Часть 7 Ничего необычного не происходит

Волшебная музыка фейри дарила небывалое умиротворение: иллюзию светлого, сладкого сна наяву. И отказаться от него ощущалось почти невозможным, это требовало тяжелого усилия: — Нет, так не годится, — возразил Маэдрос Королю, — Неравный залог. Если проиграю я, то и останусь твоим пленником только я, — заключил он непререкаемым тоном, игнорируя вспышку возмущения Финдекано, чей праведный гнев даже без осанвэ ощущался буквально кожей. Король фейри усмехнулся, как-то неожиданно легко согласившись: — Что ж, это справедливо. Принято! — объявил он, и взял фигурку из коробки, — Я играю белыми. Торжественно, как перед битвой, загудели волынки, и миниатюрные, искусно вырезанные из светлой кости воины один за другим оказались на доске вокруг бочонкообразного шахматного короля в крошечной короне, с несколько обескураженным и застывшим взглядом. Фигурки нападающих из гладкого мореного дуба заняли позиции ближе к краю доски. Неожиданно музыка волынщиков смолкла. В тишине на середину зала вышел прекрасный смертный юноша в старинной одежде, с арфой — придворный филид. Не сводя восторженного взгляда с владыки сидхе, он уселся на принесенную двумя низенькими слугами скамеечку, и тронул витое золото струн, начав свою песню: — Дивный Фионнбарра, чертогов Нок Маа властитель, король благородных Туата Де Дананн, сын Дагды Великого, сына Элата, короля Фоморов… — Правила простые, — пояснял властитель тем временем, не обращая на певца внимания, — Черные нападают, белые защищаются… Ты намереваешься играть с помощью советника, пришелец из-за моря? — он иронично посмотрел на Маэдроса, затем на Фингона. Маэдрос, выгнув бровь, в ответ обвел взглядом обступившую Короля со всех сторон разношерстную свиту: — А это запрещено правилами? — Ах, ну что ты, конечно же нет, — добродушно улыбнулся тот. — Сына Делбета, сына Неита… — старательно тянул филид, и ему в такт важно кивали придворные. — А как насчет пробной партии? — решительно вмешался Фингон, — Это было бы честно, учитывая, что ты искусен в этой игре, Король. — Так и быть, но только одну — один проигрыш вам не в счет. — Сына Индуя, сына Алаоя — Вождь-повелитель победоносной рати, что красит кровью острия копий! Его волосы — золотые ветви, его дыханье — аромат вина, — пропел филид. Засуетились слуги-виночерпии. — Отведайте же напитков и яств. Разве не хороши мои угощенья? — усмехнулся Финварра. В этот момент печальный голос, тихо коснувшись разума Маэдроса, попросил его: «Не пей здесь вина! Не ешьте кушаний!» — Нас питает музыка и красота твоих чертогов, государь, — нашелся Маэдрос. Он огляделся — едва различимая тень у хрустальной колонны была явно эльфийской природы: грустная, хрупкая, совсем истаявшая лесная дева. В прозрачных глазах — восторг от встречи с живыми эльдар и безысходная, вечная скорбь. Присмотрелся внимательнее — она была здесь не одна: высокий стражник, старательно отворачивающийся, пара держащихся за руки черноволосых, очень бледных, почти прозрачных… Еще дева, несколько авари из лесных квэнди. Встретив взгляд Фингона, он понял, что тот тоже их видит. Вот, значит, что бывает с теми, кто остался… Печальные бродяги, ищущие пристанища в могильниках и холмах-Сидах. Нечто невыносимое, холодное тронуло сердце на миг — неужели Макалаурэ превратился в это? С трудом взяв себя в руки, Маэдрос сосредоточился на игре. — Белые ходят первыми, — объявил тут Финварра, и его костяной король всего в несколько ходов оказался у края доски, пленив пару черных пешек-воинов, и одержав мгновенную победу, под восторженный шум придворных и пение филида: — Не найдется противник ему под стать — всем врагам судьба мертвецами стать! — вслед за триумфальным соло арфы бодро вступили волынки и скрипки, и