Часть 5. Беда не приходит одна

      Хлоя Буржуа.       Только этого Маринетт и не хватало.       Её «любимая» одноклассница, проевшая мозг, наверное, каждому в колледже Франсуа Дюпон. Не было такого человека, который не слышал или не говорил о ней пары ласковых. Маринетт протёрла глаза в надежде на то, что она обозналась. Но нет. Перед ней действительно сидела высокомерная, подлая и абсолютно беспринципная в своём поведении, единственная дочь мэра Парижа — Хлоя Буржуа.       — Ты что оглохла? — Хлоя сложила руки на груди и задрала нос повыше. Можно подумать, так она казалась величественнее… — Я спросила, что ты тут забыла, Дюпен Чен.       — Почему я должна отвечать тебе? — вздохнула Маринетт. — Я искала здесь не тебя.       На самом деле Маринетт ожидала, что однажды ей придётся столкнуться с Хлоей здесь… Она же, как никак, подруга Адриана. Но думать об этом хотелось меньше всего. Особенно сейчас. Как же всё-таки не вовремя… Хотя, если так подумать, а когда Хлоя вообще появлялась вовремя? Ответ был прост и до рези в ушах очевиден: никогда.       Поплотнее сжав ремешок своей сумочки, девушка оглянулась по сторонам в поисках Агреста младшего. Встреча с Хлоей — далеко не самое приятное, что могло бы с ней случиться сегодня, но и далеко не худшее. Это не её территория. Сколько бы Хлоя ни скалилась, последнее слово здесь принадлежало совсем не ей. Факт осознания своей «неуязвимости» перед ней, заставлял Маринетт чувствовать себя увереннее. Но всё же не настолько, чтобы позвать Адриана, сообщив о своём уходе. Она продолжала ждать его, стараясь не смотреть в сторону Хлои, которую присутствие одноклассницы явно очень сильно бесило. В какой-то момент вся стойкость начала сходить на нет, и Маринетт, почувствовав, что у неё начинают подрагивать колени, и не желая показывать собственной слабости, развернулась в сторону выхода.       Но тут из глубины комнаты, наконец, показался её хозяин.       — Маринетт! Ты искала меня? Прости, я был в гардеробной, поэтому ничего не слышал, — поспешил оправдаться Адриан, потрепав свои пшеничные волосы.       Стоило ему появиться, как выражение лица Хлои тут же изменилось. Пустив в Маринетт очередной презрительный взгляд, она повисла на руке подошедшего к ней юноши. Адриан никак не отреагировал на этот её жест, а вот у Маринетт сердечко неслабо так кольнуло… Какого чёрта она вообще делает? Желание как можно быстрее покинуть эту комнату росло всё сильнее с каждой секундой. Её бегающий взгляд столкнулся с глазами Адриана, и только теперь Маринетт заметила, что он только на неё и смотрел всё это время, словно не замечая стоящей так близко к нему Хлои. Только вот взгляд его был каким-то озадаченным.       Девушку передёрнуло. Насколько перекошенным сейчас должно было быть её лицо? Она даже без зеркала могла представить это… А ведь зеркало было. Оно стояло прямо здесь, у двери, справа. Бросив в него беглый взгляд, Маринетт во всём убедилась сама. Сжатые губы сложены ужасно неестественно, собранные в кучу брови, насупившийся нос и бегающее в глазах отвращение… Неужели и он видел её такой? Она опустила глаза, отводя лицо в сторону. Что это было за отвратительное чувство? Ей отчего-то стало ужасно стыдно. Зачем она сюда пришла? Зачем демонстративно ждала его? Что она пыталась этим доказать?.. Вот же стоит теперь перед ним и слова вымолвить не может. Когда они были вдвоём всё было не так. Совсем не так, так почему же теперь…       — Как прошла встреча с отцом? Он, кажется, был не в лучшем расположении духа с утра. Надеюсь, он ничего не наговорил тебе… — сейчас, когда она не смотрела на них, голос Адриана звучал точно так же, как и обычно, будто они снова были здесь наедине, в привычной, не омрачённой ничьим присутствием обстановке. Это ощущение возвращало Маринетт почву под трясущимися ногами.       — Нет, вовсе нет… Он лишь уточнил необходимость закупки ткани для нового костюма, — ответила она, всё же решившись отодрать глаза от пола.       — Хорошо. — Казалось, этот ответ его не успокоил. Хотя определённо позволил ему слегка отвлечься от собственных мыслей, и вспомнить о присутствии здесь ещё одной особы. — Ох, Хлоя, познакомься с Маринетт! Это она сшила те костюмы, что тебе понравились.       — Адриан, милый, тебя даже если в мешок из-под картошки нарядить, ты будешь выглядеть хорошо, — пролебезила Хлоя. — Не думаю, что в этом есть заслуга швеи.       