Часть 2 Наездники волн

— Это невероятно! — выкрикивал в звездную бесконечность горизонта Фингон, раскинув руки на носу корабля, словно крылья, непрерывно взлетая и падая на невысоких встречных волнах, — Мы летим, Майтимо! Юу-ху-у! — Буэ-э-а! Кха-кха… — ответил, перегнувшись через борт, Маэдрос, — Про-кха! клятье… Я сейчас сдохну… Второй раз — то же самое… — И это мы еще до Островов не дошли… ну и сухопутные, — бросил капитан, стоя у штурвала. — Э, мелкий, — позвал Маэдрос хлипкого юнгу, — Принеси попить. Есть вода у вас? — Хе, — хмыкнул тот, — Вон, полно. Прыгай за борт и пей, сколько влезет, дылда рыжая! — Ты чего, страх потерял?! — Маэдрос грозно зыркнув, раскачивался у борта, держась за веревку. — Не спорь с ним, — вмешался капитан, — Это старший сын Фэанаро. — Кого?.. Да хоть слизня морского, мне-то что, — пропищал презрительно юнга, — Он меня к мачте привязал! Пошел он к ракушкам! — Зря отвязал. Сейчас привяжу обратно, паршивец ты мелкий, — пообещал Маэдрос, смерив его взглядом — Ты пародия на эльда, видел себя? Что у тебя с волосами стряслось?.. И весу в тебе почти ничего: ручки тоненькие, ножки толстые — упражнения бы делал по утрам, что ли… Лицо юнги вспыхнуло краской, прозрачные глаза потемнели от обиды, губы с продетыми в них несколькими серебряными колечками дрогнули, он гордо перекинул через плечо свою зеленую косу: — Я не эльда! — А кто? — удивился Маэдрос. — Я дева!! — Это внучка моя, — нахмурился капитан, — Хорош скандалить. Актиния, принеси флягу с водой. — Актиния?.. — повторил Маэдрос, моргая, тупо уставившись на юнгу, и снова перегнулся за борт… — Тьфу, чтоб у тебя морской огурец на лбу вырос… — пожелала ему, уходя, разгневанная девица. — Смотрите, парус! — прокричал Фингон, — Впереди корабль! Еще моряки… — Чаячьи жабры, а ты кого тут ждал встретить — майар Эстэ с корзинкой целебных трав? — возмутился капитан, а затем, стукнув пару раз крюком в палубу, крикнул в темноту: — Эй, буди Крошку, пусть тащит бочку с рыбьим жиром! Дела плохи, береговая охрана Тол Эрэссеа… А вам, господа душегубы, придется прогуляться в трюм, и сидеть там тихо. — Что еще за Крошка? — Я говорил, они не одни — так мало команды быть не может. — Согласен, не учел… Палуба задрожала от звука поднимавшихся тяжелых шагов, нолдор переглянулись, и Фингон подозрительно сузил глаза: — Кто такая Крошка? — Внучатый племянник жены моего кузена — родич наш, стало быть, малыш Китенок. — Ну и семейка… — заметил Маэдрос. — Кто б говорил! — огрызнулся капитан, а на палубу с бочкой на плече вылез, зевая, и удивленно озираясь, невероятного роста парень. Лунного цвета волосы у него были заплетены во множество косичек, и слегка светились, в одном ухе блестела серьга с жемчужиной. На заспанном, но тоже сияющем лице верзилы отобразилась мыслительная деятельность, что не мешало ему легко держать, задумавшись, немалый вес на плече одною рукой. — Актиния… Китенок… А тебя самого, позволь, как зовут? Я Финдекано Нолофинвион, — принялся чинно представляться Фингон, — К твоим услугам, Нельяфинвэ Майтимо Фэанариона вижу, ты узнал. — Крабий Зуб, — нехотя бросил телеро, — Твоих услуг еще с того раза хватает, премного благодарен, нет уж… — Скажи, Крабий Зуб, а что такое ты везешь, там, в трюме? — поинтересовался Маэдрос. — Тебе-то что?! По бумагам у меня порядок! Везем