость ведения войны, проявляющаяся уже на уровне инстинктов. Она понимает, что он собрался на войну, из которой не надеется выбраться живым. Она знает о рисках и прочувствовала последствия на себе. Поэтому не хочет отказывать. Ято видит её насквозь, ведь они похожи как две капли воды. И всё-таки, сейчас у неё нет былой силы, а значит, она не сможет ему отказать. — Хорошо, — с трудом соглашается Бишамон, — если Вы и сам бог войны, моё благословение Вам не нужно. Звучит, как признание не только его силы и способностей, но и уважение как к равному себе богу. И это невероятно льстит. Он щелкает её по лбу, не желая в этом признаваться. — Вот именно, сам справлюсь. Ещё вопросы есть? Богиня удачи, не возмущаясь, отводит взгляд. Видимо есть, и что-то серьёзное. Ято готовиться слушать. Только говорить Бишамон не торопится. — Ну, ты чего замолчала? Не стесняйся. Я всё ещё готов ответить на всё, что спросишь. Юная богиня войны продолжала молчать, схватившись рукой за грудь. А ещё поджала губы и побелела. И лоб с висками обильно покрылся потом. Эту проблему Ято способен узнать по одному взгляду. Он в панике приподнимает пышные волосы, проверяя шею, но не находит на ней признаков скверны. Это его не успокаивает. Он немедленно разворачивает богиню к себе и, сжимая её плечи, начинает спрашивать. — Что случилось? Ты чувствуешь, чья это боль? У тебя есть какие-то лекарства или тебя отнести в источник? Не молчи, пожалуйста, я хочу помочь. Бишамон начинает контролировать дыхание, а Ято помогает ей тем, чем может, и спустя некоторое время она успокаивается. — Ничего страшного, — с лёгкой вымученной улыбкой отвечает богиня, — сердце постоянно болит, но приступы случаются редко. Они всегда быстро проходят. В Ято вскипает злость. Постоянная боль, подобная этой? И она умудряется вести себя как обычно, да ещё и улыбается, будто ничего не произошло. Она слишком молода для этого. — Это серьёзно! Нельзя от этого отмахиваться. Кто это? Он навсегда запомнил, к чему приводит пренебрежение проблемами шинки. И на своем, и на её примере. Повторения не надо. Вот уж что-что, а в третий раз спасать её от собственного осквернения он не хочет. И вырезать её клан, теперь, когда он знает их лично, уж точно. Так, что разговор, омовение или, в крайнем случае, отбор имени должны помочь. Бишамон выразительно выгнула бровь. Да, на последнее она бы точно не пошла. — Не смотри так на меня. Тебе всего неделя отроду! Между нами есть разница. Она закатила глаза. — А Кофуку-сан мне обратное рассказывала. Ято цыкнул. Ну что за предательство, словно они только о нем и разговаривали. Может, так оно и было, учитывая не маленькую истерику в самом начале знакомства. Объяснить это было не просто, так что, конечно, Бишамон знала бы обо всех его секретах. — Хорошо, она была права, — ему ничего не оставалось, как признать поражение, — но у меня только один шинки, и нам проще разобраться с нашими проблемами. У тебя такой привилегии нет. Богиня войны выдохнула, тоже сдаваясь. Она забегала взглядом, что-то для себя решая в уме, и вновь остановившись на Ято начала рассказ: — Несколько дней назад, сразу после моего перерождения ко мне пришел один человек. Шинки. У него были каштановые волосы, очки и костюм как у моего клана. Он не представился, но на руке было имя Казу. Глаза Ято расширились. Казума был тем, кто неоднократно доводил хозяйку до такого состояния? И более того, он даже не представился, будучи ведущим? Он помотал головой. В этом был смысл, Казума был верен только предыдущей Бишамон. — Я не узнала его. Но он был таким потерянным. Стоило мне встретить его, как я почувствовала ужас и ненависть. Его боль была такой сильной, так что я ничего не смогла ему сказать. Он продолжал называть Вас моим убийцей и заклятый врагом. А