Адриан бросил несогласный, даже малость возмущённый, взгляд на Маринетт.       — Мы знакомы, — пояснила она.       — А, вот оно что… — он понимающе закивал головой, но расспрашивать больше ничего об этом не стал. И это было определённо к лучшему.       Аккуратно убрав руку Хлои, предварительно улыбнувшись и легонько похлопав по ней, Адриан остался стоять между ними. Он явно не до конца понимал, какие отношения связывают этих двоих, но эту неловкую, неприятную атмосферу, витающую в комнате, не ощутить было невозможно. Стоявшая вполоборота к нему Маринетт то и дело дёргала пальцами, в нерешительности коснуться наконец ручки и уйти именно сейчас. Хлоя не сводила с неё глаз, готовая осудить каждый её следующий шаг. Она вела себя так уже не в первый раз.       — Раз уж мы все здесь, почему бы нам всем вместе не поужинать? — произнёс Адриан, мысленно проклиная всевозможный этикет.       Это было ужасное предложение, не произнести которого он не мог. Хлоя в любом случае останется, и выпроваживать в этот момент Маринетт… Она явно ощущала себя не в своей тарелке, что бы значило совсем её из этой тарелки выпнуть? Ему в последнюю очередь хотелось сделать что-то подобное. Она была последним человеком, которого он хотел обидеть, отодвинув её саму на второй план.       — Я с удовольствием! Обожаю вашего шеф-повара, — затараторила Хлоя.       — Что скажешь, Маринетт?       — Я собиралась идти домой.       Ну нет, есть за одним столом с Хлоей она не будет. Первое правило самогрызущих людей — никогда не иди туда, где заведомо провалишься.       — Думаю, она далека от высококлассной кухни. Она вообще-то дочь пекарей. Видел бы ты только выпечку, что они продают! Ты бы наверняка…       — Но я видел. — перебил её речь Адриан. — И пробовал, Хлоя. Она чудесна. Как насчёт того, чтобы попробовать и тебе, а уже потом делать выводы. Уверен, тебе понравится.       — Обойдусь, — проскрежетала блондинка, выдавив улыбку и бросив на Маринетт отнюдь не двусмысленный взгляд.       Адриан подошёл к всё ещё стоящей в дверях девушке и взял её за руку.       — Оставайся, Маринетт. Пожалуйста…       — Я… Я…       Непонятно, кто из них смотрел на другого более виновато…       — Прошу, мадемуазель, не отказываетесь. Месье Агрест приглашает к столу всех вас. — обернувшись, Маринетт уткнулась взглядом в возникшую в дверях Натали. И как это, интересно, она так бесшумно подкралась? На таких-то каблуках… — Он догадывался, что вы ещё не ушли. Поэтому вы также приглашены.       — Но… — хотела было возразить девушка, но её перебила Хлоя.       — Ой, всё! Кончай набивать себе цену и прими уже это чёртово приглашение! Я, так и быть, потерплю твоё общество, если там будет и месье Агрест. Идём, Адриан.       С этими словами Хлоя вышла из комнаты, оттолкнув девушку со своего пути. Маринетт с трудом сдержалась, чтобы не кинуться на неё прямо здесь и не выдрать из её блондинистого хвоста клочок-другой волос. Ну что за бестия! Недовольно потирая ушибленное плечо, она продолжала смотреть на Хлою, которая благополучно удалялась всё дальше от комнаты Адриана в сопровождении Натали.       — Прости её, — проронил Адриан. — Она сложный человек, но отнюдь не плохой.       Маринетт насупилась и с новой силой затёрла плечо. Ещё как плохой! Просто невыносимый!       — Пожалуйста, потерпи её немного. Хлоя здесь редкий гость, но она всё ещё мой друг. Я не могу быть к ней слишком строг. И ты тоже, просто пропускай её слова мимо ушей. Не воспринимай на свой счёт, хорошо?       — Хорошо… — Маринетт нехотя кивнула. Уж лучше бы она просто отсюда ушла… Адриан хмыкнул с некоторым пониманием, но всего спустя секунду его лицо озарила хитрая полуулыбка. Он вдруг подвыпрямился и, предварительно прочистив горло, чем тут же привлёк внимание Маринетт, расплылся в каком-то вычурном витиеватом поклоне.       — В таком случае, мадемуазель, позвольте сопроводить Вас в трапезную! — с важным видом произнёс он, протягивая девушке руку.       Маринетт не смогла сдержать улыбки.       — С превеликим удовольствием, месье! — не менее важно ответила она, не забыв о каком-то наверняка неправильном, но уж больно замысловатом реверансе.       Оба рассмеялись, после чего Адриан, ухватив Маринетт за руку, вприпрыжку направился куда-то вглубь поместья, увлекая девушку за собой.

