Условия

Артем встал напротив мотиного стола, немного поджав губы и пробирая своего помощника взглядом. Вот все же хорошо было. Послушный, исполнительный, ну просто идеальный работник. Но Артем не учел, что у Матвея тоже есть какой-никакой характер, который должен был рано или поздно проявиться. Проявился, блин. — Хорошо, давай решим, чего ты хочешь. Смелей. Матвей нехотя поднял взгляд на начальника и неосознанно повторил за ним, поджимая губы. — Ну, во-первых, зарплата, — прозвучало неуверенно, но Матвей только начинал, прощупывая почву. — Поднимается на десять тысяч со следующего месяца, — моментально ответил Артем, подкрепляя свои слова заверительным жестом. Увидев в глазах парня, что ответ его не устроил, Артем цокнул и добавил: — Хорошо, с этого. Договорились? Артем протянул руку. Матвею бы остановиться на этом, пожать ее и все, но такой момент выпадает не каждый день, так что им нужно воспользоваться. — Это еще не все, — предупредил парень, заставив Стрелецкого обреченно вздохнуть. — Так. Матвей подумал, слегка постучав пальцами по столу, и продолжил. — Я хочу спать в той кровати в вашем кабинете, — заявил Матвей, указывая на тот самый шкаф, который он купил для Кати. Артем нахмурился. — Между прочим, я ее покупал. — Ну ты жестишь, — признался психолог, покачав головой. — Хорошо, договорились, в любое время, пока там не страдает какой-нибудь клиент. Матвей остался доволен таким раскладом и решил пойти еще дальше. — Дополнительный плавающий выходной, — Матвей придвинулся ближе к столу, входя в азарт. Он не ожидал, что Артем так легко согласится на первые два условия. Видимо, все-таки он своему начальнику действительно нужен. — Договорились, — кивнул Артем, еще больше раззадоривая парня. Мужчине уже начинало это надоедать, но виду он не подавал. Артем снова протянул руку, но Матвей все так же не спешил ее пожимать, раздражая мужчину все сильнее. — Ваша помощь с Катей, чтобы у нас все… — Так, слышь, притормози! — осек его мужчина, все еще держа протянутую руку перед Матвеем. — Все-таки о моей сестре говорим! — А что такого? — парировал Матвей. — Я же вам во всем помогаю, не только по работе. Я же не многого прошу от вас, всего лишь поговорить. — Знаешь, что, Матвей, — Артем начал потихоньку давить. Ему очень хотелось понять, в чем первопричина такого внезапного бунта. Ну а метод для этого у него был один — провокация. — Не надо мной так беспардонно пользоваться. Не забывай, кто здесь начальник, а кто мальчик с самолета, прибежавший за мной и умолявший его оставить. — То есть как, мальчик? Я для вас что, собака увязавшаяся? — спросил Матвей, нахмурившись. Эти слова задели его за живое. И что самое ужасное, Артем это понял. Он был твердо намерен показать, что спорить с психологом было все равно, что тыкать палкой спящего голодного медведя. — А кто же еще? — картинно удивился Артем, садясь напротив и придвигаясь к столу, задавливая Матвея своей напористостью. — Я себе помощника не искал. Это ты сюда пришел и ты меня умолял тебя оставить. Аж под окнами ночевать собрался. А теперь ты мне ставишь условия, на которых будешь работать? Не оборзел ли ты, Матвей? — Шеф, я просто… — Все у тебя просто, Матвей. Ты просто хочешь, чтобы я из тебя сделал своего партнера. А ответственность за чужие жизни ты тоже взять готов? Или перед судом предстать за то, что тебя подставили? И людей лечить ты готов, даже если не получится? — Артем Александрович… — Матвею становилось некомфортно. Он понял, куда все идет, и уже пожалел, что завел этот разговор. С одной стороны, он считал правильным то, что с ним вообще-то надо считаться и перестать посылать в разные сомнительные места, не объясняя причину. С другой стороны, шеф прав. Это он здесь психолог, который лечит людей, спасает жизни, и Матвей для