Сеанс

Работа с каждым клиентом занимает достаточно много времени, не говоря о затраченных силах. Артем никогда не назначает больше одного клиента в день, потому что просто не может вести несколько параллельных линий терапии одновременно, и Матвей прекрасно об этом знает. Вот почему Артему изначально понравилась работа Матвея — он понимал, что от него требуется, без лишних уточнений. Конечно, парень косячил, но по сравнению с косяками самого Стрелецкого, это были мелкие недочеты, на которые Артем даже внимания не обращал. Он замечал, как парень свыкся с новой работой и жильем, старался убедиться в комфорте своего подчиненного, но, естественно, незаметно от самого Матвея. Иногда Артему казалось, что он строговат с мальчишкой, однако он мысленно просил у Матвея прощения и забывал об этом. Ну а Матвей, в свою очередь, не требовал отдельных извинений. Он вообще ничего не требовал. Артем смотрел на спину Матвея сквозь прозрачную стеклянную дверь и думал: все ли так хорошо у его секретаря, как он пытается показать? Не нужна ли ему самому помощь? Психолог сам удивился, как он не задался этим вопросом раньше. Он ведь так любил изучать окружающих и давать им непрошенные советы в сфере психологии, так почему же он не «лечил мозг» человеку, который с ним проводит больше всего времени? Артему было сложно ответить на этот вопрос. Он откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от сгорбившегося парня. Клиентов не было уже несколько дней. Дело вовсе не в том, что популярность Артема Стрелецкого сошла на нет. Психолог сам попросил своего помощника не назначать никого на ближайшие дни, потому что он ужасно вымотался, пытаясь разобраться в проблеме своего предыдущего клиента. Мужчина никак не мог произнести вслух свою проблему, придумывал факты, отказывался лечиться, угрожал, умолял, срывался — делал все, чтобы доконать Стрелецкого и затянуть терапию. Но ему крупно повезло, ведь Артем не из тех, кто легко сдается, поэтому в конечном итоге он все равно решил все свои проблемы. А вот Артему потребовался отдых, который он достаточно редко себе устраивал, не имея четкой границы между личным и рабочим временем. Однако, как оказалось, отдыхать тоже не так просто — делать было решительно нечего. Матвей резко выпрямился, от чего у него, судя по всему, заболела поясница, за которую он также резко схватился. Артем неотрывно следил за тем, как его помощник встает со стула, слегка разминает шею, хрустит пальцами и неторопливо идет за кипятком, чтобы заварить свой любимый зеленый чай. Матвей устало потер глаза, возвращаясь к своему месту, и по привычке кинул взгляд в кабинет своего наставника. Заметив, как тот пристально наблюдает за ним, парень смутился и даже испугался, слегка дернувшись. Артем понял, что перегнул палку, слишком погрузившись в свои размышления, и решил скоротать время иным способом — пристать к Матвею, чтобы тот его развлек. — Вы что-то хотели? — услужливо спрашивает помощник, приоткрыв дверь, после того как Артем жестом позвал его к себе. Стрелецкий неопределенно покачал головой и указал парню на кресло, стоявшее напротив, попутно залезая на свой стул с ногами. Матвей вернулся к своему столу за свежезаваренным чаем и беспрекословно прошел в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Я тебя не отвлекаю? — на всякий случай спросил Артем, хотя заранее знал ответ на свой вопрос. — Да нет, что вы! Я просто в инете лазил, ничего важного, — заверил Матвей, отпивая из одноразового стакана и ставя его на стол между ними. Артем удовлетворенно кивнул и вновь пристально посмотрел на своего подопечного. — Расскажи мне, как у тебя дела? Ты какой-то хмурый в последнее время ходишь, может, случилось чего? Матвей слегка ухмыльнулся, переводя взгляд за панорамное окно. Хоть они с Артемом работали вместе не так давно, Матвей успел кое-что понять о его загадочной