***

      Маринетт знала, что идти ей сюда не нужно. Переводя взгляд с одной на другую вилку, которых, кстати, перед ней было целых три, ещё и одна на другую не похожа, Маринетт тихонечко проклинала всё, на чём свет стоял. Она макушкой чувствовала, как посмеивается сидящая напротив неё Хлоя. Господи, за что она заслужила это наказание?.. Подумав ещё немного, девушка таки ухватилась за вилку поменьше и подняла глаза. Хлоя прыснула. В её руках, как и в руке Габриэля была большая вилка. Чёрт, мимо. И почему она просто раньше не посмотрела, что они взяли? Она невольно взглянула на сидевшего рядом Адриана, который к еде ещё не приступал. Уловив её замешательство, он тоже взял в руку вилку поменьше и принялся ворошить ей салат на своей тарелке как ни в чём не бывало.       — Адриан, ради всего святого, положи на место десертную вилку и ешь нормально, — произнёс Габриэль, не отрывая взгляда от собственной тарелки. Маринетт всегда было интересно, это у него боковое зрение такое хорошее или просто чутьё? Её-то промашки он не заметил. Ну, или во всяком случае сделал вид, что не заметил…       — Но какая разница? Вилка и вилка. Мы же дома, а не на каком-то торжественном приёме.       Габриэль лишь шумно выдохнул, но больше ничего не сказал. А вот Хлою слегка перекосило. Она ещё с пару секунд дёргала взгляд от своей вилки на Габриэля, а потом на Адриана и обратно. В конце концов она откинула свою «правильную» вилку, ухватилась за ту, которую Агрест старший секунду назад назвал десертной и продолжила есть уже ей, как будто так и надо.       — Мадемуазель Буржуа, что Вы делаете? — теперь Габриэль обращался к Хлое.       — Это… Адриан прав, конечно! К чему нам этикет в такой уютной, почти семейной, обстановке? Та-ак хочется порой забыть про него и делать то, что удобно, — театрально размахивая прибором заявила она. — Вы так не думаете?       — Нет.       Не ожидавшая такого однозначного ответа Хлоя захватала было ртом воздух, но менять вилку снова стало бы уже перебором. Боже, как округлились в тот момент её глаза! Маринетт ещё никогда не доводилось видеть Хлою такой растерянной. Она снова взглянула на Адриана, но тот, запуская вилку в рот, лишь пожал плечами. Его маленькая революция удалась — трое из четверых за столом продолжали трапезу вилкой для десертов. И Маринетт не смогла сдержать улыбки, осознавая, что произошёл этот переворот ради неё.       — Итак, почему же Вы сегодня пришли? — поинтересовался, или вернее уточнил для приличия, глава дома. По всей его выдержке, понятно было, что гостье он не рад. Но вот Хлоя заметно оживилась.       — Ах! Папочка устраивает большой банкет по случаю дня города через две недели в отеле Гранд де Пари. Я принесла приглашения для Вас и Адриана, месье. Там соберутся все сливки общества, чтобы отметить этот замечательный день. — пояснила Хлоя, тихо прибавляя для Маринетт: — без всяких пекарей и им подобного отродья.       «Можно подумать, всяким пекарям и им подобному отродью больно туда надо», — подумала Маринетт. Она вообще про это чуда света впервые слышит. Да и желание его посетить как-то душу не щемит.       — Через две недели я занят, — равнодушно произнёс Габриэль, не отвлекаясь от своей тарелки.       — Что?! Но я ведь даже не назвала дату! — вспыхнула Буржуа.       — Я занят всю неделю.       — А… — Хлоя вновь захватала ртом воздух. В попытке найти спасение, она жалостливо посмотрела на Агреста младшего. — А-Адриан, но ты ведь придёшь?       — Прости, Хлоя, но вряд ли я приду без отца.       Хлоя совсем поникла. Маринетт не могла точно знать, на что она рассчитывала, но даже ей, дочери «всяких пекарей» было известно, что Габриэль Агрест не любитель подобного рода мероприятий…       — Но я уже пообещала папочке, что приведу вас… — блондинка без особого энтузиазма заковыряла вилкой в своём блюде.       