бочки — рыбий жир и кирпичи на Тол Эрэссеа. — Кирпичи? В бочках? Много где я был, и много чего видел, но… — начал было Фингон, усомнившись, но Маэдрос вмешался снова: — Нет, что ты, вполне разумно: на Тол Эрэссеа так не хватает кирпичей из Валинора, — заметил он, — И рыбьего жира… — Спускайтесь в трюм, — скомандовал капитан, теряя терпение, — Если не хотите сейчас обратно отправиться под конвоем! Актиния! Спрячь ты их, к ежам акульим, иначе нам всем конец! В предрассветной мгле приближались паруса и огни патрульного корабля, вместе с темными очертаниями острова вдалеке. — А мне что делать, дядя? — растерянно, мелодично пробасил здоровяк, все оглядываясь. — Бочку поставь. Ну и ночь, рыбьи ж ты перья…

***

— Пятнадцать бочек с характерным гулким булькающим эхом в ответ на стук, — задумчиво тянул Маэдрос, качая головой и слегка ухмыляясь в сторону капитана, когда морской патруль и Тол Эрэссеа остались позади, — Совсем не похоже на кирпичи… Рассветная Ариэн полыхнула тонкой полоской на горизонте, окрасив туманный край неба и моря в одинаково розовый — корабль направлялся на восток, к темно-синим силуэтам островов. — Если по бумагам у тебя все законно, то почему ты просто не сдал нас патрулю? Ты мог бы легко избавиться от нас, но не сделал этого… Что на самом деле ты везешь, Крабий Зуб? — Капитан Крабий Зуб, для тебя! И для тебя тоже, что смотришь? Ром я везу, и что? — подбоченился крюком телеро, сдвинув на макушку цветастую повязку на серебряных волосах, глядя на непрошеных гостей с вызовом. — О! — обрадовался Фингон. — Пятнадцать бочек рома, — цокнул языком Маэдрос, — А разве он не запрещен в Валиноре — напиток смертных земель, ай-яй… — Ну так иди и пожалуйся Ольвэ! Только теперь придется отрастить плавники для этого! Из-за вас, нолдор, я не зашел в порт — весь рейс к рыбам в зад, откуда вы только взялись… Особенно ты, Рыжий — дотошный какой, ты бы и Вала до печенок достал! — Он достал, — заверил, кивая, Фингон. — Вот что, выходит, разгружают по ночам в порту Аваллонэ… — улыбнулся Маэдрос, — А делают столь нужный товар у нас — где?.. — Так я тебе и сказал! Вот же… Что за день, чем только прогневал я Владыку Улмо… Приперлись. На мою Лебедь Белую, в грязных пыльных сапогах! — Неудобно вышло, да, дело в том, что мы из Тириона добирались… — пытался вежливо раскланиваться Фингон. Острова приближались, тем временем, и туман становился плотнее, превращая свет восходящего солнца в сияющую золотую взвесь. Сидя на бочке, немного отрешенно уставившись в светящийся туман, здоровяк Крошка затянул вдруг низким мелодичным голосом песню — грустную и прекрасную: — Пламя из горна кузнечного огненной стало рекою - не покидай меня, вместе позволь с тобою, не обрекай одиночеству вечному… Маэдрос побледнел. — Где ты слышал это? — подскочив к парню, он схватил его за одежду, отчаянно вглядываясь в удивленное, тепло светящееся лицо. — А ну, — перед носом Маэдроса мгновенно возник худой кулак Актинии, в котором, впрочем, был зажат острый ножик, — Не обижай Китенка! — Прекратите! — вмешался капитан, что особо действия не возымело. — Всем оставаться на местах! — скомандовал тут Фингон, и голос его зазвенел над водой множеством серебряных труб, — Майтимо, пожалуйста, если тебя не затруднит — отпусти паренька. Он видит видения, правильно? — спросил, обернувшись