Элитный отряд ванахеймовских жаб

      На свадебную церемонию собрался чуть ли не весь Свартальвхейм. Многим хотелось поглядеть на церемонию именитого мастера цвергов и названой дочери Одина. Правда, никого так и не пустили, так что страждущие остались за стенами чертога Модсогнира. В мраморной зале, в подрагивающем свете свечей были лишь брачующиеся и владыка подземного мира. В унисон они молвили клятву. 

Клянусь хранить тебе верность, оберегать твою плоть и душу, быть честным с тобой и с собой. Клянусь своей кровью перед лицом Модсогнира, что буду твоим тылом, домом, мечом. 

      Кинжалом Модсогнир рассек ладони обоих, чтобы в последствии соединить их и поймать пару увесистых капель крови золотой чашей, наполненной водой из мирового океана. Лив, в отличие от своего новоиспеченного мужа, даже глазом не моргнула. Весь процесс не отводила взгляда от лица Андвари. В полном смятении, он бегал глазами по залу, по рукам, внимательно следил за движениями владыки, пока не был пойман взглядом валькирии. Широко улыбнулся и немного опустил задранные вверх от напряжения плечи. Лив усмехнулась, пряча свое собственное волнение. Нервно поправляла вечно спадающую с головы диадему.        Андвари был на хорошем счету у Модсогнира, так что тот лично провел через скрытый ход, чтобы миновать возмущенную толкучку у ворот. Цверг крепко сжал руку валькирии и увлек ее на незнакомую тропу в тени.       — Куда идем? — девичий голос немного дрожал. То ли от холода, то ли от волнения, накатывающего волнами. Шелковое золотистое платье со шлейфом то и дело путалось между ногами. Валькирия раздраженно цокнула и подобрала юбку повыше, чуть обнажая часть бедра.        — Очень кстати, Госпожа. — Андвари снял сапоги, а затем присел возле ног валькирии. Осторожно взялся за лодыжку и чуть потянул вверх. Лив обязательно бы удивилась этому жесту, если бы меньше часа назад не вышла замуж за цверга, что, в общем-то, куда более ошеломительный факт. Оперлась на выступ в скале и приподняла ногу, в полутьме чуть не заехав Андвари по лицу коленом, благо цверги к темноте приспособлены лучше остальных ветте, так что он увернулся. Чуть усмехнулся и как бы между делом чмокнул ее чуть выше колена. От прикосновения холодных и влажных губ по ноге тут же побежал табун мурашек. Цверг ловко расстегнул ремешок на женской туфле и после проделал то же самое с другой ногой. Правда, без поцелуя в колено, что слегка огорчило Лив.  Взяв ее туфли, Андвари галантно протянул ей руку. Валькирия мягко сжала ее и последовала за ним. Через пару шагов ступни почувствовали прохладу и ласковое прикосновение воды. Продолжал уверено вести, они ступали уже по щиколотки в воде, когда проход резко расширился и представил девушке, возможно, самый удивительно красивый пейзаж, который она видела: огромная и в ширь, и в высь пещера, затопленная водой горной реки. Всюду из скал торчали аметисты всех размеров и форм, зачарованные, они светились мягким лиловым светом, который отражался от воды, заполняя причудливым водным узором все пространство пещеры. У Лив перехватило дыхание, она хлопала глазами и все озиралась вокруг.             Цверг медленно вел ее на противоположный берег, шел впереди, ощупывая возможные камни на дне. Вода, прозрачная и холодная, не поднималась выше щиколоток. Дойдя до суши, Андвари расстелил на земле платок, значительно увеличившийся в размерах, как только его достали из кармана. Валькирия села, откинувшись на руки и повернулась к своему, теперь уже, мужу.        — Нравится? — с довольной улыбкой спросил он.       — Определенно. — ответ эхом разнесся по гроту.        — Привел сюда, ибо питаю надежду влюбить тебя в Свартальвхейм. — голос его был не очень то уверенным, в отличие от выражения лица.       — Напрасно. Здесь мне мил только ты, на удивление.        — Другого и не ждал. Вы свою роль выполнили, в уговоре нет ни слова о «долго и счастливо», так что, если вдруг передумаете…       — Перестань же ты душу травить. И без того сложные мысли.  Он дотронулся ее кисти мизинцем, от чего взор девушки невольно упал на перчатки. Кажется, она впервые задумалась, что он снял лишь одну при ней и то единожды.        — Почему ты всегда в перчатках? — задумчиво произнесла она, вовсе не интересуясь этим по настоящему. Думы ее были совсем о другом.        — Увлекательная история, Госпожа, но сначала вы. — усмехнулся Андвари жалкой попытке сменить тему. — Ты призналась мне в любви, дала брачную клятву, но душой не со мной, это видно. Не совершаешь ли ты ошибку, обманываясь, в отчаянной попытке сделать как велено? — слова эти удивительно четко совпадали с теми мыслями, что бурлили в девичей голове. Ей нравилось, как он чувствовал ее, как будто знал сотни лет, когда на деле же колесо года еще и одного оборота не совершило.       — Если мне так предначертано, значит бестолку противостоять Норнам. Мне оставалось только решить, кем я буду в этой истории: побежденной или победителем. Как видишь, дух мой не дал мне проиграть.        — Значит, заставила себя… — отрешенно прошептал он, не отрывая взгляда от ладони.        — Если сражения не избежать, бей первым. Пусть противник будет сбит с толку.        — Воюешь со мной, Госпожа? — хохотнул Андвари.        — А я и не про тебя! Я саму себя врасплох застала. Асгард в моей душе, а не наоборот, мастер. Наверное, это шанс увидеть другую сторону жизни. Когда каждый день в твоей руке щит и меч, не задумываешься, что существует что-то другое. — цверг слушал внимательно, чуть затаив дыхание, боясь сбить ее с мысли. Валькирия смотрела на водную гладь, видя перед собой не ее, а яркие картинки из своей прошлой жизни. — Порой я несла душу очередного воина и строила догадки, какой была его жизнь до этого? Была ли у него семья, дети, жена? А может он, как и я, жизнь положил на алтарь службы? — валькириям не положено заводить семью, все это отвлекает от работы, делает уязвимой. Оставалось только гадать, дар ей выпал или проклятье. — Ни к чему больше эти разговоры, сердце мое все равно все за меня решило, будь оно не ладно. — она сжала его тонкие пальцы в своей ладони и слабо улыбнулась.        Все проще ей становилось жить в этой новой роли. Думать о том, кто запер ее, она себе и вовсе запретила. К Андвари она не то что привыкла, но ее удивительным образом тянуло. Предприняв несколько жалких попыток испытать на себе чувство любви, она столкнулась лишь с грубостью и разочарованием. Перебарывала себя и возлежала с мужественными воинами, ища то самое счастье, о котором все толкуют, а находила лишь чужое желание порезвиться со статной девой, а после так и вовсе — необъяснимого происхождения чувство пустоты внутри себя. Рядом с Андвари Лив чувствовала, как эта самая пустота внутри заполнялась заботой, нежными взглядами украдкой, осторожными прикосновениями без капли пошлости. Кажется сейчас, пустота таковой уже не является. Теперь внутри сосуд, переполненный этими чувствами, и она желает поделиться ими в ответ. Но прежде — узнать его ближе.       — Нисси обмолвилась мне о Локи. Расскажешь?  Андвари тяжело вздохнул, подбирая под себя ноги.        — Я, конечно, хотел поделиться с вами, но не думал, что так скоро… — с надеждой он посмотрел на Лив, но та всем своим видом упрямствовала и требовала сейчас. — Если коротко — имел неосторожность пустить его слишком близко к себе.        — То есть…?         — То есть очень близко, Лив. — взор аметистовых глаз стал серьезнее и… печальнее? — Не знаю, о чем я думал, когда позволил эту близость. Чего ожидал от Трикстера? Итог был плачевным, стараюсь не вспоминать.        — Он обижал тебя? Как? — неприятное ощущение появилось в груди, Лив нахмурилась.        — С периодичностью. Просто не стоит ждать глубоких чувств от того, кто желает лишь владеть твоим телом. Не будем больше об этом, прошу. Вам достаточно?        — Более чем. — валькирия вновь упала в пучину размышлений. Поэтому он отказал ей в трапезной? Она напугала его? Разбудила неприятные воспоминания? Почему это так похоже на то, что испытывала она? Вопросы были оставлены на потом, когда сбоку от нее Андвари резко зашевелился. Девушка заинтересовано повернулась. Со странным выражением лица цверг расстегивал крючки на перчатках. Быстро стянул перчатку с правой руки, а с левой чуть помедлил, но все же сделал это. Положил руку на свое колено и замер, уставившись на нее с ненавистью. Вместо трех пальцев сияли резные металлические протезы. Лив прикрыла рот ладонью, не в силах отвести взгляд. Цверг перевернул кисть и с тревогой посмотрел на нее.        — Мастерские цвергов не самые безопасные места в девяти мирах.        Девушка протянула руку, но он не позволил коснуться.        — В чем дело?        — Это не достойно твоих касаний. Не стоит. — Лив закатила в глаза и излишне грубо схватилась за мужскую руку. Металл был холодным, как, в прочем, и вся его ладонь. Андвари широко распахнул глаза в удивлении. Ждал, что она скорее посмеется над его слабостью или же побрезгует прикасаться. Но ей, закаленной на кровавых полях и видавшей и не такое, было скорее любопытно. Она по-хозяйски водила пальцем по узорам, разглядывала со всех сторон. Беспокойство, охватившее его минуту назад, испарилось. Ей хотелось доверить любую тайну, даже самую стыдную. Под взглядом внимательных зеленых глаз он не чувствовал дискомфорта, наоборот, радовался возможности быть живым и настоящим.        — Даже протезы твои безумно красивы. Ты настоящий мастер своего дела, Андвари. — широко улыбнулась, прикладывая худощавую мужскую руку к своей щеке. В первую секунду он готов был одернуть ее и напялить перчатку обратно, но в последующие, вновь ощутив тепло и бархат женской кожи, расслабился и с наслаждением провел по скуле большим пальцем.        — У тебя очень мягкие руки, мне нравится. — она прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Андвари, осмелев, заправил ее волосы за ухо, спустился на шею, очертил ключицы.        — Госпоже не холодно?        — Нет, нагрелись от моего тепла. — Лив улыбнулась с такой нежностью, какой прежде не ждала от самой себя, но которую всегда видел в ней Андвари. Осторожно приложил руку к ее затылку и притянул к себе, увлекая в поцелуй. Пожар внутри становился сильнее, но, впервые, не было боязно сгореть в нем. Прохладные губы становились требовательнее, настойчивее. Лив потянула его за талию, вынуждая подсесть ближе, прижимая, желая залезть под сероватую кожу и коснуться самого нутра, стать одним целым. Она таяла от движений мягких губ, отчаянно жаждая большего, но опасаясь вновь поторопиться.  Просто позволила ему решить самому, готов ли он к этой близости. Хотя она и сама немного дрожала от волнения, ведь в его плавном несмелом поглаживании по бедру было больше интимного, чем она испытывала раньше.       Цверг цепочкой кротких поцелуев спустился к шее, держа ее в своих руках нежно, как хрусталь, но крепко, как будто боялся, что вот-вот иллюзия растворится. Скинул бретели платья, спустился еще ниже, оставил влажные следы на груди, обвел языком ореолу возбужденного соска, втянул его ртом, украл первый тихий стон, сорвавшийся с женских губ. Это было словно откровение, пробуждавшее что-то древнее и необузданное. Андвари вернулся к ее лицу, рукой мягко, но требовательно, разводя бедра в сторону и поднимаясь все выше, пока не достиг самой чувствительной точки, вынуждая свою мятежную Госпожу издать новый стон прямо в его уста.             