Часть 5. Здрасьте

потому что я здесь хозяин, я Бог и царь помни каждую чёрточку моего лица ты здесь чтоб поклоняться и восклицать почитать меня пуще матери и отца Серафима Ананасова *** …ты не такая, и точно залипнешь не на таком я же тебе и проверка, и смысл, и суть дай провертеться до скрипа сансарову колесу встретимся в каждой из жизней — я зуб даю… Серафима Ананасова Немолодой таксист не обратил на Агнес никакого внимания, и не мудрено: в Готэме и не таких встретишь посреди дня. Или ночи. Мало ли кому в какое время захотелось надеть на себя траур, тем более прожить день в этом проклятом городе — само по себе траур. Агнес меж тем кусала большой палец левой руки и гадала, куда её приведёт судьба. Может, ей не светила никакая работа и люди просто решили забавы ради посмотреть на дохлую девку. Или не дохлую, а загримированную. Но на Агнес нет грима! Она мертва, как Тутанхамон в Египетском музее Каира! Одно из колёс такси попало в яму, машину тряхнуло, и Агнес подскочила и ударилась о стекло. Чёрт! Она потёрла неушибленное место, не почувствовав боли, но рефлекс есть рефлекс, никуда не делся. Интересно, если её не совсем случайно порубят на кусочки, из неё можно будет собрать Франкенштейна? И что вообще в теле Агнес отвечает за живое неживое состояние? Если честно, она предпочитала этого не знать и проверять это не хотела. Так что лучше быть целой и цельной. Бр-р-р! Лучше бы её никто не рубил. И вообще, чтобы разрубить человека, по меньшей мере понадобится мачете. Так. Стоп! При чём тут мачете? Что за фантазии? К счастью, довольно скоро машина остановилась в нескольких метрах от полицейского участка. И, как и ожидалось, у таксиста по-прежнему не было вопросов к странной пассажирке. Она не пыталась убить водителя, не нападала на него, так что всё прекрасно. Агнес оплатила проезд — наличкой с чаевыми — и пошла к дверям участка. Хотелось бы, чтобы и у полицейских не было лишних вопросов, на всякий случай Агнес постарается юлить и тянуть время. Интересно, как она узнает потенциальных работодателей? Она ведь даже не договорилась об этом, а на резонный вопрос ей ответили, что как только они увидят друг друга, сразу всё встанет на свои места. В любом случае, попытка не пытка… Да и у Агнес не слишком много отнимут времени, у неё ж его вроде как в достатке. Ладно, была не была. Агнес потянула за ручку, и дверь впустила её внутрь. А внутри на удивление пусто, всего несколько копов сидели за столами, уткнувшись кто в телефон, кто в ноут. — А… Где все? — толком не зная, кого подразумевая под словом «все», спросила Агнес. Один из копов поднял голову, оглядел посетительницу с ног до головы и посмотрел на сослуживцев, которые не торопились отвлекаться от своих дел. — На станции Бульвар произошёл теракт, почти все патрули уехали туда, — пояснил офицер, затем он кивнул в сторону зала ожидания. — Можете подождать там, но должен предупредить: ждать придётся долго. В ответ Агнес кивнула. — Я посижу там. Станция Бульвар не так далеко от Нерроуз. Хорошо, что Агнес поехала на такси, иначе попала бы в жуткую заваруху. Интересно, если бы она всё-таки попала в нехорошую историю, было бы ей больно? Как это, когда ломаются кости и вспарывают кожу, чтобы вырваться наружу на радость зевакам. Каково это — боль? Агнес не могла вспомнить, ей не с чем сравнить в теперешней жизни. Иногда ей казалось, что её нервы оголены, как провода, а потом всё бесследно исчезало, так же внезапно, как и появлялось, и тогда приходило что-то сродни пустоте. Не щемящей, не пожирающей. Нет. Просто пустота. Как в зарытом гробу, в котором нет никого. И ничего. Это никому не нужная пустота, о которой предпочитали не говорить вслух, но она всегда где-то за спиной. Или сбоку. Пока Агнес сидела на стуле в пустынной комнате ожидания и размышляла: она — это вообще она? В смысле Агнес? Или после смерти такие, как она, становились другими людьми? Что она любила в прошлой, живой, жизни? Яблочный сок. А вишнёвый терпеть не могла. Буэ. Пиццу с ананасами обожала, вообще любую пиццу любила. А из музыки? Ну… рок. И металл. Когда Агнес последний раз слушала музыку? Уши-то у неё не отсохли. И как раз у кого-то из копов запиликала Леди Гага «Покерфейс». Агнес усмехнулась: музыка как раз что надо, ведь именно с покерфейсом мёртвая, траурная леди сюда и пришла. Агнес закинула ногу на ногу, поправила длинный подол, расправив складки, и огляделась. Не очень-то тут весело. Даже если ты не преступница, то непременно заподозришь саму себя, одних стен для этого достаточно. Снизу до середины они выкрашены в небесно-голубой, а с середины до потолка — в белый. И потолок тоже белый. И стулья эти офисные тот ещё антураж создавали. Посреди комнаты стол и два стула напротив друг друга. Ну чем не допросная? Или тюрьма. Может, чтобы лучше понять себя теперешнюю, дохлую, стоило смотаться в Тибет? Словить дзен, поймать просветление, что-нибудь ещё сделать. Жить себе в келье — или что там у монахов в Тибете за келью принято считать, — обвешав всё вокруг себя ультрафиолетовыми