II

Было непросто снять пышное и помпезное платье с королевы, но Готанд хотел сделать это сам, без слуг. Он не был романтиком, но и не хотел ни с кем делиться этим моментом. Перед многочисленными застёжками и ремешками он чувствовал себя более беспомощным, чем перед превосходящим числом вооружённых варваров. Но Фрейя помогала ему, посмеиваясь про себя над мужской нетерпеливостью. Наконец она осталась в одном нижнем белье. Готанд облегчённо выдохнул и, присосавшись губами к жене, занялся уже своим одеянием. Мантию он скинул ещё при входе в спальню, швырнув её слугам и заперев перед ними дверь. Жест некрасивый, но вчерашнему солдату простительный. Теперь же, целуя Фрейю и тесня её к кровати, он расстёгивал рубаху, а королева помогала ему с шоссами. Наконец оба, без одежды, повалились на огромную кровать. Шёлковое постельное бельё так ухнуло под ними, что дрогнул огонь свечей. Готанд впился в шею Фрейи, как вампир, а она податливо извивалась под ним, лаская маленькими руками его широкую, покрытую шрамами спину. Готанд не был искусен в ласках и делал Фрейе больно, но её постанывания он принимал за истому. Он всё мял её, целовал, больно кусал, наконец спустил руку в её промежность и сперва гладил, а затем протиснул несколько пальцев внутрь. Фрейя схватила его за руку и прошептала как будто тревожно: — Что ты делаешь? Но Готанд медлил. Он ещё более страстно впился в шею королевы, а пальцы продолжал довольно грубо проталкивать в неё, ощущая обильную влагу. Фрейя начала сопротивляться, ей не нравилось. — Я уже готова… Можешь…не рукой. Но Готанд упорно продолжал свои неуклюжие грубые ласки. Причина была в том, что у него…не вставал. И он всё грубее тискал Фрейю, потому что начинал злиться. Ему было стыдно, и он был совершенно растерян, потому что не понимал, из-за чего так происходит. Раньше он брал женщин легко и бесцеремонно, безо всяких прелюдий, но теперь — с такой красивой девушкой у него ничего не получалось. Подлая вялость в паху отдавала лёгкими уколами внизу живота. Готанд напрягался, но ничего не получалось, он лишь водил вялой головкой по бедрам Фрейи, оставляя на них мокрые, липкие следы. Сперва Фрейя не понимала, что происходит, но потом и ей стало ясно, что король потерпел неудачу. Она твёрже взяла его за руку, которая была в ней, и как могла ласково заглянула Готанду в глаза. Он прекратил ласки и медленно вытащил мокрые пальцы из её лона. Король боялся поднять глаза на королеву, молча положил голову на её белую грудь с торчащими сосками и сильно сжал липкой рукой шёлковое покрывало. Когда Фрейя стала гладить его по голове, он, пытаясь как-то оправдаться, сказал: — Извини, я выпил слишком много вина. Голова трещит… — Он сам почувствовал фальшь в своих словах и виновато слез с Фрейи, улёгшись рядом. Чуткая Фрейя понимала, как важна мужчине поддержка в такой момент, тем более если он король. Она совершенно не подала виду, что что-то не так, и ласково припала к его плечу. У неё болела шея от его укусов, и промежность — от его неласковых пальцев, потому она даже вздохнула с облегчением, что всё закончилось, толком не начавшись. Но всё-таки её самолюбие тоже было задето, из глубины сознания подкрадывалась мысль, что дело в ней, что это она, бледная и худая, болезненная, не возбуждает своего мужа. Она стала нежно водить тонкими пальцами по его волосатой груди и рукам, опускаясь всё ниже — на живот, на бедро, на лобок…наконец она робко взяла рукой его член и ноготком, круговыми движениями, стала водить по головке. Она почувствовала, как член пару раз дрогнул и немного напрягся. Фрейя покорно подняла глаза на Готанда, но он не смотрел на неё, откинув голову с закрытыми глазами. Она решила, что ему нравится, и продолжила. Член короля в её руке уже не был совсем уж жалким, но всё ещё не был достаточно твёрдым и распрямившимся. Ещё несколько минут она мастурбировала ему, но результат был неизменен. Наконец Готанд, понимая, что ничего не помогает, но желая кончить, взял левой рукой Фрейю за голову и потянул её к паху. Фрейя поняла, что от неё хотят. Раньше она никогда не делала минет, но в данной ситуации не считала возможным отказаться от этого. Она уже немного побаивалась этого грубоватого вояку, которого в этот момент было легко обидеть и вывести из себя в свете его неудачи. Королева обхватила губами член короля, поддерживая его рукой, буквально тремя пальцами — этого было достаточно при слабой эрекции. Фрейя точно не знала, что нужно было делать дальше, но догадывалась. Дотронувшись языком до мягкой кожи члена, она стала делать то же, что делала только что пальцем — стала совершать круговые движения вокруг едва открывшейся головки, но уже языком. Фрейя импровизировала: то вылизывала достоинство Готанда, как леденец, перекатывая его во рту от щеки к щеке; то нежно покусывала у основания этот неокрепший стебель, почти целиком умещавшийся у неё во рту; то даже попробовала как бы всасывать член в рот, о чём слышала в одной похабной истории, но от этого получился такой дурацкий и неуместный звук, что ей стало неловко, и больше она так не делала. Фрейя не понимала, хорошо у неё получается или нет, но член Готанда особо не твердел, однако и сам король не выказывал недовольства, а как будто даже наоборот. Но вот, после нескольких минут усердных стараний Фрейи, Готанд небольно потянул её за волосы и вытащил член из её рта, начав активно мастурбировать. Продолжая держать волосы королевы одной рукой и мастурбируя другой, он прислонял Фрейю лицом к своему паху, и она целовала его в тех местах, куда покорно утыкались её губы. Готанд опустил её голову ниже и ткнул носом прямо в мошонку, и когда, задержав дыхание, королева покусывала его яички, ощущая мягкие волоски во рту, член Готанда разрядился спермой прямо на лицо Фрейи.