What are demons talking about?

Девушка дёргается и хочет сделать шаг за парнем, но сильная рука держит поперек талии и стискивает, прижимая к телу. — Стой ровно. — Да подожди ты, я сорвалась на него, нужно поговорить с ним нормально! — она упирается ладонями ему в грудь в попытке оттолкнуть, — Да Влад, пусти же! Он не это все имел в виду! Мужчина делает шаг в сторону и вжимает ее в стену, нависая. — Успокойся, — рука уже держит за поясницу, заставляя выгнуться в спине, упираясь затылком в холодную поверхность, — Вам нельзя сейчас контактировать. — Да с чего это?! Кто мне запретит? — рыжая шипит, ее руки сжимают мужскую толстовку. — Я. Официально как Наставник запрещаю вам не то, что приближаться к друг другу, а блять даже по телефону обращаться, — на маленьком девичьим запястье аккуратно появляется серая линия, полностью оплетая ее. Арина ошарашенно захлебывается возмущением и замолкает. Кисть неприятно опаляет горячим и она замирает. Это Ограничение, которое начнет сигнализировать, если та решит ослушаться. Череватый отстраняется от нее и широким шагом направляется к выходу. Девушка стоит потеряно, изумлённо рассматривая руку. Какого черта... Горелый сбоку принюхивается к ней, недовольно замерцав: — С этим долбоебом правда даже не вздумай контачить. От него гнилью несёт. Что-то хуевое сделала его баба, буду бля, — Сущ присел перед ней, коснувшись плеча длинной лапой. Романова глухо рычит, скинув его конечность с себя. — Какого хуя ты его поддерживаешь? — она отступает от Твари, взирая на него с непониманием и скрытой обидой. — Во-первых, — выражение морды изменилось. От него повело чем-то угрожающим, совсем темным, — не забывайся, девочка. Я не твоя подружка, а во-вторых мы лучше знаем. Ты действуешь на эмоциях. Теперь пиздуй в машину, — Оно растворилось прямо перед ней, оседая грязной пылью на кафельном полу школы. Арина сжимает-разжимает ладони, ощущая насколько ее выводят подобные вещи. Сложно просто все взять и объяснить? Нужно же сделать из нее хрупкую куколку и держать в неведении. Она же ясно поняла, что с Женей какая то хуйня происходит. Его аура, биополе было изменено. Защита пахла чем-то мерзким, хотя раньше постоянно вокруг него витал аромат дождя, надвигающейся грозы. Ученица упрямо складывает ладони на груди, качая головой. Принципиально без извинений не станет с ними разговаривать. Для Арины было обычным явлением чувствовать, что отец, а иногда и мать ее не слушают, им все равно, что она говорит. Они всегда были настолько заняты, всегда поглощены своей жизнью, своими проблемами, что голос Риши, ее мнения, ее потребности - все, казалось, отошло на второй план, особенно после болезни женщины. И это расстраивало, приводило в ярость, опустошало, было одиноко. Потому что рыжая была личностью, человеческим существом, со своими чувствами, мыслями и мнениями, но ее родители, казалось, не видели этого, их, казалось, это не волновало. Чаще всего мама не вела себя так, это было лишь в определенные периоды. Она любила маму. Очень. Та всегда говорила прямо, никогда не увиливала или врала. Девушка осознавала, что онкология, блядская болезнь испортила и без того шаткое положение семьи Романовых. Если отношения с отцом были похожи на эмоциональные качели, то после того, как они все узнают о том, что их ждёт... Их качель окончательно остановилась. И не в эмоционально позитивном положении. И сейчас то, что делали и говорили Влад, Горелый... Обижало, заставляло вернуться куда-то назад. В то, что она так хотела забыть. Руки нервно потряхивает из-за тревожности и сердцебиение слегка ускорилось. Девушка идёт за ним на парковку и садится на заднее сиденье, сразу включая наушники, лишая любой возможности с ней поговорить. Мужчина молча смотрит на нее через зеркало заднего вида и раздражено вздыхает. Серьезно? Подростковый бунт? Он прикрывает глаза, потирая переносицу. Хорошо, пусть побесится, девочка. Потом поймет, что для ее же блага.

