Голос призрака

Час спустя очень измотанный Леонардо сидел рядом с эмоционально опустошенной Аннализой. Анна удобно устроилась между Леонардо и Микеланджело на старом диване. Рафаэль наклонился вперед в своем кресле, которое он поставил боком так, чтобы оно смотрело на диван. Донателло принес стул из кухни и сидел на нем немного слишком ровно. Мастер Сплинтер принес свою подушку для медитаций из комнаты и положил ее перед диваном. За последние несколько часов Лео так стремительно прошел через гнев, печаль, облегчение и тревогу, что чувствовал себя больным и опустошенным. Голова пульсировала в такт сердцебиению. Сначала это была лишь тупая боль, которая за несколько часов многократно усилилась. Говорить и двигаться было больно, но он держал боль при себе, предпочитая бороться с ней, лишь бы не прерывать воссоединение, которое считал невозможным. Воссоединение, которое казалось ему немыслимым. Они оба словно вернулись с того света. Рядом с Лео Анна неспешно рассказывала о том, чем занималась последние несколько месяцев: — ...а потом Караи сказала мне, что я должна убить Лео... — Она назвала нас занозой в жопе? — хмыкнул Раф. — Да! — Майки покачал головой с улыбкой. — Именно так всегда про нас говорил Шредоголовый, — Майки понизил голос, подражая глубокому хриплому тембру Ороку Саки: — Вы, черепахи, слишком долго были занозой в моей заднице! Я уничтожу вас своей острой перчаткой и глубоким голосом! — Думаю, "заноза в заднице" — далеко не худшее, что он про нас говорил, Майки, — заметил Дон, с трудом сдерживая смешок. — Сыновья мои, прошу, дайте мисс Уоррен закончить рассказ. — Да, мастер Сплинтер, — хором отозвалась троица. Анна пожала плечами, не глядя никому в глаза, особенно Лео. — Потом они забрали у меня Грэйс... Это был последний раз, когда я ее видела. Это было неделю назад, кажется. Трудно сказать — я не видела ничего за пределами комнаты, в которую меня заперли, там не было часов, у меня и сейчас нет часов, и, и, и... — Анна пыталась придумать еще оправдания. Ей нужны были оправдания, чтобы хоть как-то объяснить самой себе, что она даже не подумала о дочери, когда она оставила Элитную Гвардию и вернулась с братьями Леонардо к ним домой. Она была настолько оглушена тем, что Леонардо, возможно, жив, что не успела осознать: она только что бросила маленькую Грэйси с кланом Фут. Кто знает, что Караи делает с Грэйс прямо сейчас? Она может причинять ей боль — так же, как Анджело всегда причинял боль нам. Она может проводить над ней эксперименты, испытания, что угодно! Какая же я идиотка. Мне не следовало уходить без нее... — Анна глубже погрузилась в диван, чувствуя себя более несчастной, чем когда-либо после экспериментов Бишопа в детстве. Боль в голове Лео усилилась в десятки раз. Он не смог сдержать гримасу. Анна, заметив, как напряглись его мышцы, посмотрела на него. Она увидела пот, выступивший на его лице. Лео зажмурился и откинул голову на спинку дивана. — Ты в порядке, Лео? — спросил Дон, вставая и подходя к старшему брату. Лео проигнорировал любопытные и встревоженные взгляды братьев. Он не поднял голову со спинки дивана, чтобы посмотреть на Дона, — просто держал глаза закрытыми, пытаясь прогнать головную боль. Дон наклонился и легко коснулся его лба. Задумчиво хмыкнул, после чего сказал: — Ты немного горячий, думаю, тебе стоит лечь в постель, бро. Лео широко открыл глаза, выпустив воздух, который, оказывается, задерживал. — Нет, — отрезал он. — Нам нужен план. Нам нужно проникнуть в штаб Фута и вытащить оттуда Грэйс. Теперь, когда я знаю, что она