него просто инструмент, чтобы дела шли быстрее. Он мог бы и сам запросто везде сходить и все сделать, но Матвей сам пришел и сам заявил, что готов на него работать. Что тогда возмущаться? Артем тоже понимал, куда заходит их беседа, но остановиться уже не мог. День выдался неимоверно хуевый. И тут еще его собственный помощник отказывается брать поручение и посылает самого психолога заниматься своей работой. Мотю надо было проучить. И раздражение, накопившееся за целый день, усугубляло ситуацию. — Может, мне и твое имя на дверь повесить? Смотрите, Матвей Юрьевич Селиванов, он умеет варить кофе и следить за людьми. Ах да, забыл, — Стрелецкий наклонился вперед, не отрывая взгляда от сжавшегося на своем месте парня. — Еще и в компах шарит. Работник, которому позавидуешь. — Артем Александрович, простите… — Что простите? Заднюю решил дать? А где же тот уверенный в себе парень, который пять минут назад своему начальнику условия ставил, а? — Артем издевался. И что самое ужасное, он знал, куда надавить побольнее. — А не ты ли, Матвей, сказал, что готов на все? Что ты будешь тут работать на любых условиях? Еще и виной пытался манипулировать. Видите ли, это из-за меня ты от мамы ушел. Так иди обратно! Или смелости не хватит? Мамочка домой не пустит? А, Матвей? — Перестаньте… — Что перестаньте, Матвей? Иди к маме! Она была права, ты трус. Ты ни за кого постоять не сможешь. Даже за себя не можешь, видишь? Таким как ты до сорока лет под маминым крылом сидеть надо, а не работать в бизнес-центрах! Ты понял, Матвей? Парень сжался еще сильнее, нервно заламывая пальцы под столом. Эти слова были эхом его мамы. И тон голоса, и это противное «Матвей», которым она постоянно его называла, когда злилась. Мотя слишком привык, что шеф называет его по-особенному, по-своему ласково, это грело его и придавало уверенности, а сейчас, на его уверенности топчутся ноги его наставника, напоминая, где его место. Матвею хотелось зажать руками уши, как в детстве, когда мама на него кричала, и убежать в свою комнату. Но тут его комнаты не было. Тут ничего его не было. — Что ты зажался? Хочешь уши закрыть и сбежать? Так беги, вон рюкзак прихвати, и на лавочку под мамино окно! — продолжал давить Артем, забываясь. Он был твердо уверен, что Матвей никуда не убежит, что он попросит прощения, и они поговорят нормально. Артем, по своему обыкновению, объяснит ему, что это было и зачем он так давил, показывая, что его метод работает. — Возможно, я поспешил, когда решил взять тебя на работу. Надо было подумать получше, нужен ли мне такой бесхребетный сотрудник. Провел бы для тебя пару сеансов, чтобы компенсировать твои испорченные отношения с матерью, и разошлись бы. Но Стрелецкий забыл, что Матвей не клиент. Он просто парень, который хотел помочь ему, Артему, искренне любил его, как наставника и друга. А друзья так не делают. — Простите… — Матвей резко встал, и Артем инстинктивно поднялся вслед за ним. Он раздраженно пыхтел, наблюдая за тем, как парень трясущимися руками сгребает со стола всякие нужные, по его мнению, мелочи, хватает ключи от офиса, но сразу же кладет обратно, быстрым шагом идет к своему потрепанному рюкзаку, закидывает на плечо, и направляется к двери. — Матвей, — окликнул его Артем, начиная понимать, что он натворил. Парень лишь ускорился, буквально выбегая из офиса и направляясь к лестнице, чтобы не ждать лифт. Артем открыл было рот, чтобы позвать еще раз, но лишь тяжело вздохнул и упал обратно в кресло. Он ошибся. Передавил, или еще хуже, травмировал. Теперь нужно думать, как этого балбеса вернуть, потому что в таком состоянии он может наворотить что угодно. Трубку он точно не возьмет, Артем знает, но все равно пробует. Долгие гудки разрывают офисную тишину, и только они остаются с Артемом на всю ночь.

