Глава 15.

Уэнсдей и Тайлер прилетели в Оксфордшир ранним утром, когда густой туман ещё клубился над изумрудными холмами, словно древние неупокоенные души, а воздух был пропитан сырым ароматом мокрой земли, мха и вековых камней, влажной почвы под ними. Аэропорт Хитроу кипел суетой: там были толпы туристов, звучал громкий гул объявлений, приятный аромат кофе заигрывал с обонянием, но при этом тяжёлый запах авиационного топлива раздражал его. Ещё и проходя терминал на посадку в США, Тайлер задумчиво посмотрел на свои документы, они были на имя Тайлера Николаса Аддамса, его новая официальная маска, сотканная тенями адвокатов семьи Аддамс и отданная ему ею. Прежние его документы, сделанные общиной, остались в США. Он удивился, что в его документах стоит официальное подтверждение его брака с Уэнсдей, и, наклонившись к ней, он шёпотом спросил её: — Твои документы тоже не настоящие? — С чего ты взял? — подняла одну бровь Уэнсдей, вопросительно смотря на него. — В моих стоит подтверждение о том, что мы с тобой женаты. — Ах да, — тихо ответила ему девушка, и кончики её ушей немного покраснели. — Наши документы настоящие. Да, там стоит подтверждение о браке. Она потянула его на выход, не желая говорить об этом сейчас. Тайлер решил поддаться ей и отвлёкся на её неожиданно резвое прохождение осмотра. По приезду в Британию Тайлер снова задумался о своей новой личности, пока они забирали машину со стойки каршеринга. Они взяли аккуратный чёрный седан с хищным силуэтом, кожаным салоном и пропитанный необычным запахом новой резины. Уэнсдей была щедра в этом путешествии, она выглядела даже излишне довольной, когда оплачивала их машину. Тайлер, поддерживаемый её энтузиазмом, сел за руль, его пальцы крепко его сжали, она устроилась рядом, её взгляд внимательно скользил по пасмурному небу, где тучи клубились, как предвестники скорой бури. Она нахмурила брови, а потом неожиданно чуть приподняла уголки губ. Тайлер подумал, что это явно говорит о чём-то хорошем. В сторону Оксфорда было красиво, машина мчалась по узким лентам асфальта, окружённая живыми изгородями и древними каменными стенами, то тут, то там проверяющимися и свидетельствующими о том, что Британия заботится очень тщательно о своём наследии и истории. Тайлер снова бросил взгляд на документы в бардачке: Уэнсдей и Тайлер Аддамс — муж и жена по бумагам. Он усмехнулся, но усмешка вдруг угасла. Тайлер в шоке резко нажал на тормоза, съезжая на обочину, шины заскрипели по гравию, и машина дёрнулась, как раненый зверь. Он уставился на свою жену рядом с собой, сердце заколотилось в груди, как барабан, предвещающий войну. Девушка повернулась к нему. Её глаза вспыхнули чёрным обсидианом, пронизывая его насквозь. — Подожди, что? По международным законам и законам США мы муж и жена официально? — Да, — холодно отрезала Уэнсдей, скрестив руки на груди. Её губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнула лёгкая маленькая тень обиды, острая, как шип розы. Тайлер понял, она злилась, что он это воспринял так неожиданно резко, даже съехал с дороги, скрипя тормозами. Но вдруг он почувствовал, что сейчас она не захочет слышать его оправдания или какие-либо слова, поэтому кивнул, сжимая челюсть, и возвращая машину на дорогу, решив разобраться с этим чуть позже, когда она немного успокоится. Сейчас буря в её глазах была сильна, поэтому, когда она внезапно захотела мчаться сразу в ту крошечную деревушку неподалёку от Оксфорда, где пряталась древняя библиотека ведьм, Тайлер настоял, и его голос был твёрдым, как сталь, о том, что им нужно позаботиться сначала о ночлеге и о месте их пребывания. И вообще ещё было слишком рано для того, чтобы тревожить работников библиотеки. — Нам стоит немного отдохнуть после перелёта. Давай сначала позаботимся о ночлеге. Она недовольно фыркнула, её дыхание вырвалось облачком пара в прохладном воздухе салона, но спорить с ним не стала, лишь кивнула, примеряясь со своим гневом. Тайлер нашёл для них гостиницу на окраине Оксфорда: уютное старенькое каменное здание в викторианском стиле