жива, я должен ее увидеть. Мне нужно знать, что она в безопасности. Все замолчали, обдумывая варианты. Лео ссутулился вперед, опустив пульсирующую голову в ладони, пока Дон отступил назад, скрестив руки и глядя на него сверху вниз. — Можно просто ворваться. Нам не привыкать, — предложил Микки. — Неа, не можем, — пробурчал Раф. — С тех пор, как Караи стала новым Шреддером, охрана в башне стала серьезнее. — Да, — согласился Дон. — Даже с помощью Эйприл мне понадобится несколько дней, чтобы взломать их базу данных, а потом еще неизвестно сколько на все системы безопасности и файрволы. Тот ученый Караи, Чаплин, очень хорошо разбирается в безопасности. Честно говоря, это раздражает, — добавил самопровозглашенный взломщик-всего-на-свете с раздраженным выдохом. — Кстати, Лео, — Анна повернулась к черепахе с вопросительным взглядом. — Ты говорил мне, что Шреддера отправили в изгнание на ледяной астероид, но Караи сказала, что ты убил ее отца. Она сказала, что ты убил Шреддера. Лео поднял лицо от ладоней и посмотрел на Анну. Голова ответила ужасной пульсацией, которая, казалось, сотрясла все нутро. Если бы он сидел не так близко и не под пристальными взглядами семьи, он бы задрожал. Вместо этого Лео несколько раз крепко зажмурился, пытаясь восстановить зрение и усилием воли прогнать головную боль. Через несколько секунд он прочистил горло. — Так и было, и Саки пробыл в изгнании какое-то время, но в итоге нашел способ вернуться. То ли построил устройство для межпространственного перехода, то ли каким-то образом связался со старыми союзниками. Мы точно не знаем как, но он выбрался с того астероида и вернулся в Нью-Йорк... — Лео замолчал, не очень желая рассказывать остальное. Как и время в тюрьме с Хэнсоном, все это по-прежнему ощущалось свежим, незажившим. Думать о том, что случилось после возвращения Шреддера, все еще было больно. Раф, видя, что брату неловко рассказывать дальше, продолжил за него. — Шреддер, или Ороку Саки, или Ч'релл, или кем он там, черт возьми, еще является, вернулся к Футам. Караи приняла его с распростертыми объятиями — само собой — и он снова занял место лидера Клана. Мы четверо были на задании по поиску припасов, когда нас накрыл Фут. Странно было, потому что мы не видели их уже несколько месяцев, но они пришли и напали на нас. Нас буквально размазали по стене. Это... это была неудачная драка. Мы не были готовы и не ожидали. У Дона вообще не было его чертового бо, так что мы дали деру... — Хм, Раф, я думаю, это называется тактическим отступлением, — сказал Дон. Лео изобразил невеселую усмешку при этом воспоминании. Ага, — подумал он. — Ничто так не вдохновляет, как Бесстрашный Лидер, мчащийся в обратную сторону. — И, для протокола, — уточнил Дон, — я не забыл свой бо. Я не взял его, потому что мне нужно было место на спине для большего количества оборудования, которое, как я знал, мы найдем. Мы должны были выйти всего на десять минут — мы искали вещи на ближайшей технической свалке. Недавнее наводнение повредило наши системы безопасности, и мой компьютер фактически сгорел. Я понял перед выходом, что мне понадобится все свободное место на спине, чтобы притащить все найденое в Логово. К тому же, если я правильно помню, ты сломал мой бо на тренировке днем раньше, так что он все равно был бы бесполезен, — добавил он, бросив на Рафа обвиняющий взгляд. Лео скрипел зубами до боли, слушая объяснения Донателло. Снова он почувствовал тошнотворное чувство ужаса, когда полусознание напомнило ему, что у Дона не было оружия прямо перед атакой Фут. — Донателло! Где, черт