Hellfire flares up too fast.

Он плохо помнит из-за чего все началось. То ли плохое настроение отца, то ли выдуманная причина доебаться. Он точно не скажет. Чувствует лишь как горят от боли голые лопатки. Трясущиеся ладони пытаются прятать под собой ещё более хрупкое тельце. Младшая сестра уже давно не плачет. Подозрительно тихая для такой ситуации. Голова плохо соображает. Все так болит. Где-то сбоку визжит мать под дикие оры отца. — ТЫ УБИЛ ЕЁ! — женщина на коленях даже не пытается подойти к детям. Мальчик недоверчиво мотает головой и сжимает девочку в объятиях под собой.  Отцовский ремень с бляшкой снова хлещет по спине, вызывая сдавленный скулеж. — Що тепер скажуть люди... Ти вбив її, ти вбив Ксюшеньку... — его мать прячет лицо в ладонях и затравленно воет, раскачиваясь из стороны в сторону. Ребенок, вцепившись в маленькое тело под собой, пытается отползти, прижимая сестру: — Нет, нет, нет... Ксюня, Ксюш... Когда отец стал кидаться на него, то девочка попыталась закрыть брата и оттолкнуть родителя, но мужчина грузной рукой откинул дочь в сторону и та с силой въехала виском об угол их трухлявой печки, мгновенно потеряв сознание. Но сейчас, смотря на бесчувственную Ксюшу, ее бледные губы и одинокую струйку крови сбоку голову, пропитавшую ещё по-детски светло-русые волосы, он не мог сказать точно, что она без сознания. — Мам, — мальчик не выдерживает и сам ползет к рыдающей на коленях родительнице, — мама, она не просыпается. Мама! Мужчина хватает его за отросшие темные волосы и тащит куда-то в сторону, ребенок уже без слез хрипит от боли, ударяясь спиной об дверь. Отец перед ним, пьяный в стельку, замахивается какой-то палкой и мальчик не успев закрыть глаза, дёргается и... ...и Арина со сдавленный всхлипом просыпается. Девичье тело трясет от пережитых эмоций и она пытается понять, что произошло. Находясь зажатой в мощном круге объятий, Романова начинает осознавать, что это было. — И какая часть моего пиздючества тебе снилась? — хриплый, после сна, голос раздался куда-то в ей макушку. Она вновь дёрнулась и попыталась отстраниться, — Да не елозь ты, как глист, честное слово. Арина рассеяно водит глазами по открытой шее мужчины перед ней: — К тебе применяли настолько тяжёлое домашнее насилие? — Какие вычурные слова нынче стали то, — шипящий смех и Влад нависает над ней, рассматривая тёмным взглядом. Коленки мгновенно сдают позиции и начинают дрожать. — Значит правда... Мне жаль, честно, — хрупкие пальцы с мелкими царапинами, касаются его щетины. Сонные голубые глаза плывут грустью от осознания печального прошлого Наставника. Тот ехидно оскалившись, аккуратно подцепил зубами ее указательный палец и провел по нему горячим языком. Девушка захлебнулась вздохом и резко прижала ладонь к себе. Внизу живота началась приятная пульсация, спускавшаяся все ниже и ниже. Мужчина наклонился к ней и с удовольствием потерся об ее щеку, намеренно опаляя ее чувствительное ухо дыханием. — Влад... Подожди... — Арина не пыталась блокировать свои эмоции от него и не скрывала того, что боится первой для нее близости. — Не волнуйся, маленька, я не собираюсь делать ничего против твоей воли, — его ладонь скользнула под ее футболку и легла на впалый девичий живот, — Серце б'ється, немов птах у клітці, — его пальцы почти не двигались, изредка лишь поглаживали. В один момент он, словно с весельем, прижимается своими губами к ее. Не пытается напирать, заставить открыть рот, просто губы к губам, без лишних движений. Девушка замирает, будто перед хищником и осознавая как у нее наглым образом забирают первый поцелуй. Мужчина проводит языком по уголку ее губ и ложится на нее частью своего веса, чтобы она почувствовала насколько его самого волновала эта ситуация. Она ощущает как на внутреннюю часть ее бедра начинает давить возбужденный член того, скрытый под домашними спортивными штанами. Потом слегка перемещает бедра и давление происходит теперь на ее промежность, практически на клитор и рыжая уже не скрывает скулящего стона: — Влад, Влад, пожалуйста, прошу, ну... Ее шею опаляет тихий смех и он делает толчок, словно имитируя движение в сексе, заставляя застонать, а затем прикусив кожу на ключице, резко встаёт с кровати. Арина беспомощно всхлипывает, когда лишается тепла и остаточное удовольствие расходится по бедрам. Она трясущимися движениями сводит ноги, видя, что задравшаяся футболка открывает ее нижнее белье и часть живота. — Все буде, киса, але пізніше. Ще рано. — его украинский оседает горячим клубочком внизу живота. Мужчина наблюдает за разгоряченной, возбужденной девочкой. Её послушный, умоляющий взгляд направлен на него и приходиться приложить большие усилия, чтобы подмигнуть ей и скрыться в ванной, не продолжая начатое. — Это пиздец, — она закрывает глаза ладонями, чувствуя, что не может успокоить бешено бьющееся сердце. — Какие у вас все таки эмоции вкусные, буду бля, — Сущ появляется на потолке, ехидно щёлкая пастью, вибрируя в пространстве, — Хорошо то как, бля, ммм. Арина окончательно превращается в что-то красное от смущения и пытается встать на ослабевших ногах. Могла ли она представить когда то, что ее кумир, человек которым она восхищалась столько времени, будет ее мучить в кровати, оставляя вариться в своем возбуждении? Нет, не могла. И сейчас уже сидя в своей комнате, девушка дрожащими руками приводит себя в порядок и идёт на кухню, где хозяйничает довольный жизнью Череватый. Ночью он долго и уже в спокойной обстановке обдумал происходящее и сошёлся на том, что выбора у них в принципе нет. Если Там одобрили их, скажем так, ещё несостоявшийся союз, то деваться некуда. И рассматривая спящую девушку, Влад ничего не имел против. Внутренние чудовища ликовали, когда поняли, что жертву не отберут. Что рыжие волосы и голубые глаза всегда будут с ними. Что она сама скоро будет кормить их с рук, приручит всех демонов и чертей, принадлежащих цепному псу. Мужчина лениво оскалился и добавил масла на сковороду, обжаривая хлеб с другой стороны. Сзади послышались шаги и едва слышный выдох. Что-то темное в глубине его души, давно живущее там, было удовлетворено осознанием того, что девочка чистая. Что ни одна мразь не целовала ее, не доводила до такого состояния. Влад обернулся и показал острые клыки в улыбке: — Как дела? Та смерила его каким-то немного хмурым взглядом, заставляя Череватого безбожно заржать: — Какое же у тебя выражение лица, ты бы видела. — Пошёл ты!