с серыми стенами, увитыми колючим плющом, с маленьким ресторанчиком рядом неподалёку, пахло жареным мясом, дымом каминов и цветущими магнолиями. Внутри здание выглядело как средневековый особняк, тёмные деревянные балки на потолке, в холле в камине потрескивал огонь, тяжёлый аромат дуба и воска свечей, воска от натёртых полов. Они сняли номер на несколько дней: просторный, с большой кроватью под тяжёлым балдахином, видом на небольшой сад, где стелился по траве призрачный ковёр тумана, в номере была ванная, старинная чугунная, на львиных лапах, с медными кранами, довольно-таки большая для двух человек. Они приняли душ по очереди. Сначала Тайлер, горячие струи били по мышцам, смывая усталость перелёта, но при этом он чувствовал, как огонь предвкушения разжигается внутри. Пока в ванной была Уэнсдей, он разложил их вещи в шкафу, пропахшем ладаном и лавандой. Ему понравился этот запах, и ему захотелось узнать, как он будет ощущаться на их одежде. Девушка вышла спустя несколько минут, завернувшись в белое полотенце, с мокрыми волосами, слишком привлекательная в своем недовольстве. Тайлер не выдержал. Он схватил её за талию, притянул к себе с такой силой, что полотенце соскользнуло с неё. Её тело было горячим и влажным, пахнущим розовым мылом и её собственным приятным ароматом, что-то между терпкими вишнями и озоном. — Тайлер, — прошептала она, в её голосе сквозило недовольство, но глаза уже темнели от желания, его крепкие руки действовали на неё удивительным образом, зрачки расширялись, захватывая его словно в бездну. Он снова вспомнила то изречение: если ты посмотришь в бездну долго, бездна посмотрит в тебя. Перед ним была его бездна — Уэнсдей. Он обнял её со спины плотнее, прижимаясь всем телом, его возбуждение твёрдостью упиралось в её спину, вызывая дрожь по нежному телу. Руки скользнули по её бёдрам, ласково, но при этом неумолимо, пальцы проникли между её ног. Она уже с готовностью расставила колени, давая ему больше места. Сначала он лишь положил ладонь ей на лобок, согревая девушку, прижимаясь губами к её шее и начиная тяжело, медленно, протяжно её выцеловывать. Он прикусил её скулу, а потом облизал. Ему нравились её тихие стоны, и он хотел, чтобы она стонала как можно чаще. Тайлер двинул ладонью дальше, нежно кончиками пальцев по клитору, раздвигая влажный свод вульвы. Он действовал очень медленно и аккуратно, отчаянно желая ворваться внутрь неё, но зная, что ещё рано. Второй рукой он двинулся к её груди, обхватывая и сжимая её ещё плотнее, покрывая шею поцелуями. Он осыпал её плечи лаской, но ему хотелось её искусать, и все же он не мог себе этого позволить, даже зная, что они муж и жена. Он не хотел, чтобы она была помечена необузданным Хайдом, словно они являлись двумя зверями в одном теле. Наконец он почувствовал, как под его вкрадчивыми движениями начала проявляться её влага, и он позволил войти одному пальцу внутрь, массируя клитор и вход во влагалище. Другой рукой он продолжал ласкать её грудь. В какой-то момент её стоны стали гораздо громче, и он почувствовал, как она начинает сжиматься и влаги становится ещё больше на его ладони. Поэтому он поднял одну её стопу на край кровати и вошёл двумя пальцами в её восхитительно влажное лоно. Уэнсдей начала изгибаться в его руках, как лук перед выстрелом. Он позволил себе немного прикусить кожу на шее, и стон девушки раздался в комнате громче. Она шептала его имя, и всё внутри Тайлера сжималось и разжималось в желании обладать ею. Он сел на кровать и посадил её на колени спиной к себе. Уэнсдей откинула голову ему на плечо, принимая всё, что он ей давал. Его пальцы внутри неё доводили её до экстаза, ласковые и нежные, а рука на груди стала сжимать её сосок до боли. От контраста этих ощущений Тайлер чувствовал, как она теряет себя. Его самого сейчас разрывало от любви и желания, и это была не просто похоть, а всепоглощающий огонь, как в Библии, где любовь крепка как смерть и люта как преисподняя. Он хотел, чтобы она ощущала его восторг от их союза, где Хайд и ведьма сплелись в одно. Это