Глава 18. Возвращение в Навь

Я нашла это кафе случайно. Маленькое, круглосуточное, с облупившейся вывеской, где внутри пахло жжёным сахаром и старым деревом. Итальянцы знали толк в кофе. Здесь он был идеальным — горьким, густым, с плотной пенкой и послевкусием тёмного шоколада. Я сидела за столиком у окна, глядя, как ночная Вольтерра спит под звёздами. Напротив меня, развалившись на стуле с видом короля, сидел Деметрий. — Ты проиграешь, — сказала я, поднося кружку к губам. — Машина будет моей. — Водительских прав у тебя нет, — лениво ответил он, закатив красные глаза и малодушно промолчав, что права на байк все же я получила. — У меня есть личный водитель. — Я — ищейка, а не шофёр. — Ищейка, который проиграет спор, — поправил Корвин, сидевший на спинке моего стула. Он смотрел на Деметрия с выражением глубочайшего превосходства. — Смирись. Ты теперь не просто ищейка, ты — такси. Деметрий вздохнул. Так, как вздыхают только те, кто живёт уже тысячу лет и устал от всего, включая наглых фамильяров. — Я не понимаю, зачем ты пьёшь это, — сказал он, кивая на мою кружку. — Это же просто… вода с запахом. — Это нектар богов, — ответила я. — Для тебя это вода. Для меня — жизнь. — Смерть, — поправил он с лёгкой усмешкой. — Ты же дитя Смерти. — Смерть пьёт кофе, — ответила я. — Мара сама приносила мне его в «Дырявый Котёл». Он поднял бровь, но узнавать подробности  не стал. Вместо этого он взял свою чашку с чёрным чаем (вампиры, видимо, считали, что это делает их «цивилизованными») и отпив, поморщился. — Знаешь, — сказал он, глядя в окно, — Мне иногда кажется, что ты самая странная смертная, которую я встречал. — Я просто хочу понять, как работает этот мир, — ответила я. — Смерть — это не конец. Это просто переход. И я не смертная. Корвин наклонил голову. — Она философствует, — сказал он Деметрию. — Это значит, что она собирается заказать вторую кружку. У тебя ещё есть время сбежать. — Я не сбегаю, — буркнул Деметрий, но в его глазах мелькнула тень улыбки. Я подняла кружку, чувствуя, как пар от горячего кофе касается моего лица. — За этот год, — сказала, выдыхая запах идеального напитка, — Я поняла одну вещь. — Какую? — спросил Деметрий. — Иногда — даже у Смерти есть своё… — я не договорила. Мир перевернулся. Я не почувствовала боли. Не было страха. Просто — разрыв. Как будто тонкую нить, которая держала меня в этом теле, резко обрезали ножницами. Я сделала вдох — и вдруг перестала чувствовать лёгкие. Хотела сделать глоток кофе, но моя рука не двигалась. Кружка зависла в воздухе, замерла в паре сантиметров от моих губ. Я попыталась пошевелиться — и поняла, что больше не чувствую пальцев. Я не упала, не рассыпалась. Я просто… отделилась. Моё тело осталось сидеть на стуле, застывшее, как статуя. А я висела рядом с ним, почти касаясь плеча собственной оболочки, но не имея возможности войти обратно. Передо мной стоял кофе. Мой кофе. Горячий, идеальный, чёрный, с пенкой. Он пах так, что у меня «слюна» (или что там сейчас было) текла. И я не могла его выпить. — Нет, — прошептала я. — Что? — Деметрий поднял взгляд. Я попыталась крикнуть ему: «Я здесь! Посмотри на меня!». Он не слышал и не видел меня. Смотрел на моё безжизненное тело и его лицо — его вечно холодное, бесстрастное лицо — побледнело до такой степени, что стало почти прозрачным. — Хелен? — он наклонился вперёд, коснулся моей руки. Она была холодной. Не живой. — Хелен! Корвин застыл на спинке стула. Его чёрные глаза-бусинки метались между моим