личности, поэтому его вопросы показались парню слегка обидными. — Вам снова скучно, шеф? Можем фильм глянуть или сходить на улицу, если хотите. Необязательно меня допрашивать. Артем натурально оскорбился на такой ответ. Вот и проявляй заботу после такого. Конечно, мужчина прекрасно понимал, откуда парень взял эти выводы, но обидно все равно было. И психолог почувствовал небольшой укол где-то в районе груди. Непонятно только, обида это была, или совесть. — Ну зачем так сразу, Матюш? Я не от скуки тебя позвал, просто захотел поговорить. — Поговорить или провести внеплановый сеанс? — уточнил парень, все еще не глядя на собеседника, и вновь потянулся за чаем. — Снова выявили у меня признаки какого-нибудь заболевания? — Да перестань ты, Моть. Поговорить я хочу. Да, я знаю, что нечасто так делаю, но поверь, скука тут совсем не причем. Матвей снова ухмыльнулся, и психолог отвел изучающий взгляд, снижая градус давления. Иногда он и сам не замечал, как начинал оценивать психическое состояние человека, который не являлся его клиентом. Матвей это все уже сполна прочувствовал, когда посреди ночи его могли разбудить и сказать, что у него непроработанная травма как последствие резкой сепарации от матери. Парень уже привык. Почти. Однако сейчас психолог звучал убедительно. Матвей на всякий случай взглянул на него, оценивая степень правдивости его слов, и, столкнувшись взглядом с честными серыми глазами, капитулировал. — Ладно, извините. Просто вы действительно редко спрашиваете об этом, — с упреком сказал Матвей, и Артем снова почувствовал этот укол. Все-таки совесть. — У меня все в порядке, правда. Беспокоиться вам не о чем. — А если без отмазок? — надавил Артем, слегка подаваясь вперед. Матвей фыркнул. — Да какие отмазки, Артем Александрович. Правда, все хорошо. — Ну ладно, — сдался мужчина, откидыаясь на спинку стула и спуская ноги. Он задумчиво посмотрел в окно и снова обратил взгляд к Матвею. — Поверю тебе на слово. Расскажи тогда что-нибудь. Я же про тебя вообще мало что знаю. — Поздновато вы решили провести собеседование, — снова подколол Матвей. Артем не выдержал и резко встал, чем немного напугал парня. — Ну что ты заладил? Сеанс, собеседование! Я просто поговорить с тобой хочу, узнать тебя! А то живем как соседи, не общаемся почти. Разве это дело? — Артем снова сел на стул, слегка поведя плечами. Заметив испуганное выражение лица помощника, он умерил пыл, глубоко вздохнув. — Извини. Ну правда, Матюш, никакого злого умысла. Просто хочу пообщаться. Не отказывай мне в удовольствии. Обещаю, никакого психоанализа. Матвей опустил голову, стесняясь своей недоверчивости. Он так редко общался с Артемом вне работы, что даже не мог вспомнить, когда они хоть раз говорили о личном дольше пяти минут. Безусловно, вина здесь не только на психологе: Матвей и сам не лез к нему с общением, не желая показаться навязчивым. Но раз шеф действительно просит, значит, ему все-таки интересно поговорить с Матвеем, а не с говорящим календарем на ножках. — Вы меня тоже это… извините. Я только с радостью, честно. Просто… Особо и нечего рассказывать. Жил и учился я там, откуда мы с вами вместе летели. Про маму мою вы знаете. Ну и на этом, пожалуй, все. Да, Матвей, собеседник из тебя так себе, — пронеслось в голове у парня. И почему-то голос в голове звучал слишком похоже на Артема. — Ты преувеличиваешь. Не может быть, что твоя жизнь до встречи со мной была такой скучной, — без тени издевки ответил Артем. — Поверьте, может, — грустно усмехнулся Матвей, сжимая в руках полупустой стакан. — Хорошо, давай я задам тебе несколько вопросов. Так будет легче выбрать тему для разговора, — предложил психолог, однако Матвей поднял палец, прерывая его. — Вы обещали без анализа. Не включайте рабочий режим, пожалуйста. — Прости, — улыбнулся Артем. — Я не специально. Но это и правда хороший вариант начать