лампами. Дверь в комнату ожидания скрипнула и распахнулась, и Агнес устремила задумчивый взгляд на неё. Точнее на тех, кто вошёл. Они явно пришли сюда или супертайно, или суперпротивозаконно. О том, что всё пойдёт не так, как на самом деле хотелось бы, Агнес догадалась с первых же секунд. Потому что первыми вошли трое воротил в масках-респираторах, у каждого на лице написано, что жизнь обидела ой-ой-ой. А следом за ними вошёл человек-не-человек, а какая-то недоклякса, так как вместо головы у него мешок, а в мешке прорези для глаз, а сами эти глаза очень колючие. Есть очень хорошее выражение: когда боги хотят наказать человека, они исполняют его желания. Вот Агнес хотела новую интересную жизнь — получи по самое «спасибо». Ведь прямо сейчас перед ней разворачивалась примета: если видишь необычного человека, лучше не иметь с ним никаких дел. В общем, что только что поняла Агнес: мёртвые тоже умеют охреневать и немножечко переживать за своё бренное тельце. — Ну, пожалуй, начнём собеседование, — со вздохом наигранной усталости произнёс тот, что с мешком на голове. Агнес вдруг за одно мгновение почувствовала себя сначала живой, и ей это не понравилось, а затем она метафорически снова умерла, и это ей тоже не понравилось. Воротилы рассматривали её и молчаливо усмехались. Злобно усмехались. Саркастично. Агнес ухватилась было за складку на платье и начала её теребить, но одёрнула себя и убрала руки, ухватившись за сиденье стула. Что ей делать? — И кто же ты такая? — задал вопрос человек-странная-маска. Вообще-то собеседование подразумевает вопросы типа «на какую зарплату рассчитываешь?» и «можешь ли выйти уже завтра?» — Адриана, — вспыльчиво ответила Агнес и тут же прикусила язык. Почему Адриана?! Откуда её подсознание откопало это фальшивое имя?! Куда прозаичнее Джессика или Джейн! — Что ж, Адриана, — человек в маске держал руки в карманах пиджака, — и откуда ты? От верблюда. — Вам необязательно об этом знать, — уже более оборонительно ответила она. Ой, как она отвыкла от всех этих собеседований! Пусть живые тратят нервные клетки на эту чушь, а у неё… а у неё нет нервных клеток! — Но это ведь ты ищешь босса, за которого будешь готова при случае отдать жизнь, иначе подала бы объявление через какой-нибудь безопасный сайт. Кстати, о жизни. Чудо, ты живая или мёртвая? Если у тебя, скажем, синдром Котара, я могу прописать тебе своё лечение. Воротилы опять заухмылялись. — Ну, знаете!.. — Агнес вскочила. — Я пришла сюда не для того, чтобы вас развлекать! Нашли клоуна! — Сядь, чудо, — сдержанно, но настойчиво приказал человек-маска. И Агнес села. А потом обалдела от такой наглости и снова встала, на этот раз намереваясь дойти, докарабкаться до недобосса, однако вперёд шагнул один из приспешников. Агнес зыркнула на него из-под полупрозрачной вуали и прищурилась. Если бы дышала, непременно бы гневно засопела! Воротила, не оборачиваясь к человеку-маске, вполголоса, в очень наглые вполголоса, сказал: — По-моему, это бутафория… Сам ты бутафория! Всё-такие какие-то нервные клетки у Агнес ещё остались, потому что она сорвала со своей головы шляпку и, скривила синюшные губы, с вызовом глядя на придурочного шестёрку. — Да ты… — зашипела она сквозь сжатые от гнева зубы. И тут дверь распахнулась, и в комнату, держась за горло и кашляя, ввалился еле живой коп. Он хрипел и ронял слюни в попытках то ли закричать, то ли сказать что-то. А затем за ним вбежал другой коп, в респираторе, и уставился на троицу, не считая Агнес. Не теряя ни минуты и остро желая воспользоваться случаем спасти свою шкурку, Агнес рухнула на шестёрку, а тот её тут же подхватил под мышки. Ей даже играть на публику не приходилось! Она просто обмякла и замерла, а воротила зачем-то встряхнул её и выпучил глаза, явно не ожидая такого от «бутафории». — Стоять! — заорал коп в респираторе, Агнес видела его краем глаза. Полицейский хотел достать пистолет, но один из шестёрок огрел его прикладом по башке, а человек-маска стянул с него респиратор и от души что-то распылил ему в лицо. Ой, как коп заорал! Агнес даже поморщилась от высоты визга. Здоровые люди так не вопят. А главарь всей этой вакханалии обернулся к Агнес и стал за ней наблюдать. А она что? Она ничего. Она тут дохленькая, на минуточку. Так и висела на руках шестёрки. — Несите её в машину, — велел главарь. Вот давайте только без похищений! Но раз уж Агнес прикинулась окончательно мёртвой, то решила играть эту роль до конца. — Бос, она… холодная вся, — ответил державший её приспешник. Человек-маска мотнул головой, давая знак, чтобы тело несли куда сказано. Воротила хотел её подхватить как-нибудь поудобнее, но даже мёртвая леди должна оставаться леди, поэтому Агнес подобрала под себя ноги, встала и оттолкнула неприятного типа. Затем поправила рукава платья и гордо вздёрнула синий подбородок. — Сама дойду. Вот были бы у неё сверхспособности, она бы наворотила тут этим негодяям! Мало бы никому не показалось! — Очень, очень интересно! — с восторгом ответил главарь, провожая Агнес разрезами для глаз.