Feed my demons from your hand.

Утром они уедут обратно в Москву до следующего испытания. Но сейчас, находясь в кромешной тьме, в маленьком домике в деревне, мужчина пытался держать свой самоконтроль на высшем уровне. В воздухе витало напряжение и неловкость. Девушка сидела на краю дивана и рассматривала выключенный телефон, так и не решаясь осветить помещение. Кожа горела пятнами смущения, особенно там, где касался он. Влад снимает куртку и толстовку, оставаясь в белой футболке, а затем скидывает грязную обувь. Он ложится на мгновенно заскрипевший под тяжестью его веса диван. Арина вздрагивает и в темноте может лишь видеть силуэт, лежащий недалеко. — Ложись спать. Вставать рано. Им не дали одеяло или плед хотя бы. Делать какие то махинации с печкой уже тяжело. Устали. Но у мужчины всегда температура тела высокая, спасибо горящему аду внутри, поэтому он не боится остаться остаться без верхней одежды. А вот рыжая нелепо сворачивается клубочком с другой стороны, так и не сняв с себя пальто. — Заболеет, — шептали бесы на ухо.  Череватый тянется за курткой и накидывает поверх белого пальто, а затем легким движением рукой загребает её к себе под бок. Девушка сдавленно пищит что то невразумительное, но когда чувствует насколько тепло в таком положении - притихает. — Если заболеешь, то мне же лечить тебя. Поэтому спи и не выебывайся.  А ты, Владик, своих внутренних чудовищ успокой, контролируй свою преисподнюю, не пугай раньше времени. Арина чувствует, что легкая дрожь бежит по телу, когда мужская рука обнимает за плечи. Её ладони сами сжимают ткань куртки. Лопатками чувствовать его тело, ощущать дыхание. Она могла ощущать насколько были напряжены его мышцы. Чувствительное ухо опаляет горячее дыхание с отчётливой угрозой: — Лучше ты ложишься и спишь до утра. Иначе это может закончиться абсолютно другим исходом. Коленки задрожали от предвкушения. — Влад... Девушка почувствовала как он повернулся к ней и теперь дышал буквально в затылок. Желание вжаться в него в ответ увеличилось. — Блять, молчи. Благаю, лапонька.  Мовчи. Інакше я зроблю те, що ти пошкодуєш.— его ладони сжали ее талию, а острые зубы сомкнулись где-то сзади шеи. Горячий язык тут же виновато зализывает отпечаток. Неожиданно чья то холодная рука легла на глаза и пространство потемнело. — Не благодари, Владос.