возьми, твой бо? — закричал Леонардо, когда ниндзя Фута окружили их со всех сторон. — Я оставил его дома, мне нужно было больше места, и вообще он сломан! С этими ниндзя от него все равно никакого толку, я еще не успел его починить! — кричал в ответ Дон, пытаясь перекрыть шум окружающих их ниндзя. Леонардо рычал сквозь стиснутые зубы: — Быстро отними у кого-нибудь из этих ниндзя! О чем ты вообще думал, Донателло? Как ты мог... Потом началась схватка. — Ладно уж, — бросил Раф Дону, не глядя на него. — Их было почти сотня, а нас четверо. У нас не было ни единого шанса выиграть ту драку. Мы удирали со всех ног, а когда оглянулись — там он: Шреддер, весь в своей жести и всем таком. Но мы не стали задерживаться с выяснениями. Мы дали газу и вернулись в Логово. Через несколько дней у нас был план: избавиться от Шреддера раз и навсегда. Никаких больше игр, никаких инсценировок его смерти. Никакой ссылки на другую планету. Этому демону пора было уйти. Итак, с помощью Эйприл и Кейси мы засели на крыше неподалеку от Башни. Долго ждать не пришлось — вся херова... — Рафаэль... — предупредил Сплинтер, что заставило Анну усмехнуться. — Пардон, сэнсэй. В общем, вся армия явилась с Жестяной Башкой и Караи во главе. Тут наш Бесстрашный Лидер, — он ткнул большим пальцем в Лео, который сидел опустив голову и уставившись на нитку торчащую из дивана. Раф продолжил: — Лео придумал блестящую идею вызвать его на дуэль. Лео против Шреддера — лидеры обоих кланов выясняют отношения. Победитель получает все, проигравший умирает перед своим Кланом. Жестянка согласился с какими-то высокомерными комментариями и угрозами, но они сразились. В итоге Лео вогнал Шреддеру по мечу в грудь и живот, зная, что именно там сидит маленький пришелец. На этот раз мы услышали его крик и увидели, как Саки развалился пополам, когда Лео вскрыл его нагрудник. Шреддер упал замертво. Лео его убил. Фут и Караи взбесились. Лео пырнули мечом, Майки чуть не оторвали руку, Донни сломали ногу в четырех местах, а Мастера Сплинтера сбросили с крыши. — Не забудь, как Лео прыгнул вниз его спасать и сломал ключицу, а ты сломал почти все ребра, Раф, — нахмурился доктор-Дон. Раф посмотрел на него с раздраженным видом. — Суть в том, что мы все пострадали, но выиграли битву, и я думал, что выиграли войну кланов. Можно было бы предположить, что они просто сдадутся, но... Похоже, что даже без Шреддера война продолжается. Раф бросил на Лео встревоженный взгляд. Лео закончил рассказ за него: — После битвы и долгого лечения Мастер Сплинтер отправил меня в тренировочную миссию в Центральную Америку, чтобы я стал лучшим лидером, и я думаю... Ну, все знают, что случилось потом... — он помолчал, облизнув губы. — А теперь Караи знает, что я вернулся, и хочет мести, — голос Лео угас до шепота. Сплинтер опустил взгляд, чувствуя, как вина сжимает желудок и сердце. Он был мудрым крысом с многолетним опытом, и за эти долгие годы мало о чем сожалел. Но об этом сожалел. О том, что отослал сына прочь, а потом решил, что тот не возвращается, потому что не хочет. Он бросил своего старшего сына страдать в джунглях, и знал, что это будет преследовать его еще долгие-долгие годы. Даже после задушевного разговора с Леонардо ему было стыдно. — Тогда мне казалось мудрым отослать тебя, чтобы ты стал лучшим лидером, сын мой. Решение сразить Шреддера без помощи братьев было опрометчивым и могло стоить тебе и нашей семье жизни. Но... увы, я ошибся. Ты победил, и Саки был уничтожен. Лео посмотрел на учителя и кивнул в знак понимания. Однако ему