Ах, вот оно что! Сама вызвалась их привести и в итоге облажалась. Ну-ну, бедолажка. Маринетт пообещала себе мысленно всплакнуть об этой трагедии как-нибудь на досуге.       — Мадемуазель Дюпен Чен.       Маринетт вздрогнула, услышав своё имя из уст именитого дизайнера. Что-то сердечко кольнуло в каком-то не самом лучшем предчувствии. Она старалась не смотреть на Габриэля вовсе, не то, что с ним разговаривать. Неприятный осадок от недавней беседы всё ещё травил душу, пусть Маринетт и старалась думать об этом как можно меньше. Сегодня она слишком устала, чтобы размышлять ещё хоть над чем-то… И что ещё, интересно, ему нужно? Разве он не всё сказал? Собирая силы в кулак, Маринетт слегка улыбнулась и подняла глаза на своего работодателя.       — Да, месье?       — А почему бы вам не пойти с Адрианом вместо меня?       Ну вот тебе, пожалуйста… У девушки аж язык онемел от такого заявления:       — Чт…       — ЧТО?! — взвизгнула Хлоя, подскакивая с места. — Ей?! Пойти туда вместе с Адрианом?! Исключено! Это абсолютно точно исключено! Приглашения именные! Я лично подписывала их! И её, — блондинка ткнула пальцем в сидящую рядом с Адрианом девушку, — там точно нет!       — Если она займёт моё место в списке гостей, проблемы не возникнет. Я обговорю это с месье Буржуа позже.       Маринетт не переставала остолбеневать от происходящего. Как всё это пришло к ней? Это вообще нормально? Нет. Не-не-не-не-не, она туда не пойдёт, хоть ты тресни. Вообще ни разу! Не-а, ни в жизнь! Чтобы она с этими богатеями за одним столом… Она же совсем опозорится. Нет, и всё тут.

      Нет…

      — Правда?       Зелёные глаза округлились, сверкая счастьем, и Маринетт поняла, что все предыдущие мысли можно скомкать и выкинуть в урну. Одно слово. Один вопрос одного человека. Удивительно, как такая, казалось бы, мелочь может перечеркнуть абсолютно всё…       «Твою ж…» — выругалось здравомыслие, прежде чем разбиться на миллион осколков сомнения.       — Маринетт правда может пойти? — Адриан смотрел на отца так, будто тот ему звезду с неба достал и принёс на тарелочке с золотой кайомочкой. А Маринетт теперь удивлённо смотрела на него. Неужели он настолько рад? Девушка, конечно, знала, что у Агреста младшего не так много друзей и что каждую свою вылазку в общество без отца он очень и очень ценит… Но ведь приглашение Хлои пойти туда с ней его не сильно вдохновило. А тут…       — Да, в конце концов это обычный банкет. Куча незнакомых друг с другом людей, собравшихся вместе, чтобы попраздновать.       Ага, прямо-таки уличные гуляния на Рождество… с кучей знаменитостей и мэром Парижа во главе. А с другой стороны, действительно, почему бы и нет? Дочь-то этого мэра, вот, сидит сейчас прямо перед Маринетт, смотрит на неё и медленно закипает от злости. Человек-загадка всея Парижа и не только каждую пятницу вызывает Маринетт на ковёр, а его сын, чьё лицо блистает на обложках самых модных журналов, вечно таскает её за руку по съёмкам и выставкам, не забывая при этом самым приятнейшим образом ей улыбаться. Не поздновато ли ты, Маринетт, решила думать, что ты слишком далека от этого «звёздного» мира?       И всё равно что-то не давало покоя. Всё это было неправильно… Да и вот именно, что всё. От начала и до самого конца… Так что же изменит один банкет? Только вот, Габриэлю это зачем? Его настойчивый взгляд, наконец оторвавшийся от еды, был прикован к ней и требовал безоговорочного подчинения. Ах, да, конечно, она и забыла. Выбора-то у неё особо и нет… Вот дурочка. А она начала уже было причины искать, почему бы могла туда пойти. Сидит такая важная, размышляет…       — Что думаешь, Маринетт? — последний выстрел зелёных глаз, которым уже нет сил врать, и последний выдох встревоженного «нет» где-то на глубине души…       — Я… с удовольствием пошла бы, если это в самом деле возможно, — прозвучало слишком фальшиво… ну и пусть, главное, что прозвучало.

