Часть 2

rain et nudité       Весь день напролёт идёт дождь... Мелкий, косой, холодный, серый... Милен тщетно пыталась натянуть воротник пальто повыше, ткань уже достигла максимальную вершину. "Хорошо, что не накрасилась сегодня", - подумала Милен, брезгливо убирая мокрую прядку, упавшую на глаза. Да уж, в "Дождливом дне в Нью-Йорке" дождь был красивым, как и положено в кино... А тут... Дёрнуло же её сегодня от Сорбонны идти на Монпарнас на своих двоих... "Париж - это город, по которому нужно ходить пешком", говорила её подруга итальянка... О да, только не когда идёт дождь, и не когда невыносимая жара, а значит редко когда... А вот и "Les Deux Magots" - исторический приют проклятых поэтов, любимое кафе Милен, нет, сама она, слава Богу, не проклята, но и особого благословения небес она не чувствовала... На тихое безмятежное житие уж точно... После проведённых ею пар итальянского языка для бакалавров она любила сидеть в этом кафе и готовиться к семинарам по специальности и истории философии, а также спецсеминарам, которые она вела сама в качестве практики. В общем, фактически её жизнь вне университета протекала здесь. Также в кафе она любила сидеть по выходным и писать диссертацию по комедиям Мариво. Сегодня день был особенно примечательный. Завтра её будут спрашивать о "панорамной литературе" 19 века и, конечно же, Бодлере через призму Вальтера Беньямина. Милен надела наушники и погрузилась в конспекты... "Цикл "Парижских картин" Бодлера - единственный, который стал входить в "Цветы зла" только со второго издания... Этот поэтический цикл позволяет нам почувствовать, каково может быть воздействие больших городов на восприимчивость самых тонких и самых суровых натур..."       Из внешнего источника - переживания Бодлера об умирающем немощном Париже под уверенной рукой его благодетеля-палача - Османа, из внутреннего, из головы - посторонние мысли вовсе не по теме. Взгляд упал на статную мужскую фигуру в сером пальто и кашне в крупную клетку, которая так гармонично вписывалась в этот полумрак, создаваемый тусклым освещением и беспросветно-серым небом за окном, как раз в тон одежде незнакомца... Прям английский сплин... Или лучше - бодлеровский?

"Je suis comme un roi d'un pays pluvieux" ("Spleen")

      А в 18 веке серый ассоциировался с интеллектом, как бы сказал Пуаро "серые клеточки"... Стоп, Милен, рассуждаешь о цветовой гамме незнакомца, а между тем твои клеточки уже смешали лекцию о Бодлере и лекцию Мишеля Пастуро о сером цвете... Очнись! "Вероятно, только читатель сможет понять, что значит стирание города в урбанистической поэзии Бодлера... Сдержанность в описании воскрешённого в памяти города не исключает утрировки..."       И всё-таки взгляд упрямо возвращается к незнакомцу... Он по-прежнему стоял к ней спиной, что-то обсуждая с официанткой, кажется, он протянул ей какую-то карточку... Боже, да мадам Кюно сбросила десяток лет на радостях... Вот уж кому незнакома сегодня сдержанность! Да кто этот незнакомец?       Словно услышав её вопрос, мужчина поворачивается... Не может быть! Милен, тебе нужно спать хотя бы шесть часов, ну или пять, но регулярно! Но нет, это точно он, не иллюзия, не галлюцинация, вполне живая кровь и плоть... Джуд Лоу собственной персоной! Но что он забыл здесь? Неужели ему тоже нравится это кафе? Или поэзия "проклятых поэтов"?       Между тем он направился в её сторону... Милен подавила зевок и от неловкости с видом самой прилежной из учениц уткнулась носом в конспекты. Он сел на соседний столик по диагонали с ней... Она не видела, она почувствовала это... Тонкий шлейф мужского парфюма плавным виражом завернул в узкие проспекты её ноздрей. В парфюме есть морские нотки, он въедается в кожу, приятно щекочет нервы, он...

"Se mêle dans mon âme au chant des mariniers" ("Parfum exotique")