***

Гудки не прекращаются даже на улице, когда Артем, не выдержав спустя два часа ожидания, пошел искать нерадивого бунтаря, продолжая срывать ему телефон. Мест, где он мог бы быть, было немного. Либо недалеко от офиса, на той же лавочке, либо на прилегающих улицах, бесцельно блуждая по городу и рефлексируя над словами шефа. Артем жалел. Жалел, что сорвался, что надавил туда, куда давить ни за что было нельзя, что характер у него хуевый, что из-за клиентки на земле валялся, и так и не переоделся. Жалел, что не умеет держать свой язык за зубами. То, что на улице стояла кромешная ночь, только добавляло поводов для тревоги, но Артем старался не углубляться в анализ возможных исходов. Он вышел из центра, проверил все прилегающие территории, и направился в окрестности, надеясь, что поиски не растянуться на всю ночь. — Ну же, Моть, возьми трубку, — умолял Артем, слушая режущие слух гудки через динамик телефона. — Ты же уже понял, что я жалею. Я знаю, что ты не намерен сдаваться, но сейчас самое время. Его просьбы услышаны не были, однако гудки все-таки прекратились. Судя по всему, телефон выключили. Артем ругнулся и стиснул зубы. Отлично, теперь найти напарника стало еще сложнее. Так он мог хотя бы рингтон поблизости услышать. Паника постепенно начала нарастать, когда полчаса поисков не дали результатов. Артем сворачивал с одной улицы на другую, уже и сам плохо понимая, где он находится. Ноги несли его на наименее освещенные улицы, потому что там стоило проверить в первую очередь. Он же видел Мотю, этого парнишку любой гопник с одного щелчка уложит. Конечно, гопники в Москве уже давно редкость, однако такую вероятность тоже исключать не стоило. Поэтому Артем ускорился, пробегая по всем темным уголкам на своем пути. Еще через сорок минут Артем устал. Он уже думал, что самое время набрать Дэну и попросить о помощи, несмотря на поздний час, потому что сердце охватило беспокойство за Матюшу. Ведь парень не был для него чужим. Все те слова, которые он ему наговорил, были взяты из страхов Моти, а не из убеждений Стрелецкого. Артем волновался. И винил себя, конечно же. Психолог стал судорожно перебирать список контактов. За длительное время своей практики он оброс связями, которые могли в любой момент пригодиться. Сейчас настал как раз такой момент. Артем оказался на берегу реки, сам не понимая, как его туда занесло. Он неторопливо шел, полностью погруженный в телефон, но стоило ему оторвать взгляд от экрана, он остановился. Беспокойство и волнение ушли. Пришел панический ужас. Матвей сидел на мосту, опираясь спиной на хрупкое ограждение. Он не видел Артема, так как его голова лежала на сложенных руках. Плечи заметно дрожали, излюбленный рюкзак валялся рядом, шапка была крепко сжата в руке. Матвей не плакал. Он рыдал, как будто пережил страшное горе, почти ревел, пользуясь тем, что улица была абсолютно пустая. Хотя, если бы сейчас кто-то прошел мимо него, Матвей вряд ли обратил бы внимание. Ужас постепенно отпустил Артема, и он неуверенно зашагал к своему помощнику. На первый взгляд, повреждений на нем не было. Но Артему не нужно было гадать, почему Мотя в таком состоянии. Он знал, из-за чего люди могут вот так сидеть на мосту и рыдать, как в последний раз. И это пугало его больше всего. — Матюш… — неуверенно позвал Артем, приблизившись к парню. Тот затих, но голову не поднял. Мужчине показалось, что парень задержал дыхание, потому что сидел он абсолютно бездвижно. Стрелецкий сел на корточки и потянулся рукой в кудрявой голове, но стоило ему коснуться Моти, как тот оттолкнул его руку, сжимаясь еще больше. Артем не стал пытаться снова и просто решил сидеть так, в ожидании. Матвей всхлипнул. Он не ждал, что Артем действительно пойдет его искать. Все его слова, сказанные в кабинете, нанесли тяжелые раны на душе парня, потому что звучали очень убедительно. Матвей поверил в то, что мужчина жалеет, что повелся с ним. А сейчас, видимо, пришел, чтобы вернуть такого удобного и неприхотливого помощника, задобрив его ласковыми словами. Или просто не хотел сесть снова по той же статье. — Уходите, — гулко произнес Матвей, всхлипывая. Артем опустил плечи, с болью глядя на своего партнера. — Я знаю, з-зачем вы здесь. Я с собой ничего н-не сделаю. Я попробовал, не вышло. Не хочу вас снова подставлять, ч-чтобы вы в тюрьму попали, так что н-не волнуйтесь. — Моть, послушай меня пожалуйста, — позвал Артем, но Матвей помотал головой, все так же закрываясь руками. — Я н-не вернусь. Найдете себе д-д-другого напарника. Получше чем я. — Матюша, — не отступал мужчина, все же коснувшись головы помощника еще раз. Тот дернул ей в сторону, пытаясь сбросить руку, но Артем был настойчив и принялся мягко поглаживать растрепанные кудри. — Не надо… — Матюш, давай поговорим. Просто поговорим и все, ладно? — тихо попросил психолог. Он не знал, что делать. Если бы это был его клиент, все было бы гораздо проще. Но это Мотя. Такой близкий и родной Мотя. Который хотел спрыгнуть с моста в грязную и холодную