Часть 1 Не только лишь чай

— И вот, я взял стрелу, но прежде чем прицелиться, я огляделся еще раз, посмотрел вверх… Честно, я не знал, что мне делать. Вернее, знал, но… — Ты кушай, Финьо, я еще чаю налью. — Да, спасибо, тетя Нерданель. Так вот, я был в отчаянии! Он смотрел на меня оттуда, и командовал: «Давай же, стреляй!» А у меня от ужаса подгибались колени, и руки стали слабыми, как веревки — я просто не смог бы попасть, впервые в жизни! И вот тогда… Нет, я с медом не буду — и так сладкого слишком много, благодарю. И вот тогда я, впервые за долгое время, воззвал к Манвэ. Что интересно — ни во Льдах, ни даже во время первой битвы, когда Аракано... А вот тогда. Я очень боялся сделать еще хуже. Но, в результате — все закончилось хорошо. Ну как — почти… Тетя Нерданель, у вас потрясающие плюшки, правда. Просто невероятные. — Спасибо, Финьо. Знаешь, мне так непривычно видеть тебя без лент в косах. Я помню, что ты раньше обязательно вплетал золотые ленты. — Так не было лент, а то я бы заплел, конечно. Я из Мандоса пришел в Тирион, пошел искать свою жену, нашел ее дом, захожу — она в слезах. Ей сказали, что я возродился, она уборку затеяла, но распереживалась, уронила тарелки, порезалась… Все вокруг валяется, осколки, кровь, она плачет — какие уж тут ленты. Потом, ближе к ночи атто пришел — он же когда возродился, пошел домой, а амиль его и на порог не пустила, только представь! И теперь он живет у нас. Эрейнион примчался — его встречает дед! Ну а потом с утра пораньше приехали еще братья, сестра, потом мы все вместе к матери ездили, уговаривать ее насчет отца, в общем, вчера тоже был тяжелый день. И лент я не нашел. — Знаешь, Финьо, а у меня, кажется, есть золотая ленточка. Я сейчас поищу… — Ох, тетя, спасибо! — Вот, давай я тебе заплету. Так гораздо лучше. — Спасибо. Но, пожалуй, бантик на кончике косы — это слишком. Я уже взрослый… — Ты считаешь? А мне нравится. — Тода, пускай будет. Ну что ты, тетя… Не плачь, не надо… — Я не… Ты кушай… хочешь еще чаю? — Благодарю. Маэдрос, улыбаясь, тихо прикрыл дверь в кухню, потом так же тихо, крадучись, вышел из дома. Потопал на пороге, и зайдя снова, громко хлопнул входной дверью, шумно топая, вновь подошел к кухонной двери. И открыв ее, замер, нахмурив брови: — Вот как, значит! Я ищу его по всему Эльдамару, а он здесь сидит и плюшки наворачивает! Так-так… — Майтимо… — Фингон, неловко улыбаясь, поднялся из-за стола. Маэдрос зашел в кухню, подбоченясь обеими руками. Оглядел Фингона с головы до ног. — Майтимо, садись пить чай, — Нерданель поднялась на носочки, чтобы погладить по растрепанной рыжей голове сына. Улыбнувшись, она ненадолго вышла из кухни — как раз столько времени, сколько нужно двоим взрослым серьезным эльдар, чтобы молча постоять, обнявшись. — Ах, а у меня же еще есть печеньки! Вот эти — в виде котиков — с корицей и орехами, а те, что просто кружочки, они с изюмом… — О! Мне — котиков. А Финьо любит с изюмом, — тут же объявил Маэдрос, игнорируя возмущение Финдекано. — Майтимо, тебе впору с лисой. Садись, заплету тебя, чтобы ты стал похож на эльда. Я вам чайник поставлю, и пойду, пожалуй… — Нет-нет, тетя, мне правда, неудобно, зачем же… — Да, мам, действительно… — Вам двоим нужно поговорить, полагаю. Да и у меня полно дел, — улыбнулась Нерданель. Обернувшись у двери, она сделалась серьезной, и понизив голос, предупреждающе погрозила пальцем, — Полынную настойку в шкафу не трогать!