пришлось остановиться — голова ответила пульсацией, которая прокатилась по всему мозгу и затихла. Анна тоже кивнула. — Понятно. Раф недовольно зарычал, глядя на брата, который только что поморщился и потянулся рукой к голове, но остановился на полпути, заметив взгляд Рафа. — Лео, что не так? Ты обещал ничего от нас не скрывать, помнишь? Черепаха в синей повязке длинно выдохнул, прикрыв глаза. — Просто голова болит. Дон протянул руку к брату: — Пойдем, братан, думаю, тебе стоит лечь спать. — Нет! — Лео почти выкрикнул, резко открыв глаза. — Не могу, Донни, не теперь, когда я знаю, что Грэйс где-то там! Нам нужно идти к Башне и забрать ее домой. Она просто ребенок, Дон... — слезы подступили к глазам старшего, но он отогнал их, твердо намеренный выглядеть сильным. Он не слабый, он никогда больше не будет слабым. Никогда. Раф встал, готовый силой поднять Лео с проклятого дивана и отправить в постель. Старший брат выглядел нехорошо. Впадины на щеках четко выделялись на призрачно-бледном лице. — Сегодня ночью мы ничего не сможем сделать, братан. Завтра утром придумаем план действий и пойдем за ней, — Раф и сам почти удивился тому, как спокойно и уверенно прозвучали его слова. Он был берсерком, но сейчас его семье был нужен не грубиян, а его хладнокровная часть. И Рафаэль умел быть спокойным, ради помощи старшему брату. — Раф, ты не понимаешь, — Лео пытался собрать слова воедино, передать свое желание. Нет, свою необходимость снова увидеть девочку. Живой. — Кто знает, что Караи делает с ней прямо сейчас. Нам нужно ее вытащить! — он не мыслил рационально, но ему было все равно. Он не хотел быть рациональным. Он хотел быть тем, кто вернет свою, к чертовой матери, дочь. — Рафаэль прав, — сказал Сплинтер. — Я понимаю твое желание спасти девочку, однако мы не можем провести спасательную операцию этой ночью. Вы устали — и ты, и мисс Уоррен. Утром мы свяжемся с мисс О'Нил и мистером Джонсом и составим план действий. А пока предлагаю устроить мисс Уоррен в нашей запасной комнате, и тебе, Леонардо, следует лечь спать. Сегодня ночью мы ничего не можем сделать, — Сплинтер ободряюще улыбнулся сыновьям. Лео с трудом сглотнул и резко, но согласно кивнул. — Хорошо, сэнсэй. Лео был приятно удивлен, когда тело не взбунтовалось против него и комната не накренилась, когда он встал с дивана. Он посмотрел вниз на Анну и обнаружил, что головная боль совсем утихла. Лео мысленно вздохнул с облегчением. Анна подтянула колени к груди и положила на них подбородок. Ее глаза слипались, почти закрывались. Она уже давно ничего не говорила. — Пойдем, Анна-банана! — засмеялся Микки, вскакивая и протягивая ей руку. — Я покажу тебе комнату. Лео развернулся и пошел к лестнице. Он сделал несколько шагов и слегка споткнулся, потеряв равновесие. Голова перестала болеть так внезапно, что он чувствовал себя пустым и почти слишком легким. Голова казалась невесомой. Нехорошее предчувствие проникло в желудок: его тело не переставало болеть уже несколько месяцев. Эта новая невесомость была чужой, почти пугающей. Грудь сжалась, но не болезненно. Лео стоял, не двигаясь, долгую минуту. — Осторожно, Лео. Давай помогу дойти до кровати, — Раф подошел вплотную сзади. Они прошли еще несколько шагов вслед за Анной и Майки к лестнице, ведущей в комнаты. Дон и Сплинтер остались на диване, тихо беседуя. Лео посмотрел вперед на Майки, который болтал без умолку, наполовину затаскивая Анну по ступенькам. Оранжевая повязка Майки привлекла взгляд Лео. Цвет, казалось, становился все ярче и ярче, пока не начал резать глаза. Пришлось