XVII

Когда дверь распахнулась, перед пьяными солдатами предстало очень странное зрелище. В помещение на четвереньках заползала сама королева. Голова её странно подёргивалась, а в глазах была пугающая пустота. Впрочем, в слабом свете факелов солдаты не могли видеть её глаза настолько хорошо. А она ползла неуверенными движениями, сама не зная куда, а вслед за ней шёл король, тоже опьянённый и безумный. Но безумия в нём было куда меньше, ведь сам он проглотил очень мало порошка, который щедро подсыпал королеве. Он и не думал, что всё получится так легко и гладко. У него не было плана, как скормить Фрейе Слезу Каоры, но без плана всё случилось даже лучше, чем он мог бы себе представить. Он не мог объяснить себе, почему королева так охотно стала пить вино с непонятной травой, но сейчас он уже многое не мог себе объяснить. Как, например, то, что он сейчас делал с Фрейей. Хоть он и употребил меньше порошка, чем королева, а всё же он чувствовал его эффект, усиленный алкоголем. Звуки доносились до слуха короля как бы издалека, приглушённо и с запозданием. Ему казалось, что он спит и видит сон, сценарий которому он диктует сам. Всё было нереально и зыбко. Когда королева доползла на своих слабых руках и коленях до колодки, король остановил её. — Ну-ка помяукай, кисонька! — Нежно попросил он её. Глядя в пол, Фрейя тяжело задышала, а потом вдруг тонким высоким голоском начала пронзительно мяукать. — Мяу! Мяу! Солдаты, сидевшие кругом на причудливых пыточных приспособлениях, сохраняли гробовую тишину с самого появления в дверях королевы в неподобающем виде. Если до того они пели песни и скабрёзно шутили, то теперь они буквально застыли, словно восковые фигуры, держа на весу кружки и сосуды с алкоголем, о которых даже и позабыли. Они были поражены тем, что они видели, и даже крайняя степень опьянения не помогала им вернуть былое разнузданное веселье. — Ну что же вы, бойцы? — Изумлённо, но с насмешкой сказал король, оглядев пятерых солдат с пунцовыми лицами. — Что притихли? Я ещё за дверью слышал, как вы тут веселились! Я же вас для того здесь и собрал! — Мяу! — Исступлённо повторяла Фрейя, всё так же глядя в пол и стоя на четвереньках. — А чего это…с королевой? — Наконец спросил один из солдат — не то самый смелый, не то самый пьяный. — Так она это… — Готанд даже не понял, кто из солдат задал вопрос, а потому, отвечая, вглядывался в расплывающиеся черты каждого так, будто хочет запомнить эти лица на всю оставшуюся жизнь. — Так она ж обезумела! Вы думаете, как герцог её соблазнил? Только сумасшедшая дура может запрыгнуть в постель к этому напыщенному прохвосту! А вы и сами прекрасно знаете, чем они с герцогом занимались в моё отсутствие. Вы же слышали, а может, даже и видели... Не так ли? Наверняка вам и самим тогда хотелось помочь герцогу в его нелёгком деле, а? Некоторые солдаты нерешительно посмеялись, другие лишь одобрительно улыбнулись и, вспомнив про выпивку, сделали ещё по глотку. Теперь-то, кажется, можно расслабиться, всё-таки сюда их привели не чтобы наказать. До того они здесь напивались скорее от страха неизвестности, нежели от веселья, ведь всё-таки пугало то, что их привели в такое злополучное место, хоть их и всячески заверяли, что бояться нечего. — Мяу! — Ну всё, ладно, прекрати орать! Вставай. И король подхватил Фрейю под локоть, помогая есть принять вертикальное положение. Потом он начал её раздевать. Он долго расшнуровывал её платье сзади, но дальше процесс пошёл быстрее. Свои действия Готанд издевательски и шутя комментировал, обращаясь к изумлённым этим зрелищем солдатам, которые сперва лишь редко и неуверенно посмеивались, разглядывая отстранённое лицо королевы, но постепенно они всё больше смелели, начинали шутить и подбадривать короля, давая ему советы. — Ваше высочество! Да вы ножичком этот шнурочек — трынь! — Сказал один из солдат. — Это ты, дубина, ходишь вечно с ножичком в сапоге, чтобы тебя за углом не вспороли за карточные долги, но королю-то на кой ляд нож носить?! — Отвечал ему другой. — Это что, правда королеву раздевают? — Спрашивал тихо у соседа третий. — Глаза, что