радостно пустилась в пляс бессчетная королевская свита: хоровод фейри закружил по залу, а в середине круга маленькие человечки в зеленом лихо отплясывали джигу, высоко поднимая коленки. Прекрасные девы, между которыми были и смертные, вздыхая и томно глядя, осыпали Короля белоснежными цветами с золотых подносов. Нолдор переглянулись. «Спокойно, мы только начали, нужна правильная стратегия,» — посоветовал безмолвно Финдекано, — «Быстрый штурм, сам понимаешь — плохая идея, осада эффективнее. Выставь две линии обороны, чтобы блокировать прямые, ведущие от центра к краю». Маэдрос, мрачнея, кивнул. Фигурки снова заняли места на доске. — Муж славный, что битву вершит! — самозабвенно продолжал певец, когда стихла прочая музыка — Светятся брови его во мгле, знак достоинства на челе! Дивной красой своего лица он дев и жен пленяет сердца… Длинноухие стройные сидхе, а так же и красавицы-смертные, крутясь с улыбками вокруг своего повелителя, собирали лепестки с его небрежно лежащих по плечам золотых волос, наполняли кубок. «Нам удалось окружить центр, следующим этапом — разделяем королевскую защиту, надо убирать их по одному». Зажав с двух сторон черными фигурами белую пешку, Маэдрос взглянул на своего противника — насмешливый изумрудный взгляд властителя Ши выглядел старше, чем древние, ставшие холмами, горы, и ничего хорошего не обещал. — Ну вот и славно, — его белый король тут же погубил черную фигуру, а пешка добила еще одну — слабое место оказалось ловушкой. — Искусен особый прием силача: в каждой руке по четыре меча! Владеет он мощью мечей своих, особая сила в каждом из них, — продолжал воодущевленно певец, — Умело сражается он с врагом простым копьем и рогатым копьем! — а подданные, умильно ахнув, зааплодировали. При этом можно было поклясться, что белый король только что был в центре доски, и находиться рядом с местом сражения никак не мог. «Майтимо, у нас проблемы,» — забил тревогу Фингон: белые фигурки снова окружили своего владыку, что сильно напоминало военный совет, — «Если бы это не были кости и деревяшки, я бы сказал, что они… сговариваются?..» Маэдрос внимательно взглянул на доску, затем на Короля фейри — тот безмятежно любовался своими перстнями. Попытавшись взять одну из черных фигур, и взяв пустоту, Маэдрос удивился еще больше. Крошечный деревянный воин, вдруг оказавшись на две клетки дальше, увлеченно спорил со своим соратником, указывая копьем в сторону врагов. Придворные советники и воеводы принялись энергично нашептывать Королю на ухо. По другую его руку низенькие существа в зеленых костюмчиках забеспокоились, одновременно наперебой зашумели, но до длинного царственного уха с самоцветными серьгами дотянуться у них никак не получалось, и им пришлось лезть друг дружке на плечи. На доске тем временем белые фигурки принялись организовывать для своего предводителя коридор в направлении края доски, а в лагере черных начался сущий кошмар — пешки ссорились, не обращая никакого внимания на игроков. Фейри разного вида и размера тоже принялись спорить между собой, обвиняя друг дружку в невежестве, в глупых советах, а кое-кто, не исключая и истаявших авари, азартно делал ставки. Очевидно, не за горами была и драка. Их правитель, покачав головой, лишь развел руками — мол, ну что тут поделаешь. — Как произошел раздор в Холме Нок Маа? — начал филид нараспев, — Не трудно сказать. Ведь только сойдутся все вместе в Ирландии, уж не миновать ссор, драк и буйства, да споров о том, кто поведет войско и кто пойдет сзади, кому первому перейти брод или реку, да кто убьет свинью, корову, оленя или иного зверя… Двое нолдор со всей серьезностью смотрели на скандалящие фигурки и обитателей Холма. Вопли придворных, при этом, невольно отвлекали на себя внимание, а