отвернуться. Лео опустил взгляд на ноги и с удивлением заметил, что они двигаются медленнее — а потом осознал, что их все труднее переставлять. Ноги ощущались так, словно он брел сквозь густую грязь и зыбучий песок. Время, казалось, замедлилось, пока грудь все больше сдавливалась, отнимая дыхание. Лео остановился — физически неспособный двигаться дальше. В голову ударило один раз — как предупреждение. Глаза стали медленно закрываться, пока не приоткрылись лишь наполовину. Секунду спустя казалось, что его ударили по лбу бейсбольной битой. Вся голова взорвалась болью. Лео согнулся пополам, простонал и схватился за голову, желая, чтобы боль прекратилась. Ему казалось, что он закричал, но он не был уверен, издал ли вообще какой-то звук. — Ты в порядке, Лео? — невнятный голос и вспышка красного мелькнули перед глазами. Мозг пульсировал в такт быстро бьющемуся сердцу. С каждым ударом боль усиливалась, пока даже думать не стало больно. Ножи вонзались в голову снова и снова без остановки, вспарывая мозг. Леонардо думал, что знает, что такое боль. Думал, что понимает, что такое страдание — но это, это было ни на что не похоже из пережитого им прежде. Это было даже хуже, чем когда активировали чип. Нет, чип и рядом не стоял с тем, как болела голова сейчас. Нет, это была не просто боль — она буквально убивала его. Он умирал. Голова раскалывалась. Монстры раздирали затылок, а спереди ее пинали люди в ботинках со стальными носами. Леонардо почувствовал, как почва уходит из-под ног — на полсекунды он стал невесомым, прежде чем сильные руки обхватили его панцирь. Потом он ощутил холодный бетон у себя под спиной и под телом. Голова плавала в болезненном мареве, вздрагивая и дергаясь. Лица появлялись в поле зрения, но тут же расплывались. Голоса звучали в воздухе, но не доходили — падали в пустоту, не достигая слуха. Больно... Так больно... Он хотел кричать — он кричал? Он не чувствовал своего рта, не видел своими глазами. Были ли у него глаза? Кто он? Кто я? — ЛЕОНАРДО! — голос кричал откуда-то издалека. Кто такой Леонардо? Лео терял себя. Больно, пожалуйста, остановите. Пожалуйста, сделайте так, чтобы это прекратилось! Лео... Голос чуть выше шепота прозвучал эхом в его пульсирующей голове. Он попытался откликнуться, попытался дать о себе знать — но не смог. Он был вынужден молчать. Лео... Голос прозвучал снова. Он был тихим, невинным и знакомым. Почему он такой знакомый? Папочка! — закричал он у него в голове. Это был голос призрака. — ГРЭЙС! — закричал Лео изо всех сил. Был ли у него голос? Казалось, что был. Может, нет. Было ли у него вообще горло? Он был так растерян. Папочка, это ты? — снова позвал голос, лихорадочно притягивая к себе все его мысли. Голос фокусировал его — но лишь самую малость. Улыбка скользнула по лицу Лео, пока тело боролось против самого себя, а сердце билось так часто, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Папочка? — прошептал голос. Лео осознал, что это не тот голос, который разговаривает с ним, когда он расстроен или зол. Не его сознание, подсказывающее, где добро, а где зло, что правильно, а что нет. Это был новый голос — тот, который он слышал почти каждый день целый год. Голос, принадлежавший маленькой девочке, которая должна была быть мертвой. — Грэйси, это я, солнышко! — закричал он снова, отчаянно обращаясь в никуда, лишь к голосу в собственной голове. Этот голос оборвала пуля семь месяцев назад. Он не мог говорить — и Лео не мог говорить с ним в ответ. Но это было настоящим... Или нет? Ощущалось как настоящее. Боль ощущалась