***

В Воронеже их встретила неожиданно солнечная погода и новость о том, что в городе также проходят испытания Константин Гецати с ученицей и Дмитрий Матвеев, взявший под свое крыло ученика, с которым разница в возрасте особо не была большой. Екатерина Варшавская, двадцатилетняя девушка нашла ее в Инстаграме практически сразу. Она очень активно вела профиль, который пестрил фотографиями путешествий, где цвет ее волос менялся с большой скоростью. Сейчас Ученица сверкала серыми глазами и нежно-голубыми волосами до плеч. Арина с удовольствием ответила на сообщение, начиная переписку, затянувшейся на пару часов. В этот раз их дуэт заселили в отель, причем очень даже хороший, давая время на отдых до утра, поэтому не теряя времени рыжая скрылась в своем номере, не выглядывая оттуда до вечера. — Как тебе идея сгонять завтра в клуб после испытания? Я знаю хорошее местечко) Саня и Дима будут с нами! Романова взъерошила волосы, смотря на сообщение. Она не была большой фанаткой таких мест, но впрочем почему бы и нет? И делает девушка это абсолютно точно не на зло Владу!!! Арина лениво улыбнулась, перебирая небольшую кучку вещей. Не хотелось одеваться слишком открыто, но и идти закутанной в слои ткани тоже не вариант. В конечном итоге заранее приготовив белый топ с пышными рукавами и черные штаны, больше похожие на спортивные, она шлепнулась на кровать, практически мгновенно засыпая. Слишком насыщенный день. Утро встретило будильником и бубнежном Сущи в голове. Девушка все ещё держала свое сознание закрытым с помощью руны и игнорировала Тварь. Оно же извиняться явно не планировало, гордость у обоих била через край. У входа ее встретил чернокнижник: — Доброе утро, лапонька. В ответ недовольный взгляд голубых радужек, молчание и запах сладких духов. — Хорошо, девонька. Можешь меня проигнорировать, если тебе от этого будет легче, — Череватый уже не выглядел таким агрессивным и напряжённым как вчера. Видимо за ночь успокоился и сейчас смешливо щурил на нее карие глаза. Демоны потушили костер, успокаиваясь и пританцовывая на остывающих углях.

Город Воронеж. Самый обычный город с самой обычной семьёй. Но полгода назад их стало терроризировать Нечто... Все началось с небольших, необъяснимых звуков, звона на кухне, двери, которая, казалось, открывалась и закрывалась сама по себе, света, который необъяснимо вспыхивал и гас. А затем постепенно инциденты стали более частыми, более интенсивными и более ужасающими. Шумы переходили в шаги, двери хлопали с такой силой, что дом сотрясался, огни мерцали и гудели своей жизнью. И семья, муж, жена, дети — они жили в мире ужаса, мире неуверенности, мире страха. И дом казался живым существом, как будто внутри кто-то был, что-то злое, что-то злое, что-то, что хотело им навредить. Смогут ли экстрасенсы им помочь? Избавят ли они их от страданий и вечного страха?