реку из-за его, артеминых, слов. На душе было отвратительно. Погода решила поиздеваться, для драматичности момента добавив дождь. Выглядело все это как момент из сериала, где они были главными героями. Только вот в сериалах есть сценарий. Актеры четко знают, что говорить и что делать, какую показать эмоцию, как сесть и как встать. Артем же ничего не знал. Как успокоить Мотю, как убедить его встать с грязного асфальта и пойти с ним в офис, чтобы выпить горячий чай, не тот остывший, который Артем заварил для Матвея до начала из разговора. Матвей тем более не знал, что делать. Все слова Стрелецкого для него сейчас были ложью, потому что правду он уже услышал. Он не хотел снова доверять, потому что понимал, что Артем может снова наговорить все это, а ему, Матвею, придется это выслушать. И снова сердце будет болеть, так же как сейчас, как будто из него выкачали всю кровь и оставили пустой орган, запертый в грудной клетке чисто для галочки. — Матюш, прошу тебя, посмотри на меня, — снова попросил Артем. Матвей не шевелился, продолжая изредка всхлипывать, и отчасти Артему так было легче, потому что он не видел всей той боли, которая сейчас отражалась в глазах парня. Артем вздохнул, скинул с себя пальто и накрыл им плечи помощника, продолжая гладить его по голове сидя на корточках. Дождь усилился. — Моть… — Хватит меня так называть, — резко оборвал его парень. — И пальто свое з-заберите. — Моть, я понимаю, что тебе очень плохо сейчас. Извини меня. Я разозлился и наговорил тебе столько чуши, но поверь, это все действительно чушь. Это все — твои страхи, которые я озвучил и заставил звучать правдиво. Да, это жестоко, и мне очень жаль, что я так сделал. Прости меня, я не считаю так, как сказал тебе несколько часов назад. Правда. Сейчас я абсолютно честен. Матвей поднял голову, и внутри у Артема все сжалось от его взгляда. Это был взгляд человека, который распрощался с жизнью. В заплаканных глазах лопнули мелкие сосуды, по лицу текла вода, и прилипшие к лицу волосы мешали четко видеть, но даже не это сделало Артему так больно. Вся боль была в его взгляде. Матвей смотрел разочарованно, как будто Артем только что отнял у него все. Как будто он больше не был «шефом». Он был предателем. — Да вы что? — дрожащим голосом спросил Матвей, и Артем тяжело сглотнул, но взгляд не отвел. — Честен, да? Ну спасибо. Очень приятно. Только вот я вам не верю. Я слышал не только то, что вы говорили, но и как вы это говорили. Слишком убедительно для чуши, разве нет? — Матвей поджал губы, пытаясь сдержать новый поток слез. Он неотрывно смотрел в глаза человеку, который был для него всем. А тот, в свою очередь, зеркально смотрел на Матвея. Артем промок до нитки, но сейчас его это мало волновало. И Матвей, который слишком привык о нем заботиться, стянул с себя пальто начальника и накинул на него. Артем покачал головой, но парень лишь отвернулся, показывая, что обратно его не примет. — Я просто хотел, чтобы вы меня уважали. Не как я вас, а просто, по-человечески, — Матвей остановился, чтобы сделать глубокий вдох и рваный выдох, потому что слезы норовили присоединиться к стеющей по лицу воде. — Но, как оказалось, я вам даже не нужен. — Ты мне очень нужен, Моть. — Я вам не верю. Это был тупик. Артем понял, что любые его слова сейчас никак на Матвея не повлияют. Но утягивать его с улицы было необходимо. Пока Артем напряженно думал, Матвей чихнул. Затем встал, отряхнул грязную куртку, подхватил с земли мокрый рюкзак и закинул в него такую же мокрую шапку. Артем поднялся следом. — Не переживайте, — с явным сарказмом сказал Матвей. — Я найду, где переждать дождь. А вы можете идти. — Моть, пойдем со мной, пожалуйста, — жалобно произнес Артем, искренне не зная, что делать. Его слова звучали как манипуляция для Моти, но у Стрелецкого просто не было других слов. — Я очень тебя прошу. — Я тоже вас просто просил, — парировал Матвей, не смотря на мужчину. — И вот чем все это обернулось. — Матюш, — Артем не смог дальше подобрать нужных слов, поэтому молча обнял парня. Тот засунул руки в карманы, продолжая стоять на месте. Артем нервно вздохнул. — Я сделал тебе больно. И я очень хочу это исправить. Пожалуйста, позволь мне. — Чтобы вам стало легче? — с железными нотками в голосе спросил Матвей. Артем покачал головой, прижимая парня сильнее. — Чтобы стало легче тебе. Матвей не хотел сдаваться. Но боль постепенно отступала, растворяясь в объятии Артема. Матвею было уже нечего терять. Поэтому он позволил. Дожль не собирался стихать, а ночевать ему было действительно негде, поэтому вариант вернуться оставался единственным здравым. И Матвей согласился. — Хорошо. Артем уже отчаялся услышать это от Моти, поэтому его одолела несвоевременная радость. Он слегка отстранился, заглядывая в глаза Матвею и улыбаясь. Тот посмотрел в ответ, но не показал ни одной эмоции. Во взгляде Артема, наоборот, был целый спектр. И глядя в его глаза, Матвей очень захотел, чтобы Артем доказал ему, что не врет. Что Матвей и правда ему нужен.