утреннее осознание того, что они женаты перед людьми, по холодным законам мира, резвилось в нём, заставляя Хайда петь: Birds flying high you know how I feel Sun in the sky you know how I feel Breeze driftin' on by you know how I feel Тайлер не знал, что Хайд был романтиком, и в который раз был ему поражен. Но он его полностью понимал, они с Уэнсдей были женаты, и он бы хотел быть женатым перед её богами. Сам он уже давно не был верующим, но знал, что у Аддамсов есть какой-то собственный культ. Поэтому ему было важно, чтобы они были женаты по-настоящему. Они были женаты магически, по законам их мира. А теперь он хотел быть женатым по законам Аддамсов. Он шептал в её ухо хриплым рычащим голосом: — Ты моя, Уэнсдей, перед миром и перед вечностью. Его руки творили с ней невообразимые вещи. Уэнсдей извивалась на нём в страстной предоргазменной агонии, её тело дрожало, как в лихорадке, и слёзы удовольствия накатились в уголках её глаз. И вдруг она прошептала, задыхаясь: — Прости, Тайлер, я понимаю, ты бы хотел настоящую свадьбу. Не эту бумажную фальшь. Тайлер ласково поцеловал её в шею, всё-таки поддавшись порыву и немного её укусив, одновременно ускоряя движения своих рук в ней. Оргазм накрыл её такой сильной волной, что она вжалась в его тело ногами, обнимая его колени. Она вскрикнула его имя, сжимаясь вокруг его пальцев, и следующим своим движением он посадил её на свой член, проникая глубоко до самой матки одним мощным толчком. Уэнсдей громко вскрикнула, но легко приняла его полностью, её тесное лоно обхватило его, как тиски. — Меня всё устраивает, — прорычал он, начиная ритмично и сильно двигаться в ней, а она так была податлива в его руках, что Тайлер сам начал задыхаться от восторга, его переполняющего. — Если делать свадьбу, то такую, какая понравится тебе: адаммская тьма, ритуалы. Короче всё, что угодно. Уэнсдей задыхалась от его толчков, её голос прерывался стонами, и тело изнемогало от каждого его движения. Она чувствовала себя уязвимой в его руках, но не была уязвлённой. — Так… мы можем... провести ведьмовские... свадебные ритуалы Аддамсов... и Фрампов. Тайлер не дал ей договорить. Он изменил её положение, подхватив и поставив на кровать на четвереньки. Её колени сдвинул вместе, и прогнул спину так, чтобы она сосками елозила по грубому покрывалу, это трение должно было обжигать её груди от его толчков. Он схватил её за изящные косточки и начал вбиваться сзади сильно, даже немного жёстоко, и каждый его толчок эхом отзывался в комнате. Её сдавленные крики смешивались с его приглушенным рыком. Хайд внутри ревел от триумфа. Влага текла обильным потоком и пачкала его бёдра до колен. Она была такой влажной и такой податливой в его руках, что Тайлер боялся кончить сейчас раньше неё. В конце концов он прогнул её спину ещё сильнее, стараясь ударять под другим углом и сотрясая её клитор ударами своих бёдер. Наконец он почувствовал, как она сгорает в оргазме, и тихо шепчет его имя в покрывало, сжимая его пальцами до белеющих костяшек. Тайлер чувствовал невероятный восторг от того, как много влаги стало под его членом. Звук её хлюпающего тела вызвал сильное потрясение, и он наконец обильно кончил, заполняя её до краёв, двигая ее таз на себя, вжимаясь, помедлив, он аккуратно развернул её на себе, и осторожно опустил их усталые тела на кровать. Нежно переплетаясь с ней и сжимая её в объятиях, где их любовь и похоть слились в вечный благословенный союз, Тайлер ласково целовал затылок Уэнсдей, наслаждаясь её теплом и принятием.