Мужчина стоял перед туалетным столиком и вглядывался в поверхность зеркала, шепча свои молитвы. Девушка с пучком из рыжих волос на голове молча щурилась в угол комнаты. В ответ на нее смотрело что-то. Что-то с черными белками и радужками и плотоядной широкой ухмылкой. — Полтергейст. Это сто процентов, — она поправила ворот белой рубашки. Влад согласно кивнул: — Причем очень сильный. Зажрался вашими эмоциями, — он глумливо ухмыляясь, коснулся щетины, потирая ее. — И что же вы будете делать, Владислав? — ведущий косится на неподвижно стоящую Арину, иногда переводя в пустой, для него, угол. — Скормим нашей дьявольщине, да и черт с ним, — Череватый коротко засмеялся, обнажая зубы в плотоядном оскале, — Не во имя Отца, не во имя Сына... Романова делает шаг назад, ближе к пострадавшей семье и Ларионову, потому что Демон, незаметный для обычных смертных, но явно демонстрирующий себя для нее, начинает материализоваться. Все такая же тень, сотканная из подвижного тумана, но теперь чётче можно было рассмотреть его мускулы, насколько Существо было крупным. Оно переместилось к углу и полтергейст в ужасе замерцал в пространстве. Мужчина продолжал шептать молитву, сосредоточено смотря за ними. Это была сцена, от которой у любого застыла бы кровь. Темная фигура, нависшая над беспомощной, по сравнению с ним, нечистью, пожирала его постепенно, медленно, медленно, медленно. Зубы Демона, они блестели в тусклом свете. Их можно было увидеть из его огромной открытой пасти. Демон, он был весь из мускулов и сухожилий, он был весь из силы и ярости, он был весь из тьмы и ненависти. А полтергейст - это был весь страх и боль, это была агония и страдание, это был весь ужас и мучение. Существо наслаждалось каждым кусочком, не торопился, наслаждался болью, наслаждался страданиями. А полтергейст визжал, кричал, просил о пощаде, просил о спасении. Но не было пощады, не было спасения. Был только Демон, темный дух, пожиратель, чудовище, которое медленно, медленно, медленно чавкало энергетикой несчастного. И когда все было кончено, когда полтергейст исчез, когда темный дух был удовлетворен, он обратился к подопечному, подмигивая Ученице и исчезая с характерным хлопком, который услышали и остальные. — Все, — чернокнижник широко ухмыльнулся, разводя руками в стороны. Арина согласно кивнула, неловко поведя плечами. Все ещё было немного сложно воспринимать "Толика" в его настоящем виде. Наставник умело создал образ безобидной Нечисти, хотя на деле там было настолько сильное и страшное Нечто, что периодами было жутко общаться с ними обоими. Попрощавшись со всеми, экстрасенсы направились к отелю. — Меня не будет до утра, — впервые за день девушка подала голос, обращаясь к мужчине. — Не понял, — чернокнижник нахмурился, прищурив глаза, в которых радужки и зрачки практически сливались в своей тьме. Рыжая прикусив губу, отвела взгляд в сторону: — Катя позвала меня с собой в клуб. Мне не пятнадцать, сама решу куда идти, — Арина с напускной уверенностью выпрямилась в полный рост, все ещё не устанавливая с ним зрительный контакт. — Хорошо, — неожиданная покладистость от Влада была напрягающей. Что задумал этот цепной пёс? — Не смей, — Демон за спиной бешено рычал, когда понял, что их девочку действительно отпускают погулять, — Мелкая сидит у тебя под боком, блять, или под тобой! Не смей, сука! Она чувствовала угрожающий взгляд Горелого. Оно молчало и прожигало ее рыжий затылок. Против были все, но упрямство брало вверх и Романова скрылась в своем номере. Надев штаны и топ, она прихватила темно-зеленую рубашку, чтобы в случае вечерней прохлады было чем прикрыться. На улице уже ждали такси, из окна которого выглядывала хохочущая девушка. — Ариша-а-а! Привет! — она широко улыбалась, а сзади нее мелькала черная макушка. Чернокнижница смущённо приподняв уголки губ, села на заднее сидение. Варшавская сидела между рыжей и Димой. Тот протянул руку, уверено обхватив ее ладонь. Его кожа была холодной, но хватка аккуратной, не сжимая. Ученик Матвеева просто отбил кулачок, подмигнув ей. Дорога заняла буквально полчаса, но за разговорами пролетела невероятно быстро. В клубе было темно и сыро, шумно и дико, жарко и влажно. Воздух был пропитан дымом и потом, он был полон тел, людей, жизни. И музыка гремела, грохотала, была насыщенной басами, она возбуждала. Удары, сотрясали стены, вибрировали пол, сотрясали землю. Арина прикрыла глаза, растворяясь в атмосфере ночной жизни. А люди танцевали, потели, двигались, веселились. Тела, они все были напротив друг друга, все они двигались вместе, все они были едины с ритмом. И огни мигали, мигали, вращались, ослепляли. Цвета постоянно менялись, перемещались и текли, смешивались и смешивались. Девушка не была фанаткой крепкого алкоголя, поэтому выбор пал на вишневый ликер. Мужчина мягко улыбнулся, потрепав ее волосы: — Расслабься, все хорошо, — Дима улыбается, сверкая белыми клыками. Романова хихикает в ответ: — Я в норме, просто редко бываю в таких местах. Клуб, он был живой, он был заряжен, он кипел энергией. Энергия была ощутимой, заразительной, ошеломляющей. И внутри всего этого, среди шума, света и движения было чувство свободы, было чувство освобождения, было чувство самовыражения. И в тот момент, в том месте, в этом клубе больше никого не было, были только люди, музыка и энергия. Делая мелкие глотки напитка, девушка мягко пританцовывала под ритм, махая рукой в камеру. Катя, как впрочем и ожидалось, была большой любительницей соцсетей, снимая множество историй для Инстаграмма и видео в Телеграмм. В груди ворочались недовольные кошки, царапая изнутри и недовольно мяукая. Череватый был зол. Но в то же время он понимал, что не в праве ей запрещать, хотя невероятно хотелось. Было желание подмять ее под себя, сделать так, что девушка смотрела только на него. И она ощущала его эмоции. Хотелось самодовольно усмехнуться. За барной стойкой сидел молодой парень. Бритая голова, пару серёжек - колечек в хрящах ушей и множество татуировок. Он хищно наблюдал за хрупкой фигурой. Рыжие кудри спускались волнами по спине, касаясь открытых плеч и лопаток, покрытых веснушками. Ее юноша заметил сразу. Девчушка была одной из таких, которые привлекали людей своим мягким видом. Он встал и сделал пару шагов к ней. Иди ко мне, малышка.