Доверься своему врагу

      В дверь несколько раз настойчиво постучали. Первый стук девушка проигнорировала, гостей она сейчас не ждала. Но на второй ей стало уже интересно, кто за дверью, ведь стук она не узнавала. Андвари стучал интеллигентные три раза с небольшим интервалом, уверено, но мягко. Нисси стучала, точно мышь в углу скребется. Караульщик (он же выполнял разную грязную и нужную работу, как выяснилось позже) и вовсе к ней не приближался, смотрел издалека как затравленный зверь. Другая прислуга суетилась на местах своей работы и не гуляла по дому, не требовалось.        В последние дни Лив пробовала себя в разных занятиях, пытаясь хоть как-то скрасить смертную скуку своих будней, ведь Андвари, успокоив свое беспокойное, полноценно вернулся к работе. Они виделись все реже, о прогулках и речи быть не могло, а сама валькирия, предприняв несколько попыток, так и не нашла нужной улицы, потерявшись среди одинаковых домов, вырезанных в скалах. Цверг навещал ее утром, традиционно преподнося миску свежей ягоды, зачастую заставал спящей. Лив предполагала, что он работает всю ночь, а перед отходом ко сну заходит к ней, ведь к завтраку Андвари уже давненько не спускался, полностью уверенный, что избранница пребывает в хорошем расположении духа и постоянно находиться рядом не требуется. А если вдруг что, то Нисси обязательно уважит требы Госпожи. С ней, собственно, Лив пересекалась тоже только по деловым вопросам. Служанке попросту было некогда, она одна драила весь дом, контролировала приходящих слуг, отвечала за одежду Господ и следила за подачей еды. Да, на последние два пункта Андвари обращал особое внимание: одежда всегда должна быть свежая и опрятная, аккуратно разложенная по шкафам. На рукава и воротники бесчисленных сюртуков и камзолов обязательно должна быть нанесена капелька лавандового масла.  Еда должна быть особым образом подана, именно так, как у королевской семьи из Мидгарда. Лив уже перестала удивляться тому, какую страсть Андвари питал к этому миру и сколько вещей и повадок он оттуда притащил.        Так что когда неизвестный постучал в дверь третий раз, Лив предупредительно рявкнула:        — Кого принесло?! — несмотря на любопытство, даже не повернулась на дверь, слишком уж была занята нанизыванием бус, щедро выделенных Андвари из драгоценных запасов, на веревочку. В комнату лихо заскочила, неожиданно Нисси.        — Мисс! Мне так нужна ваша помощь! — девчушка подлетела к столу, еле успев затормозить.        — Ох, что тебе от меня нужно? — признаться честно, Лив не думала, что когда-то увидит на лице служанки искренние эмоции, вместо раздражающей кротости и вежливости.        — Господин нагрузил работой, а мне очень нужно на торговую аллею сегодня!        — Ну перестань ты щебетать так! — раздраженно бросила бусины на поднос. Все равно не особо то ей это и нравилось. — Я при чем? Я отпускаю, иди.        — Вы не понимаете. Он не отпустит меня никогда-никогда, я уже спрашивала. Твердит, что свободный день у меня только завтра, а сегодня чтоб работала… Но мне очень нужно! — со слугами Андвари был строг и короток. Уважал, не обижал, но требовал безукоризненного выполнения обязательств. Сам то он не жаждал всем этим заниматься и приглядывать за домом. А дом, в котором принимаются важные заказчики, должен выглядеть идеально. — Поговорите с ним, прошу вас. Вам он не станет перечить. 

