Термос. Горячий. Без сахара.

      Ты спасла меня. Ты поцеловала меня. А я так люблю тебя.             Под проливным дождём я бы стоял вместе с тобой и держал бы зонт лишь над твоей головой.       Будь мир на грани исчезновения — я бы думал лишь о том, как обнять тебя напоследок.                   Если б все сказали, что ты ошиблась — я бы говорил, что все тупицы, и дал бы тебе выпить кофе. Без сахара. Горячий.       Я всегда носил бы термос с собой, чтоб в нужный момент предложить его.             Ещё я бы мог давать тебе идеи для романов: когда ты изгой в своей школе для обычных, поневоле начинаешь интересоваться книгами и классической музыкой. Которая, кстати, надоедает лишь когда… никогда она не надоедает, мне уж точно.       Ещё я бы говорил, что ты невообразимая. И давал бы тебе самой решать, в каком смысле.                   Я бы научился играть на виолончели. Или скрипке. В конце концов, нужно же нам сыграть вдвоём.       Я бы всегда просил разрешения, чтоб обнять тебя.             Я бы целовал, только когда ты мне скажешь.       Я бы включал нам пластинки, и мы бы танцевали вальс.                   Я писал бы тебе стихи, а ты разносила бы их в пух и прах своими «исправлениями».       Мы бы поехали в горы и взбирались бы без экипировки.             Было бы холодно. Я бы захватил термос. Без сахара. Горячий.       Я бы целовал костяшки твоих рук.                   Я дарил бы тебе колющие и режущие предметы, чтоб ты могла оставить на мне кровавые отметины.       Чтоб все знали: я твой.             Я бы позволил тебе вырезать мне сердце без наркоза.       Я бы признавался тебе в любви хоть тысячи раз.                   Я бы…       Но я просыпаюсь.             Помню только: Термос. Горячий. Без сахара.