настоящей. Папочка, мне так жаль, что я причиняю тебе боль. Это единственный способ... — голос ее был лишь шепотом, дрейфующим и скользящим сквозь боль. Ее шепот еще несколько секунд отзывался эхом у него в голове — дольше, чем казалось возможным. Огонь прожег голову Лео, заставив его дернуться. Папочка, это единственный способ поговорить с тобой. Пожалуйста... Пожалуйста, приди и спаси меня. Пожалуйста! — она закричала у него в голове, заставив его снова дернуться. — Где ты? Я приду за тобой, обещаю. Где ты? Караи сказала, что убьет меня. Папочка, я не... Я не хочу умирать! — голос всхлипнул у него в голове, выдавая юный возраст говорящего. Монстры скребли когтями по мозгу Лео и вниз по телу, терзая внутренности. Боль почти захлестывала, почти брала верх. Он сосредоточился на голосе Грэйс. — Ты не умрешь. Скажи мне, где ты, — теперь Лео не кричал и не вопил в отчаянии. Он шептал. Или, по крайней мере, думал, что шепчет. Где был его голос? Караи сказала двадцать четыре часа — потом убьет меня. Я не хочу умирать, папочка. Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Последнее предложение было воплем, который отдавался в ушах и сознании снова и снова, скребя по стенкам черепа. Он попытался поднять руки и заткнуть уши, чтобы остановить боль, но обнаружил, что не может пошевелиться. Ни одна часть тела не отвечала его воле, и Леонардо был вынужден лежать неподвижно. — Ты не умрешь. Скажи мне, что я должен сделать, — Лео спокойно шепнул в темноту, застилавшую его зрение. Спокойно — только потому, что все его тело болело настолько сильно, что бороться с болью уже не могло ее усилить. Он вынудил себя успокоиться. Спокойно... Спокойно... Спокойно. Медленно, дюйм за дюймом, боль в теле начала таять, сменяясь онемением. Огонь внутри выгорал до тлеющих углей. Тело онемело — он почти не чувствовал ни рук, ни ног. Он чуть снова не запаниковал: никогда прежде его тело просто так не переставало болеть. Это пугало его даже больше, чем сама боль. В свою очередь голос Грэйс в его голове стал чуть спокойнее. Она все еще была в панике, но больше не кричала. Она сказала мне передать тебе: встреться с ней на той крыше, где ты убил ее отца. Она сказала не приводить никого — иначе убьет меня... — ее голос едва поднимался над шепотом. — Я не хочу умирать, папочка. Я не хочу, чтобы они делали мне больно. Я пыталась быть смелой, как ты говорил мне, но... больно, папочка, это так больно. Я больше не могу быть смелой. Я больше не могу быть сильной. Я не хочу умирать... Лео даже не пришлось думать. Я не позволю этому случиться, ты не умрешь, — он попытался произнести слова вслух, но это было почти невозможно. Язык был слишком большим во рту, голос пропал. Вместо того чтобы говорить, он сказал это внутри своего сознания, зная, что Грэйс его слышит. Я приду. Двадцать четыре часа? Да, — прошептал в ответ невинный голос. — Без братьев. Я приду без братьев, — заверил он ее. И без мамы, — в спешке прошептала Грэйс. — Не приводи маму, я не хочу, чтобы Караи снова причинила ей вред. Лео не думал — он не мог думать. Хорошо. Я приду один, обещаю. Передай Караи, что встречусь с ней через двадцать четыре часа. Он не понимал как, но чувствовал, как девочка кивнула в знак согласия. Еще медленнее, чем прежде, он чувствовал, как онемение внутри уходит, сменяясь ноющими мышцами и затекшим телом. Мне нужно идти. Я люблю тебя, папочка! — присутствие Грэйс так стремительно вырвали из его сознания, что он не смог сдержать крик боли. Казалось, нож провели по мозгу, а потом вонзили в сердце. В одну вспышку