Глава 3

***

      — Я забыл, — промямлил Мегуми, стараясь не смотреть на девушку перед собой.       Почему-то именно в этот момент Оцуми вспомнила об одной воспитательнице из клана Зенин. Дородная женщина с мерзким характером и таким же неприятным лицом. Она славилась какой-то патологической страстью к детским ягодицам: если другие могли высечь по рукам и ногам, то там вариантов не было, только заголение зада.       Видимо мальчик увидел перемену во взгляде Оцуми, поэтому выдал сконфуженное:       — Извини.       — Проехали.       Право слово, не будет же она его бить, даже если повод был весьма весомый. В последнее время девушка решила вернуться к прошлому способу заработка — убийству. Вот только на этот раз под раздачу её клинков попали не люди, а проклятия. К тому же, последняя заначка в её шкафу была потрачена на еду и одежду для маленьких паразитов. Кто же знал, что содержать детей будет настолько дорого. Фушигуро не знала.              Она и не подозревала, что трата денег станет ощущаться, как грех.       Хорошо, что вокруг было неимоверное количество разных религиозных ассоциаций и других мелких компашек, где можно было взять заказ на рассчленение какого-нибудь проклятого уродца. Вот только как и в больших семьях — на этих заданиях клювом не щёлкают, поскольку существует большая конкуренция и есть риск не успеть устранить запланированную цель.       Так и случилось, бестолочь Мегуми не написал ей, что вернулся домой с целыми руками и ногами, как делал это всегда. Оцуми сорвалась, плюнув на задание и убежала проверять, жив ли ещё её сын или нет.       — Фушигуро-сан, не ругайте его сильно, — подошла Цумики, загораживая собой провинившегося, — он не специально.       — Я его не ругала.       Девочка мягко улыбнулась и произнесла:       — Фушигуро-сан, хорошо, что вы вернулись.       Фраза была сказана с такой искренностью, что Оцуми даже опешила. Каким-то образов она поняла, что Цумики говорила не о конкретно данном случае, а обо всём в целом. От чего-то в груди девушки резко потеплело и несмотря на внутреннее напряжение — смятение выдавали лишь её слегка приподнятые брови.       Внешний вид растерянного взрослого рассмешил девочку, из-за чего та коротко хохотнула. Мегуми же, оставаясь собой, просто пристально смотрел. И всего на секунду Оцуми подумала, что ради такого... ради такого стоило жить.