***

После бурного утра в гостинице, пока их тела ещё хранили тепло и следы страсти, Тайлер и Уэнсдей спустились в холл. Уэнсдей была обворожительна в чёрном длинном платье с высоким воротом и разрезом на бедре, и он не мог отвести от неё глаз. Она достала телефон и набрала номер, который им дала Шарлотта. Звонок прошёл довольно быстро, и на том конце провода ответил тёплый голос женщины, у неё был необычный акцент. — Алло, это Уэнсдей Аддамс? — спросила женщина по-английски с сильным «р» и довольно растянутыми гласными. — Да, мы в Оксфорде. Когда мы сможем встретиться? Мы уже готовы. — В четыре после полудня, на площади Святой Марии в Бибери. У вас достаточно времени, приезжайте спокойно, не торопитесь. Я буду ждать вас у фонтана, и не бойтесь — я вас узнаю. Шарлотта скинула мне фотографию. Уэнсдей коротко кивнула, хотя собеседница этого не видела, и повесила трубку. Тайлер, стоявший рядом с ней, улыбнулся. — Значит, в четыре часа. У нас почти два. Поедем туда сейчас? — Да, — ответила она, уже направляясь к выходу. — Посмотрим на это место. Слышала, что оно сохранило большинство исторических построек. Они сели в свою чёрную машину. Тайлер завёл мотор, машина мягко заурчала, как довольный зверь. Дорога велась через Cotswolds: холмы, покрытые изумрудной травой и вереском, овцы, пасущиеся у каменных оград, красивая деревушка с прямо-таки медовыми домиками из местного камня, казалось, что они здесь нарисованы словно на страницах книги со сказками. Когда они въехали в Бибери, Тайлер невольно сбавил скорость до черепашьей, и это было правильно. Вырезанная искусным мастером узкие улочки, вымощенные булыжником, дома из золотисто-медового котсуолдского камня, крытые мхом и лишайником, с крутыми скатами крыш и крошечными окошками в свинцовых переплётах. Река Колн текла через деревню медленно, лениво, отражая небо и знаменитый ряд ткацких коттеджей XIV века, теперь превращённых в жилища, но сохранивших свою сказочную красоту. Здания здесь стояли плечом к плечу, как стражи, над водой, где плавали утки и лебеди, а вокруг расстилались луга — зелёные, влажные, усыпанные цветами. Воздух пах травой, рекой, дымом от каминов, а солнце, пробиваясь сквозь облака, золотило камень. И всё вокруг казалось живым и дышащим историей. Тайлер припарковал машину у края деревни и вышел, не отрывая глаз от пейзажа. Он медленно поворачивался, впитывая каждый вид: Arlington Row, отражённый в воде, как в зеркале, старый мост через Колн, церковь Святой Марии на холме с её древними стенами и колокольней. Его лицо осветилось редкой, почти детской улыбкой восторга. — Это невероятно, — выдохнул он. — Как будто здесь время остановилось. Уэнсдей стояла рядом, скрестив руки, но её губы дрогнули, не улыбка, но что-то близкое. Она отвернулась, якобы разглядывая реку, но Тайлер заметил, как её глаза задержались на Arlington Row дольше обычного, и пальцы слегка сжались в кулаки от сдерживаемого удовольствия. Ей нравилось это место, его тишина, древность, отсутствие суеты. Она не призналась бы в этом вслух, но её поза стала чуть мягче, плечи расслабились. Они прогулялись по деревне. Тайлер не переставал восхищаться, фотографировал на телефон всё, что встречалось по пути. Уэнсдей делала вид, что ей всё это не нравится, однако ничего не говорила против. Её взгляд скользил по тем же видам с той же скрытой жадностью. Ровно к своему времени, они подошли к площади Святой Марии, маленькой, мощёной, с фонтаном в центре и видом на церковь. Мартина их уже ждала. Это оказалась высокая женщина с красивым атлетическим телом, её чёрные глаза были бездонными и полные какой-то потусторонней древней мудростью, у нее были длинные пышные кудри, чёрные как смоль, спускающиеся ниже талии, и её лицо казалось вневременным, между тридцатью и пятидесятью, гладкое и без морщин, с лёгкой дружелюбной улыбкой. Она была одета в длинное темное платье до пола и лёгкий тренч бежевого цвета. — Уэнсдей и Тайлер, — произнесла она, протягивая руку. Акцент был сильным и вероятно русским, но речь звучала правильно и даже идеально. — Добро пожаловать в Бибери. Уэнсдей кивнула, изучая её. — Вы говорите с русским акцентом. Вы изгой из России? — Я русскоговорящая, — Мартина рассмеялась тихо и очень мелодично. — Я Сирин — птица печали. Тайлер, не удержавшись, задумчиво спросил: — Вы пророчица? Как вороны? Мартина улыбнулась шире. Её глаза приветливо вспыхнули, обрадованные тем, что он знает, кто такая птица Сирин. — Ты прав, мальчик. У славян Сирин — тот же ворон. Вестница с голосом, что может свести с ума от тоски и будущих тревог. Мы, пожалуй, одно