беседу. Расскажи мне о своем отце, если хочешь. Или о детстве. — Про моего отца вы тоже все знаете. Бросил маму, поступил погано. Вы сами про это говорили тогда, в самолете, — ответил парень. Его лицо оставалось спокойным, поэтому Артем неосознанно подметил, что эта тема не является для него чем-то неприятным. — Про детство особо нечего рассказать. Не смейтесь, я не скромничаю, просто это действительно так. Ходил в обычную школу, по вечерам в кружки всякие, которые мама выбирала. Робототехника, первая помощь, гончарный, ну в общем, все подряд. — И тебе там нравилось? — уточнил Артем. — Нет конечно, — честно ответил Матвей, заставляя психолога усмехнуться. — Я хотел с друзьями погулять, книжки почитать, телек посмотреть, в конце концов. А там я просто сидел и слушал. Потом приходил домой, делал уроки, ложился спать. Говорю же, скука смертная. — И почему ты туда ходил, если не хотел? — Не делайте вид, что не знаете лучше меня. — Я обещал не включать психолога. Матвей улыбнулся, глядя на Артема. Артем почувствовал, как эта улыбка что-то в нем меняет, пропуская через все тело волну тепла. — Я не мог противостоять маме. До нашей с вами встречи я никогда ей не перечил. Просто так воспитан. Даже представить себе такого не мог. — Значит, я плохо на тебя влияю, — цыкнул Артем. Матвей снова усмехнулся. — Вовсе нет. Даже наоборот. Я как-будто… из тюрьмы вышел. Артем резко свел брови, склоняя голову в сторону. — Опасная аллегория. — Простите! — на полном серьезе воскликнул Матвей. От неожиданности парень даже слегка поджался, сильнее сдавливая пластиковый стакан. — Я не специально! Первое, что в голову пришло… — Матюш, расслабься, я пошутил, — поспешил успокоить Артем, выставляя руки в примирительном жесте. Матвей расслабился, но снова почувствовал стеснение за себя. Он совсем не умел общаться. Артем заметил, как парень поник, и придвинул стул поближе, заглядывая в его глаза. — Ты сказал, что любил гулять с друзьями? А сейчас у тебя много друзей? Артем почти мгновенно пожалел о своем вопросе, встречаясь взглядом с печальными карими глазами. Артему показалось, что в этих глазах слишком много печали и даже боли, похожей на ту, которая приходит с утратой. — Нет, — просто ответил парень, не отводя взгляда. — Никого нет. Мужчина сочувственно свел брови, продолжая заглядывать в глаза помощника. Матвей вздохнул и откинулся назад, сминая пустой стаканчик до конца. — Я всех их бросил. Артем смутился, ожидая совсем другой истории. Понимая, что парень хочет открыться, психолог решил не давить на него, чуть отклоняясь назад, но не сводя сосредоточенного взгляда с лица Матвея. Тот, в свою очередь, отвел взгляд к окну, но перед глазами он явно видел не шикарный вид, а собственные воспоминания. — У меня была девушка. Да, не поверите, но так и было. Ее звали Настя, но я всегда называл ее Ася. Мы были вместе достаточно долго, — Матвей замолчал, но поняв, что Артем не собирается его перебивать, и даже не прокомментирует факт наличия бывшей у своего подопечного, перевел дух и продолжил. — Мы познакомились на подработке. Я в летние каникулы нашел работу, чтобы маме помогать со счетами, и там встретил ее. Мы достаточно скоро начали встречаться, — Матвей опустил взгляд, все еще видя перед глазами не пол в офисе, а лицо конкретного человека. Он слегка нахмурился, будто от легкой боли, но не собирался останавливаться, и Артем слушал его с максимальным участием. — Сначала все было отлично. Я познакомился со всей ее семьей, почти стал для них своим. Дома бывал редко, мы постоянно гуляли. То в парке, то в центре, то во дворе ее дома. Нам никогда не было скучно вдвоем, и я любил ее… очень сильно. Артем понял, что Матвей хотел сказать по-другому, но не хотел прерывать эту хрупкую атмосферу доверия и открытости. Матвей выглядел сейчас наиболее уязвимым, роясь в самых темных уголках своих