***

      Шло время, девушка продолжала брать задания. Иногда приходилось уходить на целые сутки, а то и недели. В такие моменты она отдавала Мегуми один из своих проклятых клинков. Конечно одна железка погоды не сделает, тем более в руках ребёнка. Оцуми приходилось чуть ли не каждый день зачищать квартал, чтобы ни одному проклятию и повадно не было.       После девушка приобрела очки с проклятой энергией для Цумики. Мало ли, пусть хотя бы видит от кого нужно делать ноги. А если ситуация совсем критичная — звонит и использует клинок, похожий на тот, что Оцуми дала мальчику.       Всё это было зыбко и рискованно, поэтому девушка обратилась в давно знакомую контору наёмников. Люди там были так себе, но ничего из себя не строили, а за деньги вполне хорошо выполняли свою работу. Когда уходила Фушигуро — приходил Масаши, который патрулировал местность и следил за безопасностью детей. Тот самый мужчина, что был ей хорошо знаком ещё в прошлой жизни. Она могла на него положиться.       Позже пришлось объяснить ребятам все тонкости жизни в магическом мире. Понятие проклятой энергии, причины возникновения духов и тому подобное. Так же Оцуми не забыла и о способах самообороны. Научила горе учеников базовым стойкам и правильному положению рукоятки в ладони. Мегуми смотрел на неё странно, но не противился. Каждый день выделял время на небольшие тренировки, подтягивая свои хромающие физические данные.       Что поделать, таланта хватило только на проклятые техники, о чём Оцуми сразу предупредила — там она ему не помощник.       Было бы неплохо подумать и о повышении своей выживаемости. Девушка приобрела для себя магические круглые очки, через которые совсем ничего не было видно. Чёрт его знает, почему в этом мире были только круглые. План прост: усовершенствовать свои органы чувств, в том числе и шестое чувство, которое было у людей с небесным проклятием.       Вопреки скепсису Мегуми, Оцуми не билась о стены и не спотыкалась на ровном месте. Всё было как прежде, поскольку девушка и так могла видеть запахи, ощущать пространство, звук и свет.       Удивительно для детей и неудивительно для Фушигуро.       Также неплохую службу сослужила слава Оцуми, а точнее, её отсутствие. За ней не охотились и она могла свободно брать заказы, будучи не убийцей магов. Это давало больше простора и, что уж говорить, дышаться стало легче.       Но были и плохие вести. Клан Зенин совсем оборзел, начиная посылать к ним под дверь своих переговорщиков. Конечно, кто их остановит, если перед собой они видят соплячку не старше двадцати, которая отреклась от клана в свои десять, не имея проклятой энергии. В отличие от прошлой жизни, в этой — она не продавала Мегуми.       — У симпатяг с мозгами напряг? — облокотилась Фушигуро о дверной проём своей квартиры, — я ведь ясно сказала тебе, что нет, — стрельнула она раздражённым взглядом, — или нужно повторить? Так вот, нет.       Молодой паренёк не проникся угрозой, явно считая, что находится в более выгодном положении и опасности никакой нет. Смотрит с бараньим пренебрежением, не собираясь идти на попятную.       — Я не собираюсь разговаривать с такой ошибкой природы, как ты, — скривился он, — позови сюда Мегуми, пока я ещё добрый.       Оцуми знала, что дети притаились рядом, слушая всё это. Честно сказать, девушка не хотела бы, чтобы они слышали как её поливают помоями за неимением проклятой энергии. Ржавеет, потому что раньше бы её это не тронуло. Паршиво наверное, когда твой родитель является олицетворением уродства для других магов.       Но Фушигуро не срывалась, мысленно возводя в свою честь алтарь безграничной доброты. Скоро ей нужно будет начинать молиться и приносить дары — настолько она, чёрт возьми, стала всепонимающей.       Перед пареньком буквально скачки напряжения, перебои и табличка с надписью «не лезь» — но наплевать же, придурок лезет в щитовую.       — Какое ты вообще право имеешь меня не пускать? — начинает кипеть он, — у ребёнка есть сила десяти теней, твоя «ущербность» никак не поможет ему развить свою технику.       — Когда родишь, тогда и поговорим какие права кто имеет.       Переговорщик, видя, что его слова никак не влияют на девушку, теряет тормоза и старается одним рывком протиснуться между Фушигуро и небольшим проёмом. Вот только вторженец не учёл, что его быстро схватят за запястье и вышвырнут обратно. Сперва он окосел от скорости, с которой произошло его перемещение, а после снова разозлился.       Стоило ему снова пойти вперёд, как хватка на руке сжалась сильнее, из-за чего парень, к своему стыду, заскулил. Он вообще не понимал ситуацию и как так получилось, что его удерживает она.       — Всё сказал? — равнодушно спросила девушка, видя, как в глазах переговорщика мелькнул едва заметный страх. Всё-же есть прелесть в том, что никто не подозревает, насколько Оцуми опасна.       — Чёрт, — старается вырваться парень, — какого лешего у тебя такие сильные руки?! — не сдерживается он.       — Спасибо за комплимент, всё благодаря игре на гитаре.       — Издеваешься?       В какой-то момент его лицо морщится настолько сильно, что он становится похож на холст экспрессиониста. Позабавились и хватит. Фушигуро молниеносно хватает вредителя за галстук и притягивает к себе. Видимо шею так сильно сдавило, что парень даже забыл, что умеет разговаривать. Вылупился своими непонимающими глазами и замер. Наконец почувствовав, что в этой игре волки-зайцы, он, отнюдь, далеко не хищник.       — Передашь главе, — нависла над ним девушка, — то, что клан ещё живой и здоровый, всего-то моя прихоть и не более.       — Что? — только и промямлил тот, не успев добавить что-то ещё, потому что отключился от прямого между глаз.       Оцуми мрачно осмотрела валяющегося парня. В будущем их не оставят и могут придти уже с артиллерией похлеще.       — Фушигуро-сан...? — неуверенно послышалось за спиной. Девушка оглянулась, увидев детей, выглядывающих из-за стены.       — Уши греем, да? — беззлобно произнесла она, разминая шею.       — Ну... — покраснела Цумики. Оцуми махнула рукой, обозначая, что ей не нужны ни объяснения, ни извинения.       — Посидите тут, сейчас приду, — обратилась к детям девушка, наклоняясь к бесспамятной ноше, — ещё не полночь, а Золушка уже в дугаря и сама не доберётся до кареты.       Оцуми выбросила переговорщика в ближайший мусорный контейнер.