ли, закрыть? Как бы не казнили… Чай, не просто так нас в это гнусное место бросили… Но вот платье королевы упало ей под ноги, оставив на теле лишь исподнее. Некоторые из солдат машинально отвернулись, но другие вперили взгляды в королеву, как заворожённые, ожидая, когда последняя ткань спадёт с тела, обнажив самое сокровенное. Король видел эти плотоядные лица и не спешил раздевать королеву сразу до конца. Он подвёл её поближе к колодке, снял с той верхнюю перекладину, поставил королеву на колени и наклонил. Фрейя, как марионетка, послушно вложила руки и шею в отверстия перед собой. Она не чувствовала дискомфорта в теле, как не чувствовала в данный момент ничего. Она была пустой, выхолощенной, ей, казалось, можно придать любую форму и любое содержание. Готанд аккуратно захлопнул колодку и резко повернулся к солдатам. Те сразу потупили взоры, не зная, куда девать глаза. Кто-то присосался к кружке, опасаясь, что протрезвеет от происходящего. Король старался снять с них напряжение: — Измена королю — это измена родине. Вы согласны со мной, парни? — Да! Точно! — Поддержала пара негромких голосов. — Я не слышу! — Командным голосом вдруг крикнул король, которому не понравилось, что некоторые солдаты ещё робели. — Измена королю — это измена родине?! — Да! — Рявкнули теперь уже единогласно солдаты, подняв кружки вверх. — Измена! — Так выпейте же за Инедар! — Приказным тоном крикнул король. — И давайте проучим эту шалаву! — Да-а-а! — Гул голосов множился в голове Готанда, так что ему казалось уже, что он находится на поле битвы, а перед ним не пятеро пьяных солдат, а целое войско, готовое к бою. От этого король всем своим существом ощутил напористый прилив энергии и праведного гнева. Он бросил взгляд на королеву, чей жалкий вид будто изображал раскаяние и молил о жестоком наказании. Готанду казалось, что Фрейя притворяется вещью, чтобы он делал с ней что угодно, так как ей перед ним очень стыдно. И Готанд живо расстегнул штаны, оголился ниже пояса и неуклюже, но уверенно подступил к лицу королевы. Он взял её за волосы и задрал лицо её вверх, чтобы видеть глаза. Но в глазах Фрейи была лишь потерянность и безразличие. — Ты просто кукла для ебли! — Медленно произнёс король, делая акцент на каждом слове. Ему было приятно это произносить, он смаковал каждый звук. Неживой вид Фрейи распалял в нём злость особенно сильно после того, что утром он испытывал к ней странную нежность. Тогда у неё были другие глаза, она была живая, он не мог ей мстить. Но теперь всё было иначе, такую королеву уже сложнее было жалеть. Такой королеве можно было отомстить, выместить на ней свою обиду, свой позор… И, всё ещё держа королеву за волосы, он неаккуратно запихнул в её приоткрытый рот свой вялый член, после чего стал двигать тазом вперёд-назад. Королева никак не реагировала на это, и король лишь чувствовал, как её язык инертно переваливается от одной щеки к другой, без сопротивления толкаемый членом Готанда. — Ну что, парни, — обратился к солдатам король, немного повернув к ним голову. — Как вам такое представление? Уж получше того, что было в театре сегодня?! — Чёрт подери, да! — Крикнул самый отчаянный и уже возбудившийся солдат. — То-то же! — Довольно отвечал король, не останавливаясь. — А не хотите ли присоединиться? Не хотите тоже отомстить за честь короля и отечества?! И после этих слов Готанд наклонился над Фрейей и задрал её сорочку до самых подмышек — так, что оголилось всё её тело и над полом упруго нависла дрожащая белая грудь. Это было уже что-то совершенно невероятное для простых солдат. В этот момент они совершенно потеряли всякий контроль и страх и больше не стеснялись короля. Алкоголь в крови взял верх над любыми доводами рассудка, так что они радостно откликнулись на призыв монарха. Самый разгорячённый из них шустро прошмыгнул мимо всех к королеве, подошёл к её заду и звонко шлёпнул по одной из голых манящих ягодиц. После чего он сразу поднял взгляд на короля, чтобы оценить реакцию. Реакцией было одобрение. — Да, накажи её! — Отвечал на его заискивающий взгляд король. — Парни, покажите