Двигался медленно, точно издевался. Распалял все сильнее, нашептывая на ухо какая она прекрасная, что это самое лучшее зрелище в его жизни, что он весь мир положит к ее ногам. Вынуждал краснеть под своим острым взглядом и двигаться на встречу его руке, почти умолять о большем. Любые попытки стянуть с него хотя бы рубашку пресекались. Уложил ее на спину, придавливая сверху и ускоряя темп. Труднее всего на свете было сейчас сдерживать себя, ощущая как влажна и горяча плоть под его рукой. Вид ее раскрасневшейся груди и приоткрытого рта, с жадностью втягивающего воздух, мотивировали не останавливаться. Андвари проник в нее несколькими пальцами, большим надавливая на клитор. Она застонала громче, зажал ей рот рукой. Сейчас холод металлических протезов резко контрастировал с обжигающей температурой ее кожи.        — Тише, нас могут услышать. — на секунду собрав остатки разума воедино Лив недовольно нахмурила брови. Ей категорически не понравилась идея заняться этим там, где есть угроза быть замеченными. — Обещаю, дома разрешу хоть всю ночь кричать.        Это было последнее, что она услышала, прежде чем любое чувство, кроме бескрайнего наслаждения, покинуло ее на какое-то время. Ловкие ритмичные движения внутри, сочетающиеся с легким касанием до чувствительной точки, быстро привели ее к разрядке. Андвари самодовольно любовался видом ее содрогающегося тела и звуками приглушенных ладонью всхлипов. Одернул золотистую ткань платья и крепко прижал ее к себе. Та уткнулась носом в шею, пытаясь отдышаться. Она и представить раньше не могла, что именно так ощущается то самое счастье с мужчиной. Как будто все тело прошибает молнией, а затем растекается сладкая нега. Она с любым могла чувствовать то же самое или это особенность цвергов? Или конкретно этого цверга?  «— В Хельхейм это, какая разница?»       — А ты? — промямлила, язык был таким же безвольным, как и все ее тело.        — Сюда в любой момент может кто-то заявиться. У нас нет столько времени.        Не без труда, но таки добрались до дома. Лив в очередной раз произнесла это слово про себя, пробуя на вкус. 

      «—Дом.» 

      Сегодня оно уже не отдавало такой горечью, было даже немного приятно. Спальня Андвари была куда ближе, чем ее собственная, так что девушка без зазрения совести свернула туда.        «— Мы теперь вроде в браке, думаю он против не будет» Клонило в сон. Цверг с интересом наблюдал, как супруга совсем по-хозяйски уселась перед зеркалом, сняла с себя все украшательства, взъерошила волосы и даже воспользовалась его гребнем. Затем точно так же, без задних мыслей, принялась стягивать платье.        — Даже не знаю, должен ли ты отвернуться. — усмехнулась она. Впервые задумалась, что слишком уж стремительно развились их отношения.        Андвари без лишних слов повернул голову в сторону, улыбаясь. Боковым зрением наблюдал, как она залезла под шелковые простыни, укрываясь по самый нос.        — Намерены отойти ко сну так рано?        — Ты меня утомил, даже до своих покоев не хочу идти.        — В этом доме все принадлежит тебе, оставайся там, где хочется. — бесшумно подкрался к постели, склонившись над безмятежным лицом. — Позволите? — спросил, скорее, по привычке. Разумеется, она бы позволила, лежа на его простынях нагой. Едва ощутимо чмокнул ее в лоб и поправил ткань на плечах. Про себя отметил, что неплохо было бы начать топить и его покои тоже, раз теперь тут появилась теплокровная хозяйка. — Я подготовил свадебный подарок Госпоже. Вынужден покинуть вас ненадолго, нужно кое-что закончить.        — Андвари, мне уже некуда складывать украшения. — пробурчала она себе под нос, уплывая из реальности.        — Об этом можете не переживать. 