тем временем белый король потихоньку продвигался к краю доски… — Случалось ли тебе проигрывать в битве, о светлый пришелец из-за моря? — улыбался Финварра, — Из страны живых, из страны, где нет ни смерти, ни невзгод, где длится беспрерывный пир… Маэдрос поднял на противника потемневший взгляд. «Это провокация, Майтимо!» «Да, спасибо, я знаю». В этот момент стены хрустального чертога угрожающе дрогнули. Волшебная музыка смолкла, откуда-то извне жизнеутверждающе звучала ритмичная мелодия. Обитатели Холма, перестав ссориться, а кое-кто и мутузить друг дружку, в страхе притихли, а затем все вместе бросились к своему владыке: — Железо! Холодное железо здесь, и ужасный чужой звук! Золото и хрусталь дворцового убранства начали меняться, превращаясь в мрачный каменный свод пещеры, дивные угощенья на столах стали мусором и ветками, черепами зверей, а вместо кубков появились полые пеньки с поганками и водой сомнительного происхождения. Фигурки обоих цветов заметались, вопя и сталкиваясь, бегая вместо доски по треснутому пню с паутиной. Лишенный блеска своих доспехов, пожелтевший шахматный король расстроенно отвесил пинка пауку, и хватил о пень венцом. Драгоценые одежды фейри на глазах темнели, становились лохмотьями, прекрасный облик оборачивался мертвенной бледностью, а у кого и пустотой вместо лиц. Придворный певец, округлив глаза, озирался, прижав к себе арфу. Среди всего хаоса неизменившимся оставался только Финварра, с единственным уцелевшим хрустальным кубком в руке и недовольным видом качая головой: — Катастрофа, — невозмутимо констатировал он, — Я смертельно недооценил вас двоих, что весьма прискорбно. А как хорошо все шло… На вершине холма ветер трепал зеленые волосы эльфийской девы, вместе с белыми полами кардигана и оранжевой клетчатой юбкой они развевались трехцветным флагом Республики, тяжелый ботинок устроился толстой подошвой на древних сакральных камнях. Резковатый, пронзительный голос железной флейты-вистла свободно взлетал над холмом и лесом, и мелодия, не принадлежащая ни к одному из сошедшихся в шахматной битве миров, бесцеремонно сотрясала стены подземного дворца до самых корней, руша иллюзорную роскошь и чары. Во дворце внезапно распахнулась дверь в глубине зала: — Фионнбарр! — гулко шагая, в зал стремительно вошла женщина потрясающей, невиданной красоты — золотые волосы длиною до пола и шелка одежд взлетали за ней при каждом шаге, а сияющие глаза смотрели грозно. Вся свита и стража поспешно расступалась перед ней, а девы с подносами почерневших, увядших цветов вмиг исчезли, как их и не было. Из золотой пряди Королевы фей рядом с острым длинным ухом торчала, запутавшись, рассохшаяся еловая шишка, — Потрудись объяснить мне сейчас же — что это?! — Э-эм… Дорогая, это, — поднявшись, грозный государь заговорил неожиданно сбивчиво, — Это, вне всякого сомнения — шишка. — О, вот как, — красавица уперла руку в бок, — Как же так вышло, что мой любимый драгоценный гребень стал шишкой? Позволь, я угадаю: ты опять утащил девицу! — воскликнула гневно Королева, — И наш дворец снова осаждает ее разгневанный муж! — Нет, поверь, все совсем не так: никаких девиц! Наши гости — мужчины. У одного, правда, имя девы — да, но я уверяю, это всего лишь формальность! — А, новомодные нравы, — Королева фей перевела убийственный взгляд на вставших и учтиво поклонившихся гостей, — Вот до чего уже дошло — ты начал похищать мужчин! — Нет-нет, это — совсем не то, что ты подумала… — попытался оправдываться Король. — Прекрасная госпожа, — вмешался Фингон, — Не прогневайся, но это правда — я женат, и у меня есть взрослый сын… — Это ли славный подвиг для мужа? У моего супруга их семнадцать, насколько мне известно! — бросила раздраженно, не желая слушать, Королева. Фингон