***

Около недели они жили спокойно, кидая друг на друга долгие взгляды. Девушка проникалась любовью к рунам, особенно к тем, что могут контролировать, потому что управлять Горелым стало куда легче. Влад долго стебался над ней из-за того, что оба Шепса их спалили: — Ну чернухой то от вас ебашит за версту, так что неудивительно. Да и защита слабая. — А теперь? — Теперь ты под моей защитой и хуй там какой-то Шепс что-то почует, — Арина неловко дернула плечами от властного тона и беспрекословно заглянула в глаза мужчины. Демон самодовольно рычал, держа девушку за плечи, а Горелый уложил морду на колени Череватого, отдаваясь у обоих вибрацией в груди. Поздним вечером воскресенья Владу позвонил менеджер и предупредил о том, что завтра они едут в школу и там в большом зале будут объявлены первые итоги испытаний. Мужчина в принципе и не сомневался в своей работе. Он изгнал три неупокоенных, жестоко испорченных души, помог жителям деревни, провел со многими из них личные разговоры, поэтому к подведениям итогов был полностью готов. Да и Арина Ученицей оказалась смышлёной и быстро схватывающей информацию. Девушка сидела рядом и слышала диалог по телефону, поэтому весело показывала белые зубки и маленькие клыки. Завтра они увидятся с Женей и наконец-то нормально поговорят. Может Ирина запрещает ему с ней контактировать? Но женщина тоже ведь неплохо так погружена в черную магию, так в чем же проблема? Личная неприязнь к Череватому звучало как более подходящее оправдание. Но ей хватит всего одного разговора с близким другом. Всего один. И все прояснится. Поэтому когда Влад убрал телефон, счастье разлилось приятной истомой по всему телу. Мужчина широко зевнул и повернулся к ней: — Утром на Погост, а затем в школу. Пиздуй спать. Арина помялась несколько секунд, сама не понимая почему. Череватый фыркнул и резким движением приблизился к ней, смотря в расширившиеся от удивления глаза. Тяжелая ладонь легла на затылок, ероша рыжие волосы, а крепкие губы с удовольствием коснулись девичьих. Немного оттянув зубами ее нижнюю губу, заставляя девочку просяще захныкать, мужчина легко коснулся ее щеки и отстранился, подмигнув. Та рассеянно смотрела мутными радужками на него и в них плескалась мольба, которая поднимала что-то совсем нехорошее, слишком властное со дна его сознания.  — Иди спать, лапонька. Нам рано вставать. Блять.