***

      Валькирия с трудом разлепила глаза. В комнате было темно и холодно, подниматься не хотелось. К тому же, она все никак не могла привыкнуть к здешнему течению времени и бесконечному сумраку, не было понятно, ночь уже или еще день. Накинула на плечи простыню, зябко поежилась и выглянула в коридор. В доме было темно и тихо, раннее утро или поздняя ночь.             Поразмыслив логично, побрела в мастерскую, надеясь там застать Андвари или встретить по пути Нисси и попросить чашечку травяного отвара и что-то съестное. Каменный пол ожидаемо обжигал ступни холодом, бодрил после сна. Свет от парящих минеральных светильников исходил тусклый, так что шла, в основном, на ощупь, едва ли различая что-то после побуждения. А может, глаза опухли от трав, которыми традиционно окуривали залу, в которой совершается обряд брачевания. Лив несколько раз посчастливилось наблюдать за церемонией, от народа к народу различия были не большими. Но если асы праздновали громко, торжественно, то цверги любое излишнее проявление эмоций не жаловали, у них это было настоящим таинством. Унылым и мрачноватым, как показалось Лив, но запах розмарина и чабреца ей понравился. К тому же, Андвари, как и обещал, позаботился о приватности, никого не пустили. Это позволило им обоим куда меньше нервничать.        Валькирия ожидала, что после церемонии будет чувствовать себя как-то иначе, но ощущения не изменились. Как было ей здесь все чуждо, так и осталось. Один только Андвари неумолимо быстро становился с каждым днем все роднее. Совсем другой, со странными замашками, вовсе не в ее вкусе и даже с малоинтересным ей родом деятельности, но понимал ее, как не понимал никто другой. Интересного в нем оказалось гораздо больше, чем Лив предполагала. Взять хотя бы его необъяснимую отвагу перед ней. Откуда в этом мелком тельце столько смелости? Не дрожал, не терялся в словах, упорно стоял на своем, умудрялся оставаться на равных, даже сверкая глазами из под шляпы снизу верх. Или может покорила эта забота, от которой она так старательно отмахивалась? Кто же знал, что ей на самом деле было важно, чтобы кого-то интересовало ее настроение и предпочтения в еде? Цверг неумышленно заставлял ее задумываться о прежде неважных вещах. Копаться в себе, познавать свои истинные желания и мотивы.  И что самое важное — он всегда был рядом. Или неподалеку. Лив забыла, что такое одиночество в толпе. Она вообще забыла это слово. Даже если Андвари не мог находиться рядом физически, он все равно присутствовал на тонком плане. Его ласковые прикосновения чувствовались на бутонах цветов, что всегда теперь стояли в ее покоях и наполняли их дурманящими ароматами. Он собирал их сам. Его вкрадчивый бархатный голос слышался ей в потрескивании дров в очаге. Ведь он всегда печется, чтобы Госпожа не мерзла. Откровенно говоря, она и не знала, что мерзнет так часто, это никогда не было чем-то важным. Куда важнее выполнить приказ, даже если конечностей от холода уже не чувствуешь. Его окутывающий запах дымной лаванды преследовал ее везде, был незримым спутником, успокаивал, убаюкивал.       В мастерской горел свет, девушка толкнула дверь. Стучаться так и не научилась. Первым в глаза бросился пустующий стол с ворохом свитков. Лив подкралась к нему, развернула одно письмо и скользнула взглядом по рукописи. Может читать чужую переписку и не лучшая идея, но она только одним глазком пробежалась по строчкам, даже не вчитывалась. Успела выхватить: «чары», «снять», «привязка».       «— Ищет того, кто снимет заклятие» — скользнуло в мыслях. Девушка улыбнулась от сделанного вывода, а затем вздрогнула, услышав неожиданный вздох из-за спины. Андвари сидел на тахте в самом углу мастерской, а она и вовсе его не заметила.        — Прости, я не собиралась читать… — стала оправдываться быстрым шепотом. Говорить громче не хотелось, что-то ей подсказывало, что не стоило. Она подошла ближе к тахте, чтобы силуэт, окутанный мраком, наконец стал более четким. Андвари оперся локтем на подлокотник и уронил лицо в ладонь, правая рука лежала на колене, как будто он только-только одернул брюки, чтобы сесть. По размеренному движению груди и неподвижной позе Лив догадалась, что он спит.        Будить его не хотелось, она на минуту застыла, разглядывая эту картину. Напряженный даже во сне, готовый прямо сейчас вскочить и натянуть учтивую маску, которая и при ней то снималась крайне редко. С приоткрытого окна доносился шум далекой подводной реки и завывание ветра. Весь Свартальвхейм сейчас сладко дремлет. Лив медленно присела рядом, боясь потревожить его зыбкий покой, и коснулась голой ладони. Отсутствие перчаток вызвало улыбку.        «— Бедный, к чему так себя морить.»        Замирать в нерешительности было не в ее духе, так что она просто уложила цверга к себе на грудь и закутала в принесенную с собой простынь. От смены положения Андвари заерзал и что-то замычал, но Лив лишь сильнее прижала его к себе.       — Чш-ш… Спи, спи.        Оперлась щекой на макушку и сама смежила очи. С ним было по-особенному спокойно, внутри разлилось теплое приятное чувство, мягкая улыбка никак не сходила с лица. Лив было непривычно, но отчего-то таким правильным казалось это желание пригреть его, обнять, вдохнуть полюбившийся аромат лаванды, погладить уставшую спину. Была бы уверена, что не разбудит, отнесла бы в опочивальню. Мужское тело стало чуть тяжелее, окончательно расслабилось в объятиях. Андвари мирно засопел.