***

Поездка обратно была более спокойной. Пара сделала вид, что ничего не произошло и у них получилось это более чем хорошо. Лишь яркий след от зубов сзади на шее напоминал о происходящем и говорил, что все это был не сон. Дома девушка впервые узнала о рунах. Череватый хмыкал на ее удивление и объяснял базу. Единственное, что расстраивало - это отсутствие какой либо связи с Женей. Он игнорировал ее сообщения и сбрасывал звонки. Сначала Арина думала, что он занят, но увидев себя в черном списке в одном из мессенджеров, растерянно смотрела на экран. — Я не ебу, малых, — Горелый уложил морду ей на колени, — ты тока не расстраивайся, разберемся. — Я просто не понимаю, все же было хорошо, — пальцы неловко коснулись отпечатка чужой несдержанности, — блять... Сущ диковато скалится: — Это было горячо. Рыжая беспомощно трет щеки и жмурит глаза. Воспоминания заставляют сжаться в клубочек, ощущая как становится жарче. Ноги сводит от слабости и желание пойти и узнать о чем говорил Влад увеличивается. — Ты всегда можешь сама зайти и попросить его, Риш. Ты ему нравишься. Он не откажет, — Тварь насмешливо потерлась о ее ноги, сползая на пол. Девушка шикнула и резко встала, мотая головой. Ноги тряслись о фантазиях, появившихся в голове. Тьма за окном намекала, что пора ложиться спать и выкинуть мрачные мысли о адском цепном псе из головы. Мужчина напряжённо стоял на балконе. Длинные пальцы уже давно держали остатки сигареты, которые обжигали загрубевшую кожу. Он тяжело дышал, а вторая рука сжимала подоконник. Влад прекрасно ощущал, что за эмоции исходят от Ученицы и это заставляло обнажать клыки и диковато скалиться, иногда кусая внутреннюю сторону щеки. — Че, Владик, думы лукавые, да? — тень едва заметно вибрировала в пространстве, но не материализуясь до конца. — Ебать, думы. Ты сам все прекрасно знаешь. Блядский хуй, как так то... — чернокнижник нервным движением выкинул окурок в темноту снаружи и захлопнул окно, раздражено царапая щетину. От осознания того, что девочка хочет его не меньше ударяло очень сильно. Но что то останавливало. Разница в возрасте? Но она ведь уже совершеннолетняя. Перед глазами появился образ хрупкой рыжей Арины. Такая маленькая. Она была слишком чистой для него? Да, это похоже на хорошее оправдание. Невинный котёнок. Череватый ложится на кровать, вытянувшись в полный рост, широко зевая. В голове воспроизвелся момент. Как же хорошо чернокнижница ощущалась в объятиях. Так правильно. Словно всегда так и было. Демон мельтешил где-то рядом, ядовито скаля пасть в темноте комнаты. Он тоже чувствовал желание их обоих. Слышал, что говорил Горелый. О чем Он говорил с девчонкой. Они все дружно попали в капкан, потому что Там одобрили. Сказали подходящий союз цепного пса и жертвы бесноватого дефекта. Влад беспомощно трет глаза и глухо рычит, ощущая, что испытывает она в соседней комнате. — Блядский боже, — он с размаху ударяет ладонью об тумбочку, слегка царапая костяшки об твердую поверхность. Кружка падает на пол, раскалываясь на несколько частей. Громкий звон разрывает тишину квартиры. Раздаются шаги в коридоре, а затем стук по двери: — Влад..? Череватый несколько секунд молча лежит, а затем тяжело вздохнув, направляется к двери, распахивая ее. Девушка стоит в длинной серой кофте. Блять, она хоть в шортах? Уже привычные рыжие волосы болтаются перед лицом. — У тебя ровно три секунды уйти. Она замирает, задрав голову. Голубые глаза смотрят каким-то уже шальным взглядом. Он наблюдает за дрожащими губами. Что-то совсем темное внутри поднимает морду и громко воет, капая голодной слюной из пасти. — Один, — Арина дёргается всем телом от властного тона. Горелый гогочет где-то рядом. Голубые радужки темнеют. — Два, — Мужчина уже не скрывает хитрого оскала, начиная принимать ситуацию, прекрасно понимая, что на его эмоции сейчас и очень сильно влияет Демон. Или он пытается найти оправдание своим действиям? Уже плевать. Рука тянется к девчачьему телу и обхватит за талию, рывком прижимает к себе. Наклониться к ее уху и хрипяще зашипеть, — Три. Романова сдавленно скулит, чувствуя как ее же ладони стискивают мужские предплечья. — Влад, пожалуйста... — чернокнижник подхватывает ее под бедра, окончательно вжав в себя и направляется к кровати. До девушки только сейчас доходит происходящее и сознание слегка проясняется. Неловкое понимание заставляет упереться ладошками ему в грудь. Мужчина словно чувствует, что Арина дёрнулась на нем и замерла. Потушить адский костер и заставить заткнуться чертей было слишком сложно. Он глухо рычит ей на ухо, все ещё находясь на ногах. Острые женские коленки упираются ему в бока, ее явно начинает смущать их поза и она пытается слезть с рук. Пальцы впиваются в ягодицы и Влад уже с какой то беспомощностью шепчет: — Подожди чуть чуть, блять. Иначе у меня окончательно крышу снесет. Её трясет от пережитых эмоций. Лёгкое разочарование от того, что ее застопорило, потому что стало страшно от возможной первой близости. Горелый глухо вибрировал где-то на подкорке сознания. Череватый аккуратно садит девочку на кровать, а сам резкими шагами исчезает на балконе, предварительно закрыв за собой дверь. Дым от сигареты заполняет пространство и он открывает окно. — И че это была за хуйня сейчас..? Демон насмешливо шепчет сбоку: — Два долбоёба. Она девочка, понимаешь? Цел-ка, — по слогам хохочет Сила, — напугалась, малышечка. Влад тормозит с непонятым выражением лица, а потом в глазах появляется озарение: — Бля. Ладно, Толь. Потеря контроля, не более. Больше такого не повторится. Демон дико гогочет, согласно кивает и исчезает в дымке. Мужчина трет щетину и возвращается в комнату, затушив сигарету об запястье. Девушка сидела в одеяле, сонно щуря глаза: — Ты злишься? — А должен? — Не знаю, ну... — она растерянно коснулась кончиков волос, покрутив их. Влад широко зевнул, падая на кровать рядом, притягивая ее в объятия: — Похуй, киса. Спи. Все хорошо, потом разберемся со всем. Она уткнулась носом в его шею, втягивая природный аромат и остатки одеколона. Череватый устроился подбородком у нее на макушке, сжимая руки в замок на ее пояснице. Горелый задумчиво смотрел на них с потолка пустыми глазницами и изредка щёлкал сгоревшей пастью.