***

— И мама не пустила отца даже на порог! Просто закрыла дверь у него перед носом… — Это она слишком, согласен. Я бы на ее месте так не поступил, конечно. Если бы я, допустим, был эльдэ… — Если бы ты был эльдэ, то я бы на тебе женился еще до Исхода, — Финдекано рассмеялся. — Рауга с два, — возразил Маэдрос, — Я бы тебе отказал. — Что?! — Фингон весь подобрался, хмурясь от возмущения, — Да как ты мог! Я любил бы тебя, а ты! — Ну, что поделаешь, — Маэдрос был невозмутим, — Может, я была бы капризна. — Свинство, форменное свинство с твоей стороны, — заключил Фингон, отхлебнув странно пахнущей настойки, извлеченной Маэдросом из шкафа. — Ну не скажи, Финьо, лично я считаю — ты сейчас очень предвзят и необъективен. — Аргументируй, пожалуйста, — потребовал Фингон. — Ну хорошо, — Маэдрос глотнул настойку, и занюхал ореховым котиком без головы, — Давай представим ситуацию наоборот: допустим, ты — дева, а я — за тобой ухле… ухаживаю, давай так. — Да не вопрос, — Фингон приосанился, — Начинай. — О, прекрасная Финде…каниэ, согласишься ли ты выйти за меня? — торжественно проговорил Маэдрос, протянув Фингону ладонь в пафосном жесте. — А я согласна! Ха! — Фингон победно стукнул по столу. — Отлично! — воодушевленно громыхнул Маэдрос, — Сегодня же ты станешь моей! — Э-э, эм-м — Майтимо… — Фингон скривил гримасу, — Что-то я… Как-то это слишком… — А ты как думал? — удивился Маэдрос, — Все как положено. Свадьба, все дела. Ты ж сам женат, ну ты что. — Да, но… Вот же... Не, я пока не согласна… сен, извини. Мне надо подумать. — Вот, — назидательно заключил Маэдрос. Фингон провел ладонью по лицу, моргнул, старательно фокусируя взгляд: — По-моему, нам обоим пора в Лориэн. — Да я там был уже… — И как? Не помогло… — Сказали, что все в порядке, у меня проработаны травмы, и две руки. Но надо избегать стрессовых ситуаций. — А как жить?.. — А самое плохое, знаешь что? — нахмурился Маэдрос, — Там сказали, чтобы я перестал ждать. Что все будет хорошо, и что скоро возродятся все мои пятеро братьев… И у нас с ними потом все будет замечательно. — Ты что!.. — Да. Они буквально сказали мне, что у меня теперь пятеро братьев. И видимо, я должен забыть о еще одном. Как будто его не было! Зато две руки… — Это неправильно… не насчет рук, а… Они неправы! — Да, раукор их задери! Но что можно сделать?! — Нужно вернуть Макалаурэ! Если его нет в Чертогах, значит он — среди живых, и не важно — на этом берегу он или на том! — Знаешь, Финьо, я соглашусь с тобой, но не во всем. Нельзя не учитывать такую маленькую и несущественную деталь, как Белегаэр. — Ерунда, было бы желание, и пешком дойти можно. — Кто я, чтобы спорить. Ладно, и какой у тебя план? У тебя есть план? — Есть ли у меня план… Так вышло, что в весьма поздний час двое взрослых серьезных нолдор, с трудом держась на ногах, оказались, тем не менее, на пристани Альквалондэ. Слегка шатаясь, поддерживая друг друга, они разглядывали освещенные лунным светом силуэты кораблей. — Это не выглядит хорошей идеей, возможно, я не все продумал, Нельо, — сказал шепотом Фингон, — Что-то мне не по себе здесь… Я давно тут не был, но знаешь, я точно помню, что красть корабли — плохо. — Что ты, ни-ик! каких краж, как ты мог подумать… Мы же прили-ич! ные нолдор. Исправи-вш-и-ися, Финьо. Мы — одолжим. А потом вернем, — прошептал в ответ, раскачиваясь, Маэдрос. — Да? Правда, вернем? Ну, хорошо тогда. А какой корабль — э-э, ну… — Вы-ик! бирай, — Маэдрос сделал широкий жест рукой. — Не знаю… Они все — очень выглядят — э-э, красиво. Такие огромные, такие светлые. Словно неведомою силой возрожденные из пламени, отчаяния и крови во тьме ночной… — Ох, слезы невольно навора-ач! иваются… Давай возьмем вон тот, маленький? Легче управляться, на-ик! верное. — А ты что — не умеешь? — Не-а. Я только один раз плавал… Но, разберемся. Мы же нолдор. — Верно.

***

— Что происходит?! Среброволосый капитан, выскочив на палубу из недр корабля, потрясенно смотрел, как его Белая Лебедь разворачивается, идя боком на криво повисшем парусе. — Безумие, дедуля! — крикнул срывающимся тоненьким голосом привязанный к мачте единственный обнаруженный на палубе матрос, — Двое спятивших похищают наш корабль! — Мы нолдор, и мы — ик! одалживаем, — невозмутимо отвечал один из похитителей, закрепляя канат. — Что-о?! Проклятье! Проклятые нолдор! Э, да чтоб я сдох! Ската мне в тапки — да это те же самые нолдор, что и в тот раз! Да чтоб вас… — Как — те же самые?! Дед?.. — Клянусь, это они, Оссэ их побери! Вон тот, с бантом — он мне руку отрубил! Смотрите, это он! Он! — заорал отчаянно древний телеро, размахивая крюком на правой руке. Все уставились на ошеломленно смотревшего Фингона. Повисла пауза. — Ну ты, Финьо, даешь… — сказал, наконец, Маэдрос. — Честно, я не знаю, как так вышло, я наверное, случайно — темно же было, — проговорил смущенно Фингон. Дедушка-капитан, не сводя с него глаз, потянулся наощупь единственной ладонью к топору, лежавшему поблизости. — Э, а вот это уже лишнее, — заметил Маэдрос, отбросив топор пинком, — Слушай, парень, — он подошел вплотную, грозно глядя сверху вниз, так что телеро пришлось запрокинуть голову, — Поздно раздумывать, и сводить старые счеты. Мы уже покидаем Эльдамар. И мы все в одной лодке, — его голос, понизившись, зазвучал зловеще, — Теперь есть только два пути: или в Эндорэ, или — сначала все вместе к Улмо, а затем к Намо. И клянусь, смерть меня не остановит — ты это уже знаешь. Телеро тяжело, зло выдохнул, бросил взгляд на уходящий берег, затем на привязанного к мачте щуплого пленника… — Идем в Эндорэ! — Айя!