***

      — Нет. — серьезно сообщил цверг, даже не оторвавшись от установки с лупой.        — Андвари, ну что тебе этот один день? Очень надо девчонке. — без особой заинтересованности в происходящем продолжала Лив.       — И завтра свободный день, и сегодня просит. Нет, исключено. Завтра я жду важного заказчика, все должно быть идеально.        — Да у тебя каждый первый важный… А я? Не важная больше? — прищурилась, не привыкла слышать от него отказ. Это было дело принципа, так что можно пустить в ход женские чары. Не слишком то они и хотели работать на нее, но изредка выползали.        — Госпожа, вы самая важная! — цверг удивленно повернулся, такими откровенными уловками валькирия обычно не пользовалась. — Но ваш какой интерес помочь служанке, позвольте узнать?        — А я бы тоже не прочь прогуляться. Ты то мне совсем времени не уделяешь. — встала вплотную к спинке его стула и скрестила руки.        — Вы можете делать все, что пожелаете. Но у Нисси есть обязательства и их надо выполнять, простите.       За секунду Лив успела вскипеть. Что значит «нет»!? Он точно забыл с кем имеет дело. Играла ли тут роль ее привычка любыми способами добиваться желаемого и азартность или то все же была избалованность, привитая самим же Андвари за короткий срок, не понятно. Оно и не важно, потому что сейчас дева планировала услышать «да» и только «да», это был уже личный интерес.        Не раздумывая, положила ладони на его плечи, немного сжала, погладила, опустилась к груди и обняла, наклонившись так, чтобы губы почти касались мочки его уха.        — Но я ведь потеряюсь одна. А мне правда очень интересно побывать там. Ты много работаешь, я понимаю, что это дело всей твоей жизни, и не хочу беспокоить тебя по таким мелочам… — промурлыкала в полголоса, хитрая лисица. И прекрасно чувствовала, как мужское тело обмякло в ее некрепких объятиях, как он чуть облокотил голову на ее плечо.        Андвари прекрасно понимал, что это лишь хитрый ход. Но настолько он был грамотным и метким, что противостоять было невозможно. В конце концов, это ведь всего лишь день, ничего ведь страшного?  Осознав свою победу, Лив коротко мазнула губами по мужской щеке:        — Спасибо, Господин. 

***

      — Ур-ра! Мисс, вы самая лучшая мисс из всех! — приплясывала от радости Нисси, даже предприняла попытку обнять Лив.        — Так, без рукоприкладства. Я иду с тобой.        — Ох, но вам не обязательно.       — Обязательно, я ему наврала с три сундука, что мне тоже очень-очень надо. А врать мне честь не позволяет, так что теперь мне и впрямь… очень-очень надо.        — А я даже рада. Проведем время, почти как подруги, поболтаем о всяком…        И хотя Лив по ходу пути до аллеи не слишком то болтала о всяком, пару вопросов все же задала.        — И что за веская причина такая отлынивать, что даже мне за тебя просить пришлось?        — И вовсе я не отлыниваю… Меня кое-куда пригласили завтра, а идти не в чем, завтра не успею купить.        — Куда? Колись.        — Ну… — замялась Нисси.       — Понятно. Обзавелась ухажером? — легонько по-свойски толкнула в плечо.       — Ну да… Он хускарл одного из клиентов Господина.       — Симпатичный? — Лив никак не могла представить, как будет вести себя с ухажером Нисси, которая краснеет и начинает мямлить по случаю и без. Хотя сейчас она вела себя вполне уверено.       — О-очень. У него белая кожа и черные как смоль волосы, очень длинные острые уши, а ростом он почти как Господин. — она показала рукой чуть выше своей головы. Валькирия невольно усмехнулась от того, что по цверговским меркам Андвари действительно был высокого роста. Она с легкостью могла поставить подбородок на его макушку, хотя сама была чуть ли не самой мелкой из валькирий.        — О, к слову о нем, — начала Лив, прохихикавшись в своей голове — ты единственная служанка в доме, почему других нет?  Нисси пожала плечами.       — Я и сама об этом думала. Раньше не было и приходящих, только кухарка. И я все делала сама, не справлялась совсем. Господин и вовсе не покидал мастерской, мне кажется, я даже лица его не видела. Потом, видимо, у него был счастливый период, стал часто выходить из мастерской, водить какого-то очень важного гостя. Когда он впервые увидел комки пыли по углам, я вжалась в стену, думала сейчас точно прогонит или чего хуже. Но он поинтересовался, в чем причина, выслушал и на следующий день привел трех работников, наказал им слушать мои указания.        — Что, даже не обругал за грязь? — выгнула бровь валькирия, припоминая, как однажды в Валаскьялаве видела куда более жестокую сцену, по отношению к служанке.        — Ну говорю же вам, не ругал. Хотя за такое жалование я готова была потерпеть. А потом что-то случилось и он опять замкнулся. Поговаривают, что важным гостем в нашем доме был сам Локи.        — Так, а вот тут поподробнее. Ты что, не видела ни разу, кто приходил?        — Да когда мне, за стольким надо уследить…        — Нисси, ты удивительная цвергиня! Даже не знаю, в хорошем ли смысле. — гоготнула валькирия. — Даже не пыталась что ли?        — Нет, мисс. Подобное — удел голубокровых, а я росла не в самой богатой семье, к тому же я самая старшая. Если я и пыталась поболтать с подружками, то получала нагоняй, что отлыниваю от дел. Так и выросла, что ничего мне этого не надо.  Разговор стих, каждая погрузилась в свои мысли. Лив, неудовлетворенная ответом, решила позже пристать с этим вопросом к Андвари.        Довольно быстро они добрались до торговой аллеи. Бесчисленное множество лавок, из окон которых исходило сияние разных цветов. Так обозначал себя каждый торговец, чтобы его было легче найти. В одном из окон, подсвеченном синим, красовалось платье в пол на корсете и с рукавами воланами. Снаружи из-за света от кристалла было непонятно, какого оно цвета, так что девушки единогласно решили зайти внутрь. Их встретил интеллигентного вида старичок в иссиня-черном костюме и с моноклем на правом глазу.        Хозяин лавки, завидев Лив, моментально оживился и в один момент оказался рядом, бестактно рассматривая ее со всех сторон и скоро снимая мерки.        — Какая гостья ко мне пожаловала! Я уж думал, не удастся увидеть вас воочию, все только по рассказам. Да, для таких то ног у меня, пожалуй не найдется наряда подходящей длины, но ничего, с пошивом я быстро управлюсь. Может меду госпоже? Девочка, поди приволоки хозяйке кресло с того угла. — он пренебрежительно махнул на Нисси, даже не повернувшись. Прежде молча слушающая и ошалевшая от скорости говорения, сейчас Лив вспыхнула от раздражения.       — Эй, повежливее. Это моя подруга Нисси и платье нужно ей. Она хочет примерить это. — валькирия ткнула пальцем на платье с витрины. Нисси широко распахнула глаза и замотала головой. Лив вопросительно посмотрела на нее, но после, догадавшись, посмотрела на торгаша и произнесла:        — Это мой подарок ей.        Старик с моноклем усмехнулся. Он явно не верил, что между этими двумя возможна дружба. Был, конечно, прав, но какая ему была разница, кто будет носить одеяние и кто платит. Осторожно снял платье с деревянной вешалки и понес в комнату для примерки.        — Мисс, оно наверняка невероятно дорогое! Не даром же на витрине висит. — быстрым шепотом затараторила девчушка.        —  Иди примеряй, да помалкивай. Слышала меня? Подарок. — огрызнулась Лив. В конце концов, хоть куда-то же ей надо было тратить горы золота, которые дарил ей цверг? К тому же, отчего-то ей хотелось сделать приятно этой цвергине. Возможно, в благодарность за ее чуткость и искреннюю заботу, ведь та делала для Лив гораздо больше, чем требовалось.         В комнате для примерки, где свет был более естественным, платье оказалось глубокого бордового оттенка. Хозяин лавки подогнал его по размерам прямо на Нисси и туго затянул корсет, так, что маленькая грудь приобрела весьма соблазнительный объем. Расшитое серебром, бархатное платье подчеркивало белесую кожу, выделяя круглые, точно пуговки, карие глаза. Девчушка крутанулась перед зеркалом.        — Ну как?        — Вот еще бы не сутулилась, и тогда чудесно. — Нисси изо всех сил постаралась выпрямить спину, скорчив серьезное лицо.        — Так?        — Так. Нравится оно? — служанка замялась, зарумянилась, украдкой бросила взгляд в зеркало.       — Нравится? — повторила свой вопрос валькирия, но уже более требовательно.        — Очень… — промямлила Нисси.        — Значит берем.        Пока девушка переодевалась, старик все не унимался и пытался уговорить Лив купить хоть что-то для нее. Воительница как могла отмахивалась, пока торговец не изрек:        — Ну может приглядите подарок достопочтенному Андвари? — и это смогло ее заинтересовать. Ей, бесспорно, очень понравилось быть особенной для кого-то. Так что подарок бы пришелся очень кстати, возвысив ее в глазах цверга еще сильнее. Морально она готовила себя к мукам выбора, все же, не зная вкусов, тяжело выбрать достойный подарок.        — Госпожа знает размер? — поинтересовался торговец.       — Разумеется нет.        — Тогда смею предложить вам шейные платки. И размер знать не надо, и всегда нужная вещь.        «— Ну-ну, такая же нужная, как и все остальное тряпье в его шкафах!» — подумала она про себя, разглядывая сотни вариаций бестолкового аксессуара. Шелковые, бархатные, шифоновые, в цветочек, в горошек, однотонные, с узором…        «— Какая ерунда, великий конунг… И чем я только занимаюсь? Ридгрид засмеяла бы!»       Торговец продолжал разоряться на тему шейных платков: как это удобно, красиво, практично, индивидуально (ага, конечно). Девушка раздраженно озиралась по сторонам. Во-первых, от красоты и моды она была далека, ее туалетом занималась Нисси, наряжая, точно куклу, чтобы Андвари был доволен (иногда Лив задумывалась, просил ли он об этом служанку сам, или же это была инициатива Нисси). Во-вторых, шейных платков у цверга в достатке. Настолько много их, что Лив никогда не видела один платок дважды.        Старик явно начал сдуваться, когда внимание валькирии наконец привлекло что-то стоящее.        — Вот это. — сухо сказала она.        — Но… разве достопочтенному понравится такой подарок? — изумился торговец.        — Разберусь без имирских червяков. — съязвила Лив. Она посмотрела на Нисси в поисках поддержки. Ну пусть скажет хоть что-то «за»! Но служанка, привычно, раскраснелась и потупила взгляд.        «— Ой, да брось, Нисси! Ты это представила, серьезно?! Это же не… А в прочем…»        Лив никогда бы не подумала, что ей будет стыдно перед цвергами. Пританцовывающую Нисси хотелось схватить за шкирку и потрясти, чтобы она угомонилась.        — Не знаю, как мне благодарить Вас! — щебетала девчушка, привлекая все больше и больше взглядов.        — Великая благодарность от тебя — это если ты заткнешься. — рыкнула валькирия. Нисси хихикнула.       — Ладно, помолчу. — служанка подарила своей мисс счастливую минуту тишины, но радость и возбуждение так распирало ее, что молчать дольше не удалось. — Ледяное сердце цверговой Госпожи растаяло! — она шутливо толкнула Лив в бок.        — Нисси, видят Норны, я надеру тебе зад сейчас… — шикнула воительница.        — Вы же сами нареклись моей подружкой. Ну колитесь уже… Ну!? Растаяло?! А иначе зачем все это?        — Неугомонное дитя… Ничего не растаяло.        — А мне видится другое.       — Промой глаза.       — Мисс, а вы уже признавались ему в любви?        Лив в секунду залилась краской. Она дернула служанку за локоть в сторону и прорычала:        — Не знаю о чем ты говоришь, Нисси, но если вдруг ты забыла, то я напомню: я здесь в качестве уплаты долга Всеотца, тот факт, что я пытаюсь сделать пребывание тут хоть капельку приятным, не говорит ни о любви, ни о растаявшем сердце. Я все еще помню кто я на самом деле и вряд ли это когда-то изменится. Уяснила?        Нисси угукнула и мягко вырвала свой локоть из цепкой хватки. Речь показалась ей неубедительной, но спорить больше не было желания. Она коротко извинилась за излишнюю эмоциональность.        — Не хотите к солнцу? Мне бы еще цветов нарвать, в волосы вплести.        — Ц, пойдем.        И все же, валькирия не спешила домой, а честно отгуливала выпрошенный день для Нисси вместе с ней.       Постепенно стали виднеться знакомые своды и кристаллы, однако врата так и не было видно.       — Куда ты меня ведешь?        — На поверхность, мисс. Вот уже и выход.        — Где?        Нисси вопросительно уставилась на валькирию, но вместо ответа просто прошла сквозь пещеру. Лив в это время с ужасом наблюдала, как служанка проходит сквозь стену.  Нисси, увидев странную реакцию валькирии, шагнула назад.        — В чем дело?        — Ты меня спрашиваешь!? Ты же сквозь гору сейчас прошла! — в изумлении выкрикнула Лив. Крик отразился эхом и точно ядовитая стрела пронзил ее в грудь, растекшись неприятным беспокойством.        — Мисс, но вот же врата, вот и поле видно! — она снова вышла из горы. — Вот видите? — однако Лив вместо ответа принялась ощупывать воздух и быть по нему кулаками. Тогда то до Нисси наконец дошло, что валькирию вовсе не слышно. Девушка зашла внутрь, обеспокоено озираясь.       — Я не понимаю…       — Я тоже не понимаю как ты это делаешь! Это же просто кусок скалы, ни потайных ходов, магией ты не владеешь… — она все еще судорожно ощупывала каждый сантиметр скалистой стены. — Почему я не могу выйти, Хель вас дери!? Что за дикость, с Андвари же выходила! — дева шумно вдохнула и перестала дышать, воздух для нее резко исчез вокруг, а земля словно стала уходить из под ног. Осознание случившегося давило. — С Андвари выходила… Быстро веди меня к этому червяку!        Нисси, ужаснувшись в миг побледневшему и потерявшему человеческий вид лицу воительницы, перечить не стала, почти бегом направилась к дому.  Сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул, все вокруг перестало существовать, ноги машинально волочились за служанкой, а в голове было одно:       «— Он же обещал, он же клялся!»       Андвари, по обычаю, трудился в мастерской, когда Лив ворвалась, схватила его за шкирку и стала трясти.        — Ты же говорил, что я не пленница! Ты же сказал, что я могу уйти, если захочу! Ты сказал, что никакая сила не удерживает меня! — кричала она ему в лицо, точно рассудка лишилась. Это была именно та тропа, которая всегда вела на поверхность. И удивительным образом, сегодня для валькирии выход был нагло закрыт.        — Я ничего не понимаю. Отпустите меня, в чем дело?! — беспомощно барахтался в воздухе мастер.        — Ты закрыл врата, вот в чем дело! Я не могу выйти без тебя? Отвечай!       — С чего вы это взяли? Муспел подери, да поставьте же меня! — Лив опустила карлика на пол и попробовала объяснить на столько спокойно, на сколько позволяла клокочущая в груди ярость.        — Нисси спокойно вышла через врата, а я их даже не вижу, для меня там просто скала! А с тобой я спокойно прохожу, значит ты привязал меня к себе или зачаровал выход. — Андвари, шокированный, посмотрел на Нисси, стоящую за спиной валькирии. Та закивала, в подтверждение ее слов.        — Это не возможно… Я не делал этого, клянусь, Госпожа. — ошарашенный Андвари попытался взять ее за руку, однако она одернула ее, как от огня. В женских глазах блеснули слезы.        — Не трогай меня, мне надо побыть одной. — цверг сделал шаг, но валькирия отшатнулась. — Не трогай или я убью тебя прямо сейчас! — рявкнула она.       Брела по слабо освещенному коридору, в голове одно за другим вспыхивали воспоминания первых дней ее пребывания здесь. В одночасье мир, который она так старалась заново построить для себя, рухнул. Корила себя за допущенную слабость. Душа разбивалась на мелкие осколки стекла, которое плавилось в огне злобы, а затем растекалось по венам, а тело было слабым, таким безвольным и мягким, что ноги еле волочились. Валькирия держалась как могла, обняла себя за плечи и больно закусила губу, пока не почувствовала солоноватый вкус крови, лишь бы не плакать.        Малого того, что цверг обманул ее и ограничил свободу, он еще и отрицает это. Это было ударом в спину, самым настоящим предательством и самой гнусной ложью. Один хотя бы честно сказал о ее роли в этой паршивой сделке, а Андвари прямо в глаза лгал ей и притворялся, делая все, чтобы она даже не подумала сбежать. Внушил ей, словно это великая благодать, что он выводил ее к солнцу и она как самая настоящая дура поверила и даже шагу без него не ступала. Позволила себе довериться, привыкнуть, что-то почувствовать. Сама убедила себя в его святости.        Закрыла тяжелую дверь на засов и медленно сползла по ней на каменный пол, с ненавистью уставилась на свое отражение в зеркале. Дева пыталась понять, чего хотела бы больше: не знать об этих чарах и жить в красивой лжи и дальше или же сбежать прямо сейчас, наплевав на все эти договоренности и сделки. Ситуацию отягощало еще и то, что она должна была выйти за лжеца замуж и всю свою долгую жизнь провести в заточении, положив ее на жертвенный алтарь.        Она не знала, сколько просидела так, обнимая свои колени и сдерживая слезы. Судорожно связывала ниточки в своей голове, выстраивала цепочку из событий, пытаясь найти хоть какое-то оправдание самой себе, но не удавалось. Последнее, что стоило бы сейчас делать, так это реветь в три ручья. Отдышаться бы только и она обязательно найдет какое-то решение, но легкие предательски жгло, а кровь бурлила даже в ушах.        «— Не сожалеть, не щадить, не трусить…»       Ненавидела его самой страшной в мире ненавистью — тихой. Когда на поминальном костре горишь ты сам, а не твой враг. Сил на что-либо другое не осталось. Ненавидела еще и за то, что сделал ее такой мягкой и бесхребетной. Никто не смог сломить ее, никому не далась. Только цверг почему-то смог. Словно бы поливал редкий цветок, а на деле травил его ядом, подавляя волю и ограничивая свободу. Цветок растет в саду и думает, что этот сад и есть весь мир. Но она же не растение! Она то знает, что мир широк и безграничен, и что там, за пределами этого холодного и темного мира, есть настоящая жизнь. Жизнь, где она была сильной личностью, с гордостью носящей шрамы от сражений, валькирией, что дочерью Одина зовут. Так почему до сих пор сидит здесь, жалея себя и страшась умереть от руки разгневанного Всеотца?       — Не могу… — тихонько взвыла в потолок и по щеке скатилась первая жгучая слеза.        — Лив… — послышался приглушенный голос из-за двери. — Открой мне.       Девушка закрыла рот рукой, собираясь отползти от двери. Он снова пришел. Зачем на этот раз?        — Ты слышишь меня, я знаю. — но ответа Андвари так и не дождался, поэтому просто продолжил. — Ну ничего, можешь не открывать, главное, что слышишь. Я не стал бы этого делать, ты ведь знаешь это. Понятия не имею, что произошло. У меня даже сил на такое заклятье не хватит. Не буду произносить имя того, у кого хватило бы. Ты и сама знаешь.       «— Что он себе позволяет!?»        — Это больше в его интересах, чем в моих. Чтобы ты ничего не испортила им своим побегом. Я лишь желаю тебе счастья, Госпожа. — сдавленным голосом продолжал цверг. Острые уши улавливали редкие всхлипы из-за двери. — Я знаю, что у меня ничего не вышло… Мне жаль. Вы просили побыть одной, но мне невыносимо думать, что страдаете в полном одиночестве. Можно я просто посижу тут, за дверью? — ответа все еще не было. — Спасибо.        Цверг уселся на пол и опер лоб на дверь. Лив могла бы поклясться, что спиной чувствует тепло его ладони. Сердце рвалось надвое. Болезненно хотелось прижаться к его груди. Почему так?! Она не верила и верила одновременно. Один действительно способен на такие мощные чары, но неужто он так не доверял ей? И неужели эти доспехи такие ценные для асов, что он смог бы пойти на такую гнусность?        — Я ведь полюбил тебя, душа моя. Не посмел бы натворить такое. Я попытаюсь снять эту привязку. Обращусь к Всеотцу, если не справлюсь. Пусть он подавится этой побрякушкой! Клянусь, не потребую ничего. Ты сможешь уйти. Дай только последний раз взглянуть на мою Госпожу.        Девушка обхватила голову руками. Может ли она верить ему? Кто предал ее? Кто сломал? Кто же на самом деле распорядился ею, как вещью? То вопросы, на которые не было ответа в ее голове. Зато ответ уже давно был в ее сердце. Дрожащей рукой она потянулась к засову, давая себе еще полсекунды на размышление. Или сейчас, или никогда. Лив понимала, что борьба двух истин в ее разуме никогда не прекратится. Надо только сделать выбор, на чьей стороне она останется.        Одна пламенная и ритмично бьющаяся часть ее уже решила, так что девушка просто сдвинула засов, отодвигаясь от двери, которую Андвари открыл не сразу. Несмело отворив древесное полотно, он сделал шаг в темную комнату, почти сразу оказавшись возле возлюбленной. Лив, сидящая на полу, протянула к нему руки, как будто бы молила о пощаде и смерти одновременно.       — Андвари… — мужчина тут же опустился на один уровень с ней, тонкие руки обвили дрожащее тело и крепко сжали. Поцеловал ее макушку и ласково провел по волосам. Гладил ее, пока она не успокоила рыдания. Старался поглотить ее боль, забрать на себя все, что ранило ее хрупкое, на самом деле, сердце. Ронял горькие слезы вместе с ней.       Валькирия снова позволила себе раствориться в нем, довериться. Не смогла противостоять этому противоестественному для нее желанию.        — Я тоже. — шепнула, сильнее пряча мокрое лицо в его грудь. Уточнять, что именно «тоже», Андвари не стал, криво улыбнулся куда-то в пустоту. И так понял.        Это была первая их ночь вместе. Та самая настоящая совместная ночь в одной постели, какая есть у двух влюбленных: с крепкими объятиями, с шепотом про любовь, с искренними поцелуями, местами со смехом, с грезами, с рассказами о самом сокровенном, что никто больше не знает. Ничего, кроме тепла души рядом, не имело никакого смысла.