воспоминаний, а Артем, зная свой острый язык и провокаторский склад ума, очень боялся все испортить или навредить парню. Он опустил взгляд на руки Матвея, беспрестанно крутящие скомканный стаканчик, и вновь вернул взгляд к его лицу. На нем было отражено слишком много эмоций, которые Артем очень старался распознать. — И она меня любила. Я точно знаю, она очень меня любила. Но потом… — Матвей поморщился и закрыл глаза. Воспоминания жгли. Внутри разгорался костер из обрывков фраз и картинок, дышать стало тяжелее. Артем не вытерпел и осторожно подвинулся ближе, накрывая рукой подрагивающие ладони парня. — Я сейчас вернусь, хорошо? — тихо произнес мужчина. Он будто спрашивал разрешения, и Матвей не сразу это понял. Он открыл глаза, на удивление сухие, и коротко кивнул. Стрелецкий подорвался, выбегая из кабинета, быстрыми шагами подошел к кулеру, набирая холодную воду в очередной пластиковый стакан, и так же быстро вернулся, ногой пододвигая свой стул ближе к Матвею и протягивая ему стакан. Матвей не шевельнулся за время его отстутствия, точно так же боясь разрушить эту атмосферу. Он благодарно кивнул, принимая стакан, и сделал несколько глотков, пока Артем садился на место, своими коленями упираясь в колени парня. Отпив треть стакана, Матвей поставил его в сторону и продожил, опустив взгляд в пол. — Потом все поменялось. Мы долго не виделись из-за экзаменов, только переписывались. И вот, когда мы наконец все сдали и смогли встретиться, я ее с трудом узнал. Она стала постоянно надо мной смеяться, говорить о том, какой я недалекий, издеваться, приводить в пример других… — Матвей снова вздохнул и закрыл глаза. Артем подался вперед, собираясь вновь коснуться его рук, но Матвей продолжил. — Она все еще любила меня, она хорошо относилась ко мне, бывали моменты, когда я думал, что все как раньше… Но нет. Как раньше не было. Она говорила, что это все шутки и я просто выдумываю, но мне было пиздец обидно. Матвей затих, и Артем нахмурился, не понимая, что он сейчас чувствует. Парень резко открыл глаза, возвращаясь в свое обыденное состояние, и испуганно заморгал. — И-извините, Артем Александрович, я случайно, я больше не буду! Несмотря на тяжесть обстановки и погружение в историю своего подопечного, Артем не смог сдержать улыбки, глядя на растерянного парня с широко открытыми глазами. Мужчина посмотрел на него с теплом и снисходительно потрепал по голове, закладывая в этот жест всю нежность, на которую был способен. — Забей, Матюш, все хорошо. Ты уже взрослый, тебе можно выражаться. — Да, но… Я не хотел. Правда. Случайно вырвалось, — вновь смутился парень, сжимаясь, как тот самый пластиковый стаканчик. Артем заглянул в его глаза, склонив голову, и, дождавшись ответного взгляда, искренне улыбнулся. — Все хорошо, Моть, правда. Продолжай. — Хорошо, — парень вздохнул, снова бросил взгляд за окно, затем на Артема, и, увидев в его глазах внимание и заботу, опустил взгляд, собираясь с мыслями. — Я все терпел. Шутки становились порой совсем на грани, я чувствовал унижение и обиду, но любил ее и верил, что Ася и правда шутит, просто я ее никак не понимаю. Я говорил с ней об этом, постоянно, просил так не шутить, но она отмахивалась и говорила, что я все выдумал. И я поверил, — Матвей вновь потянулся к стаканчику и допил всю воду разом. Артем протянул руку, собираясь сходить еще раз, но Матвей помотал головой, убирая стаканчик к предыдущему, смятому. — От друзей я отказался сам. Они говорили, что Ася плохо ко мне относится, но я не хотел в это верить. Она меня не просила, просто сказала, что ей неприятны их слова о ней. И я выбрал ее. Сказал друзьям, что она для меня важнее. Так и было. Она была для меня всем, — Матвей снова затих, но лишь для того, чтобы печально вздохнуть. Артем продолжал сосредоточенно смотреть на парня, не оставляя без внимания крепко сцепленные пальцы его