сочувственно кивнул Королю, а тот, разведя ладонями, тяжело вздохнул в ответ. — Милая, прошу — не при гостях… — Убери их отсюда, сейчас же! — негодовала золотоволосая Королева фейри. — Но, дорогая, это заморские эльфы, и они живые. Нам нужен их свет. Очень! Тут в глазах Королевы словно бы сверкнула молния, и хрустальный кубок Финварры взорвался, разлетевшись мелкими кусочками. — Объявляется ничья, — немедленно заключил Король фейри, стряхивая с себя осколки, — Вы можете сейчас покинуть Сид — я соблюдаю уговор. Но помощи в своих поисках от меня вы не получите. Маэдрос поспешил распрощаться: — Да осияют звезды твой чертог! — сказал он Королю, — О светлая госпожа, мы безмерно сожалеем, что потревожили твой покой, — приложил он руку к сердцу, обратясь к Королеве, — Я лишь хотел узнать что-нибудь о брате. — Вот, — Королева фей взяла со стола сухое, сморщенное яблоко, и бросила его в Маэдроса, а он поймал, по старой привычке, левой, — Возьми, и уходите. — О Уна прекрасная, золотом кос драгоценным сияя, щедрой рукой одарила пришельца, да будет в песне воспета… — затянул, не очень уверенно, филид, но встретив взгляд Короля, затих. — Вам очень повезло, — хмыкнул Король, — Что у вас оказалось тайное оружие, о котором я не знал. «И мы тоже!» — весело заметил Фингон с невозмутимым лицом. — Иначе я ни за что не отпустил бы вас столь легко. — Король тот, кто может удержать принадлежащее ему. Мы же не принадлежим ни твоему Холму, ни твоему миру. Прощай, Финварра. — Спорный вопрос… Мир изменился. До встречи, потомки Финвэ… — усмехнулся, впрочем, довольно мрачно, Король Ши Коннахта. Маэдрос посмотрел напоследок долгим, пристальным взглядом.

***

Выйдя в наступавших сумерках из полицейской машины на парковке у Нокма Хилл, офицер Гарды некоторое время с интересом разглядывал двух подозрительных, весьма странно одетых типов, возле видавшего виды хетчбэка. Один из них, в ярком, невероятно высокий, мирно пил сок через трубочку, другой, с крюком вместо руки, ужасно нервничал, бегая взад-вперед с телефоном. — Как дела, ребята, у вас все в порядке? Номера заляпаны грязью… Откройте, пожалуйста, багажник. В багажнике оказалась большая спортивная сумка. — Что внутри? — нахмурившись, спросил полицейский. — Триста тысяч евро наличными, мелкими купюрами, — улыбнулся добродушно Крошка. — Ха-ха, он шутит, — попытался было Крабий зуб, но это только ухудшило дело. — Будьте любезны, откройте сумку. Капитан почувствовал, как холодные капли пота ползут по спине. Крошка бросился усердно выполнять просьбу: похлопав по сумке, он пропел себе под нос мелодию без слов, и вжикнул замком. Капитан закрыл глаза. Открыв их, он увидел озадаченное лицо полицейского и сумку, полную ракушек. — Что за… — Очень весело, да. Ладно, парни. Но номера надо бы почистить. Безопасной дороги домой! Вскоре к странным типам прибежали из леса двое еще более приметных и странных, а с ними — зеленоволосая девица, победно размахивавшая жестяной флейтой. — Панки, короткие видео снимают, — предположил полноватый напарник гардаи, жевавший сосиску в тесте, наблюдая, как машина с необычными туристами выруливает с парковочного места, — У тещи моего кузена, у ее сестры — их трое сестер, и у всех характер тот еще, следует заметить, так вот, у средней сестры сынок тоже отправился учиться в Дублин — а сами они из Туама, а как вернулся на каникулы… — Надо было и документы проверить. — Шутишь, это может, несовершеннолетние… здоровенные такие. Чем только их сейчас кормят… Небо неожиданно потемнело, сорвался ветер, ветки деревьев тревожно, испуганно задрожали под внезапными порывами. Маэдрос обернулся, и не поворачиваясь обратно, тронул за плечо Фингона. Следом и капитан, оглянувшись, застыл: — Светлые Валар… Ох ты ж, раугов хвост! В