вся боль вернулась, испепелив тело шквалом огня. Он снова закричал, чувствуя, как через него в последний раз пробегает разряд электричества. После этого боль снова отступила. Будь у Лео хоть капля здравомыслия, он бы рассмеялся. Этот последний болезненный толчок был похож на последнюю отчаянную попытку сломить его измученное тело. Тело ощущалось странно пустым, разум — странно опустевшим. Он слышал лишь собственные мысли: Грэйс больше не было у него в голове. Это исчезновение детского присутствия делало его легким и пустым. Теперь в его голове был только он сам — и это его пугало. Прошло пять лет (или всего пять минут?) до тех пор, пока темнота в глазах не сменилась ярким светом Логова. Он заметил, что глаза широко открыты, а щеки мокрые — слезы, которые он не знал, что лил, стекали по лицу на бетонный пол. Легкие жгло от воздуха, в котором им было отказано последние несколько минут. Он торопливо втянул в себя холодный канализационный воздух, тут же ощутив сдавленность в груди и ломоту в ребрах. Спазм в горле перехватил дыхание. Кашель сотряс грудь — он надрывно хрипел. Чье-то лицо появилось перед ним, но тут же пропало — а потом сильные руки повернули его набок. Он продолжал кашлять, пока горло не стало слишком стертым для этого. Он лежал на боку, тяжело дыша, несколько минут. И только тогда осознал, что ничего не слышит и не видит, кроме размытых пятен цвета. Звон в ушах делал невозможным восприятие окружающего. Глаза жгло. Лео был растерян. Прошло еще несколько секунд, прежде чем он понял, что еще не моргал. Быстро, несколько раз подряд, он сморгнул. Едва закрыв и открыв глаза, он заметил, что веки слипаются сильнее, чем должны. Еще несколько морганий — жжение прошло, и размытые силуэты обрели человеческие черты. Когда зрение наконец вернулось, он чуть не вздрогнул от ужаса — лицо Майки было в нескольких сантиметрах от его собственного. Рот двигался, в глазах светилась тревога. Лео собрал все силы, чтобы сосредоточиться на словах, которые должны были произноситься этими движущимися губами. Это заняло больше времени, чем ожидалось, но в конце концов слова Майки прорвались сквозь гул в ушах. — ...на мой голос. Слушай мой голос, братан. Ты больше не там. Они больше не могут причинить тебе боль. Просто вернись к нам, Лео, вот так. Давай. Хэнсон не может навредить тебе здесь. Обещаю. Он думает, что у меня был флэшбэк, — Лео был удивлен своей способностью осмыслять происходящее. — Майкки думает, что это был флэшбэк... Лео подумал секунду. Караи хочет, чтобы я пришел один, и если это единственный способ вернуть Грэйс — значит, так и нужно сделать. Я должен пойти один и сразить Караи раз и навсегда, и братьев там быть не должно... Это единственный выбор. Он не был до конца уверен, мыслит ли он рационально, но в этот момент план, который он придумал, казался ему вполне разумным. Я пойду, сражу весь чертов Фут, верну Грэйс... Или погибну пытаясь, — заключил Лео. Майки продолжал говорить, не подозревая о самоубийственной миссии, которую его старший брат планировал в своей спутанной голове. Медленно Лео снова начал чувствовать свое тело. Суставы и мышцы ныли — впрочем, это было не удивительно. Когда они вообще не болели? Он чувствовал что-то мягкое под головой. Подушку, скорее всего — кто-то постарался сделать его положение удобнее. Лео глубоко вздохнул, наполнив легкие воздухом, а потом медленно выдохнул. И тогда открыл рот, чтобы впервые произнести слова хриплым шепотом: — Я в порядке, Майки... Я в порядке, — это было все, что он мог придумать, и этого хватило, чтобы