***

Офис встретил их тишиной, теплом и сухостью. Матвей вдруг почувствовал себя в гостях, хотя уходил он совсем ненадолго. Слишком многое в нем изменилось за прошедшие часы. Он с грустью посмотрел на остывший чай, на включенный компьютер, на сложенную раскладушку в углу приемной. Артем же в это время начал метаться, скидывая мокрую одежду и желая поскорее согреться и согреть Мотю. — Иди в душ, я заварю тебе чай. — Не надо, я сам. Идите первым. — Мотя, — чуть строго сказал Артем, протягивая ему полотенце. Матвей даже не повел бровью. — Иди скорее, если не хочешь заболеть. — Хорошо, — сдался парень, забрав полотенце и скинув рюкзак. Он начал копаться в нем в поисках сухой одежды, которую все время забывал переложить в шкаф, но потом вспомнил, какая погода на улице, и обреченно вздохнул. Артем нахмурился и подошел ближе. — У меня нет сухой одежды, — признался Матвей. — Ничего, я дам свою, — моментально ответил Артем, уходя в кабинет. — А вы в чем будете? — вдогонку кинул парень, так и оставшись на месте в промокший насквозь посреди приемной. — Я и себе найду что-нибудь, — заверил психолог, возвращаясь и протягивая Матвею футболку и шорты. Матвей кивнул, принимая одежду, и замер. Артем снова нахмурился. Парень немного помялся и перевел взгляд на наставника. — Трусов тоже нет. — А, да, прости, — спохватился Артем, снова уходя к себе. Через минуту он вернулся, протягивая Матвею трусы в магазинной упаковке. — Вчера купил. Еще не открывал. — Спасибо, — коротко ответил Матвей, затем скинул куртку и обувь, забрал всю одежду и вышел из кабинета. Артем тяжело вздохнул, думая о том, как же теперь вернуть доверие парня, и попутно стал заваривать любимый мотин чай. Через несколько минут Матвей вернулся в офис. Он согрелся под струями теплой воды, и в целом стал чувствовать себя немного лучше. Когда Артем ушел в душ, Матвей присел на расстеленную для него раскладушку и измученно потер лицо рукой. Матвей устал. Он очень любил Артема, как наставника, начальника и друга. Но после всего сказанного, он не был уверен, что он хоть немного дорог Стрелецкому. Тот постоянно гонял его, откровенно пользуясь добротой и заботой парня, и сумел привязать его лаской, которую изредка проявлял. Но Матвею не нужен был расчетливый Стрелецкий. Ему нужен настоящий Артем, который честно говорит о своих чувствах, переживаниях, заботах. Который может просто сказать, как есть. Такого Артема мало кто видел. Но Мотя надеялся, что их опыт совместной работы не был напрасен, и что не только Артем оказал на него влияние, но и Матвей на Артема. Мужчина скоро вернулся в офис, видимо, не желая оставлять уязвимого парня одного надолго. Он на скорую руку заварил себе кофе (растворимый), и присел на стул, напротив сидящего на раскладушке Матвея. Парень оставался сидеть неподвижно, не притронувшись к приготовленному Артемом чаю. — Моть, выслушай меня, пожалуйста, — попросил психолог, с нежностью глядя на помощника. Матвей кивнул. — Хорошо. Только у меня есть к вам просьба, — Артем был готов если не на все, то на многое. И он был уверен, что просьбу Матюши сможет удовлетворить. — Будьте честны. Не надо меня успокаивать или проводить со мной терапию. Просто говорите, как есть. — Хорошо, Матюш. Я клянусь, что скажу только правду, — искренне ответил Артем. Матвей поднял на него усталый взгляд. — Извини меня, за то, что я тебе наговорил. Мной овладели эмоции и я пытался табя спровоцировать, чтобы раскопать твои глубинные страхи и причины твоей неуверенности в себе. Мой план был в том, чтобы осадить тебя, а потом спокойно поговорить. Но