к капитану. — А то, еще бы! Ясен перец, что видит… Актиния, оставь их. — Я слежу за тобой, Рыжий, — предупредила та, погрозив ножиком, что было оставлено им совершенно без внимания. Крошка благодушно улыбался, с интересом разглядывая Маэдроса. Тот, тяжело вздохнув, хмурясь, подошел к капитану: — Послушай, мне очень надо в Серединные Земли. Очень, — он с трудом подбирал слова, — Отвези нас, и я… буду вечно признателен, поверь. Ты ходил когда-нибудь туда, знаешь путь? — Возможно, — помрачнел капитан. — А когда завтрак? — спросил тут неожиданно Крошка. Все снова посмотрели на него, и Фингон задумался, глядя то на здоровяка, то на капитана. — Что такого! Ничего необычного, — проворчал неохотно тот, — Он в детстве в чан с лимпэ упал, когда был на каникулах у бабушки в Тавробеле. — Прямо по носу — остров! — крикнула Актиния, в один миг оказавшись на вехушке мачты. — Ловко это она, Креветка ваша, — присвистнул Маэдрос. — Актиния! — возмутился тонкий голос сверху. — У меня племянник был, мелким тоже прыгал так шустро, — продолжал Маэдрос, запрокинув голову, — Только упевали снимать да вытаскивать отовсюду. — Был?.. — осторожно спросил капитан. — Да… Умер он — при падении Ост-ин-Эдиль, — задумчиво и несколько буднично поведал Маэдрос, — Гортаур запытал его, теперь не скоро выйдет. Младшего брата сын, из тех, что в Дориате погибли. Там их трое погибло — братьев, ну так это его сын, хотя, ты все равно никого из них не знаешь… Капитан помрачнел еще больше. Стоя у руля, он принялся раздавать команды, намереваясь обойти остров с юга. Крошка взялся за тросы, Фингон охотно принялся помогать, правда, больше мешая, и корабль, сменив курс, начал поворачивать вправо. Золотой туман сделался густым и плотным, остров виднелся слева темным размытым пятном. — Не стой под гиком! А… Поздно. Ну что ты скажешь… Сухопутные… — ворчал капитан. Маэдрос, потирая затылок, раскачивался у борта — удар перекладины, на удивление, помог отвлечься от то и дело нападавшей дурноты. Море, тем временем, делалось все более неспокойным. Волны при слабом ветре возникали здоровенные, будто сами собою, словно живые существа, они старались толкнуть посильнее, ударить, ухватить парусник за окрашенные в белый борта. — Оссэ увидел нас… И он весьма недоволен, — уронил Крабий Зуб, с тревогой поглядывая в стремительно темнеющий горизонт, — Шторм надвигается… Убирай паруса! Крепи тросы, задраить люк, ставь штормовой стаксель! — Ставить — что?.. — озадачился Фингон. — О нет, только не снова… — проговорил тут Маэдрос, зеленея лицом, — Оссэ! — заорал он расстроенно волнам за бортом, — Прекращай! Хоть в этот раз будьте вы!.. Хоть немного… Его немедленно окатило волной со склизкими водорослями. — Да чтоб тебе ракушек полный зад! И Уинен тоже — я все помню! — выругался Маэдрос. — Нет-нет, мы вовсе не то имели в виду, это мы случайно, не подумав, мы безмерно сожалеем! — крикнул морю, извиняясь за него, Фингон. — А вот и нет! — орал упрямо Маэдрос, злясь, ударяя кулаком по борту. Море в ответ закипело множеством водоворотов, волны сделались еще больше. — Безумные нолдор! — схватился за голову капитан, — Нам конец, конец! Это морские Стражи — слуги Оссэ! По обшивке корабля застучало, заскребло — из глубины к палубе со всех сторон тянулось, поднимаясь со скрежетом нечто большое и страшное…