телом и пустотой рядом с ним. Он всегда видел то, что не видят другие. — Она… она здесь, — тихо сказал он, не сводя с меня взгляда. — Она висит рядом с тобой. И она очень, очень зла. — Зла? — Деметрий перевёл взгляд на пустоту. — Где? Я не вижу. — Я не хочу, чтобы ты меня видел! — закричала я, глядя на свою кружку с кофе. — Я хочу выпить этот чёртов кофе! Я ждала его всю ночь! Мой голос разносился по кафе, но его никто не слышал. Кроме одного существа. Корвин медленно перевёл взгляд с моего лица на кружку, затем обратно. — Ты серьёзно? — спросил он. — Тебя только что выбило из собственного тела. Ты — витающая в воздухе душа. И твоя главная трагедия — невыпитый кофе? — Я не успела его даже попробовать! — взвыла я. — Ты представляешь, как я ждала этого момента? Корвин вздохнул. Тяжело, с выражением глубочайшей усталости на птичьем лице. — Всё как всегда, — сказал он. — Мы все умрём, а ты будешь переживать из-за напитка. — Я не умерла! — возмутилась я. — Ты висишь в воздухе как воздушный шарик, который не может сделать глоток. Это не жизнь, Хелен. Это очень неудобное состояние. Деметрий смотрел на Корвина, не понимая, что происходит. — Что? — спросил он. — Что она говорит? — Она говорит, что пропустила свой кофе и это её бесит больше, чем собственное исчезновение, — перевёл Корвин. — Очень странно, не правда ли? Я молчала, глядя на своё безжизненное тело. Оно сидело на стуле, всё ещё сжимая в руке остывающую кружку. — Нам надо в Навь, — сказала я наконец. — Я не знаю, что произошло, но это точно касается Реддла. Он… этот придурок.. Я чувствую, что его больше нет. И меня видимо вырвало из-за этого дурацкого браслета. — Браслета? — переспросил Корвин. — Того самого, — я закатила глаза.  Корвин снова вздохнул. — Деметрий, — сказал он. — Нам нужно вернуться в замок. Хелен в отключке. Она говорит, что ей нужен Кощей. — Кощей? — Деметрий нахмурился. — Древний некромант из другого измерения, — пояснил Корвин. — Не спрашивай. Просто помоги мне дотащить её тело до кабинета Сангвини. Деметрий посмотрел на меня. Нет, на то, что от меня осталось. Он поднялся, подхватил моё безжизненное тело на руки — легко, как пушинку. Я висела рядом, глядя на его сосредоточенное лицо. — Скажи ему, — тихо сказала я Корвину. — Скажи, что я вернусь. Корвин кивнул. — Она говорит, — перевёл он Деметрию, — Что вернётся. Деметрий молчал, передвигаясь по пустым улицам Вольтерры. А я парила рядом, глядя на тёмное итальянское небо. --- Переход был резким. Один миг и воздух вокруг меня сгустился, запах старого камня и ладана сменился запахом сырой земли, хвои и векового покоя. Навь. Деревья стояли чёрные, без коры, их ветви переплетались, как костлявые пальцы. Снег лежал ровным, плотным слоем, не тая, не сверкая — просто существуя. Тишина была абсолютной. Звенящей. — Ну, здравствуй, — раздался голос. Я повернулась. Кощей сидел на старом пне, очищая апельсин. В том же льняном кафтане, расшитым странными узорами. Он поднял на меня глаза, и на его лице расплылась такая широкая, искренняя ухмылка, что я на мгновение почувствовала себя... уютно. — Выглядишь хуже некуда, — сказал он, не скрывая удовольствия. — Бледная, прозрачная, висишь в воздухе. Я таких давно не видел. — Кощей, — простонала я. — Я, кажется, умерла. Он хмыкнул, закинул дольку апельсина и прожевал, глядя на меня с ленивым интересом. — Умерла? — переспросил он. — Нет, Хелен. Ты не умерла. Ты просто... выпала. Как монета из кармана. Тело осталось, а ты — нет. Бывает. — Бывает?! — возмутилась я. — Как это может быть?! — Очень просто, — ответил он, поднимаясь с пня и отряхивая штаны. — Ты была связана с тем, кто умер. Связь порвалась, и тебя выдернуло. Но ты же Феникс, Хелен. Ты не рассыпалась в пыль, как он. Тебя просто выкинуло. Кощей подошёл ко мне и обошёл вокруг, разглядывая меня, как садовод разглядывает капризный саженец. — Забавно, — сказал он. — Очень забавно. — Что забавно? — буркнула я. — Давно я не видел, чтобы душа висела в Нави без тела. Тут только духи. Ты сейчас как пустой конверт. Носишься по воздуху, а письма нет, — Бессмертный задумался, — Или наоборот: письмо без конверта? — Я не конверт! — Ну, как скажешь! — он пожал плечами. — Значит, нам нужно найти тебе новый конверт.. то есть тушку. — Тушку?! — я чуть не задохнулась. — Ты говоришь об этом так, будто мы идём выбирать новый диван! — Диван — это как раз очень хорошее сравнение, — кивнул Кощей, поглаживая бороду. — Главное, чтобы он был удобным. И не скрипел. Как и тушка! Я хотела возмутиться, но в этот момент раздался новый голос. — О, боги. Вы только посмотрите. Я обернулась. На заборе из переплетённых сухих корней сидел Васька. Кот смотрел на меня с выражением, в котором смешивались многовековое презрение и острейший интерес. — Я ожидал, что ты вернёшься, — сказал он, лениво почесывая за ухом. — Но чтобы вот так... Ты прямо надорвалась. — Васька! — воскликнула я. — Я летаю! Я не могу коснуться земли! — А зачем тебе земля? — он зевнул, обнажив клыки. — Воздух в Нави чище. И тебя никто не видит. Живи, пари, наслаждайся. — Я хочу в библиотеку! — возмутилась я. — Я хочу читать! — Как ты собираешься листать страницы? — спросил Васька, наклонив голову. — Ты душа, Хелен. Ты можешь прикасаться к чему угодно, но только магически. Если хочешь взять книгу, тебе придётся учиться концентрироваться. — Концентрироваться? — Да. Почувствовать предмет так, будто он такой же, как ты. Собрать волю в кулак и заставить себя коснуться его. Ты же училась у Кощея. Это не должно быть сложно. Я замолчала. Васька говорил правильные вещи, но... он же был котом. Как он мог быть таким мудрым? — А как же я? — раздался возмущённый голос. В сторону забора пролетел Корвин. Он тоже перешёл в Навь вместе со мной, и, видимо, его связь с моей душой была сильнее, чем с телом. — Ты как здесь оказался? — удивилась я. — Я — твой фамильяр. Где ты, там и я. — он гордо выпрямился. — Даже если ты душа без тушки. Потому что я — лучший ворон в истории. — Ты — лучший ворон в истории, потому что единственный, кто обучен лично мной, — заметил Васька, не поворачивая головы. — Значит, я — лучший по умолчанию! Кощей тем временем подошёл к своей избе и открыл дверь. Он обернулся и посмотрел на меня. — Не стой там, как вкопанная, — сказал он. — Или как подвешенная. Заходи. Подумаем над твоей новой тушкой. — Кощей, — я попыталась шагнуть за ним, но поняла, что просто плыву по воздуху. — Как ты собираешься искать мне тело? Я опустилась (или, скорее, проплыла) на лавку. Васька спрыгнул с забора и уселся на печку, глядя на меня с хитрой усмешкой. — Она всегда была странной, — заметил кот. — Но сейчас даже для Нави это перебор. — Зато не скучно, — ответил Корвин. — Скучно? — Васька фыркнул. — С ней никогда не скучно. Но если она продолжит болтаться по Нави, как привидение, нам придётся повесить на неё колокольчик. Чтобы она не пугала местных. — Я не пугаю, — возмутилась я. — Ты призрак. Ты пугаешь по определению. Кощей протянул мне кружку с горячим чаем. Я посмотрела на неё, перевела взгляд на него, потом снова вернула обратно. — Я не могу её взять, — сказала я. — Можешь, — ответил он. — Нужно только захотеть. И не думай, что ты неосязаема. Думай, что ты та, кто хочет выпить этот чай. Я сосредоточилась, попыталась почувствовать тепло кружки, её вес, запах. — Не получилось, — прошептала я. — Ничего, — Кощей усмехнулся. — У тебя будет время на тренировку.  