рук. — Я был готов ради нее на все. Я мог бросить кого угодно для нее. Даже маму, — парень кинул быстрый взгляд на Артема, чтобы считать его реакцию на такое откровение, и ожидал увидеть осуждение или непонимание в его серых глазах, но в них было лишь искренее сочувствие. Матвей набрался смелости и продолжил, но на этот раз взгляд он не отвел, отчего у Артема в груди что-то тихонько хрустнуло. — Но потом я понял. Несмотря на то, как сильно я боялся ее потерять, я уже потерял кое-что очень важное. Я потерял себя. Артем не выдержал, позволяя себе проявить чуть больше эмоций, чем обычно, и все-таки накрыл дрожащие пальцы парня своей рукой. Матвей снова закрыл глаза, вздохнул, а затем открыл и попытался расслабиться. В офисе стояла полная тишина. Время было позднее, скорее всего, все сотрудники уже ушли. За окном тихо гудела трасса. Шумел компьютер в приемной. Тихо дышал Артем. В этой тишине они просидели несколько минут. Матвей настойчиво пытался унять дрожь в пальцах, согретых теплой рукой Артема. Мужчина слегка поглаживал его большим пальцем, опустив взгляд и переваривая все услышанное. Он такого совсем не ожидал. Его помощник, который был для него обычным парнем и хорошим другом, оказался намного сильнее, чем он предполагал. Артему стало очень стыдно. Вспоминая все их общение с момента встречи у входа в бизнес-центр, Артем подметил для себя все моменты, в которых мог сильно надавить на недавно зажившую рану Матвея. Он не решался снова поднимать взгляд, пока не услышал, что Матвей снова задышал спокойно. Взглянув на его лицо, психолог увидел умиротворение и благодарность. Я не заслужил твоей благодарности, Матюш, — подумал Артем, продолжая поглаживать согревшиеся руки. Выждав еще немного, Артем отклонился назад, и Матвей сразу почувствал, как приятное тепло отдалилось от него. — И что ты сделал, когда это понял? — спросил Артем, сохраняя свой голос тихим и успокаивающим. — Уехал, — коротко ответил Матвей, наконец расслабляя руки. — Поступил в Москву, собрал вещи, купил билеты на нас с мамой. Я очень долго думал, как поступить, не решался, потому что кроме Аси, у меня ничего не было. Настолько дорогого не было, — Матвей вздохнул и продолжил, говоря все так же спокойно. — Но я смог. А потом встретил Вас. И мне стало намного легче. Артем удивился, всматриваясь в глаза напротив и не понимая, чем он тут мог помочь, даже не зная об этом. Усугубить — конечно, навредить — пожалуйста, но помочь… — Прости меня, Матюш, мне очень… — Не надо, — перебил его Матвей. Он почти никогда не перебивал своего наставника, и Артем удивился еще больше. — Вы ни в чем не виноваты. Вы не знали об этом, так что ваша грубость в начале нашего общения не делает вас плохим. Наоборот, вы мне очень помогли. Я не только уехал из этого города. Благодаря вам, я начал новую жизнь, как и хотел. Если бы не вы, я бы так и жил с мамой, только не дома, а здесь. — Ну уж не настолько я твою жизнь изменил, — начал было отнекиваться мужчина, но Матвей упрямо покачал головой. — Вы даже не представляете, насколько. Матвей снова затих. Тишина не давила, а наоборот, обволакивала и успокаивала обоих. Артем думал, подбирая нужные слова, пока Матвей задумчиво и спокойно смотрел на темное небо. Наконец, мужчина прочистил горло и поднял взгляд на выжидающего помощника. — Спасибо, что рассказал, Матюш. Правда, я это очень ценю. Не удивлюсь, если я первый, кто слышит эту историю, — Матвей улыбнулся, слегка кивая, и Артем продолжил. — Ты молодец. Правда, я очень горжусь тобой. Ты все сделал правильно, так для тебя намного лучше. Поверь, ты еще найдешь человека, который полюбит тебя так, как ты заслуживаешь, — Матвей открыл рот, чтобы что-то возразить, но Артем жестом попросил договорить, и парень замолчал, внимательно слушая и неотрывно смотря на наставника. — Я очень рад, что встретил тебя. Ты необыкновенный