ей! И он вынул свой так и не окрепший член изо рта Фрейи, приглашая кого-то из солдат занять его место. Тут же подскочили двое и стали наперегонки спускать штаны. Тот же солдат, что был у зада королевы, встал на колени и с жадными глазами, как перед сундуком с сокровищами, наклонился и стал лизать нежные ягодицы королевы. — Ты её жрать, что ли, собрался?! — Возмутился подскочивший к нему солдат. — Лучше свали, дай взрослому дяде сунуть свой клинок в эти сочные ножны! — А тебе какое дело, что я собрался? — Отвечал тот, что лизал зад Фрейи. — Ты ничего не понимаешь в женщинах! Ещё один упившийся солдат упал слева от Фрейи и не стал утруждаться тем, чтобы подняться. Он просто подполз под неё, не отрывая взгляда от сосков королевы, а затем стал ловить их ртом. Начиналась полная вакханалия. Готанд смотрел, как белоснежное тело королевы терзают раскрасневшиеся от алкоголя грубые вояки. Он вдруг вообразил, что Фрейя — это агнец, которого он принёс в жертву ропчущему народу. И Фрейя действительно была безропотна и беззащитна, как голубка. И этот контраст грубости и беспомощности заводил короля. Он наконец сбросил с ног штаны, мешавшие ему ходить, а затем разделся полностью, так что его уже было и не отличить на фоне солдат. Когда Готанд разделся, королеву уже трахали с двух сторон. Грудь её дёргалась, а соски по-прежнему ловил ртом солдат, который был уже не в силах подняться, ноги не держали его. Фрейя не издавала ни звука, лишь солдаты кряхтели, смеялись и смачно, с удовольствием выкрикивали ругательства. Они обратили на короля внимание только тогда, когда он подошёл к королеве. Солдаты одобрительно загукали, кто-то из них даже назвал член короля конским, хотя тот ещё был довольно вял. Но король не стеснялся этих пьяных мужланов, да и смысл их слов он не всегда улавливал. Как в тумане, он приблизился к Фрейе, перешагнув через лежащего под ней солдата, и, почти сев на корточки, положил, как он любил, своё хозяйство на содрогающееся от поступательных движений тело Фрейи. Член короля тоже стал подпрыгивать в такт, и приятные вибрации едва не начали вводить Готанда в транс. Как вдруг один из солдат выбежал, как показалось Готанду, из ниоткуда и с каким-то животным рёвом, придерживая одной рукой свой выпуклый живот, а второй надрачивая свой член, бесцеремонно оттолкнул напарника, который в этот момент пытался задрать голову королевы, чтобы сплюнуть ей в рот. Когда напарник отлетел и из него посыпались ругательства, словно цветы из разбитой вазы, солдат, оттолкнувший его, едва успев направить член на лицо королевы, спустил резкую струю спермы прямо ей на лоб. — А-а-а! — Вопил он в экстазе, тогда как другие стали над ним посмеиваться. — Ну ты и скорострел! — Никогда таких чистеньких баб не пялил! Но ему было всё равно, он ощутил такой оргазм, что не среагировал даже на то, что его толкнули в ответ. Даже упав, он лишь отполз на четвереньках в сторону и в блаженстве закрыл глаза, облокотившись на стену. — Ну разве она не чудо?! — Стал восторгаться король, видя, с каким ажиотажем и упоением солдаты, толкаясь и матерясь, суют свои причиндалы королеве куда ни попадя. Когда же следующий вспотевший боров обкончал королеве зад, король окончательно возбудился. Ничто не заводило его так, как женщина, залитая мужским семенем. Но одного борова тут же сменил другой, который, казалось, совсем не брезговал запачкаться в сперме предшественника. Королю очень понравилось наблюдать за тем, как этот, следующий, старался над его женой, вцепившись ей прямо в заляпанные вязкой белой жижей ягодицы. К вагине же её снизу уже пристраивался тот солдат, что с самого начала ползал по полу под Фрейей и не мог подняться. Теперь он уже вставлял член ей во влагалище, пока вцепившийся в зад королевы боров пронзал её анус. От такого зрелища Готанду тоже захотелось скорее уже войти в королеву. Он подошёл к ней спереди и приблизил член к её лицу. Солдат, который в этот момент трахал королеву в рот, хотел уж было наорать на подошедшего, чтобы тот дождался своей очереди, но когда он понял, что это подошёл король, то, конечно, раздумал