и то же с воронами, только в разных перьях. Уэнсдей бросила на Тайлера быстрый взгляд, в нём мелькнуло тихое одобрение. Он знал мифологию гораздо лучше, чем она ожидала. Уэнсдей обратилась к Мартине на русском: — Расскажите о библиотеке больше, пожалуйста. Мартина, улыбаясь паре, подняла бровь, впечатлённая, но ответила им на английском. — Библиотека под ортодоксальной часовней, там, недалеко от площади. Идёмте. Она провела их по улочке мимо коттеджей к крошечной церкви из того же медового камня в простом нормандском стиле с маленькой колокольней и арочным входом. Вокруг плющ карабкался по стенам, а изнутри несло ладаном. Мартина обошла здание и подвела их к задней стороне, где на небольшом возвышении был вход в подвал — каменная лестница вниз, защищённая от дождя навесом и хитрой системой дренажа, чтобы вода никогда не попадала внутрь. Они спустились. Подземная библиотека открылась перед ними, как сокровищница, низкие своды из камня, полки от пола до потолка, заполненные фолиантами в кожаных переплётах, пергаменты и свитки, лампы с мягким жёлтым светом. Воздух был сухим и прохладным, пах вековой пылью и чернилами. Там стояли витрины с древними текстами. Их встретил очень высокий мужчина, одетый в чёрное, с русыми кудрявыми волосами до плеч, красиво уложенными, с широкими плечами и спокойными глазами. Он улыбнулся тепло и приветливо, его улыбка впечатляла открытостью и привлекательностью, блеск его глаз завораживал. — Я Олег, — представился он. — Муж Мартины, смотритель этой библиотеки, и отец Олег этой часовни. Уэнсдей уставилась на него. Её глаза расширились от понимания. Ей стало интересно, права ли она в своём предположении. Он не походил ни на голубя, ни на ворона. Тайлер наблюдал за ней краем глаза, наслаждаясь её интеллектом. — Вы — птица Гамаюн? Олег расхохотался громко и искренне. Он посмотрел на девушку явно впечатлённый её проницательностью. — Угадала. Зови меня просто Олег. Добро пожаловать. Он провёл их к дальним полкам, древним книгам, датированным пятым-шестым веками. Это были даже не книги, в настоящем понимании, лишь страницы, рядом были переписаные тетради с этими текстами. Но даже они выглядели очень старыми. — Шарлотта объяснила примерно то, что вы ищете, — голос Олега был очень мягким и завораживающим, вкрадчивым и спокойным. Тайлер почувствовал, как у него пробежали мурашки по спине — настолько его голос звучал приятно, словно песня, увлекающая и дразнящая, заставляющая о чём-то задуматься. Он помнил, кто такая птица Гамаюн, и поэтому был здорово впечатлён открывшейся перед ним завораживающей силой изгоя. — Я посмотрел некоторые тексты, и из того, что я нашёл, хайды возникают довольно-таки внезапно. В текстах они появились как вспышки, без какой-либо предыстории. Скорее всего, кто-то использовал магические контракты и извратил их суть, сделал из них настоящее оружие. — Может ли быть такое, что хайды — это фелиниды, трикстеры? — взволнованно спросил Тайлер. — Очень сомневаюсь, — Олег покачал головой. — Они могли возникнуть из-за фелинид, как их эхо или, как цена за что-то, но они не идентичны. Сейчас я посмотрю. Олег отвернулся от них, изучая корешки тетрадей перед ним. — Мой Хайд… он иногда мурлычет, — краснея под взглядами Уэнсдей и Мартины, признался Тайлер. Внутри него Хайд возмущённо заревел: «Я не кот! Идиот!» Уэнсдей сдержала абсолютно ровное лицо, в то время как Олег и Мартина весело переглянулись и улыбнулись. — Возможно, ты просто один из их потомков. Потомок того, кто нёс в себе силу фелинид, — задумчиво объяснила Мартина. — Возможно, твоя кровь просто помнит и даёт тебе подсказки. Они показали им книги о Предтечах — древних изгоях. Люди называли их нефилимами. Но это было вовсе не так. Изгои звали их предками. Олег внёс предположение, что хайды появились из источников Предтечи, а цена им была фелиниды. В природе всегда существовал баланс, и этот баланс был сначала разрушен, а потом восстановлен. Фелиниды были трикстерами, у них было три начала, у хайдов же два, одно из которых извращенно искусственно. Они