воздухе над деревьями, сияя доспехами, собиралось несметное войско на светящихся белых лошадях с огненными глазами. — Это?.. — Это Финварра передумал нас отпускать. — «Король фейри Коннахта Финварра — издавна, так же, носит титул Короля Мертвых…» — охотно затрещал аудиогид в телефоне. — Прекрасно, мудрый палантир, а раньше этого нельзя было нам сказать?! — Чего ж ему не лежится-то в своем Холме… Помер, так и лежи. — Может, он и не жил никогда… Золотоволосый всадник в летящих по ветру черных одеждах и серебряных латах, на вороном коне с огненными ноздрями поднял меч, и указал прямиком на их машину. Сверкнула, раскалывая небо пополам, ветвясь до самой земли молния, подул штормовой ветер. В тот же миг все воинство фейри, следовавшее за своим Королем, сорвалось вперед в вихре из прошлогодних листьев и сора. — Проклятье! — Едем, едем! — О нет, нам конец! А палантир утверждал, что это Добрый Народ… — Финьо. — Да? — Помнишь, я просил тебя ездить потише? Так вот. Сейчас, пожалуй, можешь совершенно не сдерживать себя. — Согласен, — Фингон вдавил педаль газа — старый автомобиль, захрипев надрывно, рванул в облаке сизого дыма и комьев из-под колес, и понесся, дребезжа, стуча глушителем, дрифтуя на поворотах и высекая багажником искры из каменных заборов. Следом, невидимо для смертных, штормом из бурых листьев бросилась, грозя копьями и мечами, призрачная кавалерия сидхе. Черный конь, полыхая огнем из ноздрей, хищно скалясь, заглянул в стекло багажника. — О шайт! — полицейский заметался, уронив стаканчик с кофе, включая мигалки и сирену, — Так и знал! Чуял я, что в этом шитбоксе какое-то дерьмо! За ними, за ними, шайт! Включив сигналы, за эльфами и фейри понеслась патрульная машина Гарды. Напарник-водитель, отчаянно газуя, старался не потерять из виду уносящийся фольксваген. Все вместе полетели по узкой извилистой дороге, подпрыгивая на кочках и ямах, сбив об изгороди зеркала, и едва успевая огибать столбы, пестревшие предвыборными постерами. — Везде вы, нолдор, заводите друзей! И ты еще говорил, что стража тут доброжелательна?! — вскрикнул, посмотрев назад, и видя в окне багровые ноздри коня и синие полицейские мигалки, капитан. Промчавшись пару миль по проселку, они повернули на восток, ветер тем временем усилился, и из темных туч принялся хлестать косой дождь. На всей скорости прыгая на выбоинах, фольксваген развернулся, скользя по мокрой дороге, проехал боком мимо древних руин кладбищенской церкви с каменным придорожным крестом, и не сбавляя хода, помчался дальше. Летящие следом призрачные всадники, лишь только приблизившись к руинам, тут же остановились, как вкопанные. Король фейри, убрав в ножны меч, подбоченясь, с ухмылкой провожал беглецов взглядом. — Ага! Ха-ха-ха! Вот так, будете знать, как с эльдар связываться! — закричал капитан, потрясая крюком. Фингон стал снижать скорость, Крошка, с трудом повернувшись в тесном пространстве, прилип к окну, пытаясь рассмотреть фейри за потоками дождя. Бледная, почти под цвет своих волос, Актиния отпустила, наконец руку Маэдроса, в которую вцепилась на повороте, и снова приняла независимый и гордый вид. Вскоре впереди приветливо замелькали размытые огни городка. — «Посетите старинный город Туам в графстве Голуэй, известный своими историческими архитектурными памятниками, а так же упоминаемый в песне Каменистая Дорога в Дублин, которую вы можете прослушать в классическом исполнении группы Дублинцы…» В сплошной стене дождя и летящего в лобовое стекло мусора полицейская машина остановилась, застряв колесом в яме. Дворники со скрипом размазывали по стеклу грязь, пытаясь убрать оттуда листья, овечью шерсть, комья торфа и сорванный ветром предвыборный постер с высокомерным столичным интриганом в дорогом темном пиджаке.