я просчитался. Матвей напрягся и продолжил слушать. Шеф редко признавал свои ошибки, и не менее редко разговаривал с ним в таком особенном тоне. В голосе Артема было явное беспокойство, в которое Мотя безусловно верил. Но пережитый стресс все еще играл свою роль. — Ты мне дорог. Не только как помощник, но и как друг, как человек. Я уже говорил об этом. Но скажу еще раз. И, к моему огромному сожалению, из-за моей провокации у тебя появилась психологическая травма, после того, как ты оказался на краю моста. Я не знаю, насколько лично я могу помочь тебе в ее проработке, но тебе в любом случае нужна помощь. И я намерен сделать все возможное, чтобы ее оказать. Признания всегда давались Артему нелегко. А сейчас, сидя один на один с парнем, которого он чуть не довел до критического шага, Артем и вовсе растерял весь профессионализм. Он внимательно наблюдал за Мотей, улавливая малейшие изменения в его мимике. И именно в этот момент он заметил, что губы Матвея задрожали. Артем неторопливо, чтобы не напугать парня, поставил свой стаканчик с кофе на стол и пересел на раскладушку, поближе к Моте. Но трогать его пока не стал, давая парню полную свободу. — Мне было так страшно, — признался Матвей, устремив взгляд в офисный паркет. Артем внимательно слушал. — Когда я оказался на мосту, я не сразу понял, что я делаю. Просто в один момент я осознал, что нахожусь прямо перед оградой, и до реки от меня один шаг. Я очень долго так простоял. Просто прокручивал в голове все то, что вы сказали. Но не шагал. Я боялся за вас. Что вас снова обвинят в чужой смерти. Что вы себе этого не простите. Поэтому я отступил. Артему больно. Даже оказавшись на пороге смерти, Мотя думал о нем. Понимал возможные последствия и исходы. Мотя всегда думал о нем, а Артем воспринимал это, как должное. Это было одной из его главных ошибок. Но сейчас ему выпал шанс все исправить. — Матюш, — нежно позвал Артем, кладя руку на волосы парня, и тот невольно склонил голову ближе. — У тебя произошел срыв. Ты долго терпел то, как я к тебе относился. А когда ты услышал все то, чего так боялся, твой организм нашел единственный способ избавить тебя от стресса и душевной боли — прекратить существование. Это не редкость, но это вовсе не значит, что такое явление нормально. Ты должен действовать так, как лучше для тебя. Но точно не сбрасываться с моста в реку, — Артем мягко гладил волосы Матвея, пока тот слушал, сжимая зубы. — Сейчас я предоставляю тебе выбор. Ты можешь остаться здесь, либо уйти, и я не имею права тебя останавливать. Я прекрасно знаю, насколько херово я отношусь к тем, кто для меня значит больше всего. Поэтому, выбирать тебе. Если ты решишь уйти, я завтра же найду для тебя квартиру, либо поговорю с твоей мамой. Уверен, ей я точно смогу помочь. Матвею не нужно было думать. Свой выбор он сделал давно, когда писал записку для мамы и собирал в рюкзак все необходимые вещи. Он очень хотел быть нужным именно Артему. И по его голосу Матвей понял, что нужен. — Я хочу остаться с вами, — незамедлительно ответил Матвей, не поднимая взгляд. Артем не смог сдержать улыбки. — Но я все же хотел бы, чтобы вы со мной считались. — Я так и делаю, Матюш. Но по-своему. Извини, никак не могу себя исправить, — в свою очередь признался Артем, перебирая пальцами влажные кудри. Матвей подался к нему, обвивая руками за пояс, и тяжело выдохнул в плечо. Артем продолжил гладить парня по волосам, приобнимая второй рукой его спину. Мотя был его благословением. Из-за которого стоит постараться и изменить себя. — Прости меня, Матюш. — Хорошо, шеф.