Глава 4

      ***

      — То есть, вы имеете ввиду, что я... — начала Оцуми и замолчала, — а что вы, собственно, имеете ввиду?       Любопытная Цумики, стоявшая рядом, старалась подслушать телефонный разговор, но единственное, что она услышала, так это тяжёлый вздох на той стороне.       — Фушигуро-сан, — укоризненно поставила паузу женщина, — ваш сын ввязался в драку с одноклассниками, мы бы хотели обсудить данную проблему и найти решение, — снова пояснила она.       — А...       — Вы должны придти.       — Я должна придти? — повторила Фушигуро, но понять смысл своих собственных слов так и не смогла.       — Да.       — ...       Женщина, что-то пробормотав, сбросила трубку. Оцуми, опустив телефон, посмотрела в настенное зеркало — её лицо выражало полную прострацию.       — Что случилось? — поинтерисовалась девочка, махая перед девушкой своей ручкой.       — Мегуми подрался и меня вызвали в школу, — удивлённым тоном сказала Фушигуро, неосознанно приподнимая брови, — не сказать, что у меня нормальная жизнь, но даже мне кажется, что это странно.       Девочка моргнула, а потом заливисто рассмеялась.

***

      Голова у Оцуми разболелась. Состояние уже знакомое, когда чувствуешь: стоит кому-то ещё обратиться к ней с нисходящим тоном, не вытерпишь и пойдёшь что-нибудь разрушишь.       Возраст девушки сильно подпортил ей настроение. Учителя галдели и обращались к ней с унизительным: «дорогуша». Хуже было после, когда выяснилось, что зачинщиком являлся сам Мегуми — абсолютно не тронутый, в отличие от остальных детей.       Когда Фушигуро сказала, что ребята сами разберутся в своих потасовках, то директор посмотрела на неё так, словно Оцуми только что пнула дюжину щенков и вот-вот собиралась приняться за пушистых гусенят.       Мамочки краснели как раки, раздували свои губы и требовали непосильной компенсации. И тут девушка почувствовала, что она попала в хитрую абстракцию. Благо, что классный руководитель Мегуми была женщиной справедливой и быстро всем объяснила, что Фушигуро тихий порядочный мальчик и вообще, его спровоцировали.       На этом разговор закрыли, потом были какие-то предложения по исправлению дисциплины в классе, но дальше она уже не слушала.       Оцуми считала, что её никогда не затронут повседневные проблемы семейной жизни. Кто бы мог подумать, что экс-убийца окажется в переделке, где её противники будут вооружены не ножами и пистолетами, а родительскими собраниями и педагогическими методами. Сегодня она встретилась со своим самым непредсказуемым соперником — школьной действительностью. Всё как у незабвенной Алисы — страньше и страньше.       Фушигуро многое выслушала в свой адрес, а после окончания кошмара вывалилась на улицу, где и увидела лохматую макушку Мегуми. Тот сидел на отдалённой скамейке в тени раскидистого дерева и угрюмо смотрел вперёд.       Оцуми глубоко вздохнула и растеклась рядом, устремляя уставший взгляд в небо.       — Тоже, значит, умеешь находить проблемы на все части тела ниже ремня, — пробормотала она, словив косой взгляд, — зачем бедолаг-то обидел?       Мегуми промолчал. По его непроницаемому лицу было видно, что он размышляет, стоило ли ему отвечать или нет.       Девушка равнодушно пожала плечами и продолжила наблюдать за плывущими облаками. Хоть они и жили вместе, часто виделись, но Фушигуро понимала, что она не является для него близким человеком. Всё, начиная от разговоров и заканчивая выражением лица Мегуми — говорило ей об этом.       Оцуми не обижалась, принимая такую действительность и обстоятельства. Её прошлые поступки и решения привели к тому, что он её ненавидел. Вот только к удивлению девушки, мальчик всё-же ответил:       — Они смеялись надо мной, — сконфуженно признался Мегуми, словно ему самому было стыдно, — из-за имени.       Сначала Оцуми показалось, что ей послышалось. Она глупо моргнула, встречаясь взглядом с мальчиком. Не послышалось. Он обозлённо смотрел на неё, спрашивая с холодным требованием:       — Почему ты так меня назвала?       Сердце Фушигуро дрогнуло и она вдруг поняла, что обид у Мегуми было гораздо больше, чем она могла сама себе представить. И причиной была девушка. Осознать это было тяжело... даже для неё. Оцуми медленно села, теряя всякое ребячество. Кажется, что и Мегуми заметил эту перемену.       — Просто не думала, что у такого плохого человека как я, мог родиться ребёнок с таким потенциалом, — ровно произнесла девушка, смотря вперёд, — посчитала, что это благословение.       Мегуми сильно распахнул глаза, а потом быстро опустил голову вниз. Оцуми мысленно посмеялась, какая ирония, для неё — благословение, для него — настоящее проклятие. Много ли любящих родителей на свете, которые бросают своих детей? Очевидно, что нет. Иначе они и не родители.       — Хорошо.       Фушигуро не поняла, что означает его «хорошо», но решила, что на сегодня ей достаточно слов, которые окунут её ещё ниже, чем она уже есть.       — Думаешь что я поступил правильно? — внезапно снова заговорил мальчик, — ударил.       Оцуми услышала в его словах напускную незаинтересованность, поэтому постаралась подумать над ответом тщательнее. Каким-то образом чувствовала, что для Мегуми это важно.       Как и всегда, не получилось.       — Не знаю.       Он скептично посмотрел на неё, считая, что она над ним издевается.       — Тогда как ты различаешь свои поступки? — снова попытался он.       Фушигуро не понимала, почему мальчик до сих пор старается завести с ней беседу.       — Я просто бью, если в этом есть какой-то смысл, — махнула она рукой.       Мегуми хмыкнул.       — Из тебя плохой родитель, ты знала? А если я убью кого-нибудь?       — Тоже самое, — бросила девушка, подпирая подбородок кулачком, — убей, если в этом будет смысл.       Мальчик замолчал и нахмурился, явно несогласный с услышанным.       — Какой вообще может быть смысл в убийстве?       Оцуми лениво пожала плечами. Если посмотреть через призму прошлого, то она хотела отомстить. Тогда для неё это имело значение и все грани человеческого, в один миг, размылись.       Мегуми пытался увидеть на лице девушке ложь или шутку, но там ничего такого не было.       — Если Цумики будет угрожать опасность, — скосила на него глаза Фушигуро, — ты устранишь её или будешь задаваться моральными принципами?       Мальчик сжал кулаки и застыл. Оцуми уже знала ответ.       — Пойдём домой, — начала подниматься она, разминая спину.       Мегуми долго сидел, прежде чем посмотреть на человека перед собой по новому, по другому. Жаль, что Фушигуро этого не заметит. На самом деле он давно простил Оцуми, простил ещё тогда, когда она вернулась. Несмотря на её скверный характер и непонимание многих человеческих вещей — он больше не чувствовал себя брошенным.       — У Цумики завтра день рождение, — поднялся мальчик следом.       Девушка сделала кислое выражение лица и перестала гнуть суставы.       — Что-ж, — исчерпывающе выдала она, — пойдём купим торт что-ли.       — Правда купишь?       — Давай быстрее, — обернулась к нему Фушигуро, — время - деньги, а то в последнее время у меня нет ни того, ни другого.       Мегуми коротко улыбнулся, наклоняя голову так, чтобы Оцуми этого не увидела. Ему нужно было быть осторожнее, хотя казалось, что уже напрасно. Он был сражён только от осознания, что он и его сестра неодиноки.