***

      — Ты знаешь, что он задумал? — спросила валькирия, пока служанка приводила в порядок ее волосы. После этой ночи голова была совсем пустая и легкая, тело ленным.        — Нет, мисс. Может, намеревается отправиться с вами в поход? — отстраненно ответила Нисси. Ее мысли тоже были далеко отсюда.        — Может и так.  Лив начала понемногу забывать, как плотно обхватывает тело броня. Волосы отрасли до плеч, так что Нисси кое-как, но управилась с заплетением двух тугих кос — самой удобной прически.        — Как там твой ухажер поживает?        — Да ну его. — поежившись ответила Нисси.        — Чем не угодил?        — Оказался обычным женоугодником. Даже не соизволил дождаться, когда я уйду. Пересел в таверне к другой цвергине, а потом и вовсе уговаривал меня на совместные игрища! Фи. — милое личико на мгновение скривилось в омерзении, но тут же вернулось к привычному выражению.       — Ох, оттаскала за острые уши, надеюсь?        — Что вы!? Как можно уши… — Нисси театрально приложила ладошку ко рту и округлила глаза. — Плеснула элем в лицо.  Девушки выдержали паузу, а после, не сдержавшись, рассмеялись.        — Мне так жаль, дорогая. Ну ничего, не первый и не последний это красавчик в твоей жизни.        — О, нет, мисс. Пусть этот баран будет первым и последним на моем пути. А… у вас как с Господином?        — Все налаживается. — буднично ответила воительница. Нисси неудовлетворительно хмыкнула. — Ладно, ладно… Оттаяло. — служанка лучезарно улыбнулась. Другого она и не ждала.        Дверь с тихим скрипом отворилась, Андвари вошел в комнату.        — Госпожа готова?        — А стучать не учили? Мы тут вообще-то… секретничаем. — недовольно проворчала девушка.       — Фа-ан! Вам ли учить других стучаться, Госпожа Валькирия? — цверг улыбнулся, сложил руки и оперся на стену. Нисси поспешила откланяться, прежде чем смех настигнет ее перед мисс.       — У меня для тебя есть кое-что. Иди сюда, закрой глаза. — пропустила замечание мимо ушей и поманила мужчину к себе. Девушка развернула его за плечи к зеркалу и куда-то отошла. Цверг послушно ждал с закрытыми глазами, по прежнему скрестив руки на груди. Эта короткая неизвестность даже слегка пугала его. Слушал, как она копошится где-то в шкафу и ворчит, затем произносит довольное: «нашла!», и торопится к нему.        — Расставь. — резким движением развела его руки в стороны, как если бы он был шарнирной куклой. Невольно улыбнулся этой непреднамеренной грубости. Вокруг талии замкнулось что-то твердое и холодное, клацнуло и затянулось, затем Госпожа накинула что-то такое же на плечи, соединила с, очевидно, поясом на талии, затянула. Последним был ремешок на груди. Андвари болезненно шикнул.       — Извини, сильно затянула, да? Сейчас. — девичьи руки двигались по его телу, проникали под ремешки и слегка оттягивали их. Вероятно, проверяла, на сколько туго они были затянуты. — Смотри.  Андвари открыл глаза и посмотрел в отражение, не сдержав восхищенного вздоха.        — Портупея? Очень оригинально, Госпожа. — покрутился перед зеркалом, оценивая подарок своей валькирии. Кожаные ремни отлично сочетались с перчатками и подчеркивали поджарый торс. Про себя Лив отметила насколько пропорциональным и крепким было его тело на самом деле. Под слоями одежды сей факт оценить было трудно, обтянутая же портупеей рубашка, наконец, позволила ей заметить это.  Андвари не смог сдержать улыбки, видя ее взволнованное лицо в зеркале. Осторожно взял ее ладонь и поцеловал тыльную сторону, глядя в глаза. — Сами выбирали?        — Мне пытались втюхать шейный платок, но я была непоколебима.        — Благодарю вас, мне очень нравится. Правда, не уверен, что смогу снять самостоятельно. — хищный взгляд сверкнул из под широкополой шляпы, встречаясь с немигающим взором малахитовых глаз.        — Мы, кажется, торопились? — смущенно пробормотала дева, отводя взгляд.       — Да, пора.        