Реннесанс: Глава 1

«Когда всё потеряно, остаётся только одно — начать сначала»

(Джеймс Болдуин)

      — Надо же, — выдохнул мужчина, возвышаясь над безликим надгробием, — что-то рановато ты.       В его руках блеснула зажигалка и он медленно закурил, стряхивая с плеча пепел.       — Даже не верится.       Тишина забытого кладбища, на фоне мрачных небесных туч — он пришёл проведать могилу, зная, что больше никто этого не сделает. Чего греха таить, погребённая была настоящей скотиной.       Они не были друзьями или кем-то ещё, но посмертное одиночество казалось ему жестоким. Даже для «убийцы магов». И теперь под ногами пылился серый камень — открытая рана, в которую никто не решался заглянуть. Без счастливого начала, без счастливой середины, без счастливого конца. Не иначе как бесовская издёвка.       Сигарета тлеет в темноте, огонёк добирается до фильтра, обжигая пальцы. Мужчина понимает, что задержался. Он устало проводит рукой по волосам, выкидывая табачный окурок.       — Ну, — бубнит, — молись, чтобы в аду тоже было пиво.       Разворачивается, готовясь покинуть место, где покой и забвение ощущаются чуть-ли не лёгкими. Он уходит, не ведая, что мир уже начал меняться, сплетая время и реальность в замудренный узел.       Ни живые, ни мёртвые — никто не может быть уверен в своей судьбе.

***

2006 год, 20 марта

Префектура Сайтама

      — Ого как.       Зелёные глаза покосились в сторону зажатой ладони. Пальцы разжались, открывая вид на бежевую бусину. Что ж, Фушигуро такого не ожидала. Удивительно, как после той чудовищной дыры, пробуренной отпрыском Годжо, она оказалась не под несколькими метрами под землёй, а в своей бывшей съёмной квартире. Живая.       Настенные часы показывали полночь, а календарь уверял её, что сейчас конец третьего месяца, хотя девушка помнила, что умерла в мае. Мрачный взгляд снова возвратился к пресловутой побрякушке.       Маленьким детям часто рассказывали легенду про ожерелье Оццукими и Фушигуро не была исключением. Маг так сильно хотел вылечить свою больную жену, что умудрился проклясть её любимые бусы. Вот только когда он застегнул украшение на шее хворающей, то ничего не произошло. В гневе тот разорвал бусы, приговаривая: «будьте вы все прокляты!».       Маг топтал жемчужины, не замечая, как его жена схватила одну, спрятав ту в цветочном горшке. В итоге от украшения осталась лишь одна жемчужина, которую Фушигуро выкупила по сущей дешёвке. Безделушка всё же являлась артефактом, раз девушка теперь снова может дышать.       Оццукими создал проклятый предмет, не догадываясь, что для того, чтобы выжить —нужно было умереть. Честно сказать, Фушигуро тоже об этом не знала. Сущая случайность. Но беспокоило её сейчас не это.       Она нашла свои документы и хмыкнула, поскольку теперь у неё было другое имя и даже возраст. Благо, что фамилия оставалась прежней. Оцуми, теперь так зовут девушку, подумала, что такие изменения связаны с неспособностью мага дать чёткие настройки при создании техники. Проще говоря, всё делалось сквозь пальцы и на скорую руку.       Под кроватью нашлись чеки и тогда Фушигуро застыла. Все оружия особого уровня, которые она вандально выкрала когда-то из хранилища клана — были куплены. То есть, по праву принадлежали ей. Удивительные вещи на этом не закончились, потому что Оцуми не нашла договоры с другими религиозными ассоциациями, а значит, что девушка не являлась наёмником.       Она в неверии посмотрела на почерневшую жемчужину, ощущая, что та потеряла всю свою проклятую энергию. Девушка мысленно забрала свои слова про ошибку настройки. Бусы Оццукими должны были помочь, помочь во всех смыслах.       Оцуми оторопело присела на кровать. Девушка не планировала возвращаться к жизни. Она бессчисленное количество раз покупала магический хлам, обожая получать и тратить деньги, не надеясь на работоспособность приобретённого. Забавно, что какая-то непреднамеренность переписала её жизнь.       Вот только, что от этого изменится?

***

      Сквозь сон она слышит настойчивую свиристель своего мобильника и, не открывая глаз, пытается нащупать его рукой на тумбочке возле кровати. Пальцы ничего не находят и Оцуми отрывает голову от подушки, тут же жалея об этом движении.       — Ох, чёёёёрт...       Болезненно морщится, схватишись пальцами за голову, даже на какой-то миг подумав, что она просто рассыпется. Мозг трещит так, словно ей под черепушку трактор загнали и он уверенно роет там траншеи, отдаваясь в висках гулкой пульсацией. Алкоголь, чтоб его, больше никогда...       Минул месяц, а единственное, что делала Фушигуро, так это захлёбывалась в барах горючим, да проигрывала непонятно откуда взявшиеся деньги, лежавшие в шкафу её комнаты. Вот только ничего из этого не приносило удовольствия, да и чистосердечно, не была она алкоголиком.       Девушка села, тяжело вздыхая. Вселенная пронизывала душу пустотой, словно чёрное небо, лишённое звёзд. Её сердце, когда-то пылающее страстью и азартом, теперь билось слабо и равнодушно, как уставшая птица, брошенная на ветер. Фушигуро стала лишь тенью самой себя, затерянной в лабиринте собственных мыслей.       Её разум кристально чист, и даже такая упёртая как она, смогла осознать свою мелочную жизнь. Ни счастливых воспоминаний, ни дорогих людей — всё просрано. Осталась лишь сухая статистика: была, существовала, убивала, умерла.       Попытка вернуться к прошлому образу жизни не увенчалась успехом. Вопреки всему, вечнозелёные стали чем-то незначительным. Азартные игры не щекотали нервы, точнее щекотали, но не в том смысле. Раздражали.       Фушигуро было тяжело признать, что она прожгла свою жизнь зазря. Бестолковая реальность день за днём... она не уважала ни себя, ни других, думая, что сама решила так жить. Оцуми хотела пойти против клана Зенин, что отказались от неё, против верхушки этого мира. Ради самоутверждения отреклась от самой себя.       Рубила людей налево и направо, чтобы показать им, что они сами взрастили монстра, хотела заверить их мысли и опасения. И только после смерти поняла, что всё это было бессмысленно.       В это солнечное утро, когда её душа была особенно тяжела, что-то внутри встрепенулось. Это был не тот тип пробуждения, который вдохновляет и мотивирует на перемену ситуации. Нет, это было пробуждение осознания, истины, которая обрушилась на Фушигуро с неумолимой силой.       Оцуми снова задумалась о своей смерти, о том, что если бы она вдруг снова погибла и возродилась, то хотела бы иметь хоть какой-то смысл в своём существовании. Иначе за её прошлую жизнь и гроша ломанного дать нельзя.       Но среди всех ошибок и промахов, совершённые ею в прошлом, была одна самая болезненная. Перед глазами мелькнуло детское личико и Фушигуро тут же кисло сморщилась.       Она думала, что её это не волнует.       Считала, что больше не волнует.       То, что она скотина, Оцуми признавала, но совесть у неё не атрофировалась даже за двадцать семь лет абсолютно безнравственной жизни. Живучая оказалась, сука...