явно не были теми самыми кошками. Но делали они одно и то же: многое и малое одновременно, хаос, шутки, разрушение, творчество, всё это было присуще и тем, и другим. Тайлер и Уэнсдей стояли в полумраке, окружённые древними текстами, и чувствовали, как их мир становится шире, темнее и не понятнее. Мартина объяснила, что Предтеча — это не вид, а состояние. Они не были расой в современном понимании, это были существа-прототипы, изменчивые, как ртуть. Предтечи могли в разное время выглядеть как огромный волк с человеческим разумом, как крылатая женщина с голосом, сводящим с ума, как тень, пожирающая свет, как дерево, но при этом несли в себе некоторую человеческую суть и поэтому могли создавать с ними связи. Уэнсдей, после рассказа супружеской пары перед ними, первой нарушила тишину. Её голос был ровным, но в нём сквозила жадность к знаниям. — Можем ли мы вернуться завтра? Нам нужно, наверное, больше времени, чтобы это переварить. Слишком плотная информация. И джетлаг. — Конечно, — кивнул Олег, его кудри качнулись, глаза блеснули тёплым одобрением. — Библиотека открыта для вас всегда, пока вы здесь. Приходите утром, часов в десять. Мы с Мартиной будем ждать. Только предупредите по телефону, если вдруг планы изменятся. Мартина мягко улыбнулась им обоим. Её чёрные кудри упали вперёд, когда она наклонилась ближе к Уэнсдей. — Не торопитесь, — её голос внезапно изменился, он словно наполнился некоторой потусторонней тоской. — Знание Предтеч не любит спешки. Возможно, оно распустится перед вами, как цветок под весенним солнцем. Пара проводила их до площади. Олег крепко пожал Тайлеру руку, а Мартина слегка коснулась пальцами запястья Уэнсдей, словно передавая ей какой-то невидимый заряд. — До завтра, — сказала женщина тихо. — Будьте осторожны. То, что вы ищете, может найти вас быстрее. Уэнсдей и Тайлер пошли в сторону парковки, наслаждались свежим воздухом Бибери. Солнце клонилось к закату, окрашивая медовый камень в розово-золотой. Они молча дошли до машины. Дорога обратно в Оксфорд прошла в тишине. Тайлер вёл машину уверенно, но его пальцы то и дело сжимали руль сильнее обычного. Уэнсдей смотрела в окно, её профиль был неподвижен, как маска. Тайлер знал, что внутри неё кипит работа мысли. Они приехали в Оксфорд уже в сумерках. Тайлер припарковался недалеко от центра, на тихой улочке рядом с Cornmarket Street. Кафе Common Ground — маленькое, но очень атмосферное, которое он заметил ещё по пути из аэропорта. Кафе выглядело как убежище для уставших студентов и местных: низкие потолки с открытыми деревянными балками, стены из тёмно-красного кирпича, увешанные старыми фотографиями Оксфорда и чёрно-белыми постерами джазовых музыкантов. Свет здесь был тёплым, приглушённым, лампы в медных абажурах и гирлянды из маленьких лампочек вдоль окон. В воздухе витал запах свежесваренного кофе, жареного бекона, тимьяна и свежего хлеба. За стойкой работала молодая девушка с татуировками на руках и пирсингом в носу, а в углу тихо играл винил, что-то вроде старого блюза Нины Симон, Хайд восторженно начал подпевать. Тайлер нахмурился, ощущая его подергивания. Он даже не мог представить, когда его Хайд стал поклонником блюза. Они сели за столик у окна и заказали любимые блюда с приятным британским колоритом. Пока ели, почти не разговаривали, только долгие и приятные взгляды друг на друга, нежные ободряющие движения, ласковые прикосновения к плечам, предплечьям, коленям и бёдрам. Когда тарелки опустели, Уэнсдей достала из своей сумки тонкий чёрный кожаный блокнот. Она открыла его на чистой странице и начала писать ровным острым почерком. Тайлер придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись. Они структурировали все знания, что узнали: — Хайды возникли внезапно в период больших войн в Европе — уже пленённые и проклятые. Фелиниды же, классические трикстеры, кошачьи обманщики, меняющие облик, фамильяры ведьм, исчезли примерно в это же время. Также существовали у всех изгоев общие предки — Предтечи, в человеческой традиции названные нефилимами. Люди считали, что