До чертога Модсогнира добирались почти молча. Лив не имела привычки спрашивать дважды, так что не донимала цверга расспросами о его подарке. Только украдкой любовалась не сползающей с его лица улыбкой и уверенным станом. Он явно был в хорошем расположении духа. Не беспричинно, надо сказать. Разумеется, был крайне счастлив проснуться в ее объятиях в своей мастерской. Это значило, что она в очередной раз побеспокоилась о нем, не поленилась среди ночи подняться и отправиться на его поиски.        Андвари имел крайне вредную привычку засыпать там, где не положено. Переодически Нисси обнаруживала его то в купальне, когда в конце дня приходила ее мыть, то в кресле в гостиной, то наблюдала, как он клюет носом в трапезной. Чаще, конечно, заставала именно уснувшим за работой. В мастерской он убирался самостоятельно, но сердобольная служанка все же посещала ее иногда, принося еду, когда Господин пропускал трапезу.       Ненормированный режим ни к чему хорошему не приводит, так что сон у цверга был нездоровым. Изредка он лунатил, переодически просыпался от кошмаров в холодном поту, а пару раз даже умудрялся свалиться с рабочего кресла.        Сон в объятиях Госпожи был на удивление крепким и спокойным, окрыляющим и дарующим незнакомое ему чувство безопастности, когда есть кому прикрыть твою спину, пока ты уязвим. Да, она все еще пыталась строить из себя самостоятельную, холодную и незаинтересованную, но все чаще сама проявляла интерес к его персоне. Например, составляла ему компанию, когда он работал. Перебирала камни, сортировала их по размерам и цветам; советовала, чего еще не хватает изделию, хоть и толковала, что не разбирается в побрякушках; рассказывала интересные истории из своего прошлого или, наоборот, молчала, когда он просил тишины, и просто была рядом. Однажды, валькирия поинтересовалась его самочувствием и не устал ли он. Такой простой, но такой важный для него вопрос. Она не просто становилась для него кем-то большим, чем возлюбленная, она сама стремилась к этому. И это не могло не заставить его сердце трепетать. Андвари долго размышлял над тем, что может сделать Госпожу счастливой, и на нашел ничего лучше, чем вернуть ее на службу.        — Что это значит? — Лив ошарашено вглядывалась в толпу, пока толпа вглядывалась в нее. Срочно требовались объяснения, почему перед ней стоит целый отряд карликов в броне и с мечами.        — Это мой подарок вам. Модсогнир передает под ваше руководство младший военный состав. — гордо произнес Андвари.        — И что мне прикажешь делать с десятком остроухих карликов? Мне и одного цверга вполне хватало.        — Учить, Госпожа. Да, они юны и едва ли представляют, что такое служба, но уверен, вы воспитаете из них славных воинов. — он подтолкнул ее в сторону перепуганных подопечных. — Я в тебя верю, Лив. Начни с азов.        Сделав пару неуверенных шагов, валькирия тяжело вздохнула.        «— Он смеется надо мной или что?»       Совсем молоденькие цверги переминались с ноги на ногу, не сводя взгляда с валькирии. Каких только россказней про нее не ходило в этих землях: и что она бедного Андвари избивает сутками, и что слуги у них по стенке ходят и вздохнуть боятся, и что она нескольких цвергов одним махом за пределы Свартальвхейма вышвырнула ни за что. И вообще она асийка, а все они недалекого ума бесчестные варвары!        — Вы хоть меч держать умеете? — сурово спросила она у новобранцев, давать слабину перед ними не хотелось. Те перепугано переглянулись. Мало того, что это их первый день, так еще и в наставники поставили грозного вида валькирию асийку. — Понятно все с вами. Так, урок первый…— Лив вынула из ножен меч с резной гардой. Тот самый, которым она отсекла свои косы перед напыщенным цвергом в знак протеста. Двуручник ладно лег в ладони, вызвав легкую ностальгию.        С полдня валькирия дрессировала новобранцев, оттачивала с ними стойку и самый простой выпад. Переодически рявкала на особенно неуклюжих, заставляя вздрагивать даже Андвари, сидящего на лавке. Но, в основном, была терпеливым учителем. В ее памяти еще были свежи воспоминания ее первых тренировок.        — Да крепче ты возьмись, что ты как за мамкину сиську держишься!? Вот так, теперь шаг. Поувереннее шагай, кого ты мышиным топотом пугать тут собрался? Великие конунги…       Отряд она отпустила лишь тогда, когда у них не было сил держать в руках меч.       «— Ленные слизняки, ну что с них вырастет?!»        — Потрясающе! Всего полдня, а ребята уже делают первые успехи. — радостно произнес Андвари.        — Да, никто никого не заколол и уже не плохо. Это глупая затея, Андвари. — ответила девушка, усаживаясь на лавку и наблюдая за тем, как юнцы еле волочат ноги с поля.       — Это только первый день, дайте им время.        — Раздражают меня. Медленные, как жабы под ванахеймовским солнцем… Не собираюсь я на это тратить время и силы.       — Что ж, Модсогнир именно об этом и говорил… — задумчиво произнес цверг.        — О чем это?        — Что у вас не выйдет из новобранцев слепить достойных воинов. Вы сами еще слишком юны и малоопытны. Я, конечно, настоял, что он ошибается, но…       — Дешевый фокус, мастер. Я не куплюсь на это. — фыркнула девушка.       — Я не пытался, Госпожа. Но это невооруженным взглядом видно. Вам было сложно. — сказал Андвари, старательно изображая разочарование.        — Мне не сложно было, просто скинули на меня сосунков и наверняка результатов ждете! — валькирия вскочила и направилась прочь с тренировочного поля.        — С опытными бойцами и я справлюсь. «Рождена валькирией, а теперь я никто» — ваши слова? «Какая из меня воительница была, если Один так легко избавился от меня?» — не ваши слова? Так возьми же и покажи всем, кто ты такая, Госпожа, и что умеешь. Неужто это не под силу тебе? — цверг шел за ней следом, едва поспевая.       — Какая уже разница, под силу или нет?! — девушка резко развернулась и схватила мужчину за грудки. — Чему я этих детей научу? Сдаваться без боя? Рыдать от бессилия и жалеть себя? Поиграли денечек и хватит. Так своему Модсогниру и передай.       Андвари искренне не понимал, на кого же она на самом деле злится: на него, на несчастных новобранцев или на себя? Нервно бегал глазами по ее разъяренному лицу и искал хоть одну стоящую причину этому неожиданному выплеску эмоций.        — Почему ты так злишься на меня? — положил холодные руки на пылающие девичьи щеки.        — Я на тебя не злюсь! Хотя ты тоже хорош, поддержал так поддержал. — Лив немного ослабила хватку.        — На кого тогда, Госпожа? С собой то ты за что так строго? — не без труда притянул ее к себе, смыкая руки вокруг талии в замок.       — Это все выглядит как издевка, Андвари. Я пыталась играть по твоим правилам, но это уже слишком. — голос слегка дрогнул.        — Нет никаких правил. Есть только мое желание помочь тебе не зачахнуть подле меня. Пути обратно нет, тебя уже назначили командующей. Не нужно бежать от себя и отрицать свою истинную сущность. Всеотец не прогонял тебя, не избавлялся, ты сама знаешь причину и кто виновен в случившемся. И виновный стремится все исправить. Сейчас Госпожа возьмет себя в руки, отпустит меня и завтра попробует снова. Мы договорились? — строго отчеканил Андвари.       — Раньше я была девой-воительницей самого Одина, а теперь нянька для ушастых сосунков. Вот это ты исправил ситуацию. Лучше бы ничего не делал. — по щеке прокатилась предательская слезинка.        — Так сделай из них элитный отряд, а не сосунков. Вы будете заниматься тем, что любите и совсем скоро станете не просто младшей валькирией, а прославленной на все девять миров командующей. Я понимаю, что это непривычно и ново, но будь добра не капризничать, а приступить к выполнению своего нового долга.        Ледяной тон цверга приводил в чувства. Лив отпустила рубашку цверга, руки безвольно повисли вдоль тела.       — Я тебе девка на выданье что ли, чтоб капризничать? Следи за языком.