Микеланджело подхватил его в объятия. Лео был таким легким, что поддерживать почти все его тело не составляло для Майки почти никакого труда. Хорошо, что это был не припадок, — грустно подумал Лео. — Иначе было бы больнее. — Что случилось? Это был флэшбэк? Это был припадок? — Микки прошептал в шею Лео, крепко держа его. Лео пожал плечами — сказать что-то было не по силам, он был измотан. Мягкая рука опустилась на плечо Лео, и он дернулся. Обернувшись, увидел сэнсэя, стоящего рядом на коленях. Раф стоял за Сплинтером. Анна и Дон были по другую сторону. Дон осторожно взял руку Лео, чтобы проверить пульс. — Лео, скажи, как ты себя чувствуешь. Сколько пальцев я держу? Тошнит? Кружится голова? Свет мешает? Болит голова? Говори, — Дон выстреливал вопросами слишком быстро, чтобы Лео успевал их все воспринять. — Донателло, прошу, — Сплинтер утихомирил умного сына. Дон кивнул и наконец остановил поток вопросов. — Как ты себя чувствуешь, Леонардо? — спросил отец мягко. Лео прочистил горло и с удивлением обнаружил, что, несмотря на скованность, тело болит не так уж и сильно. Его все еще мутило, но он не умирал. Уже что-то. — Я в порядке, Мастер Сплинтер, — прошептал он, потом снова прочистил горло. Более твердым голосом сказал: — Я не совсем понимаю, что произошло. Просто устал. Он закончил фразу зевком. Глаза слегка прикрылись. — Думаю, тебе стоит лечь спать, сын мой, — сказал Сплинтер, успокаивающе поглаживая лапой панцирь Лео. — Нет! Мастер Сплинтер, Лео нужно в лазарет. Мне нужно его осмотреть, проверить кровь — не добавил ли чип новых токсинов. Мне нужно... — Донни, я в порядке, — тихо сказал Лео. — Майки, помоги мне встать, пожалуйста. Майки кивнул и медленно, осторожно поднял Лео на ноги. Колени Лео подогнулись почти сразу. Раф бросился вперед, подхватив другой бок, пока Майки держал панцирь и грудь. — Лео, я правда очень-очень хочу тебя осмотреть. Убедиться, что с тобой все в порядке, — почти умолял Дон. Лео перебросил руки через плечи Рафа и Майки — лишь слегка смущенный тем, что ему нужно так много помощи просто чтобы стоять. — Я в порядке, Дон. Я обещал говорить тебе, когда мне плохо, помнишь? — начал Лео. — Прямо сейчас мне нормально. Это был просто флэшбэк... или что-то вроде того, — добавил он почти машинально. Дон прикусил губу, все еще не убежденный. — Почему бы тебе не пойти за нами наверх в мою комнату и не сделать все, что хочешь сделать прямо там? Тогда я смогу засыпать, пока ты этим занимаешься, — Лео усмехнулся своей попытке пошутить. — Пойдем, братан, — буркнул Раф, потащив Лео к лестнице. — Спокойной ночи, сыновья мои. Я провожу мисс Уоррен в ее комнату, а потом приду проведать тебя, — Сказал Сплинтер. Лео кивнул, оглянувшись на учителя, а потом на Анну. На лице Анны было задумчивое выражение. Она знала, что утверждение Лео о том, что это был просто флэшбэк, — ложь. Анна вспомнила, как Лео упал на пол, что-то невнятно бормоча. Ей показалось, что она слышала имя Грэйс... Лео тихо охнул, когда они с братьями поднимались по лестнице. Этой ночью он заснет, прогоняя боль и болезнь, завтра поможет братьям разрабатывать план взлома штаба Фут, прекрасно зная, что этот план обречен на провал. Завтра ночью он уйдёт от семьи, чтобы встретиться с Караи. Он встретится со всей чертовой армией. Лишь бы вернуть дочь. Он с радостью отдаст свою жизнь, если это означает, что его братья, сестра и дочь будут в безопасности. У него будет отвага. Он будет драться и будет смел. Ведь в конечном счете смелость — это когда ты единственный, кто знает, что тебе страшно.