Пилотный выпуск, так сказать

Некоторых вещей не должно быть не только в городских джунглях, но и в природе вообще, потому что физика, понимаете ли, не велела. А с ней и химия, и анатомия с физиологией, и прочие науки, которые привыкли к логике и к строгости, но не привыкли к сумасбродству. Где ж это видано?! Труп взял и ожил! И виной тому совсем не кататония и даже не летаргический сон. Как же так получилось? Ответа Агнес не знала, а идти сдаваться на поруки науки совсем не хотела, потому что наука — штука такая, разберёт по винтикам, а обратно хренушки. Пришлось бы плавать в водах формалина по банкам да склянкам, а Агнес, даже неживая, такой участи себе не желала. И вообще людям совсем необязательно знать, что среди них, прямо по улице среди белого дня, шастает она. Да что там какие-то прохожие! Даже родная сестра, Присцилла, не догадывалась. А ведь могла бы, если бы Агнес вовремя не съехала, притворившись чёрствой сукой, которой при жизни особо не была. Сукой — да, чёрствой — нет. Хочешь жить — умей вертеться. А что делать, если мёртв? Тоже вертеться? Или необязательно исполнять всяческие кульбиты? Увы, даже мёртвые, которым не посчастливилось умереть до конца, обязаны были что-то делать, чтобы в свободное время не валяться праздным подзаборным мертвецом. Тело-то надо содержать в порядке. Самой припудрить носик не так-то просто, потому что пудрить надо всё, по крайней мере, видимые части. Но Агнес хотя бы не гнила, не воняла, не служила инкубатором для червей — уже за это спасибо. Гниющуюся себя она бы не перенесла, потому что даже мёртвая девушка — в первую очередь девушка, а уже потом труп. В противном случае предпочла бы утопиться, где поглубже и живности побольше, чтобы рыбы и прочие морские гады обглодали бы плоть, а уж скелету всё равно, хорош он или не ахти. В общем, всё складывалось очень плохо, но при этом не настолько, чтобы убиваться. Впрочем, убиваться поздняк. Убилась уже. Ни пить, ни есть более не требовалось, можно было существовать себе потихоньку, но беда в том, что даже мёртвому телу нужно платить по счетам. Никто не пустит в клуб за красивые рыбьи, мёртвые глаза. Плати и проходи. Нет денег — вали. Даже порядочному трупу приходилось искать работу! Поэтому те, кто говорили, что «отдохнём после смерти», нагло пиз… врали. Куда пойти мёртвому? Официантом, например? Ха! Разве для того умирают люди, чтобы прозябать на тех же постылых работах, что и до смерти?! Нет уж! Раз умер, будь добр найти себе что-нибудь более интересное! Вот Агнес и нашла. Она крала для обеспеченных клиентов протоколы вскрытия почивших родственников, а уж что дальше было с документами — не её ума дело. Работала Агнес, естественно, не на себя — сама бы она такое не провернула, — а на небольшую, местечковую мафию. Наплела при приёме «на работу» с три короба про психоэнергетику и прочие премудрости, навроде умения останавливать сердце, и ей поверили. Так Агнес влилась в бизнес. Махинаций было много, вплоть до получения свежего неразложившегося тела — для сбыта на чёрном рынке. Куда, кому, зачем — Агнес тоже не волновало. Однако чтобы влиться в социум и уж совсем до конца не ощущать себя мёртвой, Агнес курила. В конце концов, ни туберкулёз, ни рак лёгких ей были уже не страшны. Как говорили великие выдуманные люди: «То, что мертво, умереть не может». Ещё она любила шумные вечеринки, но больше всего — Хелловин, потому что можно быть собой и не шугаться от вопросов а-ля «А чо ты такая холодная?» А ещё наконец-то сам собой отпал извечный вопрос: «В чём смысл жизни?» Можно было бы и успокоиться, но хрен там плавал! Когда отваливается что-то одно жизненно важное, приваливает ещё сто и один вопрос. Например, в чём смысл смерти? Есть ли жизнь после смерти? Да-да! Агнес так и не узнала ответ на этот вопрос, потому что не знала, живая она или нет? Пациент скорее мёртв, чем жив или наоборот? Так что вопрос жизни после смерти оставался открытым. И вообще, какой смысл умирать, если до конца не умираешь? Увы, ответов не нашлось ни в сериале «Ходячие мертвецы», даже в последнем провальном сезоне, ни в фильмах «28 дней» и «28 недель» «спустя». Даже смешной сериал «Я — зомби» не приоткрывал завесу тайны! Кстати, про мозги все нагло врали! Агнес не хотела жрать ничьи мозги. Она вообще никого не ела. Так в чём же, гм, душа держится? То есть за счёт чего? Солнышко, которого в Готэме днём с огнём не сыщешь, поэтому пришлось купить себе ультрафиолетовую лампу для загара. Спасало немного. А ещё Агнес ходила в солярий, где пояснила отсутствие загара наличием альбинизма. А в другом салоне соврала про витилиго. И ей поверили и там, и там. Вот и сегодня Агнес как всегда вышла из студии загара и бодро пошла на велопарковку. Велосипед — это экологично и полезно для здоровья. Не сказать, что у Агнес было какое-либо здоровье, зато этим всегда можно было прикрыться от вопросов про личное авто. Хотя в дождливую погоду экологичность — такое себе мероприятие. И Агнес заказывала такси. Вот сегодня погода прелесть! Птички поют, солнышко светит и дарит миру смертельный ультрафиолет, но Агнес это уже не касается. В наушнике зазвонило. Гарнитура, цивилизация, красота! Хорошо быть мёртвой в двадцать первом веке, а не в каком-нибудь тёмном шестнадцатом. — Алёу! — ответила Агнес на звонок. — Приезжай в офис, есть разговор, — и звонивший отключился. Кодовая фраза возвестила, что выходной всё. Работа зовёт, кто-то богатый захотел провернуть махинацию, чтобы получить всё наследство или прибрать к рукам что-нибудь очень нужное. Фраза «Приезжай в офис, есть разговор» на самом деле означала, что в условленном месте для Агнес оставили конверт с заданием. Ну что ж, позагорала — теперь можно и за работу! Деньжата никогда лишними не бывают. В привычном месте курьер передал Агнес конверт, а внутри лежал листок, а на листке задание. Итак, предстояло нехилое дельце: выкрасть протокол вскрытия Кармайна Фальконе, который наделал шумихи в городе своей смертью. И какой! Отдал Богу душу в стенах Аркхема, где, говорят, уехал кукухой неслабо так. А потом взял и умер. Что ж поделать, кому-то не давала покоя смерть Римлянина.