когда осознал мою боль, просто исчез. Мне сказали, что он ушёл сразу после своего омовения. Он также не отвечает на призыв, а больше о нём никто не хочет лишний раз говорить. Закончив, богиня сжалась и задрожала. И на глаза выступили слезы, которых она не понимала. Какое знакомое переживание о своём священном сосуде, или скорее за него. Она даже не знала этого шинки, но уже сопереживала ему. Пыталась понять и, не понимая, чувствовала себя такой неудачницей. В этом они тоже были похожи. Ято не смог удержаться от желания, посадить Бишамон на колени, и обнять, как родную сестру. Девочка только сильнее прижалась к нему. Как и говорил Эбису, теперь Ято тоже за неё в ответе. Особенно, когда главного претендента на должность воспитателя рядом не было. — Значит, Казума, да? — совсем не удивительно, тогда он один мог считать его врагом, — он твой ведущий шинки. Бишамон, опираясь только на одну его руку, вскинула голову и удивленно посмотрела на него. — Казу… Ма? Я думала, мои шинки принадлежат ко клану Ха. Все, кроме Наны. — Сейчас, да. Но раньше был и другой — Ма. Однако сейчас Казума последний оставшийся. Это история для другого раза, — быстро ответил Ято, не желая продолжать старую неудобную тему. — Если он мой ведущий, то почему ушёл? Неужели я настолько ему опротивела? Ято резко замотал головой и свободной рукой. — Нет, нет и ещё раз нет, — он сделал паузу, чтобы подобрать слова, — для Казумы как и для остальных на протяжении веков существовала только одна Бишамон. Все они любили тебя. Но Казума — священный сосуд, как и Юкине. Он любил тебя сильнее всех и даже поставил на кон свое имя. Считал своим предназначением защищать предыдущую тебя. И с ним Казума не справился. Он думает, что подвел тебя, и ненавидит меня, раз я был тем, кто убил тебя. Но он не знает тебя сейчас. И скорее всего, слишком боится признавать новую тебя, ведь считает, что это будет предательством по отношению к предыдущей Бишамон. — Но ведь я — это я. Какая теперь разница, — тихо шепчет богиня себе под нос, и ему нечего ответить на этот риторический вопрос. Разница то есть, и значительная. И для Ято, и для Казумы, и для всех остальных. Но выбора нет, а реальность не так уж и плоха. И сбежать, как Ято уже понял, не получится. Ято прижал девочку к груди, приглаживая её волосы. Он не может её нормально утешить или пообещать всегда быть рядом — это прерогатива её шинки. Но по крайней мере он может быть здесь, чтобы поговорить с ней на равных, и приласкать так, чтобы не вызвать лишней боли в её груди. Эта Бишамон ещё ребёнок, и эта та немногая забота, которую она точно заслуживает. Пока этого достаточно. Они просидели в умиротворённой тишине ещё какое-то время, прежде чем богиня удачт спросила: — Ято-сан, Вы же исполняете любые желания? — Да, а что? — не понял Ято. Он оживился, почувствовав запах приближающейся работы. — Верните мне Казуму. Пусть он и поклялся в верности не мне, он все еще мой ведущий и священный сосуд. Я чувствую его боль и теперь понимаю ее. Я хочу узнать его и помочь ему узнать себя. Мне кажется, что без него я не смогу стать полноценным богом войны и счастья. А я хочу быть похожей на своё предыдущее воплощение. — Достаточно просто быть собой, — сказал Ято, с гордостью трепая Бишамон по голове, — но сначала оплата. Пять йен! Она похлопала глазами, словно не ожидая такого быстрого согласия. А после мигом вскочила с его коленей, ища монету, словно он может передумать. — Твое желание было услышано, — произнёс Ято с фирменной улыбкой, когда заветные деньги оказались у него в руках. Он исполнит желание Бишамон, несмотря ни на что. И принесёт Казуму силой, если потребуется. А дальше как пойдёт. Будет разбираться с проблемами по мере из поступления. Хуже точно не станет. Ведь ещё не всё потеряно.