***

      А на улице пошёл дождь. Было уже где-то часов девять вечера, когда Маринетт наконец оказалась перед входными дверями этого поместья. Хорошо, что родителей заранее предупредила.       — Ты уверена, что всё в порядке?       Насколько же плохо она выглядела, раз Адриан спросил об этом пятый раз за последние минут пятнадцать?       — Да, я просто… устала немного.       Сейчас бы в кровать увалиться, а на утро открыть глаза и представить, что всё это сон. Вот славно бы было, конечно…       В холле было намного прохладнее, чем в столовой, но едва ли это было плохо. Сквозь полупрозрачную стену дождя виднелись тусклые огни фонарей и небо, совсем уже мрачное, с едва различимыми чертами облаков, почему-то казалось каким-то на удивление чистым и спокойным. Ветра не было и лишь шелест бьющихся о плитку и стёкла капель наполнял собою всё вокруг. Хорошо… Почти что хорошо…       — Может, ты всё-таки поедешь с нашим водителем? — Адриан обеспокоенно глядел в окно, нервно переминая пальцами. — Хлоя выглядела какой-то взвинченной. Я немного переживаю, если честно…       — Ну, не выбросит же она меня где-нибудь по дороге, — отшутилась Маринетт.       В конце концов мадемуазель Буржуа сама вызвалась её подвезти. Удивительно редкое проявление благодетели, грех таким, конечно, не воспользоваться. Когда Маринетт ещё удастся прокатиться на машине самой дочери мэра Парижа? Ха-ха, боже… Это даже звучит ужасно… Маринетт прекрасно осознавала, что это неспроста, что Хлое что-то надо… И она даже знала, что. И Адриан тоже знал. Оттого и переживал теперь.       — Надеюсь, — тихонько выдохнул он, краем уха замечая отдалённые шаги и высокий женский голос откуда-то из глубины особняка. — Помнишь о чём я говорил тебе? Не воспринимай её слова близко к сердцу. Она порой скажет кому-нибудь чего-нибудь сгоряча, а потом целыми днями мучается. Гордость извиниться мешает.       Маринетт кивнула. Ей слабо верилось, что такой человек как Хлоя может о чём-то жалеть. Она знала её слишком давно… Хотя вряд ли это имело хоть какой-то смысл. Маринетт не собиралась её слушать, что бы она ни сказала. Пусть только до дома её довезёт, а остальное значения не имеет.       Глядя на стоящую рядом с собой синеволосую девушку, Адриан думал о том, с какого момента она стала казаться ему такой вымученной. Последние дня три она вела себя как-то настороженно. Всё время думала о чём-то, будто была обеспокоена. Сначала он списывал это на дизайн костюмов и творческий кризис, который, как Адриан знал по отцу, у дизайнеров, да и в принципе творческих людей, случался довольно часто. Но Маринетт не выпускала из рук блокнот и карандаш. Не похоже это было и на проблемы в семье — об этом он всегда слышал от неё лишь хорошее. Так что же заставляло девушку замирать на полуслове? Резко переставать смеяться и одёргивать саму себя? Почему сегодня после встречи с его отцом на ней не было лица?       Адриану не давало покоя, что он сам мог быть причиной всему этому. Может, он отнимает у неё слишком много времени? Или она попросту от него устала? На самом деле, он бы понял её. Это было бы нормально. Парень порой ловил себя на мысли, что сам от себя уже устал. Вечное одиночество равно вечным заморочкам. И насколько бы ты не тянулся к выходу из общества себя самого к обществу других людей, всё равно сталкиваешься с собственным отражением. Всё равно ведёшь себя неестественно, лишь имитируя «нормальное» поведение. Адриан слышал, что таких не любят. Адриан знал, что рядом с такими не задерживаются. Знал… но так хотел верить, будто существует и другой выход. Кажется, в своих попытках это доказать он сам зашёл слишком далеко. Эти звонки ей ни свет ни заря, постоянные вытаскивания куда-то, теперь ещё и этот ужин, и, что ещё лучше, банкет… Он ведь так хотел пойти с ней на этот банкет. Отец редко брал его с собой на подобные мероприятия. Да и сам он туда ходил слишком редко, а когда и ходил с Адрианом, юноше следовало выполнять роль садового гнома, что неподвижно стоит в центре большого сада, вечно на виду, без шанса на лишний вздох. И тут такая возможность… А он ведь даже не подумал, хочет ли она этого. Словно это был решённый вопрос…       Да, если бы она устала от него, это было бы более чем нормально.       — Прости меня, — в какой-то момент произнёс он.       — Ч-что? — глаза девушки округлились и она, выйдя из-под гипноза проливного дождя, уставилась на Адриана. Она искренне не понимала, почему он извиняется перед ней. Странно, но в этот миг из головы вылетело абсолютно всё, что волновало её до этого… — За что?       — За всё… — хмыкнул он. — Кажется, этот день доставил тебе много хлопот. И я только под ногами путаюсь.       — Я не… Это не так! Тебе не нужно извиняться, — взмахнула она руками, легонько касаясь его предплечья. — Наоборот… кажется, мой день только и держался на тебе. Было бы намного хуже, не будь тебя рядом!       Нет-нет, Адриан был последним человеком, которого ей хотелось бы винить. Да и в чём? В круговороте её собственных бредовых чувств и мыслей? Или, может, в том, что его «хорошесть» мешает ей спокойно его обманывать? Ну вот опять… Сколько можно? Не время. Не место. Эта тягучая каша, казалось, никогда не прекратится. Но это уж точно не вина человека, стоящего теперь рядом с ней.       — Спасибо за сегодняшнюю встречу в парке… — сказала она, слегка улыбнувшись. — И за вилку тоже. Думаю, на этом предстоящем банкете тебе тоже придётся меня спасать, ха-хах.       Не успела Маринетт опомниться, как руки юноши обхватили её талию, а копна светлых волос защекотала шею. Его имя так и застыло на вдохе вместе с подскочившим сердцем. Лёгкий аромат миндаля стремительно заполнял её лёгкие, обволакивая и успокаивая. И почему-то вдруг так спокойно и тепло на душе сделалось, словно она весь день только этого и хотела. Чтобы её обняли. Просто так. Крепко-крепко. Чтобы выдохнуть и отпустить. К глазам почему-то подступили слёзы. Кажется, она слишком себя накрутила за сегодня.       — Я правда рад, что ты пойдёшь туда со мной.       Тонкие руки обернулись вокруг его шеи, а пальцы стиснули хлопковую ткань белой рубашки. Как же сильно ей хотелось раствориться в этом моменте, навсегда оставшись в этих полных тепла объятьях. И всё-всё не важно пока она здесь… с ним.       — Я тоже, — выдыхает едва слышно, полушёпотом, — рада, что…       — Адриа-ан! — уже совсем близкий голос в секунду разрушил всё. — Я ухожу-у!       Услышав знакомые высокие ноты, Маринетт резко отпрянула от тела юноши, чуть ли не отпихивая его от себя. От одной мысли, что кто-то увидит их так, ей становилось не по себе. А тут ещё и Хлоя… Сердце билось так сильно, что готово было выскочить из груди. Дрожащие ноги чуть подкосились, и если бы не рука Адриана, что в эту секунду держала её руку, Маринетт бы точно оказалась на полу…       — П-прости… — пряча пылающие щёки руками и еле как ворочая языком произнесла она.       Девушка в нерешительности подняла голубые глаза на Адриана. Он оставался неподвижен, кажется, всё ещё не понимая того, что произошло секунду назад. Во взгляде застыло удивление с едва заметными нотками горечи… Маринетт ещё не приходилось видеть такого выражения на лице юноши. Неужели она ненароком обидела его? В следующее мгновение, лёгкая, немного грустная, улыбка скользнула по его губам. Вторая рука накрыла ледяную ладошку девушки.       — До завтра, Маринетт, — совершенно беззлобно произнёс парень и скрылся за лестницей в одном из коридоров заледенелого изнутри поместья.