возмущаться и нехотя посторонился. Голова королевы, которую тот держал на весу, обмякла, когда тот её отпустил, и с лица королевы на пол сорвалась липкая капля спермы. Король вновь задрал голову Фрейи и посмотрел ей в лицо. Королева тяжело дышала, но лицо её сохраняло отстранённый вид. Она могла впитать столько спермы, сколько потребуется, — всё, что найдётся у этих шестерых ненасытных мужчин. Рот её был приоткрыт и в него потихоньку сползала вязкая белёсая струйка, шедшая от самого лба. И Готанд погрузил член в этот рот. Ощущения были уже совсем не те, что некоторое время назад, когда он сунул член в рот королеве в первый раз. Теперь он чувствовал головкой горло Фрейи, в которое толчками упирался член. Королю очень нравилось, что теперь член не умещается у королевы во рту целиком. И он проталкивал этот свой стержень всё глубже, пока у королевы не возник рвотный рефлекс и она зашлась в кашле. Король же не вынимал член из её рта, а лишь переставал его проталкивать, так что слюни королевы после кашля стекали на мошонку Готанда. Это было что-то особенное. То ли Слеза Каоры как-то усиливала ощущения, то ли групповой секс, как в старые добрые, возвращал королю молодость, но реальность казалась сейчас ему сладчайшим сном, где его тело словно погрузили в тёплую приятную ванну, в которой каждая капля старалась сделать его телу приятно. Ниже живота было особенно приятно, мокро и надрывно сладко. Зубы королевы иногда чуть смыкались, поджимая член короля, отчего тот начинал пульсировать и будто бы ещё сильнее крепнуть. Тогда Готанд вновь толкал его до упора и задерживал в глубине, пока королева вновь не начинала надрывно кашлять. Всё кругом замедлилось, время и пространство стали такими же вязкими, как и сперма, которую очередной порцией сливали Фрейе на спину гроздьями капель. Королю тоже хотелось выплеснуть из себя всё, всю эту сперму времени и пространства. Он уже растворялся в звуках и световых пятнах, в которые превращалось всё перед его глазами. Всё мелькало, прыгало, кто-то бежал, кто-то кричал… Совершенно ничего нельзя было понять. И вдруг в какой-то момент что-то дёрнуло Готанда сзади, потянуло, настойчиво вцепилось крючьями. Готанд сопротивлялся. Ему казалось, что он стал очень тяжёлым, что его не смогут оттащить, не смогут помешать его удовольствию, его счастью. С разных сторон ещё быстрее забегали пятна, бросились врассыпную, чтобы через мгновение собраться вновь, изменив цвет. Что это было? Готанд не понимал, сознание покидало его, а тело продолжало сокращаться, изливая семенную жидкость прямо в горло королевы, тогда как горло самого короля заливала кровь… Это был Динтар. Он передумал бежать, зная, что всё равно не спрячется. Едва получив известия о том, что король как будто бы не собирается учинять расправу, герцог постарался вновь обрести самообладание и на полпути развернулся обратно в столицу. Когда он узнал, уже в замке, что король задумал что-то странное в пыточной, он сразу поспешил туда, чувствуя неладное. И чувства его не обманули. Он увидел полное безумие, окончательное расчеловечивание своего господина. И гнев, и стыд, и жалость затмили его рассудок. И ненависть была сильнее всего. И жажда мести. Он даже не раздумывал. Он мгновенно оценил обстановку и, подскочив к королю сзади, пронзил тому горло кинжалом. Никто не успел среагировать, да и солдаты были вовсе не в состоянии. К тому же у них не было оружия здесь. Они могли лишь в ужасе наблюдать гибель монарха и звать на помощь. — Развратные свиньи! Сволочи! Животные! Твари! — Кричал Динтар, тряся окровавленным кинжалом, будто хотел его скорее куда-нибудь деть, но не находил подходящего места. За спиной у него раздался топот множества ног и в помещение забежала стража. Звуки борьбы, звон металла… Готанд, почти бездыханный, упал на колени перед безразличным лицом Фрейи, заглянул в него и бессмысленно улыбнулся одними губами. Изо рта королевы стекала его сперма и его же кровь. Он уже ничего не понимал, но каким-то остатком затухающего сознания вдруг почувствовал, что это прекрасно. Исполнилась его последняя прихоть.