они не размножаются, но на самом деле они связывались с людьми весьма успешно. Их сила была раздроблена для баланса на разные виды изгоев. Уэнсдей задумчиво выписала слово «цель» и в кавычках написала: «Как вернуть хайдов к возможному состоянию изгойских Предтеч? Возможно ли снять с хайдов извращённое проклятие? Можно ли восстановить исходную форму и кем они были вообще, откуда они взялись, кем они являются?» Уэнсдей закрыла блокнот, защёлкнула череп на обложке. — Завтра вернёмся к Олегу и Мартине. Нужно копать глубже: контракты, которые были извращены, ритуал, который создал их, или тот, который убил других, и источники, в которых могли родиться хайды. Тайлер кивнул. Его рука накрыла её ладонь на столе. Он знал, зачем она это делает, прониклась слишком сильно тем, что происходило в их общине. Уэнсдей не ответила ему словами, она лишь крепко сжала его пальцы в ответ. Снаружи уже стемнело, фонари Оксфорда зажигались один за другим, и в кафе тихо играл блюз, песня, которую пел сегодня Хайд, словно провожая их в следующую ночь поисков. Они вернулись в гостиницу. Дверь номера скрипнула тихо, как вздох старого дома, и они вошли в знакомый полумрак. Тайлер запер дверь, его движения были неторопливыми, но в глазах уже разгорался огонь, огонь голода, который всегда появлялся рядом с ней. Уэнсдей прошла в ванную первой, не сказав ему ни слова. Она заткнула слив изящной пробкой и включила воду, добавила соли из маленького флакона в косметичке, стоящей рядом на раковине. Соль красиво окрасила воду в жемчужно-сияющий белый оттенок. Пар поднялся клубами, наполняя комнату ароматом клубники. Тайлер вошёл следом, прислонился к дверному косяку, наблюдая, как она растегивает низкий замок на платье и сбрасывает его медленно, как тень со своего тела, появляясь перед ним идеальной, словно выточенной из мрамора, стройные высокие бёдра, небольшая, но полная грудь со светлыми нежными сосками, сейчас съёжившимися в горошины от прохлады. Развернувшись к нему лицом, она завела руки за голову и вытащила шпильки из низкого пучка, рассыпая волосы по спине. Выражение лица выражало удовольствие от того, как он на неё смотрит. Они ещё на миг замерли, разглядывая друг друга. Уэнсдей вскинула одну бровь вопросительным знаком, ожидая, когда он решится хоть на что-то. Тайлер начал раздеваться медленно, расстегивая рубашку, брюки и спуская одежду с тела. Его возбуждение было очевидным: тяжёлый толстый член стоял, направленный прямо в её сторону. И он увидел, как Уэнсдей облизнула губы, разглядывая его. Она шагнула в ванну, вода обожгла кожу неожиданностью, заставив её выдохнуть сквозь зубы от смеси боли и удовольствия. Он присоединился к ней, и вода плеснула выше, до края, до груди. Тайлер опустился напротив неё, разглядывая выражение её лица. Их ноги под поверхностью воды сначала просто переплелись. Горячая вода ласкала их, и пар обволакивал. Тайлер потянулся к Уэнсдей ближе, его рука скользнула по её бедру медленно и нежно. Уэнсдей не сопротивлялась. Её глаза были полуприкрыты, она откинулась на спинку ванны, неровно, но глубоко дыша, позволяя ему увидеть то, как он действовал на неё. Он придвинулся ближе, и его губы нашли её шею, поцеловали туда, где он оставил сегодня утром маленькое красное пятно. Он снова слегка прикусил там кожу и заметил, как мурашки покрыли её плечи. Она выгнулась чуть ему в руки. — Тайлер, — прошептала она, голос был низкий, охрипшим от желания. Он не ответил ей словами. Только движениями. Его руки обхватили её за талию, притянули к себе ближе, так что Уэнсдей оседлала его бёдра под водой. Вода была горячая и обжигающая, и она усиливала каждое ощущение, усиливала жар их тел. Её влага смешилась с водой ванны, когда она опустилась на его член, медленно впуская его в себя, но сразу и глубоко. Они замерли на миг, когда Уэнсдей полностью растянулась для него. Резкое удовольствие захлестнуло её. Тайлер едва не кончил от того, как её жаркое тело обхватило его, едва сдержался, но он всегда сначала жаждал довести её до этого сладостного пика, когда её лицо