Слабость

      У Купера на мгновение перед глазами все трясется-размывается, а грудная клетка сжимается так, словно на нее копытом наступила лошадь и давит-давит-давит, пока кости не треснут. Револьвер в руке, напротив, тверд, впрочем, как теперь и взгляд.       Люси ведь опередила его буквально на минутку. Крикнула, что видела милых людей в соседнем домике и, радостная, скользнула к ним во двор. Купер запыхался на повороте, а она уже скрылась из виду. Замолкла подозрительно. И теперь стоит, окруженная тремя мужиками, один из которых лапает ее за плечи и гадливо лыбится.       — Да ладно тебе, чего так вылупился? — этот подонок ржет, откровенно глумится. — Поделишься? Здесь на всех хватит. Такая красавица, глянь только. И где ты раздобыл эту гладкокожую?       От того, как он играется с прядью волос Люси, в глазах багровеет.       А самое ужасное — они ведь правда не собираются ее убивать. По крайней мере, пока. Оружие виднеется только у одного, остальные — просто зарвавшиеся извращенцы. Не думают, что Люси что-то для него значит, так, игрушечка.       Люси дрожит, выпучивая свои красивущие кукольные глаза, которые сейчас блестят от слез и страха:       — П-помоги…       Щелкает взведенный курок револьвера:       — Отвалили от нее разом, ублюдки. Она идет со мной. Добровольно.       В ответ раздается откровенный хохот:       — Да кому ты гонишь? Думаешь, такая красоточка сама согласилась шляться с тобой по сраной Пустоши?       Бах. Бах. Бах. Выстрел, выстрел, выстрел. Один громила тянется за пистолетом у пояса, да поздно: слышится визг от простреленной ладони. Пули стальным ливнем изрешечивают противно чавкающие от крови тела.       Люси, едва-едва ощутив, как сдавливающие ее плечи пальцы слабеют, вырывается из вражеской хватки и кидается к Куперу. Пытается привычно поднырнуть под его руку и спрятаться за спиной, но вместо этого оказывается прямо в его объятиях. И тогда, когда Купер чувствует прижимающееся к нему вздрагивающее тело, его наконец-то отпускает. Он обхватывает Люси, сдавливая ее ребра и не отпуская даже тогда, когда она сама пытается отстраниться, явно думая, что это — лишь минутная слабость и сейчас Купер снова включит большого злого гуля. Зло-хрипло бормочет в ухо:       — Мать твою, я тебя этой веревкой к себе привяжу, лассо на шею нахрен накину, чтобы больше не рыпалась, я…       — Спасибо, — сбивчиво шепчет Люси, прерывая поток сквернословия. Умница, сообразила сразу, что это он от волнения все.       — Прости. Погорячился. Просто лишние проблемы выводят меня из себя. — Купер неосознанно гладит ее по волосам, уничтожая фантом чужого прикосновения.       Люси — его слабое место, но черт кто из левых людишек узнает об этом. Уж лучше пусть окружающие считают Люси его маленькой занозой в заднице. Об остальном они поговорят лично.