Мы сидели в тишине. За окном завывал ветер, и печные дрова потрескивали, отбрасывая на стены пляшущие тени. — Ты сказал, нужно найти себе тело, — нарушила я тишину. — Как его искать? Кощей поднял на меня взгляд. Его глаза были серьёзными и спокойными. Он не шутил. — Ты слышала о таких существах, как дементоры? — спросил он. — Да, — насторожилась я. — Это твари, которые высасывают души. — Правильно. А когда душа уходит, что остаётся? — он откинулся на спинку лавки. — Пустая оболочка. Тело, которое какое-то время живет на автомате. Сердце бьется, легкие дышат. Но оно не думает. Как поставленный на паузу прибор. Я замерла. — Ты говоришь о телах, которое находится в коме? — Да, где приборы поддерживают его жизнь, но настоящий человек уже давно ушёл, — кивнул Кощей. — Такие тела не редки, Хелен. Но нам не все подойдут. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается смесь страха и любопытства. — Ты хочешь сказать, что я могу вселиться в тело, которое уже покинула душа? — Можешь, — он поднял палец. — Но оно должно быть полностью пустым. Хоть искра души — даже слабая или спящая — ты не сможешь войти. И если тело не подходит тебе по сути, ты будешь страдать. — Что значит «по сути»? — Твоя магия — исцеление и смерть, — напомнил он. — И тело должно быть связано с этим миром. В нем должен быть хотя бы крошечный намек на эти направления. Я, конечно, подкручу немного и выровняю потоки, но основа должна быть. Кощей замолчал. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни жалости, ни насмешки. Только знание. — А у тебя есть такое тело? — спросила я. — Есть, — ответил он. — Я подготовился заранее, когда ты впервые попала в Навь. Но пока тебе о нём не скажу. — Почему? — Потому что ты можешь отказаться, — он усмехнулся, но в его голосе послышалась сталь. — Но когда ты узнаешь, что это за тело, у тебя будет выбор. А выбор, Хелен, — это единственное, что делает нас свободными. Я смотрела на него. Кощей знал что-то, чего не говорил мне. Но я доверяла ему. У меня таких людей осталось мало.. — Хорошо, — сказала я. — Когда мы начнём? — Когда буду готов, — ответил он, поднимаясь. — Отдыхай. Ты выглядишь так, будто тебя выжали. Он вышел из избы, оставив меня с котом, вороном и мерцающим пламенем. Васька, который всё это время притворялся спящим, приоткрыл один глаз. — Он всегда говорит загадками, — лениво заметил кот. — Но он редко ошибается. И если сказал, что у тебя будет выбор… значит, он будет очень трудным. — Что ты имеешь в виду? — спросила я. Васька зевнул, обнажив клыки, и медленно закрыл глаза. — То, что он найдёт тебе идеальное тело. Но оно не будет тем, что ты ожидаешь. В Нави ничего не даётся просто так, Хелен. Особенно — шанс на вторую жизнь. Кот замолчал, я смотрела на огонь. Скоро я узнаю правду. Боялась её и ждала одновременно. За окном завывал ветер. Где-то в мире живых лежало тело, которое Кощей припас для меня. И я понятия не имела, кому оно принадлежало. — Хель, — тихо сказал Корвин у моего уха. — А если он притащит тело мёртвого дракона? — Ко-орви-ин!