совершенно и полностью менялось. Они начали медленно. Уэнсдей не двигалась, просто сидела на нём, чувствуя и наслаждаясь тем, как он распирает её изнутри. Тайлер был весьма большим для неё, и ей это безумно нравилось, то, как сильно он давит внутри неё во все стороны. Он не двигался, и она тоже. Тайлер начал гладить её руками по спине, по груди. Приподняв её предплечье, он положил её руки себе на шею. Пальцами закрутил её сосочки, то нежно, то с нажимом, заставляя её тихо, гортанно застонать. Он впился губами в её губы, поцелуй был слишком страстным, языки сплелись. Уэнсдей начала подниматься и опускаться, стараясь нажимать своим телом на его член сильнее, чтобы он входил глубже. Каждое его глубокое соприкосновение с её упругим сводом лона вызывало сильную дрожь в кончиках её пальцев и гортанный звук, который она выдыхала в рот Тайлера, не отрываясь от выражения его глаз. Вода хлюпала в такт её движениям, и брызги летели на пол. Каждый подъём на нём был пыткой, Тайлер выходил почти до конца, и только головка оставалась внутри, дразня её, а её опускание было сладким преддверием экстаза. Наконец он полностью забрал у неё возможность двигаться, обхватив её тело, прижав её к себе слишком близко, почти вплотную, и стал вонзаться очень глубоко, упираясь в упругий зев её влагалища. Стоны Уэнсдей стали ещё громче, они эхом отражались от плиток, тело выгибалось дугой в его руках, соски тёрлись о его соски, грудь прижималась к его груди, расплющиваясь, тяжело опускаясь на него. Они с Хайдом тихо рычали, Тайлер еще держал себя в руках. Это не был яростный секс, это было медленное сгорание в пламени любви. Его руки сжали ягодицы Уэнсдей, помогая ей двигаться, а себе врезаться в неё глубже. Пальцы впились в плоть, оставляя красные следы. Девушка уткнулась в его шею и укусила его в плечо, не сильно, но достаточно, чтобы немного поцарапать. Он отреагировал сильным толчком вверх, вода забурлила вокруг них и хлынула на пол. Её глаза закатились, ресницы задрожали от влаги, вызванной этим толчком. — Глубже, — прошептала она, её голос прервался. Он поднял их и осторожно перевернул её на своём члене, вызвав ее вскрик. Теперь она, изогнув спину, опиралась на край ванны руками. Уэнсдей была гораздо более изогнутой, чем сегодня утром, почти соприкасаясь грудью с коленями. Тайлер, не выходя из её тела, снова глубоко натянул её на себя, продолжая одной рукой работать с её бёдрами, другую руку он опустил под её корпус, пощипывая сосок, а потом резко переходя на пощипывания её клитора. Это было слишком страстно, каждый его глубокий толчок был словно удар в её сердце, слишком впечатляюще. Ему казалось, что он проник ещё глубже, чем когда-либо. Её лоно обволакивало его жаром, расступаясь под ним, словно затягивая его в себя. Их тела по-настоящему горели. Девушка перестала себя контролировать, пальцы побелели на краю ванны, ногти царапали чугун, а Уэнсдей продолжала шептать его имя бессознательно, абсолютно не понимая, что потерялась в нём. Тайлер продолжал размеренные глубокие толчки, и наконец ощутил, как оргазм накрыл её полностью. Её тело сжалось вокруг него, и влагалище запульсировало, сильно сжимаясь. Она выгнулась, вскрикнув тихо, её ноги подкосились, и она начала оседать. Тайлер мягко, осторожно подхватил её за талию, снова глубоко войдя в неё. Он ухватил её за плечи в таком положении, сжимая её своим телом, и короткими рваными толчками он словно пытался разрушить её изнутри. Наконец, он кончил очень глубоко и горячо, рыча и крепко сжимая, не давая ей упасть. Они замерли, тяжело дыша, замечая, что воды в ванне стало совсем немного и на дне. Уэнсдей устало потянулась к крану рукой, выкрутив вентили снова для того, чтобы наполнить её водой. После они просто лежали в ванне, переплетённые, наслаждаясь покоем и расслаблением взбудораженных тел. Тайлер целовал её висок, шепча ей о своей любви. Уэнсдей ему не отвечала, лишь прижималась очень близко, откинув руки назад и обнимая его за шею и предплечье в редком моменте своей уязвимости, подставляя ему себя и свою любовь.