человек, Моть. И ты не перестаешь меня удивлять. Артем вдруг встал, и Матвей непроизвольно поднялся вслед за ним. Артем сделал небольшой шаг вперед и мягко обнял парня, зарываясь носом в его волосы и пряча свое расстроенное лицо. Было больно. Больно за этого прекрасного мальчишку, который, как оказалось, перенес такую тяжелую травму, и успешно с ней справляется. Он не заслужил такого. Артему было очень жаль, что на Матюшу все это свалилось. И ему было страшно. Страшно за то, какой груз лежит на плечах этого парня, за то, сколько всего он еще не рассказал. Про себя Артем отметил, что разговаривать им надо почаще. Не как на работе, а вот так. Искренне. Матвей опешил, оказавшись в теплых объятиях. Костер внутри почти догорел, оставляя только пепел и угли, и Матвей был очень рад, что сжег все то, что так долго копил за закрытыми дверьми своей памяти. Костер останется, но жечь уже не будет. Будет только тепло, разливающееся по всему телу от этих объятий, мягких поглаживаний по спине и ровному дыханию на макушке. Матвей робко обнял мужчину в ответ, чуть сжимая пальцами его толстовку. Ему стало легче. — Спасибо, Артем Александрович. Что выслушали и вообще… Спасибо, — тихо сказал Матвей, прижимаясь теснее к Артему. — Мне стало намного легче. — Я очень рад, — искренне ответил Артем, поглаживая парня по спине размеренными движениями. — Честно, Матюш, ты… — Артему было очень нелегко это сказать, но ему было важно, чтобы Мотя услышал эти слова, поэтому он сделал над собой усилие и прижал Матвея покрепче. — Ты мне очень дорог. Мне очень важно, что ты открылся мне. Я надеюсь, что тебе больше не придется переживать подобное. И ты мне правда очень помогаешь. Не только по работе, в целом… Я меняюсь благодаря тебе. В лучшую сторону. И я надеюсь, что я тебя не испорчу. Матвей думал, что этот человек его уже ничем не удивит. Но такое простое, искренее откровение заставило его замереть. Даже дышать перестал. Артем испугался, что сказал что-то не то, и он мягко отстранился, чтобы посмотреть в глаза парню, но он не увидел в них того, чего боялся. Матвей смотрел на него, как на клад. Очень ценное сокровище, или что-то в этом роде. Артему было сложно определить чувства Матвея, потому что глаза заслоняли его собственные чувства. Но Матвей не заставил гадать. — Вы ничего не испортите. Не надо себя наказывать за то, чего нет. Вы людей спасаете. И меня вы тоже спасли. Поэтому не волнуйтесь, пожалуйста, — тихо проговорил Матвей, неотрывно смотря в глаза Артема. Тот нервно сглотнул, боясь прерывать его речь. — Я надеюсь, что однажды вы тоже мне откроетесь. Но я вас не тороплю. Я никуда не денусь, и всегда готов вас выслушать. Артем держался из последних сил, чтобы не дать волю непрошенным слезам. Он никогда не слышал таких слов, и даже не подозревал о том, как сильно в них нуждался. Матвей очень чуткий человек. Он понял, что Артем вот-вот не выдержит, и снова обнял его, позволяя выпустить свои чувства на волю и не стесняться взгляда своего помощника. Артем был ему безмерно благодарен. Он снова уткнулся носом в темные кудрявые волосы, разрешая слезам прочертить мокрые дорожки на щеках. И пока он беззвучно плакал, Матвей набрался смелости и сам начал поглаживать спину Артема, крепко прижимаясь к его груди. — Вы тоже мне очень дороги, Артем Александрович. И раз мы это прояснили, пожалуйста, не бойтесь открыться мне в ответ. Артем не выдержал, в который раз за вечер. Он вообще сдержанностью не отличался, а в таких обстоятельствах — тем более. Мужчина затрясся от слез, все так же беззвучно, и Матвей обнял его покрепче, размеренно поглаживая по спине. Он снова кинул взгляд за окно, где тихо гудела трасса, чернело ночное небо, и сверкали огни Москвы. В офисе стояла тишина. И Матвей решил прислушаться к ней, а не к шуму улиц. Он уткнулся носом в безразмерную толстовку Артема, тихонько вздыхая.